Сестринство

      — Ты нас проводишь, или стоит попрощаться уже сейчас?       Кажется, Акира не расслышала вопроса Хисао.       — Что? А, по возможности. Постараюсь быть в аэропорту, когда вы, ребята, улетите. В восемь утра, верно?       — Верно. Тогда, надеюсь, увидимся завтра.       Мы вышли из машины Акиры. С момента как мы уехали из больницы, она вела себя даже слишком тихо.       — Ага...       — Всё в порядке?       Хисао тоже заметил молчаливость Акиры.       — Да, порядок. Просто подумала, что не хочу возвращаться в офис. Может просто подышу свежим воздухом, пройдусь по берегу залива.       — Звучит заманчиво.       — Думаю, я не против компании.       — А ты хочешь, чтобы мы пошли с тобой?       — Вообще, если ты не возражаешь, я бы хотела украсть у тебя Ханако ненадолго.       Она повернулась ко мне.       — Ты ведь не против?       — Я-я?       Хисао скорчил гримасу.       — Только Ханако?       — Да. Девичьи разговоры.       — И ведь не скажешь, что тебе такое интересно.       — Эй!       Акира сердито зыркнула на Хисао, а затем закатила глаза.       — От случая к случаю.       Интересно, всё ли дело в этом. Акира, очевидно, хотела о чём-то поговорить со мной наедине. Но я даже предположить не могла о чём. И мне было любопытно.       — М-м-м... я не против.       Хисао пожал плечами.       — Тогда я пока что закончу паковать наши вещи к отлёту.       — Спасибо.       Когда Хисао исчез в доме, мы с Акирой спустились по подъезду к дому, и перейдя дорогу, направились к берегу. Я уже успела привыкнуть к этому месту. Звуки моря успокаивали меня. Наверное, об Акире можно было сказать также.       — Тебе... нравится это место?       — Когда мы с Лилли впервые приехали сюда, я часто бродила по берегу. Обычно в одиночку, но иногда со мной была Лилли, и мы... болтали о всякой ерунде. Здесь умиротворённо, скажи?       — Это точно. Я... приходила сюда, чтобы делать записи в дневнике.       — Да, Лилли говорила. Но почему «приходила»? Ты перестала писать?       — Последние дни были... несколько однообразными. А единственное, что произошло, я предпочла бы забыть, как страшный сон.       Акира усмехнулась.       — То есть, ты пытаешься забыть, что «единственное» — это как ты спасла старика от смерти или превращения в овощ. И, судя по его настрою сегодня, он не намерен дать тебе просто забыть это.       — Ты... думаешь, он серьёзно?       — О, в этом я абсолютно уверена. Каюсь, я надеялась, что ты запросишь половину семейного состояния или что-то в таком же духе неприличное. Просто чтобы посмотреть, насколько длинную верёвку ты сможешь из него свить.       — Мне этого не нужно.       — Хм-м-м?       — Однажды я прочитала книгу о человеке, который выиграл в лотерею. И вдруг... все захотели с ним подружиться. Он даже не знал, кто его настоящие друзья, потому что все, казалось, хотели воспользоваться его новообретённым богатством. Я... не хочу чтобы такое произошло со мной. Это... свело бы меня с ума.       — Твоя правда. Как бы обольстительно и практично не звучало обратное, но счастья за деньги не купишь. На своей шкуре убедилась. И всё же, может ты что-нибудь придумаешь Хех, если, конечно, не хочешь, чтобы старикашка тебя до конца жизни преследовал.       — А-а-а...       — Расслабься, это шутка. Но доля правды в ней есть. У папаши самурайский бзик на теме «ты спасла мою жизнь, а значит, теперь она твоя».       Я не сдержала смешка, когда Акира демонстративно закатила глаза.       — По правде это звучит очень... романтично, не находишь?       — Если забыть о побочках такого хода мысли, то конечно.       — Побочках?       — Ребёнок обязан своей жизнью родителям, а значит обязан проявлять уважение и почтение, даже если они того не заслуживают. Отец искренне верит в это. Чёрт, да он мне это напрямую высказал.       Припоминаю, о чём она.       — Так... вот что он имел в виду.       Акира наклонилась и подобрала несколько гладких камешков. Она с размаху пустила один из них по воде. Камешек несколько раз подпрыгнул, прежде чем утонуть.       Плюх-плюх-плюх!       — Наверняка я выгляжу конченной эгоисткой, жалуясь на родителей человеку, что потерял своих.       Я немного съёжилась. Даже спустя столько времени простое озвучивание факта вызывало дрожь.       — Всё в порядке.       — Ты знаешь... Хисао был прав в больнице. Не стала бы винить тебя, встань ты на его сторону.       Кажется странным, что обычно энергичная и напористая Акира вдруг так заговорила.       — Я не уверена. Может быть, но… наверное, у тебя были свои причины.       Акира рассеянно кивнула и бросила ещё один камешек, прежде чем сесть на большой валун у берега.       Плюх-плюх-плюх!

***

      — Знаешь, это было странное времечко для меня. Не сказать, что жизнь последние лет шесть была лёгкой, но, по крайней мере, стабильной. Сначала отъезд предков, потом бабушка с дедушкой переехали из-за ухудшающегося здоровья последнего. В общем, я полностью сконцентрировалась на работе и Лилли. Всё остальное не имело значения. О маме и папе я практически не вспоминала. Если бы не ежемесячные денежные переводы и всё более редкие звонки, я бы вообще о них забыла. Казалось, что вопрос закрыт. Так мне было проще думать.       Она рассеянно подбросила в воздух камешек и поймала его.       — За последние пару недель стало понятно, что вопрос, может, и закрыт, но не исчерпан. Спустя шесть долгих лет предки внезапно опять объявились в моей жизни, и ведут себя, блин, так, словно ничего не было. Как вы могли заметить, я с этим плохо справляюсь... прям вообще плохо.       Стоило мне присесть рядом, как она бросила виноватый взгляд.       — Когда я сказала в больнице, что просто облажалась, это было правдой. Я реально не хотела устраивать очередной скандал с отцом, но... ну... это всё равно случилось. Думаю... во мне слишком много замятых обид, которые теперь рвутся наружу.       — Как… их отъезд.       — Угу.       Она вздохнула.       — Если быть до конца честной, не все воспоминания о них плохие. То есть, Новый год, когда мы всей семьёй посещали храм, чтобы помолиться об удаче в наступающем году, а потом играли. А ещё поездки в летний домик...       — Тот, в котором мы были?       — Не, тот был другой, но в том же районе. Мы втроём, а позже и вчетвером, ездили туда иногда, и там мы с Лилли знакомились с нашей британской родословной. Наш дом был более традиционным, но вот летний домик больше выглядел как… ну, как британское поместье здесь. Мы всё время говорили по-английски, ели столовыми приборами, а не палочками, и мама читала нам шотландские народные сказки на ночь. А ещё... в общем, казалось, что постоянное давление, которое я чувствовала, там пропадало. Всё было иначе. Папа, и особенно мама, казались другими. Конечно, стоило нам сесть в машину, всё возвращалось на круги своя, но хорошие воспоминания у меня сохранились. Хоть их со временем и становилось всё меньше по мере того, как папа шёл по карьерной лестнице.       — ...давление?       — Пока предки не разрешили мне самой ходить к парикмахеру, волосы у меня были длиннее. Но в остальном я всегда была такой, какая есть сейчас. Иными словами, я была не той дочерью, которую хотят видеть в достойной семье.       — Твоим р-родителям не нравилось то, какой ты была?       — Это не бросалось в глаза. Без злобы или упрёков, но казалось все смотрят на меня с оттенком грусти и разочарования, словно ждали больше... не знаю... элегантности... типа-вся-такая-леди... вся эта хрень. Мне казалось, от меня чего-то ждут, но вот чего понять не могла. Осознала это только когда Лилли повзрослела. Наверное, в конце предки были разочарованы тем, что я не Лилли.       Пока я пыталась уловить в словах Акиры горечь, в животе было тяжко. Если она чувствовала, что живёт в тени Лилли, что она о ней думала на самом деле?       — Эм-м-м... К-как ты относишься к Лилли?       Акира заметила мою тревогу и ободряюще усмехнулась.       — Думаю, многие люди в таких ситуациях тайно обижаются на братьев и сестёр, верно? Забавно, но со мной этого не случилось. Да и не скажу, что Лилли была в глазах предков эталоном дочери. Иначе бы они не бросили её шесть лет назад.       Плюх-плюх-плюх-плюх!       — Наверное, мы были так близки, поскольку я часто присматривала за ней, даже когда предки жили в Японии. Мама часто меня об этом просила. А ещё сыграло то, что хоть я и чувствовала себя как пятая нога собаке даже в собственной семье, Лилли безоговорочно принимала меня.       Плюх-плюх-плюх!       — Одна из немногих, о ком я могу сказать также.       Плюх-плюх!       — Она была очень милым ребёнком. Если я покажу её фотки в три года, ты помрёшь от умиления и утащишь за собой Лилли, зацеловав её до смерти.       Плюх-плюх-плюх!       — Хех.       Акира, вероятно, сделала это беззаботное замечание чтобы разрядить обстановку. Но это не отвлекло меня от её слов, тем более, этот вопрос был очень важен для меня. Разве у Акиры не было друзей в школе? Она хоть и грубовата, но общительная, даже свойская. Такая девушка могла вписаться в любую компанию как влитая. Мне казалось, у неё было много друзей, как и у Лилли.       — Хм... Акира... А что н-на счёт ш-школы?       Плюх-плюх-плюх-плюх!       — Начальная оставила… смешанные чувства. Если понимаешь о чём я.       — Э-э... н-нет.       — Прости, более удачного слова в голову не пришло. Так или иначе, я была чужой не только дома, но и в школе.       — Чужой?       — В школе я быстро поняла, что единственная полукровка в классе. А ещё поняла, что в это есть как плюсы, так и минусы. То есть, что-то было забавным. Например, меня спрашивали, как это я вообще умею говорить по-японски, или удивлялись, что у меня кровь красная, а не жёлтая. Но бывали и случаи менее приятные.       — Над тобой... и-и-издевались?       — Иногда на меня пытались наезжать. То есть, я сильно выделялась на фоне окружающих, и привлекала внимание разных ребят. Но прежде, чем ты начнёшь переживать обо мне, позволь сказать, что для своего роста я довольно сильная. Всегда была. Так что в началке могла справить даже со многими мальчишками. Хулиганьё сразу стухает, когда понимает, что за выходку может получить в глаз. Ну, в общем, до чего-то серьёзного дело не доходило, потому что я могла постоять за себя.       — Это... х-хорошо.       Я рада, что Акира могла постоять за себя. Хотя теперь и чувствую себя неполноценной. Я защитить себя никогда не могла. Акира коротко посмотрела и, кажется, угадала мои мысли. Она сочувственно вздохнула.       — Ты была не такой везучей, да?       Я смиренно покачала головой. Когда меня наконец выписали из больницы, я ещё привыкала к правой руке, и не могла спокойно даже коробку с ланчем открыть. Кроме того, шрамы и облегающая одежда, которую я была вынуждена носить постоянно первые годы, заставляли двигаться скованно и неуверенно. Даже если бы я полезла в драку, она кончилась бы не успев начаться.       — Что ж, с момента нашего знакомства, по твоему взгляду и языку тела, я догадывалась, что в школе тебе приходилось нелегко.       И как на это реагировать? Я просто кивнула. Внезапно ход моих невесёлых мыслей прервала чья-то рука на плече.       — Знаешь... э-э-э... Обычно этим Лилли занимается, но, если вдруг тебе захочется поговорить о чём-то таком, я всегда рядом. Мы же подруги, верно?       Акира натянула на лицо немного неловкую, но искреннюю улыбку. Я просто не могла не улыбнуться в ответ. Хоть я не была уверена, что когда-либо воспользуюсь этим предложением, сам жест был приятным.       — С-спасибо.       Убедившись, что я немного повеселела, Акира продолжила.       — Так или иначе, в началке не всё шло гладко, но в целом, я была в порядке. Я общалась с другими ребятами, хоть дружбы ни с кем и не завела. С другой стороны, дружба в это время весьма поверхностна. То есть, в таком возрасте вы становитесь друзьями не потому, что сходитесь характерами и интересами, а просто потому, что сидите вместе, или носите ленты одинакового цвета в волосах.       — М-м-м... Акира?       — Да?       — Э-эм... над Л-Лилли когда-нибудь... издевались?       — Когда она пошла в школу, я и сама переживала за это. Но этого никогда так и не произошло, и на том спасибо. Из-за слепоты учителя всегда внимательно следили за ней, и ежедневно ей в помощь выделяли пару учеников... ну, в помощь в том, что она не могла сделать сама. Мне это казалось странным, будто Лилли не одноклассница, а школьный питомец. Но на деле выходило, что она не была лёгкой мишенью для хулиганов, поскольку за ней всегда присматривали. А ещё… Ну… Думаю, в конце концов, большая часть учеников просто забыла об этом.       — Забыла?       — Знаешь, что самое забавное в ярлыках, которые люди склонны навешивать? Обычно выбирается один конкретный, а всё остальное о человеке попросту забывается. Думаю, все были так озабочены её слепотой, что забыли о её иностранном происхождении. Странно, конечно, но свою роль это сыграло. Интересно, какой ярлык в итоге закрепился за мной – ожоги или странное поведение?       — Когда я заканчивала начальную школу, проблемы практически сошли на нет. Я держала пальцы скрещенными, чтобы в средней было также. Что же, волновалась я не зря.       — Ты... пошла в ту же школу, что и Лилли?       — Ага. Это было дорогое, престижное заведение для девочек. И чертовски строгое. То есть, худшее место для таких, как я. В начальной школе я в основном проводила время с пацанами. Девчачьи штучки меня не сильно интересовали. Когда же я оказалась в университете для принцесс, меня теперь выделяло не только полукровное происхождение, но и всё остальное. Внезапно начались стычки с несносными ровесницами и преподавателями. Не прошло и месяца, а я уже была изгоем. Надо сказать, это были очень одинокие и мучительные три года.       Похоже, не у меня одной школьная жизнь не задалась.       — А ты не говорила с родителями об этом?       — А ты думаешь, они случайно отправили меня на фабрику эталонных японских жён? Думаю, им просто осточертело моё несоответствие их ожиданиям, и они выбрали более радикальный подход, чтобы вылепить из меня лучшую дочь. Разумеется, я говорила им, и не раз, что мне там не нравится, но всё что в ответ слышала: «Ты главное держись, пожалуйста, всего хорошего, давай в том же духе». Папаша как-то даже заявил, что это всё в моих интересах и однажды я буду благодарна ему за такое решение. Десять лет как я выбралась из этой адской дыры, и внезапных приливов благодарности пока что не было ни разу.       Пугало, с какой горечью говорила это Акира. Но была вещь, что пугала сильнее тона.       — М-м-м... Ф-фабрика эталонных я-японских ж-жён? Это значит, что Лилли...?       На лице Акиры отразилось раскаяние.       — Извини, перегнула. Не хотела говорить так о Лилли. Но спешу успокоить - средняя школа привила Лилли манерность и этикет, но она осталась всё той же. Я бы её туда конечно не отправила, но по крайней мере, хорошо хоть у неё нет таких ужасных воспоминаний об этом месте.

***

      Плюх-плюх-плюх-плюх!       — Как видишь, наши отношения с предками ещё до их отъезда были не ахти. Но это всё можно было бы исправить, если бы они просто не свалили в закат.       — Тебе было... девятнадцать, когда они уехали?       — Ага. Это было после старшей школы, которая, к счастью, была совсем не как средняя. Я понятия не имела, чем вообще хочу заниматься. Папаша немного подёргал ниточки в компании, и мне дали должность секретаря в юридическом департаменте SMT. Уже тогда в офисе ходили слухи о больших переменах.       — О переезде твоих родителей?       — Всё было немного сложнее. Тогда во главе компании ещё был дедушка, хотя последние месяцы он и болел. В конце концов, однажды за ужином он поделился с нами своим видением будущего компании. Он и его братья из совета директоров хотели расширить нашу клиентуру, правда большого успеха по продвижению в Китае мы не сыскали. Но бизнес в Инвернессе процветал, и ребята там проделали огромную работу, чтобы привлечь к компании внимание с материковой Европы. Поэтому решено было сделать Инвернесс штаб-квартирой компании, а японское отделение перевести исключительно на внутренний рынок. Конечно, Сато должен был отвечать за головной офис, и именно так отец получил своё повышение до главы. Повышение и билет на самолёт. Он прямо там это предложение и принял. Заявил, что это огромная честь, принять на себя такую огромную ответственность. До сих пор размышляю, а думал ли он вообще, что по этому поводу чувствует Лилли. Все тогда хлопали ему. И даже тогда я не была уверена, а были ли эти овации искренними.       Плюх-плюх-плюх!       — Но самый весёлый паровозик с новостями пришёл после его возвращения спустя пару недель в Шотландии. Оказалось, он собирался переехать туда на некоторое время и ему нужна помощь мамы. Конечно, правление эту и инициативу одобрило. Хех, под «некоторым временем» подразумевалось, как выяснилось, «навсегда». Небеса разверзлись, когда он заявил, что Лилли придётся остаться. Для образования, так сказать. Оставить свою собственную, блин, дочь, ради образования. То есть, так мне сказали.       ПЛЮХ!!!       Я вздрогнула от громкого всплеска. Должно быть, она бросила камень побольше.       — Ты всё ещё не веришь в это?       — Не знаю, что и думать о реакции отца, но могу сказать точно, что вопрос явно не в образовании. В Великобритании тоже есть престижные частные школы. Образование уж точно не веский аргумент, чтобы оставить родную дочь в другой стране. А судя по его недавним словам, он, говнюк, и не ожидал, что она с таким образованием найдёт работу.       Она пожала плечами и печально посмотрела на меня.       — Знаешь, я всегда думала, что в Ямаку есть что-то жуткое. Или, скорее, в идее, стоящей за ней. Школа у чёрта на куличиках, чтобы «приличное общество» могло спокойно забыть о её обитателях. До сих пор удивляюсь, как только родители не жалели, что Лилли нельзя было туда отдать до окончания средней школы.       — Мне... по правде нравится это в Ямаку. В средней школе мне было тяжело. Не знаю, что могло бы произойти со мной в обычной старшей школе. М-может быть, что-то ужасное. Я... не очень хорошо с-справлялась в Ямаку. Но, по крайней мере, надо мной больше не издевались. Я... очень благодарна за это.       Акира на мгновение задумалась.       — Я никогда особо не задумывалась об этом. Думаю, это верная мысль, хотя к Лилли она не относится.       На это я не могла что-то ответить, поэтому решила перевести разговор на раннее обсуждение.       — В-в любом случае, после отъезда родителей... ты... решила присмотреть за ней?       — Либо так, либо она останется с больными бабушкой и дедушкой. Семья Сидзуне отпадала сразу. Папаша и отец Сидзунэ ненавидят друг друга. Он бы этой мысли даже не допустил.       — А какие у тебя бабушка с дедушкой?       — Я никогда по-настоящему не знала дедушку. Он был на работе даже чаще, чем папа. Конечно, он занимал более высокое положение. По воскресеньям он играл в гольф с приятелями или читал в кабинете. В остальное время он был на работе или общался с коллегами. Компания была его жизнью, и он торчал у руля очень долго, хотя давно мог бы уйти на пенсию. Он даже подумывал об этом пару лет назад, но передумал. Он много курил, и шесть лет назад это аукнулось, когда у него развился рак лёгких. Ему повезло, что болезнь обнаружили до того, как она распространилась. Но в итоге всё равно удалили часть его правого лёгкого, а вместе с ним он растерял и большую часть выносливости. Дедушка и бабушка жили в том же районе, что и мы, в доме на склоне, с каменными ступенями, ведущими к входной двери. После операции ему требовалось полчаса, чтобы добраться до крыльца. Я думаю, даже Лилли, пока он поднимался, могла бегать вокруг него и не устать. Поэтому они с бабушкой переехали, и с тех пор мы почти не общались с ними.       Плюх-плюх-плюх!       — Что касается бабушки, то, когда я была ребёнком, она ежедневно заглядывала. Она была довольно милой. Строгой, вежливой и дружелюбной, но немного отстранённой и хладнокровной. Но зато более ответственной, чем мама. Когда я была маленькой, она всегда водила меня поиграть в парк. А ещё она была единственной, кто ходил на родительские собрания, когда Лилли училась в начальной школе. Вместо мамы. Хех, у мамы всегда были другие неотложные дела. Сейчас думаю я понимаю, что она уже тогда шла своим путём, хотя, по иронии судьбы, она почти не выходила из дома. Я помню, как бабушка несколько раз ругала её за это. Хех, конечно, когда я спросила об этом бабушку, она отругала меня, ведь подслушивать некультурно. Как я и сказала, она была довольно строгой.       Акира неосознанно начала крутить прядь своих волос.       — За исключением пары моментов, у бабушки всегда было хорошее здоровье. Но после операции дедушки ей также стало хуже. Высокое давление, язвы, одышка. Наверное, его состояние ударило по ней сильнее, чем кто-либо из нас ожидал. Учитывая ухудшение её здоровья и последствия дедушкиной операции, мне показалось безответственным оставлять Лилли на их попечение. Конечно, я не очень-то подходила на роль сиделки...       — Я думаю, Лилли бы с этим не согласилась. Ты проделала хорошую работу, присматривая за ней, пока...       Я на мгновение замолкла. Если Акира работала сразу после школы, то, когда же она получила диплом юриста? Акира словно прочла мои мысли и ухмыльнулась.       — Тебе интересно, откуда у меня бакалавр по юриспруденции, если я не ходила в университет?       Я кивнула.       — До две тысячи четвёртого года для того, чтобы стать юристом в Японии, не требовалось высшее образование. Всё, что нужно было сделать, это сдать экзамен на адвоката, который... хех... в то время сдавали три процента кандидатов. На работе я как-то услышала разговор двух парней, которые рассуждали, что попробовать стоит. Это натолкнуло меня на мысль попробовать самой, на что, естественно, услышала лишь насмешки. Но я подумала, что, если сдам его, не придётся ходить в университет вдалеке от дома и Лилли.       — Ты сдала такой сложный экзамен, не посещая университет?       Насколько же Акира гениальна, если справилась с этим?       — Без университета, но не без подготовки. Были учебные заведения, специализирующиеся на подготовке к этому экзамену. Я посещала одно из них перед сдачей экзамена.       На лице Акиры появилось грустное и слегка виноватое выражение.       — Я не ожидала, что папа проспонсирует это, поэтому Лилли предложила уволить нашу прислугу и использовать деньги от предков, чтобы я могла поступить в одну из этих школ. В то время она уже была довольно самостоятельной, но у меня всё ещё было плохое предчувствие. В конце концов, ей удалось убедить меня попробовать, и я сдалась, дав ей торжественную клятву, что, если ей станет слишком тяжело, я немедленно всё брошу. В итоге я сдала экзамен на адвоката с первой попытки, став одной из немногих, кому это удалось.       — Ого.       — Чтобы получить статус адвоката официально, мне пришлось бы провести больше года в институте при Верховном суде в Токио, но поскольку для этого пришлось бы оставить Лилли, я отказалась. Небольшая потеря, поскольку там больший акцент на судебной работе, а не корпоративной, типа внутренней документации компании или договорах. Я могла оставаться корпоративным юристом и без этого. Хотя это и значило, что работать я таким образом смогу только в рамках семейной компании. Тем не менее я пообещала себе проводить всё свободное время с Лилли, если сдам экзамен на адвоката. И я сделала всё возможное, чтобы сдержать обещание. Она была единственной, кто болел за меня и шёл на жертвы всё это время. Это было меньшее, чем я могла ответить.       — Я... всегда немного завидовала тому, как близки вы с Лилли.       — После того, как родители уехали, только мы и оставались в жизни друг у друга. Это связывало. Но связи тоже нужно поддерживать. И прямо сейчас я не могу отделаться от ощущения, что раньше наши отношения крепче, чем сейчас...       Плюх-плюх-плюх-плюх-плюх-плюх!       На мгновение я отвлеклась на особенно искусный бросок Акиры, и мне потребовалось время, чтобы переварить сказанное ею.       — П-подожди, что?       Акира ответила не сразу и просто положила мне в руку пару камешков.       — Давай, попробуй сама. Это не так уж сложно, если понять принцип.       Плюх!       «Не так уж и сложно» оказалось немного субъективным мнением.       Плюх!       — Бросай немного изгибом. Чтоб вращались, как метательные диски. Вое время вращения они должны подпрыгивать.       Плюх!       — Может, попробуешь левой?       Могло и сработать. Моё левое запястье гораздо более гибкое, чем правое.       Плюх-плюх!       – Во.       Плюх!       Я разочарованно вздохнула. Это всё ещё сложнее, чем говорила Акира.       Плюх-плюх!       — Эм-м-м... Почему ты думаешь, что ваша связь с Лилли... сейчас не такая к-крепкая?       Акира долго смотрела за горизонт, прежде чем с грустью посмотреть на меня.

***

      — Дело не только в папе, которого Лилли последние два дня держала на расстоянии вытянутой руки.       — Почему ты так уверена?       — После последнего визита в больнице я уже думала об этом, а факт того, что она не ответила на мой звонок, лишь подтверждает это. Наверное, я слишком часто ошибалась. Всё пошло наперекосяк, с того момента, как мы с Лилли впервые сюда приехали.       — Н-но...       Я хотела ответить Акире, но она остановила меня жестом, показывая, что ей есть, что ещё сказать.       — Знаешь, я тут немного подумала. Когда я узнала, что Лилли всё-таки не станет переезжать в Шотландию, и что переезд был бы против её воли, расстроилась. Она не рассказала мне о своих чувствах. Лилли довольно замкнутая, но после отъезда предков, у нас почти не было секретов. Я была шокирована тем, что она ничего не сказала. Когда я спросила у неё об этом, она просто извинилась, поэтому я не стала настаивать. Думаю, теперь я знаю причину.       — Правда?       — Раньше, когда мы были только вдвоём, я иногда вымещала своё недовольство на родителях в присутствии Лилли. Она никогда не спорила со мной и не защищала их. Она просто сидела и кивала. Не в знак согласия, а просто в знак понимания. Тут мы никогда не сходились во мнении. Обычно значения это не имело. Пока родители не вернулись. Теперь это стало важным. Неприятно это признавать, но думаю, Лилли не стала откровенничать со мной, поскольку не считала моё мнение объективным.       — ...       Хоть слова Акиры и были резки, отрицать их глупо. Я не раз была свидетельницей стычек Акиры с родителями, и, судя по её рассказу, основания у неё имелись. Тем не менее в последнее время мне очень неловко из-за этого. Может из-за внезапно участившегося цинизма в моих собственных мыслях, но Акира временами казалась мне моим отражением. Мне было не очень приятно от этого.       — Я не то, чтобы парюсь о долгосрочных отношениях с сестрой. Рано или поздно всё закончится, и она вновь примет меня в свою жизнь. Но пока что лучшее, что я могу сделать, это помалкивать, когда мы говорим о родителях, чтобы не напортачить ещё больше.       Я покорно кивнула.       — Сейчас Лилли переживает из-за родителей, и меня бесит тот факт, что я ничего не могу сделать, чтобы поддержать её. Она не станет говорить со мной, но может довериться кому-нибудь другому. Кому-то, кто ей не родственник, но с кем она близка.       Акира выжидающе посмотрела на меня, чтобы развеять все сомнения об этой персоне.       — Я?       — Ну явно не Сидзунэ.       — Мы с Хисао... уже несколько раз навещали Лилли, но всё, что она делает, это вежливо отвечает и заканчивает разговор как можно скорее.       — Твой парень – её хороший друг, но тебе она доверяет больше. Может, если вы побудете наедине...       — И тогда?..       Акира неловко улыбнулась.       — Не знаю.       — Я... не понимаю, что ты хочешь от меня.       — Если бы я знала, что нужно сделать, чтобы разобраться во всей этой неразберихе и снова сделать Лилли счастливой, я бы тебе сказала. Но я и сама не знаю. Может, ты могла бы провести с ней немного времени перед отъездом. Только ты и она. Может, немного развеселишь её. Убеди её перестать хандрить, заперевшись в комнате. Ты бы согласилась сделать это для меня?       — Я... э-э-э... Хорошо. Я... вообще и хотела поговорить с ней перед отъездом.       Акира широко улыбнулась.       — Спасибо. Это многое для меня значит.       Я смущённо кивнула.       — Вряд ли… это что-то изменит.       Акира улыбнулась в ответ.       — Ты не должна так недооценивать себя. В последний раз, когда у тебя был откровенный разговор с Лилли, она точно так же приняла судьбоносное решение. Это немалый подвиг. И только сегодня ты добилась впечатляющих результатов и с нашим стариком.       — Ч-что?       — Ты сказала ему, как он ошибался насчёт Лилли, а также предложила ему извиниться перед ней. И при этом твоя речь не звучала так, словно ты его в чём-то обвиняешь. Эй, не смотри так. Этот посыл легко читался. Отец тоже обратил внимание. Он ведь сказал, что всё обдумает. А это куда больше, чем я смогла добиться от него за всю жизнь.       — Я... просто хотела сделать Лилли счастливой.       — И ты думаешь, что воссоединение с мамой и папой каким-то образом сделает Лилли счастливой. Иначе ты бы не просила у старика извиниться перед ней. Ты всё ещё так думаешь, даже зная всё, что я тебе только что сказала?       — Я... н-не уверена. Я... думаю... когда я... встретила их, они показались мне... не такими уж и плохими. Кажется, они всё ещё заботятся о Лилли. Может быть... возможно, что... кто-то может быть плохим родителем... но не плохим человеком.       — Ты так думаешь?       — Кроме того... с-совсем не иметь р-родителей... ещё хуже, я думаю.       Акира бросила на меня сочувственный взгляд.       — Я бы чувствовала себя настоящей стервой, споря с тобой об этом.       Она встала, показывая, что идти назад. Мы шли по пляжу, пока не вернулись к дому Сато. У Акиры всё это время было задумчивое выражение лица, и она не произнесла ни единого слова. Только когда мы подошли к машине, и я собралась зайти в дом, она повернулась ко мне.       — Слушай, Ханако.       — Да?       — Может быть... ну... стоит попытаться убедить Лилли сделать ещё одну попытку всё исправить. Кто знает? Может и получится.