Зависимость

Если мёртв внутри давно,

Отчего так громко дышишь?

Если всё же всё мертво,

Для чего сквозь боли мыслишь?

Бывает, замечаешь, что в какой-то промежуток времени начинаешь чувствовать себя лучше; конечно, скорее всего, это не то, что было раньше. Но приходит некое осознание, что жизнь налаживается: есть сдвиги с мертвой точки, которая была непреодолимым барьером долгие-долгие годы: время в таком состоянии тянулось днями, неделями, годами — настолько долго, что заставило забыть, когда был искренне счастлив, беззаботен и свободен; свободен психически, прежде всего, что немало важно. Поначалу невыносимо сложно верить, но ты отдаешься тем людям, событиям, эмоциям, вспоминая былую, или, быть может, совсем новую яркость жизни, ощущая безграничную безмятежность, чувствуя спокойствие и некую уверенность в следующем дне. А потом — снова разбиваешься на мелкие осколки, падая в несколько раз глубже в омут прошлого; и только-только зажившие трещины начинают кровоточит с новой силой, все сильнее погружая на дно. Утро. Сырое и туманное. Белая пелена заволакивает шумный, но настолько одинокий город. Ледяной дождь лениво капает, громко стуча по крыше панельного дома. Виолетта просыпается от непонятной жажды и тянется за кружкой, стоящей на небольшой тумбе. Делает глоток, пробуждаясь от прохладной воды. В голове одна Кира. Почему она помогает? Почему с ней так спокойно и комфортно? Почему она вчера подвезла и ждала, пока шатенка зайдет домой и в квартире загорится свет? В порядке вещей Виолетта выдвигает ящик, капошится, но ничего не обнаружив, поднимается с кровати, еще пару раз судорожно перепроверяя. Пусто. Точно, в куртке! Бежит босыми ногами, даже не задумываясь о том, насколько холоден паркет. Врывается в пустой коридор и прошаривает всевозможные карманы. Одна куртка, джинсовка, кофта. Может, в той сумке? Рюкзаке? Кошельке? Мозг усердно прокручивает любые места, где могли заваляться заветные и настолько необходимые сейчас два грамма. Ходит по всей квартире, свято веря, что по глупости обранила пакетик в какой-то из комнат. Нет. Совсем ничего. Непроизвольно чувствует слезу, что безмятежно катится по щеке, сбитое дыхание, что давит изнутри и подрагивающие руки. Паника окутывает с головой, не оставляя шанса на чистоту мыслей. Тяжко. Страшно. Противно. Нет, этого не может быть, она точно помнила, куда убрала ее. Судя по всему — может. Приложив усилия и надев на лицо дежурную маску клоуна, она дрожащими руками закрывает дверь, роняя ключи, которые отдают неприятным громким звоном в ушах, падая на бетон, и выходит из парадной. Пожалуй, дом сейчас — единственное безопасное место, хотя шатенка больше ни в чем не уверена; более того — ни в ком. Виолетта старательно придает шагу уверенность: чем быстрее дойдет до метро, тем больше шансов потеряться в скоплении людей; отвлечься, остаться незаметной — все, что ей нужно. Любое лишнее действие, лишняя потраченная минута способна стать риском. Не позволяет себе достать сигареты, хотя, кажется, тревожность уже дожирает остатки сознания, не давая возможность трезво мыслить, не разрешает оглянуться назад, дабы не вызвать ненужного подозрения. Спокойно идет вперед, однако внутри разрывается. — Малышенко? До начала первой пары семь минут, — заходит в аудиторию под удивленные восклицания преподавателя. Да, хорошей посещаемостью девушка не отличается, вызывая внимание к своей персоне такими «яркими» появлениями без опазданий. Проходит в конец, усаживаясь на последнем ряду, и наконец-то позволяет себе выдохнуть. Кабинет права. По классике — на одной из стен расположен текст гимна, рядом государственные символы, представленные гербом и флагом, и, конечно же, постер с портретом президента. Сегодня в тетради для конспектов даже появляются какие-то записи, лишь бы отвлечься и не надумывать лишнего, усугубляя положение. Неожиданно быстро пара подходит к концу, и Виолетта бредет по коридору, погрузившись в себя, не замечая ничего вокруг. — Эй, Вилка, — отдаленно доносится голос Крис. Виолетта поднимает глаза, оглядываясь, и направляется в сторону девочек, попутно стараясь придать лицу беззаботное выражение. — Мы тебе раза четыре крикнули, подумали, может, обиделась на что-то… — Индиго обнимает отрешенную девушку за плечи и говорит как-то беспокойно. — Все нормально? — Маинькие, я в порядке. Просто задумалась что-то, — поднимает глаза на Лизу, выдавливая легкую улыбку, — ладно, пойдемте к Вальке, никакого желания выслушивать ее недовольства по десятому кругу. Студенты спокойным шагом направляются в нужную аудиторию, Кристина параллельно перекидывается несколькими фразами со знакомыми, и они заходят, усаживаясь далеко от преподавательского стола. Лекция тянется очень долго, поэтому Вилка опускает голову на руки, включая музыку в телефоне и пытаясь отвлечься, напевает про себя очередной трек Скриптонита. Лиза все время о чем-то шепчется со своей девушкой, беззаботно болтая, пока Захарова утыкается в плечо темноволосой, сдерживая смех. — Виолетта? Виолетта Малышенко? — Крис легонько трясет за плечо лежащую шатенку, наблюдая за тем, как к ним направляется проректор, отвечающий за культурно-развлекательные мероприятия в вузе. Виолетта поднимает голову и трет глаза, вытаскивая наушники. — Деточка, все хорошо? Ты какая-то потерянная. Весь день за тобой бегаю, помнишь про осенний бал? — Беспокоится добрая пожилая женщина, заглядывая в полусонные глаза. Присаживается рядом, желая обсудить детали подробнее. — Здравствуйте, Мария Александровна. Все нормально, не выспалась, наверное… Вот и досыпаю на парах, — смеется Малышенко, смотря на лицо, выражающее недовольство, смешанное с улыбкой. Вот такая Виолетта, ничего не поделать — всем поднимает настроение, закопав поглубже настоящие эмоции, — про бал не забыла. Конечно, я помогу с проведением. — Спасибо, золотко, как всегда меня выручаешь, — тепло благодарит проректор, опуская ладонь на руку шатенки, — репетируем уже сегодня, — поднимает взгляд на часы, немного сощурив глаза, — через пол часика. Приходи в актовый зал, а я побежала. Виолетта начинает медленно убирать вещи, собираясь не появляться на следующей паре, направляясь сразу же на репетицию. — Вилка, хочешь я за тебя схожу? — Крис подходит сзади, касаясь спины Малышенко. — Выглядишь неважно, — делает заключение, разворачивая девушку к себе лицом. — Кристин, — кладет руки на плечи, немного сжимая, — все хорошо, правда-правда. Мне незачем вам врать, — наклоняется за шоппером, переводя взгляд на только подошедшую Индиго. Вновь опускает взор, потирая глаза в попытке «освежиться», и томно выдыхает.

***

— Добрый вечер! Осень пригласила вас сюда, чтобы подарить свои последние, чудесные мгновения, чарующий, еле уловимый аромат осенних цветов, яркую заманчивую красоту собранных плодов и, конечно же, по-осеннему задумчивое и в то же время радостное настроение, — читает с выражением первые строчки сценария Виолетта. —… И открывает наш бал, как вы уже поняли, танец, который должен открывать любой бал. Итак, вальс, господа! Маэстро, музыку! — Делает легкое движение рукой, словно дирижер, оглядываясь на диджея. — … Филимонов, неужели нельзя выучить эти несчастные пять строчек? — Вскидывает руки Мария Александровна, как-то разочарованно качая головой. — У меня не было возможности выучить, понимаете, я… — начинает объяснять причину. —… Сейчас придумаю, — добавляет Виолетта и прыскает от смеха, получая злой взгляд сокурсника. — Ладно, на сегодня все: слова учим, вальс оттачиваем, всем спасибо! — Говорит проректор, выключая оборудование. Шатенка выходит последней, закрывая дверь зала и направляясь вниз, к раздевалке, не желая досиживать последнюю лекцию; кроме того, нет сил врать в очередной раз девочкам, притворяясь, что все хорошо. Достало. Малышенко медленно плетется к остановке, по дороге решая поехать сразу на работу. Осталось всего сорок минут, отмечает, смотря на часы. До прибытия ближайшего трамвая около четверти часа, поэтому она плюхается на холодную скамейку в ожидании транспорта. Виолетта набирает знакомый номер. — Кир? — Медведева отвечает сразу, словно ждала звонка. — Привет, Кис. — Привет. — Шатенка позволяет себе насладиться двумя секундами тишины, уютной тишины. — Виолетт? — М? — Тебе плохо? — Спрашивает с участием и не торопит с ответом. Кажется, Малышенко пропускает трамвай. — Нет, ты что! — Машет ладонью перед глазами, прогоняя слезы, словно блондинка может поймать на лжи. — Виолетт? — Поймала. — Совсем немного, — говорит расстеряно в ответ на молчаливое ожидание. И вдруг горько вздыхает, испугавшись, что если Кира сейчас отключится, она снова останется совершенно одна. — Иногда у людей случаются трудные дни, знаешь? — Пытается улыбнуться. Не получается. — И ты решила, что сегодня он — твой трудный день? — Наверно. — Медведева не отключается, и Виолетта тоже. Обе молчат в трубку. — Поехали на работу, — первой отозвается блондинка. — Холодно сидеть на скамейке. — Да, — соглашается шатенка, чувствуя, как тело пробирает озноб, и тут же, опомнившись, удивляется: — Что? Но как ты… У дороги на обочине раздается сигнал, и Малышенко замечает знакомую машину. Наверняка, Медведева давно здесь стоит, но Виолетта не замечала этого, полностью уйдя мыслями в себя. — Поехали, — мягко повторяет Кира.

***

— … Маинький, налей что-нибудь, не могу уже, — порядком уставшая от работы шатенка бредет к барной стойке, небрежно кидает телефон, опуская на деревянную поверхность голову. — Все нормально? — Кира доделывает два коктейля, отдавая заказ тоже утомившейся Кате, боковым зрением замечая уведомление на экране телефона Малышенко. Гаджиева, что-то знакомое. Половину вечера Медведева напрягает мозги, пытаясь вспомнить, откуда ей известна эта фамилия. — Да что вы все заладили… У меня все за-е-бись, — раздраженно протягивает Виолетта. — Ну не кипешуй, кошка, — блондинка ставит локти на стойку, наклоняясь к официантке, и, откашлявшись, продолжает уже медленнее, привлекая внимание девушки, — до конца смены час, потерпи. Остаток рабочего дня проходит тяжело, но относительно спокойно. Виолетта быстро переодевается, выскакивая на улицу, и чуть ли не поскальзывается на замерзших лужах. Быстрым шагом идет к остановке и закуривает сигарету в ожидании последнего рейса трамвая. — Малышенко, — Кира подходит со спины, до смерти пугая шатенку, — поехали домой. — Блять, чуть сердце не выпрыгнуло, — отскакивает, положив руки в области грудной клетки, — Кир, я сама, наверное, — начинает давать небеспричинно заднюю, не поднимая глаз на блондинку. — А что насчет твоего обещания про отработку? — Наклонившись, шепчет на ухо, заставляя ощутить телое дыхание, и проводит рукой вдоль тонкой талии, немного сжимая пуховик. — К тому же, я хотела вещи забрать, — настолько же неожиданно отстраняется, уходя в направлении машины. — Эй, земля вызывает Виолетту, идём-идём, — доносится громче. Едут они молча, задумавшись каждый о своем. За окном мелькают машины и дома, где уже давно погас свет, фонари постепенно затухают, и город окутывает ночная тьма. На кухне ненавязчивый шум: свистит чайник, дверца холодильника часто закрывается и открывается: это Виолетта находится в поисках еды для их ночного чаепития. Звон чашек, скрипит навесной шкаф, в котором часто лежит печенье. Видимо Малышенко останавливает выбор на этом лакомстве. — Маинький, давай заварю чай с медом, — заботливо предлагает, — кажется, ты заболеваешь, — Кира садится за стол, устало потирая больные сонные глаза. Кашель не дает покоя, аттакуя все с большей силой. И вновь тишина. И густая полутьма ночи, в которой девушки долго лежат молча без сна, думая каждый о своем. — Кир… — окликает шепотом, упирая подбородок в подушку. — Ты спишь? — Нет, — тихо отвечает она. — И ты тоже. Что случилось? Тебя что-то беспокоит? — Нет, — дёргает подбородком, и тут же признается: — то есть, да… — Что? — Бесцветно интересуется Медведева. — Собственная глупость, я глупо повела себя, когда сказала, что отплачу… — Спи, кошка, уже поздно, я не собираюсь набрасываться на тебя.

Гаджиева

Прости, я пыталась сделать хоть что-то… 00:17