Зависимость

Командное трио встречается рано утром дома у Виолетты, но если быть точнее, к девочкам всего лишь приезжает Кристина: она заранее купила все необходимое для поздравления. Малышенко уже хлопочет на кухне, замешивая тесто для всеми излюбленной шарлотки. Сегодня она чувствует себя непременно лучше. И это неописуемое состояние хоть какого-то покоя; с плеч впервые упал необъятный груз, намертво перекрывавший дыхание последние несколько лет. Кира бегает где-то недалеко, время от времени с участием спрашивая, требуется ли ее помощь. Она теперь тоже спокойна, прекрасно понимает, что Малышенко ей доверилась, рассказала о тяжком прошлом, которое не раскрывала прежде никому, впустила к себе, позволяя понять, что больше не одна; тем самым проявляя первые знаки привязанности. Теперь есть Медведева, которая поддержит, будет рядом и не бросит на произвол судьбы. Это хорошо, конечно же. — Пиздец блять… — Кристина заходит в квартиру, занося два огромных, и судя по всему, тяжелых пакета. Бросает их на пол коридора и опирается на колени, стараясь перевести дыхание. — Мать, ну ты сильна, — Кира выходит с кухни и хлопает по плечу в знак уважения за проделанный труд, забирая сумки. — Ого-о, — шатенка поражается такому количеству покупок, смотря на девушку, — привет, бедная Кристина. — И тебе не хворать, — блондинка заходит ко всем, плюхаясь на стул, и подпирает голову рукой, — хотя от чего, думаю, Кира отлично удовлетворяет все твои потребности, — продолжает, намекая на что-то конкретное. И смеется, наблюдая за Виолеттой, которая встала посреди комнаты в легком замешательстве, — вы, я вижу, уже и вместе живете? — Не твое дело, кто здесь что удовлетворяет, Захарова… — Ты хотела сказать «кого»? — Ерничает Кристина, толкая Медведеву в бок, — не тебе же одной нас с Индиго подъебывать! — И ведь правду говорит. Пока Малышенко украшает только испеченный пирог, Кира с Крис тем временем шинкуют какой-то замудренный салат, найдя рецепт в интернете. Сочетание продуктов в нем неординарно — ананасы, копченая грудка, сыр и яйца, более того, все это заправляется майонезом. В конце концов, получается очень даже неплохо. Закончив с приготовлением еды, они перебираются в спальню, чтобы упаковать подарок и надуть шарики. Девочки решили скинуться на популярную книгу из серии «как понимать искусство», ведь Лиза часто свободное время уделяет рисованию и делает хорошие успехи в своем хобби. Внутрь шаров кладут смешные записочки, по типу «с днем рождения, кстати, почему 44 года подряд мы празднуем твое 20-летие?», дополняя ста рублями каждый. — Маинький, ты Лизке-то цветы покупать будешь? — Виолетта интересуется, параллельно укладывая еду в пакеты. — Да. Синие розы. — Почему синие? — Кира заходит на кухню и поддерживает пакет, помогая Малышенко. — Индиго — это синий цвет. А вы знаете, кто такие дети Индиго? — В ответ отрицательное кивание. — Это дети, обладающие необычными характерными чертами и способностями. Моя Лиза не такая, как все, она особенная что-ли… — Захарова произносит имя девушки очень тепло и трепетно, словно вкладывает всю любовь в свои слова. — Ого-о… Они садятся в машину Крис, направляясь в цветочный магазин. Блондинка некоторое время выбирает, кажется, лучшие розочки для именницы. После девочки заезжают в продуктовый, Кира берет джин и полтора литра спрайта. — Крис, что пить будешь? Мы с Вилкой вот, — поднимает бутылку, показывая. — Я не буду пить, наверное, не хочу, — отвечает и идет в направлении кассы. — Лизка из тебя всю дурь вытрясла что-ли? — Спрашивает Виолетта, усмехаясь. — Вытрахала, — без единой эмоции отвечает Захарова, заставляя залится громким хохотом подруг. На часах около пяти вечера, Петербург давно погрузился в густые осенние сумерки. Девочки стоят под квартирой Индиго, обговаривая последние детали поздравления. Стук в дверь. — С Днём Рождения, моя родная! Люблю тебя… Сильно-сильно… — Кристина делает уверенный шаг навстречу, нежно целуя в лоб, шепчет и заключает в теплые, пропитанные любовью, объятия. — Это тебе! — Вручает букет ярко-синих роз, которые настолько четко охарактеризовывают ее Индиго. — Маинький, с днем рождения! Будь всегда-всегда счастливой, оставайся такой же доброй и хорошенькой, — Виолетта накидывается на именинницу, крепко прижимая к себе. — Лизок, думаю, все что можно, тебе уже пожелали, — Кира тоже поздравляет, — будь такой, какая есть — прекрасной, Кисуль, — Медведева легко прижимается, произнося свою речь немного тише остальных, на ухо темноволосой. — Спасибо, вы же мои хорошие… — Вытирая слезы, конечно же, счастья, благодарит, — это мой лучшее, что могло произойти сегодня, правда! Я вас тоже очень люблю! Все проходят внутрь, оставляя мокрые от ледяного дождя куртки в прихожей. Сесть решают в комнате, чтобы включить на фон какой-то незатейливый сериал. Поздравления продолжаются, Виолетта, само собой, не забывает про свои авторские тосты, которые мастерски поддерживает тоже выпивающая Кира. День рождение пропитано теплым смехом, приятными словами и воспоминаниями, которые, несомненно, греют душу.

***

Виолетте больно осознавать, что каждый чертовый раз она теряет себя в другом человеке: невыносимо тянется к нему с какой-то невероятной, даже нечеловеческой, силой, словно это неописуемая одержимость. Одиночество вызывает ломку на уровне души: от него веет вечным холодом. От одиночества хочется убежать, закрыться шерстяным пушистым пледом и прижаться к теплому плечу. В начале человек дарит головокружительную, настолько необходимую дозу чувства, о котором не смеешь и помышлять, вселяет веру в «нас» и «счастливое будущее». Несомненно, очень скоро без прежнего внимания уже не обойтись, и тяга превращается в голодную зависимость. Одержимость находиться рядом, быть с человеком, ведь его отсутствие подобно потери смысла жизни. Когда такого рода «наркотик» отнимают, Малышенко заболевает, сходит с ума, испытывает невыносимое опустошение. Она ненавидит «дилера», который подсадил на эту дрянь: теперь он отказывается давать ее бесплатно, хотя любому ясно, что «доза» спрятана где-то недалеко, в самом очевидном месте. Как же такое произошло? Ведь раньше она доставалась без усилий, безвозмездно. Привязанность подобна диффузии: «врастаешь» в человека не спеша, медленными шагами приближаешься, больше не имея возможности вздохнуть без него. Путаешься в собственных иллюзиях, проблемы множишь непомерно, их боясь решать. Опутывает чувства неразрывная паутина, но плен воспринимается, как дар, как луч надежды средь кромешной тьмы. Дальше ломка, противная и мерзкая. Виолетта готова продать душу, лишь бы испытать прежние чувства. Именно поэтому она закрывает глаза на неблаговидные поступки в своем отношении, терпит оскорбления, скрывает свои истинные чувства. Лишь бы не остаться в одиночестве. Тем временем предмет обожания начинает испытывать отвращение, презирать. Смотрит, словно видит в первый раз, — этот взгляд уже никак не может быть обращен к той, к кому он когда-то питал искренние чувства. И самое смешное, разве он в этом виноват? Посмотри на себя. Ты превратилась в жалкую развалину — саму себя не узнать.

***

Праздник, подходя к концу, окутывает девушек узами усталости, и изрядно вымотавшиеся тела падают в объятия сна. Именинница довольствуется умиротворенным сопением в ухо от Крис, и под столь приятные звуки сама проваливается в спячку. Подруги же, полюбовавшись умиляющей картиной, решают оставить пару в покое. Виолетта на пару с Кирой плетутся на кухню. Устали ли они? Да. Хочется ли продолжения банкета? Безусловно. Затуманенный алкоголем разум мутнеет все больше с каждым новым глотком, но упорно продолжает выдвигать идеи, дабы развлечь себя. Девушки, добравшись до пункта назначения, присаживаются на первые попавшиеся места, ожидая действий со стороны друг друга. Тишина. Нет, не неловкая, с ней всегда комфортно. Кира без лишних слов легко улавливает желание «напарницы», поэтому немым жестом приглашает выпить еще, указывая на остатки алкоголя. Получив довольный кивок, радостно хватает бутылку и подсаживается совсем ближе: Виолетта у стены, а блондинка на расстоянии вытянутой руки перед ней. Стаканчик. Второй… Третий? С каждым глотком язык словно еще сильнее развязывается и, наконец, дает волю чувствам, или, быть может, просто потоку спутанных на ходу мыслей. — Ты правда не понимаешь, что я имею в виду? — Продолжать диалог все труднее и труднее. Медведева крутит в руках стакан, усердно рассматривая незамысловатые узоры, и смеясь по причине, которую и сама понять не в силах. — Тебя всегда так сложно прочитать, Кир… — Последнее слово совсем тихое, аккуратное. Почему-то именно сейчас хочется обратиться к ней, посмотреть на ее своего некого ангела. И Кира улавливает это. Поднимает взгляд и напротив видит пару глаз, в которых готова тонуть-тонуть-тонуть. Даже в таком отвратном освещении они сияют, заманивая всеми способами. Необычные: ни болото, ни изумруд; больше напоминают тот самый хвойный лес: он свободен, волен и свеж. Точно такой же, как и душа шатенки, которую хочется узнать, изучить и понять сильнее с каждым днем. А Медведева в загадках зарываться не собирается, душу рассмотреть желая, и потому навстречу глазам тем тянется. Губы сминает слишком трепетно и аккуратно, будто сломить Виолетту боится. Настолько живую, отзывчивую, но до бескрайности робкую сейчас. Та отвечает не сразу, забыв как дышать, но совсем не отстраняется, позволяя прижать к себе еще ближе, и руки на сильные плечи кладет. Кира ладони к лицу поднимает и убирает за ухо волосы непослушные, что из пучка часто выбиваются. Они ловят этот момент, это чувство, эти эмоции необъятные и наслаждаются друг другом в тишине ночного Петербурга. Спокойствие. Вера. Желание. — Спокойной ночи, котенок, — они пешком возвращаются в уже «общую» квартиру. Сегодня Виолетта, после недолгих уговоров, даже впускает блондинку на свою небольшую кровать. Уже более часа каждый без сна. Шатенка не отвечает на слова Киры, полностью уйдя в себя. Что будет если, она опять обожжется? Справится ли, собирая в очередной раз себя по мелким кусочкам? Много вопросов и совсем нет ответов, точнее, совсем не хочется думать о последствиях, хочется верить. Верить, безусловно, в лучшее. — Что с тобой? — Спрашивает участливо. — Ничего не изменилось, слышишь? Ви, это просто мы. — Медведева двигается еще ближе, заключая в теплые объятия, легко касается губами щеки, оставляя невесомый поцелуй. Шатенка поднимает доверчивые глаза, ловя мягкую улыбку. Все будет хорошо. С ней будет по-другому. — Кир… — М-м? — Поцелуй меня так еще раз. Пожалуйста…

Показывай рассвет

Я готова окунуться и дойти до дома

Где всё знакомо

Да, я смогу тебе открыться

Только завтра, мне ещё нужно забыть всё…