Сестринство

      — Л-Лилли?       Вопрос остался без ответа. Постучав для приличия, я нерешительно открыла дверь комнаты и заглянула внутрь. В ней никого, что весьма неожиданно. Лилли последние дни не покидала комнаты, только чтобы поесть. Где она может быть?       Как только я закрыла дверь, раздался внезапный шум, словно чем-то стукнули по кафелю. Если это был не Хисао, уронивший что-нибудь в нашей душевой, то звук определённо доносился из ванной. Подойдя к двери, я осторожно нажала на ручку. Дверь была не заперта. Я заглянула внутрь и заметила босоножки Лилли в предбаннике. За внутренней стенкой раздевалки слышалось слабое шебуршание. Это точно Лилли.       Сняв туфли и носки, я положила их рядом с босоножками. Я захожу в ванную и, конечно же, вижу, Лилли, стоящую на коленях возле полочек под зеркалами. Вокруг неё были несколько бутылок и флакончиков, и Лилли шарила по земле руками, пытаясь найти их. При моем приближении она резко замерла и наклонила голову, словно прислушиваясь.       — Лилли?       Стоило ей распознать мой голос, как лёгкая улыбка появилась на её лице.       — О, с возвращением, Ханако.       — Э-э-э... Ты что-то уронила?       Лилли смущённо кивнула.       — Я хотела положить вещи для купания на полочку, но слишком поздно поняла, что кто-то оставил уже оставил свои вещи на ней. Получился небольшой беспорядок.       — О... э-э...       Думаю, я даже знаю кто за это ответственен.       — П-прости, Лилли. Возможно, это была я.       Мы с Хисао принимали ванну за день до инцидента с отцом Лилли. Я собиралась прибраться после ванны, но… скажем так, появились другие дела.       — Всё в порядке, Ханако.       — Давай я тебе помогу.       Я подошла к Лилли и быстро помогла собрать бутылки и флакончики, аккуратно раскладывая их на полке.       —Лилли? Я расставила флаконы на полке в... э-э... обычном порядке.       Лилли благодарно кивнула.       — Спасибо, Ханако. Я ценю твою заботу.       — Так ты собиралась принять ванну?       — Верно. За всю поездку я всего раз принимала ванну, а последние события были малоприятны. Я надеялась, что ванна поможет мне расслабиться. До ужина ещё много времени.       — Я, н-наверное, тогда... н-не вовремя. Но... после ужина… ты будешь свободна?       — Конечно. У тебя какие-то планы?       — Нет, по правде. Я просто подумала... послезавтра... мы с Хисао улетим, и, вероятно, не скоро увидимся с тобой. Может, мы могли бы... провести немного времени вместе… до нашего отъезда?       — Мне нравится эта идея. Извиняюсь за то, что избегала вас с Хисао последние дни.       — Всё в порядке, Лилли. Не нужно ничего объяснять. Мы всё прекрасно понимаем.       — Я обязательно составлю вам компанию после ужина. Проведём оставшееся время здесь с пользой.       — Эм... Лилли?       — Да?       — М-Может... мы могли бы провести время... вместе? Т-то есть… только ты и я. Можем… поговорить, если захочешь. Я уверена, что Хисао... не станет возражать.       — Ты уверена?       — Из… из меня плохо п-получается подруга, что может поддержать в т-трудный момент, но... п-пока я здесь, я всё ещё могу п-попробовать.       Лилли серьёзно задумалась, и лишь спустя пару минут едва заметно кивнула.       — Я... не возражаю против этого, Ханако.       — Здорово.       Лилли встала, и я позволила ей схватиться за мой рукав, прежде чем отвести в раздевалку. Затем она на ощупь подошла к корзине для одежды и начала снимать свитер. Что же, пришло время по-быстрому сбежать.       — Если т-тебе б-больше не н-нужна моя п-помощь, я п-пойду, ладно?       — Ханако?       — Да?       — Ты... сказала, что хочешь провести время со мной, верно?       —…Да?       — Полагаю, стоит воспользоваться возможностью сделать это сейчас. У нас не так уж и много времени осталось.       — А?       — Если останешься, можешь составить мне компанию.       Я озадаченно смотрела на Лилли, пока она снимала юбку. Составить ей компанию?       — А-а-а.... Это нормально?       Лилли, на которой теперь было только нижнее белье, шутливо усмехнулась.       — Почему нет?       — Н-н-н-ну… Т-т-т-ты… В-в-ведь… Б-будешь г-голой...       Лилли хихикнула.       — Мы ведь обе девочки. Не думаю, что это проблема.       — Если... для тебя это н-не проблема... т-то я останусь.       — Я ценю это, Ханако.       Я быстро заперла дверь. Когда я обернулась, Лилли уже разделась и шарила рукой по полке в поисках полотенца.       — Я закрыла дверь, Лилли.       — Не поможешь мне добраться до стула?       — Конечно.       Заранее отведя взгляд в сторону, я положила руку на плечо Лилли и вывела её из раздевалки. Но прежде, чем мы дошли до угла с зеркалами и табуретами, Лилли внезапно остановилась.       — Ханако, что ты будешь делать?       — Просто посижу на краю ванны.       Лилли кивнула, но с места не сдвинулась. Интересно, о чем она думает.       — …Прошу прощения, если это прозвучит нагловато, но... ты бы не хотела присоединиться ко мне?       — Ч-ч-что?!       Кажется, она ожидала, что я буду шокирована, и довольная улыбка не могла скрыть это.       — Если, конечно, ты не против. Вы ведь с Хисао принимали ванну вместе. Тебе не понравилось?       — Я... э-э..... д-да.       — Честно говоря, я рассчитывала на возможность понежиться в ванне с тобой. Не думаю, что в Японии мы вскоре посетим горячие источники, так что не хочу упускать возможность сейчас.       — Э... правда?       Лилли кивнула.       — К тому же, разговаривать куда проще, когда вы сидите рядом, а не на разных концах комнаты. А ванна, как ты заметила, великовата для одно человека. Кажется, её проектировали с расчётом на нескольких человек. Или на всю семью.       — С-семью?       — Да, раньше купание было делом семейным. Когда я была маленькой, то часто принимала ванну с мамой и Акирой. А купаться здесь в одиночестве… как-то не по себе.       — Если это было у вас семейным, то...       Лилли быстро покачала головой, прежде чем я успела закончить предложение.       — А значит купание с тобой мне не кажется не уместным. Ты... для меня как член семьи.       — Л-Лилли...       Я не могла не улыбнуться добрым словам Лилли. Однако она как-то быстро погрустнела.

***

      — На самом деле... возможно для меня ты сейчас даже больше член семьи, чем... кто-либо ещё.       Смысл, скользящий сквозь это короткое замечание, не ускользнул от меня, и я замерла. Такое от Лилли я не ожидала услышать.       Все настолько плохо?       Полагаю, именно сейчас был тот момент, когда стоило отбросить стеснительность ради куда более важного дела, чем мои комплексы.       Если Лилли и правда так думает, то как отразится на ней мой отлёт завтра? Может, мне лучше остаться с ней?       Хотя нет. Надо действовать аккуратно. Маленькими шажками.

***

      — М-м-м... Я, м-м-м... присоединюсь. Б-буду рядом.       Лилли облегчённо улыбнулась.       — Спасибо, Ханако.       Всё ещё чувствуя неловкость, я вернулась в раздевалку и нервно начала раздеваться. Лилли всё это время молчала, и единственное, что нарушало тишину в комнате, было шуршание моей одежды. Раздевшись, я взяла полотенце и, слегка вздрагивая от волнения, вышла из раздевалки.       Когда мы оказались с Лилли наедине, румянец непроизвольно разукрасил моё лицо. Она даже не пыталась прикрыться. Словно и не раздевалась даже. Короткий взгляд на подругу оставил после себя короткий, но неприятный укол зависти. Лилли была великолепна. Светлые волосы, спадающие на плечи, стройная фигура, великолепные формы. Её кожа была гладкой и казалось без единого изъяна. От этого мои шрамы ещё уродливее.       Лучше мне уже что-то сказать, прежде чем впаду в депрессию.       — Лилли... можешь протянуть мне правую руку?       Она без сомнений сделала это. Я подвела её к стульям, сохраняя небольшую дистанцию, чтобы она случайно не коснулась болезненных участков кожи. Когда же мы присели, я постаралась немного отодвинуться от неё на своём табурете.       Очень, очень странное и знакомое чувство наполняет, когда я взяла душ в руки, но я быстро выкинула его из головы и стала наполнять вёдра для себя и Лилли. Мы неспешно стали обмываться. Я чувствовала неловкость из-за молчания. Но о чём говорить? Предложить ей потереть спинку? Тогда наверняка она захочет сделать тоже самое, а когда я скажу «нет», наступит ещё более неловкое молчание.       Пришлось потратить много времени, чтобы привести волосы в порядок, и смыв остатки шампуня, я посмотрела на Лилли. Она рассеяно теребила прядь волос. Интересно, она долго ждёт меня.       — Лилли?       — О, ты тоже закончила?       — Д-да. Прости, что заставила ждать. Волосы отнимают у меня много времени.       — Почти все, кого я знаю, говорят, что у тебя очень красивые волосы. Не удивительно, ведь ты так тщательно за ними ухаживаешь.       — О... Оу.... Правда?       Лилли просто улыбнулась.       — Правда. Ты готова? Должна признаться, становится немного зябко.       — Хорошо. Подай мне правую руку, пожалуйста.       Снова взяв Лилли за руку, я повела её к ванне. Я помогла ей сесть и призадумалась, куда бы лучше сесть мне. А вот Лилли, похоже, таких проблем не испытывала. Она быстро сдвинулась к одному из углов, и жестом пригласила меня сесть рядом.       Я колебалась. Если мы сядем в том углу, мне придется сесть слева. А это значит – шрамами к Лилли. Может, всё будет в порядке, если я не буду сидеть слишком близко. Я ведь не смогу и поддерживать её и при этом держать дистанцию. Я просто сяду рядом, но настолько, чтобы избежать случайного прикосновения. Я присела, и мы вместе погрузились в горячую воду.       — А-а-а-а-а-а-х...       — М-м-м-м-м-м...       Мы одновременно выдохнули с наслаждением, устроились поудобнее, и вода окутала нас своим приятным теплом. Мы обе хихикнули.       — Вода такая приятная…       — Да, температура как раз.       Такое ощущение, что она на том же уровне, как когда мы с Хисао принимали ванну. Я рада, что Лилли тоже нравится такая температура, потому что ванна для меня быстро становится слишком горячей или слишком холодной.       Долгое время никто из нас не произносил ни слова, и мы просто нежились. В конце концов, Лилли нарушила молчание.       — Итак, Ханако... Как прошел визит в больницу?       — Когда мы приехали, повстречали твою маму и человека, который только что прибыл из Японии. Акира сказала, что он управляющий японского филиала. Затем мы пошли к твоему отцу и, м-м-м...       Я заколебалась. Не думаю, что перепалка Акиры и отца улучшит её настроение.       — ...Ему... э-э-э... всё ещё трудно говорить, но он всё же вёл диалог, хоть ему и явно было больно. Он... поблагодарил нас за помощь и попросил дать ему знать, если он сможет что-то сделать в ответ. Затем он пожелал нам счастливого пути.       — Понятно. Акира... говорила что-нибудь? Хисао упоминал, что вы гуляли у залива.       — Она... хотела поговорить со мной перед отъездом. То есть… Мы ведь не знаем, когда ещё увидимся.       А ещё она беспокоится за тебя, но этот момент я пока опустила. Не люблю скрывать что-то от Лилли, но, если она это услышит, скорее всего решит, что я здесь только потому, что Акира попросила, и замкнётся.       — Резонно.       — Лилли?       — Да, Ханако?       Может стоит спросить прямо.       — Ч-что ты имела в виду... Когда сказала, что чувствуешь, будто я член семьи больше, чем кто-либо ещё?       Лилли не сразу ответила. Казалось, что она просто отмахнётся от моего вопроса. Но она лишь тихо вздохнула.       — После отъезда мамы и папа из Японии, я долго убеждала себя, что это на время и когда они вернутся, всё будет по-прежнему. Но когда мы с Акирой приехали сюда в июле, наверное, все почувствовали огромную пропасть в наших отношениях. Когда я предложила эту поездку, то думала, что нам просто нужно немного времени вместе, чтобы восстановить связь. Но... всё оказалось не так просто. Такое чувство, эта поездка только ещё сильнее отдалила нас. Все мои попытки всё исправить только доламывают и так сломанное. Это... обескураживает.       — Вы отдалились?       Лилли кивнула.       — Ты знаешь Акиру достаточно давно. И тоже должна была это заметить.       Наверное, так и есть – даже до того, как сама Акира указала мне на это.       — Акира... очень не ладит с родителями, так?       — Мы с Акирой всегда были близки, и наша связь только окрепла после отъезда родителей. Раньше у нас не было секретов. Вот только тема родителей всегда была проблемой. Акира обычно заводилась из-за этого, злилась, раздражалась. Я всегда давала ей выговориться, а потом меняла тему. До недавнего времени это не было проблемой.       — До... до момента, как отец не позвал вас в Шотландию?       — Даже раньше. Когда мы были здесь в июле, я не знала, как вести себя с родителями, но пыталась найти выход. А Акира старалась свести своё общение с ними к минимуму. Когда же это происходило, она либо держалась отстранённо, либо огрызалась по любому поводу. Это только усугубило ситуацию.       — Как так?       — В прошлом, всякий раз, когда мне было трудно справиться с проблемой, например... хм... отвергая чьё-то признание в любви или улаживая конфликт в школьном совете, я всегда знала, что могла обратиться к Акире. Она всегда бы выслушала меня и дала совет. Но когда мы приехали в Шотландию, я почувствовала отчуждение от неё из-за отношений с родителями. Её мнение было для меня раньше авторитетным, поскольку я всегда знала, что Акира действует в моих интересах. Но сейчас я испытываю недоверие к её мнению. Оно… необъективно. Так что я пытаюсь справить со всем сама. И из-за этого… я чувствовала себя очень одиноко.       — О, Лилли...       Лилли виновато улыбнулась.       — Конечно, в этом есть и моя вина. Я поздно приняла, что у меня есть ты. Я просто надеюсь, ты понимаешь, что то, что происходит в семье, остаётся в семье.       — Я понимаю.       — Я… Грешно признаваться, но надеялась, что госпитализация отца приведёт к каким-то изменениям, что мы начнём всё с чистого листа. Но, похоже, даже этого недостаточно. Я не знаю, как теперь вести себя с Акирой.       Лилли выглядела расстроенной. Она опустила голову на руки.       — Я... очень хочу понять Акиру. Она через многое прошла. Но... ох… как можно назвать человека, что устраивает ссору с родным отцом, пока он на аппарате жизнеобеспечения?       Ну, я бы сказала, что она сделала это уже дважды.       — Это... звучит жёстко.       — Конечно, отец не безупречен. Он пошёл на неприемлемый риск. И... когда он упомянул, что сделал это ради нас с Акирой, я почти почувствовала, будто это моя вина во всём случившемся. Как будто он сам, живой и здоровый, не столь важен, как кругленькая сумма на нашем счёте.       Она снова вздохнула.       — Я продолжаю вспоминать его слова. О том, что он хотел убедиться, что я всегда буду «хорошо обеспечена». Интересно, я плохой человек, раз считаю такое отношение снисходительным?       — Я так не думаю.       — Теперь я продолжаю задаваться вопросом, такой ли он всегда меня видел. Возможно, максимум его ожиданий от меня – удачно выйти замуж и жить не только на деньги супруга. Интересно, посмеялся бы он над моей мечтой стать учителем. Если он не готов оплатить обучение в университете, шансов у меня не так много.       Ох, она и правда сейчас не в духе.       — Я думаю, об этом беспокоиться ещё рано.       — Ханако... по-твоему, я неблагодарная дочь, если думаю так?       — Н-Нет. Я бы, наверное, тоже чувствовала себя обиженной.       — Это немного утешает.       Лилли на мгновение задумалась.       — Я также не уверена, что думать о словах Акиры. Особенно о маме. Если честно... Начнем с того, что не представлю, что и думать о неё.       — Я... заметила, что иногда между в-вами возникала неловкость, но не понимала почему. Твоя м-мама казалась очень дружелюбной.       Лилли кивнула и грустно улыбнулась.       — Возможно, дело только во мне. Но даже если так...       — Я... не совсем понимаю, в чем проблема.       Лилли повернулась ко мне.       — Ханако, если не возражаешь, скажи... что ты думаешь о моей матери?       — А?       — Пожалуйста, просто ответь честно. Ты же наверняка перед приездом что-то ожидала увидеть в ней… такого.       — Хм. Она... совсем не такая, какой я ожидала её увидеть. Но она милая. Думаю, она мне нравится.       — Могу я спросить, что именно ты ожидала?       — Наверное, кого-то более… зрелого. Ну, знаешь... официальную и грациозную женщину из высшего общества с безупречными м-манерами. Может быть, даже немного с-снобку. Знаю, это глупо. Но твоя мама в реальности очень напоминает Акиру. Я просто ошиблась в предположениях.       — Ты ожидала увидеть «настоящую леди»?       Кажется, отец Лилли пару раз произносил что-то такое.       — Ага. Но для меня это не так уж важно. Почему тебе это интересно?       Лилли замолкла, а затем вздохнула.       — Потому что именно такой, какой ты её представляла, я её и помню.       — Помнишь?       — Я знаю, тебе, наверное, трудно в это поверить, но мама была совершенно другим человеком в Японии. Она была... грациозной, нежной, дружелюбной, но в то же время немного отстраненной и всегда очень правильной. И она была полностью предана отцу и семье. Пока я росла, мама была тем человеком, которому я всегда старался подражать и на которого был похожа.       — Серьёзно?       — Находиться рядом с ней было странно. Я... понятия не имею, как вести себя с ней теперь. Жизнь за границей может изменить человека, полагаю, но...       Это всё ещё очень странно. И что-то в этом паззле теряется.       — Но, Лилли, а как же твоя первая поездка?       — Во время нашей первой поездки в Шотландию мама взяла отгул на работе, чтобы провести время со своей сестрой и с нами. Тогда она всё ещё вела себя как обычно, когда была с нами. Ну, в основном. Она не вела себя так непринужденно, пока я не вернулась сюда.       Лилли печально вздохнула.       — Я могла бы смириться с этим, но что меня беспокоит, так это её пренебрежение отцом. Это... не похоже на неё. Я... не знаю, что думать и что делать. Это не та семья, которую я ожидала встретить.       — Я... Прости, Лилли.       — Всё в порядке. Спасибо, что выслушала мои жалобы.       — О, не переживай об этом.       — А что бы ты сделала на моём месте?       Я не уверена. Точнее, уверена, что, едва столкнувшись с первой неловкой ситуацией, прыгнула бы на первый самолёт до Японии и остаток года провела бы в своей комнате. Но это не то, что Лилли нужно услышать.       Ладно, Ханако. Думай...       — Я... н-не совсем уверена, но...       Я попыталась вспомнить, что Акира рассказывала сегодня.       Она сказала, что не хочет больше беспокоить Лилли своими проблемами.       — Акира... м-м-м... говорила со мной, и... она тоже не в восторге от сложившейся ситуации. Она... она хочет отступиться. Я не думаю, что ты сможешь ей помочь. Вероятно, ей придётся... разобраться с этим самой.       — Она сердилась за то, что мы не общались последние дни?       — Как мне кажется, нет. Ты можешь позвонить ей. Или провести время после её работы, не поднимая тему семьи. Я думаю, вам обеим это придётся по душе. Вам ведь нравится общество друг друга.       — Немного странно игнорировать слона в комнате, но если она и правда имела это ввиду, то думаю, попробовать стоит.       Акира, по правде, была не самой сложной проблемой. Их связь была достаточно крепкой, чтобы пройти небольшие трудности. С родителями куда сложнее. Могу себе представить чувства Лилли. Думаю, я сама была в таком положении.

***

      — Л-Лилли?       — Да?       — Я... Думаю, что понимаю твои чувства.       — Правда?       — Когда я... только начинала общаться с Хисао, очень беспокоилась, что он подумает обо мне. Меня пугало, что он смотрел на меня свысока. Что я была для него просто... причиной для переживаний.       Лилли вдруг почувствовала себя очень неловко. Раньше это тоже было чувствительным моментом в наших отношениях.       — Не думаю, что он только так и думал о тебе, Ханако.       — Не знаю. Я до сих пор помню тот вечер, когда Акира повела нас в джаз-клуб. Мы с Хисао играли в бильярд, и это было очень весело... пока он не сказал мне кое-что очень обидное.       — Что же это?       — Пока я пыталась успокоиться, он сказал: «Не волнуйся. Даже когда Лилли не будет рядом, я буду рядом, чтобы защитить тебя». Именно тогда я поняла это... для него... я была просто жалкой и беспомощной обузой, что ничего сама сделать не может. Тем, о ком всегда нужно заботиться.       — Вряд ли он именно это имел ввиду. Это неосмотрительные слова, но полагаю, он хотел как лучше. Просто вы ещё не были настолько близки тогда.       — Я... сейчас тоже так думаю. Но это не отменяет того, что тогда мне было очень больно. Я хотела, чтобы он уважал меня, а вышло совсем иначе.       — Он уважает тебя сейчас. И я думаю, что он также очень сильно любит тебя. Так что он, очевидно, изменился, ты согласна?       — Д-да, это... потребовало многого, но... в конце концов, он изменился. И он извинился и признался мне. Я очень рада, что он это сделал.       — Было ли что-то особенное, что спровоцировало это?       Я слегка покраснела, услышав вопрос. Если я скажу, что переспала с ним чтобы заставить изменить мнение, Лилли прямо тут упадёт в обморок. Хотя, по правде, стены между нами разрушил не неловкий секс, а мучительный разговор на следующий день.       — В какой-то момент это был... ммм... ужасно неловкий разговор. Это н-не так уж и важно.       — Ты права, Ханако. Главное - результат.       — М-м-м... Лилли?       — Да?       — Я тут подумала... может... может, то же самое верно и в отношении вас с вашим отцом. Может, он... на самом деле не хотел проявить неуважение, но..... просто ещё недостаточно хорошо узнал тебя настоящую. Может это не столько снисходительность, сколько… незнание.       Наступило долгое молчание, пока Лилли обдумывала мои слова.       — Ты думаешь, эти случаи схожи?       — Д-да. Я думаю, что отец по-своему заботится о тебе. Иначе он бы не предложил отвезти нас в Эдинбург, пока на работе был такой аврал. Может, если ты покажешь ему, какой сильной и надёжной можешь быть, он перестанет думать так, как сейчас.       Хотя надеюсь к таким же иррациональным действиям, как и я, тебе прибегать не придётся.       — Показать ему?       — Это хорошая возможность. Даже... именно сейчас лучший шанс сделать это. Твой отец переживает сейчас очень трудные времена. Ему... ему бы очень пригодился такой человек, как ты, рядом.       — Я?       — У тебя... очень хорошо получается... утешать людей и заставлять их чувствовать себя лучше. Эмоционально поддерживать тех, кто в этом нуждается, будь то одноклассники, новички в школе и даже с-соседки-паникёрши, с которыми ты раньше даже не разговаривала. У тебя это получается. Это… было первым, что я узнала о тебе.       — Это очень мило с твоей стороны.       — Если ты... будешь заботиться о своем о-отце так же, как ты заботился о Хисао и обо мне, он просто не сможет не начать уважать тебя.       — Звучит проще, чем кажется на самом деле.       Наверное, так и есть. Гордость Лилли была задета, и я знаю, что это не то, что она сможет легко забыть.       — Если кто-то и может объединить вашу семью, то, вероятно, это ты. Ещё... я думаю, если ты выложишься на полную, приложишь все усилия, даже если не получится, ты сможешь уверенно говорить, что сделала всё возможное для этого. Это… лучше, чем ничего не сделать, а потом вернуться в Ямаку и жалеть.       Интересно, смогла бы я сама поступить так? Я чувствую себя лицемеркой, когда говорю Лилли подавить свою гордость и с пониманием относиться к родителям, в то время как приступы цинизма неизменно сопровождают меня. Но не сомневаюсь, что, если бы Лилли просто оставила всё на самотёк, потом неизменно корила бы себя за бездействие.       — Может быть...       — Тебе... в общем-то, нечего терять. Если ты... сумеешь сблизиться со своей семьей, ты достигнешь цели. А если... несмотря на все усилия, ты по-прежнему будешь чувствовать себя отдалённо, то тогда… эм… э-э-э…       — Да?       — Тогда... э-э-э..... я буду твоей семьей. Ты больше не будешь одинока.       Лилли счастливо усмехнулась на мои слова.       — Кхм... Обещать кому-то такую награду за неудачу - не лучший способ мотивировать его, Ханако. Но я всё равно ценю твою доброту.       — И ещё... э-э-э..... Это всего лишь я, но думаю, что…

***

      Не договорив, я почувствовала, как Лилли мягко положила руку мне на плечо. На правое плечо! Дыхание сбилось от удивления и во внезапном приступе паники я подалась вперёд. Однако из-за воды я быстро упала с громким всплеском. При других обстоятельствах это выглядело бы определённо комично. От всплеска немного воды попало мне в нос, и я зафыркалась и закашлялась, прежде чем собралась. Я, наконец, достаточно успокоилась, чтобы осознать, что только что выставила себя полной дурочкой перед Лилли. Я обернулась.       Улыбка Лилли исчезла, и она выглядела встревоженной, если ен испуганной.       — Х-Ханако! Ты в порядке?       — Я... я... в порядке... П-прости... Я... в порядке...       Мои запыхающиеся и заикающиеся попытки успокоить Лилли не очень-то помогали.       — Ханако, я сделала тебе больно?       — Н-не волнуйся. Ты же не...       — Честно?       — Я... я даже с-сначала этого не почувствовала. Некоторые... ну, шрамы на теле о-онемели.       —...       — Всё в порядке, правда. Ты просто немного напугала меня.       Лилли медленно кивнула после коротких раздумий.       — Я прошу прощения. Что ты хотела сказать?       — Я… хотела сказать, что поддержать твоего отца — это просто п-правильный поступок. Находиться в больнице после операции тяжело само по себе. Твой отец думает, что не может этого показать, но я уверена, что в глубине души он наверняка чувствует то же, что ощущал в своё время Хисао. Или...       Прежде чем я успела закончить фразу, в животе возникло неприятное чувство, но Лилли, кажется, уже догадалась, что я собираюсь сказать.       — Или что ты, должно быть, чувствовала... Это напоминает тебе собственную госпитализацию?

***

      — Н-находиться в больнице после ч-чего-то подобного очень неприятно. А помимо б-боли с тобой чувство полного о-одиночества. У тебя есть всё время мира, которого никогда не было. Его так много, и его не на что потратить кроме как на размышления. Почему с тобой это случилось и что ты сделал, чтобы заслужить это. Какой будет жизнь после этого, и понимаешь, что уж точно не прежней.       — Так вот на что это было похоже для тебя.       — Я... плохо помню свою первую неделю. Сначала… я была на очень сильных препаратах. Самых сильных, что были в больнице. М-моя палата была максимально стерильна. Я е-едва выжила после пожара. Они с-сказали, что простая инфекция может убить меня, пока раны немного не заживут. Мне не приносили игрушки или книги, потому что на них могли быть микробы. Врачи и медсёстры не заходили без крайней необходимости, а мне не разрешалось выходить из палаты. Но я тогда едва могла двигаться, так что и так не смогла бы уйти.       — Должно быть, тебе было ужасно одиноко...       — Я, в конце концов, привыкла к одиночеству. Медсёстры заходили в палату только чтобы поменять или поправить бинты и р-размять повреждённые части тела. Обожжённая кожа становится очень плотной, и ее приходится растягивать несколько раз в день, иначе части тела полностью онемеют. Так они сказали. Но... я этого н-не понимала. Для меня всё выглядело так, что люди приходят ко мне лишь чтобы причинить ужасную боль.       На мгновение мои мысли возвращаются ко временам в больнице. Постоянная боль, которая становилась невыносимой, когда мне двигали конечностями или меняли повязки. Страх и паника, которые я испытывала, когда видела входящих медсестёр. Они постоянно повторяли, как важно было начать эти упражнения побыстрее. Я даже не заметила, как начал дрожать.       — Ханако...       — Когда всё заканчивалось, я задавалась вопросом, почему моя мама так поступила. Почему она просто не позволила мне...       — Твоя мама?       — Пожар случился, когда мне было восемь лет. Была ночь, и я с-спала, когда всё началось. Я... свернулась калачиком... когда огонь охватил меня. Моя мама... пыталась защитить меня. Вот почему... я выжила... а она... н-нет.       — ...       — Я была... всё ещё в реанимации... боролась за свою жизнь, когда... её кремировали. Возможно, оно и к лучшему. Если... если бы я была там, когда..... когда они..... ее думаю, что я бы...       Я всхлипнула, и мне потребовалась вся сила воли, чтобы проглотить комок в горле. Когда Лилли заговорила, её голос тоже звучал тихо.       — Ханако... прах твоих родителей... он... похоронен? Потому что, если так... возможно, я могла бы как-нибудь сходить туда с тобой, чтобы почтить их.       Я улыбнулась от этих слов, даже не смотря на общее подавленное настроение. Эти слова были так в духе Лилли.       — Н-нет. Кремация и так вышла очень дорого, и было решено не тратить ещё больше на могилу, за которой только я и могла ухаживать. После… после того, как я поправилась достаточно, чтобы ходить и одеваться, меня н-навестила с-старшая м-медсестра. Она сказала, что работает в детском доме в г-городе и что с тех пор я буду жить там. Они... хранили прах моих р-родителей, пока я б-была в больнице, а после отъезда мы совершили поездку в местечко на берегу океана с очень к-красивым берегом. Старшая медсестра с-сказала, что я могу выбрать самое красивое место, какое только смогу найти, и именно там мы и будем... п-провожать их.       — Она кажется доброй женщиной.       — Так и есть. Все сотрудники детского дома были милыми, и это чем-то напоминает Ямаку. Но персонал также всегда был занят. Так как они уже помогали мне с моими... упражнениями и другими медицинскими нуждами, я с-старалась не нагружать их ещё больше. В заведении была небольшая библиотека, и я начала читать, чтобы с-скоротать время. Иногда я играла с кем-нибудь из других детей, если сотрудники предлагали.       — Ты когда-нибудь думала о встрече с кем-нибудь из приюта?       — Я ни с кем по-настоящему не дружила. Д-даже не была знакома. Другие дети со мной особо не общались, и это было взаимно. Я... не сильно была против.       — Но ты же не всегда была одинока?       — Я н-не уверена. Шли годы, и я поняла... что была другой. Большинство детей мечтали найти новую семью, как и я. Но в отличие от меня... они постепенно уходили, один за другим. К тому времени, когда я поступила в Ямаку, я была там... в числе старших. Какое-то время я помогала с некоторыми из младших, но... Я н-никогда по-настоящему не знала их.       — Должно быть, это невероятно одиноко.       — Я уже тогда не была любительницей общения, так что не возражала.       — Но друзья нужны всем, тебе так не кажется?       — Дружба... была тем, от чего, как мне казалось, я о-отказалась. Я п-перестала верить в других... после несчастного случая... до этого я хорошо ладила с людьми. У меня было не так уж много друзей, но... м-меня это устраивало. Я дорожила теми, что у меня были. Однако после...       Я с трудом сглотнула. Одно упоминание об этом возвращает меня к отчаянию, что было вечным спутником в той жизни.       — ...Другие дети обзывали меня и часто дразнили. Это было больно... очень больно. Учителя в школе иногда пытались помочь, но они мало что могли сделать. Да что там, многие из них ш-шарахались при виде меня. Среди обидчиков были те, кто... к-кого я считала своими близкими друзьями… Шмыг… До этого момента я надеялась, что всё ещё смогу поддерживать отношения... как кусочек прежней жизни, но... именно тогда я поняла, что она окончательно ушла.       Я почувствовала, как пара слезинок стекла по моей щеке, и заметила, как они как от места, куда они упали, расходятся аккуратная рябь.       — В средней школе... было ещё хуже. Надо мной ч-часто издевались. Меня о-обзывали и не брали в группу ил команду. Но бывало… гораздо хуже. Особенно когда начинались экзамены и в-все были на н-нервах. Я н-начала прогуливать занятия. Я знала, что не должна была этого делать... мои оценки и так были довольно низкими, но... с каждым днём я всё больше и больше боялась идти туда. После окончания с-средней школы, сотрудники п-приюта предложили мне Ямаку. Школа была... изолирована, и большинство учеников там были и-инвалидами. Я не ожидала, что заведу там друзей, но... по крайней мере, люди оставили бы меня в покое. Для меня… этого было достаточно. Даже… больше, чем я могла надеяться.       Я несколько раз протёрла глаза, пытаясь вытереть слезы. Когда я бросила короткий взгляд на Лилли, заметила, что она тоже тихо плакала. Долгое время никто из нас не произносил ни слова. Когда Лилли наконец заговорила, её голос был полно печали и нежности.       — Ханако, ты сказала, что отказалась от дружбы, и всё же я думаю, что в глубине души ты никогда не переставала желать, чтобы в твоей жизни были близкие люди. Наша дружба тому доказательство, ведь именно ты пришла ко мне. Ты выбрала меня своей подругой – первой настоящей подругой, судя по тому, что я только что узнала, - и я чувствую себя польщенной этим, даже если мне не всегда удавалось оправдать твои ожидания.       — Я... н-не уверена. Я думаю... я не верила в настоящую дружбу... тогда. Но... думаю, я все ещё хотела верить, хотя и не могла. Я подумала... раз уж ты не могла видеть, как я выгляжу... всё было бы... по-другому... как-то.       — А так ли это было?       — Я..... не знаю. То есть... ты не могла видеть, как я выгляжу, но... со мной всё ещё было много чего не так, что ты могла заметить. И иногда... я задавалась вопросом, не было ли это всего лишь вопросом времени... когда ты узнала бы обо мне больше, а потом решила, что сможешь... изменить меня к лучшему. Лилли на мгновение задумалась.       — Ханако, не могла бы ты кое-что для меня сделать?       — Да?       — Ты можешь... взять меня за руки? За обе?       — Э-э-э...?       Лилли слегка приподнялась и вытянула обе руки. Немного поколебавшись, я подошла к ней, присела и осторожно взяла ей руки в свои, стараясь не задеть шрамы на запястье. Лилли удовлетворенно кивнула.       — Спасибо. Не бойся.       — А?       Лилли мягко положила свои руки поверх моих. Она ободряюще улыбнулась. Затем, не дожидаясь реакции, провела ладонями вверх по моим рукам, пока они не легли на плечи. Мгновение спустя она наклонилась вперёд, обняла меня, и прежде, чем я успела осознать, что происходит, Лилли заключила меня в объятия.       — А-а-а!       Я вскрикнула от удивления, и моё тело замерло от паники. Казалось время, остановилось, пока я ожидала испуганного вздоха Лилли.       Но секунды шли, и начало приходить осознание.

***

      Лилли не вздрогнула.       Ни разу.       Мне удалось достаточно взять себя в руки, чтобы промямлить:       — Л-Л-Лилли?       — Ханако. Постарайся расслабиться...       — Э-э...       Она понизила голос до шёпота.       — Просто расслабься.       — Я...       Пока моё беспокойство медленными шажками отступало, я ощутила, как руки Лилли нежно ощупывали мою спину и перебирали волосы. Когда я начал расслабляться, Лилли притянула меня ещё ближе, положила подбородок мне на правое плечо и нежно прижалась щекой к моей щеке со шрамом. Её объятия крепкие, и в то же время странно нежные.       — Жертва слепоты и жертва ожогов - лучшие подруги... несколько моих зрячих друзей в Ямаку говорили, что это кажется странным совпадением. И всё же мне немного не по себе от того, что наша дружба определяется только этим. Ты не согласна?       — Я... н-не знаю...       — Ты бы отказалась от нашей дружбы, если бы каким-то чудом твои шрамы исчезли? Ты бы почувствовала, что могла бы добиться большего, если бы это произошло?       — Нет, я... я бы никогда этого не сделала.       — Точно так же, если бы какое-то чудо вернуло мне зрение, это всё равно ничего бы не изменило в наших отношениях, Ханако. Ты замечательная. Шрамы на твоём теле этого не меняют. На самом деле...       Она нежно провела пальцами по моей щеке.       — Ты, наверное, не согласишься, но я думаю, что ты прекрасна.       — Я... я... не...       Я, запинаясь, нерешительно пыталась отрицать, но по итогу просто сдалась. В словах Лилли была такая искренность, что казалось неуважительным перечить. Когда наступила успокаивающая тишина, я пыталась разобраться в своих чувствах.       Это приятное чувство, но это не страсть и не желание, которые я испытывала, когда мы с Хисао были здесь и он обнимал меня. Нежное ощущение теплой воды и близкого присутствия Лилли казались мне смутно знакомыми. Немного похожими на те, когда Хисао обнимал меня после секса. Чувство полной защищённости, но как будто другое.       Я чувствую, как напряжение постепенно покидало меня, по мере того как мои демоны, что пробудились от столь желанных ими болезненных воспоминаний, снова заснули. Я осмелела настолько, что смогла обнять Лилли в ответ. И снова она не съежилась, как того ожидала часть меня.       Необъяснимо, но в памяти всплыли слова, которые Лилли сказала своей матери в тот роковой день, когда она решила остаться в Японии.       У меня здесь очень хорошая подруга, которая мне как сестра во всём, кроме крови. Если мне понадобится помощь, я всегда могу рассчитывать на неё.       Интересно, успокаивает ли моё присутствие Лилли сейчас?       В конце концов, Лилли отпустила меня. Я присела рядом с ней, хотя на этот раз уже не старалась держать дистанцию. После долгого молчания Лилли, наконец, заговорила.       — Ханако, как ты себя сейчас чувствуешь?       — Л-лучше. А как насчет тебя?       — Тоже лучше. Спасибо, что доверила мне всё это, Ханако.       — Это... хорошо. Я чувствовала, что было... справедливо... так поступить.       — Справедливо?       — На этой неделе я видела тебя... очень уязвимой. Я также... многое узнала о твоей семье. Многое из того, что... ты, вероятно, не хотела, чтобы я узнала. Это было справедливо... я также позволила тебе узнать обо мне немного больше, хотя это и неприятно.       — Честно говоря, я чувствую себя немного смущенной. Ты через многое прошла, и всё же я здесь, жалею себя и жалуюсь на родителей той, у кого больше нет своих. Наверняка я выгляжу в твоих глазах избалованной.       — Я думаю, что ты была в праве расстраиваться из-за этого.       — И всё же мои проблемы, должно быть, кажутся тебе такими тривиальными.       — Мне… так не кажется, и даже если бы это было так, всё равно нормально чувствовать себя виноватой из-за них. Я… э-э..... расстраиваюсь из-за того, что для тебя, вероятно, тривиально... постоянно.       Лилли хихикнула.       — Спасибо, что подбодрила меня, Ханако. Ты настоящая подруга.       — Лилли... что ты теперь будешь делать?       Лилли ответила не сразу. Она просто закрыла глаза и, кажется, погрузилась в свои мысли на несколько минут. В конце концов на её лице на секунду мелькнула загадочная улыбка, как будто она наслаждается какой-то шуткой. Затем она открыла глаза и повернула голову в мою сторону.       — Поступлю правильно, Ханако. Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы поддержать своих родителей и, надеюсь, заставить их тоже увидеть меня в новом свете. Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы изменить эту семью к лучшему, и внесу свой вклад в видение того, какой она должна быть.       В голосе Лилли такая решимость, какой я никогда не слышала. Она проявила больше решимости, чем когда-либо прежде. Я не смогла сдержать восхищения.       — Я надеюсь... нет, я знаю... что у тебя все получится.       Лилли улыбнулась и кивнула.       — Ну что, пойдём?       — Хорошо.       Мы встали, и Лилли снова протянула мне руку. На этот раз я не испытала страха и позволила Лилли взять меня за руку, когда повела её из ванной обратно в раздевалку. Пока мы одевались, Лилли одарила меня игривой улыбкой.       — Ханако, то, что здесь произошло, останется, между нами, я надеюсь? Ради спасения сердца Хисао, может быть, будет лучше, если он не узнает всех подробностей.       Мы дружно хихикнули, скрепляя клятву, и, одевшись, вышли из ванной. В гостиной я увидела маму Лилли и Хисао. Карла неуверенно посмотрела на дочь.       — Здравствуй, Лилли. Как у тебя дела?       Лилли ответила на вопрос матери вежливым поклоном.       — Уже намного лучше, мама. А как у тебя дела?       — Хорошо... я думаю. Надеюсь, вы ещё не слишком проголодались. Я не знала, когда вы закончите, и мне ещё нужно сказать Эллисон, чтобы она начала готовить ужин.       — Вообще-то, мама, можно ли дать Эллисон выходной до конца дня?       — Хм?       — Это последний день Ханако и Хисао в Шотландии. Если ты не против, я бы хотела приготовить ужин сама, хотя бы в этот раз.       — Э-э-э..... Что же, я не против. Но...       — Возможно, ты могла бы помочь мне подготовить ингредиенты. Я всё ещё не слишком хорошо знакома с их расположением.       — Ну, хорошо.       И с этими словами Лилли и её мать исчезли на кухне. Час спустя мы вчетвером разделяли простую, но вкусную трапезу. Прежде чем мы отправились спать, Лилли сопровождала нас на последней вечерней прогулке по окрестностям.

***

      На следующее утро, после сытного завтрака, Лилли и Карла отвезли нас в аэропорт Инвернесса, где мы были приятно удивлены встречей с весьма бодрой Акирой. После регистрации багажа мы впятером выпили по чашечке чая в одном из кафе. Атмосфера на удивление была непринужденная - Лилли болтала с Акирой в своей обычной манере, а Акира не проявляла никаких признаков враждебности по отношению к матери. В конце концов мама Лилли посмотрела на часы и грустно улыбнулась.       — Что же, я думаю, вам пора отправляться на посадку. Вы, вероятно, захотели бы подняться на борт одними из первых.       Хисао вздохнул.       — Ну, поря отправляться. Желаю удачи всем вам. И, надеюсь, до встречи когда-нибудь, Акира.       Девушка беззлобно закатила глаза и улыбнулась.       — Эй, я всё равно буду приезжать в Японию. Буду навязываться любой делегации на восток, от меня так просто не отделаться. И когда бы я ни была в стране, я обязательно заеду в Ямаку. Так что мы обязательно встретимся снова.       Карла улыбнулась.       — Мы тоже. Вероятно, я буду сопровождать Лилли в Японию на обратном пути, так что мы, вероятно, скоро встретимся. А пока берегите себя, хорошо? И, э-э-э..... раз уж вы учитесь в её классе, обязательно передайте Шидзуне от меня привет.       — Обязательно.       Хисао встал и посмотрел на меня.       — Итак, идём?       Я неуверенно кивнула. Прощаться с Лилли и Акирой вдруг стало очень тяжело.       — Х-хорошо.       Мы все встали, и мама Лилли почтительно поклонилась нам.       — Мы доставили вам немало хлопот. Извините за это. Я надеюсь, вам понравилось здесь, несмотря ни на что.       — О, не сомневайтесь. Верно, Ханако?       — Да. Было очень весело.       Карла улыбнулась и достала свой кошелек. Из него она извлекла несколько банкнот и вложила по две в каждую в наши руки. На них написано «Пятьдесят фунтов стерлингов». Почти двести фунтов. Я не совсем уверена, сколько это в иенах, но готова поспорить, что весьма солидно.       — Когда вернётесь в Японию, пожалуйста, обменяйте их на йены и сходите на пару весёлых свиданий. За наш счёт.       — Мы не можем…       Акира перебила Хисао, игриво толкнув его локтем.       — Просто возьмите, сладкая парочка       Лилли улыбнулась.       — Вы можете рассказать мне о них, когда я вернусь.       Мы с Хисао обменялись покорными взглядами. Не думаю, что у нас есть время спорить.       — Спасибо.       Акира сделала шаг вперёд и дружески хлопнула Хисао по плечу.       — Желаю вам обоим повеселиться. Увидимся как-нибудь.       Затем она подошла ко мне и тепло обняла, одаривая понимающим взглядом.       — Увидимся, Ханако. И не бойся иногда звонить мне.       Она наклонилась и прошептала.       — И спасибо за вчерашнее.       — Э-э-э... хорошо.       Лилли быстро положила руку на плечо Хисао.       — Хисао, пожалуйста, позаботься о Ханако, хорошо?       — Как ещё, Лилли. Ты держись тут.       — Ханако, с тобой всё будет в порядке?       — Не волнуйся за меня. Я... справлюсь.       Лилли сделала шаг вперед и с любовью обняла меня, а затем легко чмокнула в щёку.       — Спасибо за всё, Ханако. Мы будем созваниваться, хорошо?       — Д-да.       Мы вышли из кафе, и встали в очередь на посадку. Мы обернулись и в последний раз помахали Сато на прощание. Толпы людей и проверки безопасности, несомненно, ещё испортят мне настроение, но пока что я хочу сохранить в памяти этот образ Лилли и её семьи.       Вид улыбающихся Лилли, Акиры и их матери.       Может быть, в конце концов, всё ещё наладится.