Легенда морей

IMAscore, End Of Silent — Andrew’s Song       — Чем дальше мы уходим, тем целее постройка, — отметил Горо, немного нервно дёргая пушистым ушком и оглядываясь по сторонам.       От этого места ему становилось не по себе, хотелось скорее его покинуть и больше никогда не вспоминать. Атмосфера угнетала, а присутствие хиличурлов не давало ни на секунду расслабиться. Цокот каблуков отражался от стен, но даже это не могло заставить хиличурлов обратить внимание на неожиданных гостей. Они не проявляли никакой враждебности, направляясь в известное лишь им место, порой останавливаясь для нового поклона. Не то чтобы это кому-то хотелось отвлекать монстров от их занятия, особенно когда тех так много в этом месте. Пространство коридоров хоть и просторное, но всем тут не развернуться, а ещё монстры могут задавить количеством. Да и лишний шум ни к чему.       Пусть на стенах всё ещё виделись трещины, но полы были в прекрасном состоянии, и никто из команды больше не боялся споткнуться и упасть, так что теперь была возможность рассмотреть всё вокруг, а не смотреть постоянно под ноги. А посмотреть было на что.       — Смотрите, — Казуха привлёк внимание остальных, остановившись у одной из стен, на которой были не просто узоры, а изображения непонятных событий и королевства. — Интересно, что это?..       — История Каэнри’ах, — Альберих осторожно провёл рукой по изображению, подойдя к стене.       Там изображалась история самого королевства от образования из поселений и его развития, до падения из-за гнева Селестии. На первых фресках можно было разглядеть самые обычные домики и людей, занимающихся земледелием и скотоводством. А далее взгляд уже натыкался на величественный замок, давно разрушенный в реальности, но даже по картинке не трудно понять, что тот когда-то поражал своими размерами и красотой: высокие сторожевые башни с четырёхконечной звездой на стенах, множество построек рядом, даже сады и фонтаны нарисовали. На некоторых же были изображены алхимики в лаборатории у алхимического верстака. То, что возвысило Каэнри’ах над остальными королевствами, в конечном итоге и разрушило процветающую страну.       — А? Это хиличурлы? — Итто удивлённо вскинул брови, опустив взгляд на нижнюю фреску, где дворец уже представлял собой руины, люди бежали, и половина из них являлась монстрами. — Почему они изображены в истории этого места?       Красные глаза выжидающе уставились на капитана, но тот пожал плечами, мол, понятия не имею.       — Не смотрите на меня. Об истории Каэнри’ах мне не так много известно, а специально информацию я не искал, так как не интересовался никогда, — Альберих фыркнул, хотя сейчас, разглядывая все эти изображения, в голове невольно зарождались вопросы, на которые он вряд ли сможет получить ответы.       — Интересно, когда и кто это всё сделал, если королевство пало, а оставшиеся жители разбрелись по миру, — протянул алхимик, задумчиво потерев подбородок, а после скользнул взглядом на прошедших мимо монстров. — Зачем они пришли сюда? Я думал, что они — примитивная форма жизни, но они здесь ради поклонения, а значит у них есть сознание. Они понимают куда и для чего пришли. Как интересно… Вот бы узнать истинную природу происхождения хиличурлов и изучить их.       — А природу человеческих чувств изучить не хочешь? — поинтересовался Тома, всё ещё держащий Альбедо на своих руках.       Благо тот довольно быстро смирился с тем, что его не отпустят и мирно сидел. Боцман же внутренне ликовал и наслаждался этими минутами рядом с алхимиком, с которым труднее, чем с Итто, ведь если здоровяков просто был невнимательным и наивным, то Альбедо попросту плохо понимал людей и вряд ли интересовался чем-то таким. По крайней мере вряд ли ему это интересно, если не касается каких-то исследований. А постоянное отсутствие Томы в Мондштадте только усложняло всё, ведь часто обмениваться письмами не получалось. И то, что главный алхимик его родного города вообще отправился с ними в путешествие, бросив исследования на излюбленной горе — настоящее чудо. Иначе не скажешь.       — Я в процессе, потому что твоя реакция и твои действия довольно занимательны, — как ни в чём не бывало ответил Альбедо, когда они всё же двинулись дальше. Задерживаться на одном месте для них — непозволительная роскошь.       Тома же на его ответ вскинул брови вверх, так как совершенно не ожидал, что алхимик обратит на это внимание и даже больше — заинтересуется. Но вместе с тем в груди зарождался росток надежды, что ещё не всё потеряно.       — Это место мёртвое, — негромко произнёс Казуха, обняв себя за плечи. — Пусть растения и пробиваются сквозь камень, но я не чувствую жизни.       — Совершенно не удивительно, да и провалились мы под пески… Какая уж тут жизнь, — хмыкнул Рагнвиндр, на мгновение обернувшись на ронина. — Ты слышишь что-то кроме хиличурлов?       — Да, мужской голос, — Казуха согласно кивнул, показал пальцем быть тише и пошёл впереди остальных, ориентируясь на негромкий шёпот, что доносил ветер.       Все старались ступать как можно тише, чтобы не дать о себе знать человеку, которого слышит их друг. Непонятно откуда тут вообще взялся ещё кто-то и зачем. Они прошли через широкую арку, выйдя в просторный зал этого древнего храма. В центре, внизу на круглом помосте, куда вели четыре лестницы с разных сторон, — Альбедо мысленно предположил, что каждая из них указывает на одну из четырёх сторон света, — стояли огромные врата. Но не было понятно куда они ведут, так как это были просто двери и больше ничего. Хотя ни у кого из команды не возникло сомнений об их природе       Они прибыли куда надо.       — Лестницы расположены по четырём сторонам света, я уверен, — негромко произнёс Альбедо, решив поделиться своей догадкой. Во всех мистических местах стараются соблюдать банальные каноны. Осмотревшись, блондин слегка хмурился. Беспокойство не покидало, но и объяснить его природу также не получалось. — Не думал, что смогу в живую увидеть врата в Каэнри’ах.       — А я и не знал, что меня почтут вниманием гости в столь знаменательный день.       Внезапно раздался голос снизу. Оттуда на прибывших смотрел статный, широкоплечий мужчина, на которого никто не обратил внимания в самом начале. Чёрные одеяния с синими вставками создавали красивый контраст с загорелой кожей, в его синих волосах серебрилась седина, говорившая о возрасте лучше слов, но на лице виднелись следы эрозии, чёрными линиями проходя от шеи до виска. Ни у кого из присутствующих не возникло вопроса о личности неизвестного, так как даже на расстоянии невозможно не отметить сходство с их капитаном. Единственным различием был цвет радужки. Из-под нависших бровей прямо на Альбериха смотрели золотые глаза, но во взгляде не находилось и намёка на теплоту или радость от встречи. Хотя и тот не выражал энтузиазма от встречи с отцом, которого не видел с самого детства.       — Я был очень удивлён, узнав, что ты выжил с той полоумной старухой, Кэйа, — вновь заговорил мужчина. — Вряд ли она рассказывала обо мне.       — Я сам не интересовался, — хмыкнул капитан, медленно спускаясь по лестнице. — Мне плевать на всё, что меня связывает с тобой.       — Как грубо… Надеюсь, ты не в обиде за ту небольшую подставу с кинжалом, сын. Я восхищён, что ты смог выбраться живым из сложившейся ситуации, — протянул старший Альберих, приподняв уголок губ в намёке на ухмылку.       — Можно я его просто вырублю, и мы доставим настоящего преступника этому тупому магистру? — Аратаки хрустнул пальцами, спускаясь следом за Кэйей, рукой остановив Рагнвиндра. Чутьё ему кричало, что не стоит подпускать объявившегося отца Альбериха к Дилюку, и игнорировать он его не собирался.       Горо осмотрелся по сторонам и отошёл к небольшой полуразрушенной колонне, на которую залез, заняв более удачную для себя позицию и призвав лук. С этой точки он в случае чего сможет прикрывать друзей. А как через минуту отметил, Казуха встал недалеко от него, держа руку на рукояти меча. Лучник с благодарностью посмотрел на нового знакомого, что тот решил прикрывать его самого, если вдруг завяжется драка.       — Хм… А в людях ты разбираться не научился, — хмыкнул мужчина, оглядев демона рядом со своим сыном с ног до головы. — В любом случае!.. — старший Альберих всплеснул руками и развернулся к подошедшему к нему здоровяку, взяв из его рук похищенную лиру Архонта. — Все вы сегодня засвидетельствуете, как некогда падшая страна восстанет из пепла, а столь любимые земли Архонтов, которые разрушили Каэнри’ах, погрязнут в хаосе! Gilead — The Witcher       — Будто мы позволим тебе это, — Кэйа замер у подножья лестницы, обнажив клинок и направив его на отца.       — Идёшь против меня? Прямо как твоя мать, — хмыкнул мужчина, ничуть не впечатлившись действиями сына.       Затем холодные золотые глаза скользнули по фигуре, облачённой в чёрное, что неподвижно стояла наверху, но взгляд цеплял приметный и запоминающийся цвет волос, что носила лишь одна семья и которая была так же тесно связана со всем случившемся пять столетий назад.       — Знаешь, Кэйа, я даже рад, что ты прибыл, ведь я уже начал сетовать, что не всё раздобыл в Мондштадте для ритуала, — мужчина поставил лиру на небольшой пьедестал с вырезанной на столешнице четырёхконечной звездой, подобной той, что Кэйа каждый раз видел в своих глаз — отличительная черта жителей проклятой страны. — Об одной необходимой вещи я узнал, уже будучи на полпути в Сумеру, так что вернуться не смог, а тут так всё удачно складывается! Ты знаешь, как именно запечатали врата?       — Барбадос с помощью своей силы смог запечатать врата, когда все проклятые жители были загнаны туда. На тот ритуал он истратил много сил из-за чего и ослаб в последствии, став самым слабым из семи Архонтов, хотя в годы войны по силе был таким же могущественным, как Моракс… Решил мне урок истории устроить? — хмыкнул Кэйа, напрягшись от взгляда своего отца и что тот сделал несколько шагов их сторону.       — Почти верно, не хватает лишь одной важной детали, о которой не пишут в книгах, — мужчина кивнул своему охраннику и тот обнажил меч, направив его на демона.       Тот довольно оскалился, приготовившись к бою, уже предвкушая то, что может ничуть не сдерживать себя и хорошенько размяться. Габариты противника его ничуть не пугали, хоть сам Аратаки снова уступал в росте. Это скорее раззадоривало, ведь достойного противника ему редко удаётся встретить, да и можно не волноваться о том, что они что-то поломают в пылу сражения. Поведя плечами, Итто встал в стойку, но не нападал первым, ведь не знал, чего ожидать от такого внушительного врага. Ситуация требовала быть более внимательным, чем обычно.       — Сам того не ведая, сын, ты привёл последний элемент ритуала — потомка человека, пожертвовавшего собой, чтобы запечатать врата! — с этими словами старший Альберих схватил Рагнвиндра за руку, появившись за его спиной. Никто даже понять не смог, как он смог оказаться наверху за долю секунды, но даже так задуманное сделать не смог. Он оттолкнул Дилюка, а сам отпрыгнул в сторону, когда в него полетела выпущенная затаившимся лучником стрела, которую тот уже давно держал на тетиве.       Оскалившийся Горо тихо зарычал и вновь прицелился, выпуская новую стрелу, но снова мимо. Несмотря на возраст старший Альберих был довольно изворотливым и ловким, да и теперь знал откуда ждать новую атаку. Он было бросился в сторону штурмана, когда земля под ногами задрожала и мужчина еле увернулся от каменных лепестков, внезапно появившихся из пола, едва не пронзивших его. Альбедо вовремя успел заметить и не дать старшему Альбериху добраться до их лучника.       Дилюк едва не скатился вниз по лестнице, кое-как удержавшись на ногах и сбежав вниз, рухнув в руки пирата, который выронил меч, лишь бы поймать его. На вопросы не было времени, особенно когда за спиной зазвенела сталь скрещённых клинков вперемешку с задорными возгласами о́ни, а с разных сторон послышалось мерзкие крики хиличурлов, ринувшихся на незваных гостей, позабыв о первоначальной цели, с которой пришли в храм.       — Кэйа! Лира! О нас не волнуйся, — Тома кинул быстрый взгляд на друга и отбросил первых монстров волной пламени от своего щита, которым прикрывал ещё и Альбедо. Понимал, что не удержит того на месте, но поклялся себе, что постарается взять большую часть врагов на себя, а копьё позволит держать монстром на расстоянии.       Перехватив оружие покрепче, Тома швырнул его в шамачурла, который чуть было не пустил в них колючие шипы при помощи дендро стихии, попадая точно в цель. Рванув вперёд, боцман успел вытащишь копьё из мёртвого тела и отразил удар митачурла с топором, попытавшись оттеснить его в сторону, компенсируя недостаток роста и физической силы скоростью, и изворотливостью, но не успел тот повторно нанести удар, как по полу пошла дрожь и тот отвлёкся на алхимика. Тома воспользовался заминкой и желанием монстра бездумно броситься на другого, выбивая тяжёлые топор из лап и нанося последний удар.       С другой стороны хиличурлы подлетали в воздух кучками, отправляясь в пропасть между платформой, на которой находились врата, и верхней частью зала, молниеносными ударами ронина, который прикрывая лучника, чьи стрелы продолжали рассекать воздух. Вот только монстры всё выбегали с разных сторон и меньше их не становилось. Они сбегали вниз по лестнице, но нарывались лишь на ледяные глыбы и режущие их льдины и смертоносное пламя, срывающееся с лезвия клеймора.       Что Дилюк, что Кэйа старались не пустить их к Итто, который и без того взял на себя самого крупного противника, пока удачно сдерживая того, но при этом прикладывал демон все свои силы, и даже используя Глаз Бога. Альберих впервые видел это, ведь зачастую тому достаточно лишь физической силы и то малой её части.       Аратаки скалился от азарта, бурлившего в крови, пускал в ход не только меч, но и гео-стихию, придававшей ему мощи. Он снова и снова опирался на двуручник, нанося удары ногами, перекидывал клинок из одной руки в другую, не испытывая никакого дискомфорта. Острые чёрные когти также шли в ход, когда рыцарь Бездны оказывался непозволительно близко. Тот тоже не гнушался грязными приёмами, используя собственные кулаки в железных перчатках, от которых точно останутся большие синяки. Но это было меньшей из проблем. Для каждого в этой битве — остаться в живых.       Старший Альберих медленно спускался по лестнице, словно его не волновало царивший вокруг хаос. Он потерял любой интерес к другим противникам. Ему нужен был лишь аловолосый юноша рядом с его сыном и тогда ритуал точно удастся провести.       — Чего ты улыбаешься? — Рагнвиндр хмуро глянул на своего возлюбленного, который замер и не сводил взгляда со своего отца. Он совершенно не понимал веселья своего пирата, ведь они сейчас далеко в невыгодном положении, а им ещё нужно вернуть лиру и каким-то чудом унести отсюда ноги.       — Ха-ха-ха, кто знает, мастер Дилюк, может нам суждено погибнуть вместе? — Кэйа поудобнее перехватил свой меч, а свободной рукой коснулся пальцев в чёрных перчатках. — Ему нужен ты, так что я возьму его на себя, а ты…       — Я прикрою твою спину от монстров, — Дилюк на мгновение сжал чужую ладонь, но почти сразу отступил за спину Альбериха, с разворота сбивая подбежавших монстров клеймором.       Кэйа медленно двинулся в сторону отца, собирая в свободной руке Крио. Вокруг пальцев снежинки кружились словно в танце, мерцая и отражая лучики света. Мужчина с презрением посмотрел на магию сына и соткал меч из тьмы, готовый пустить его в ход даже против сына. Хотя он никогда не испытывал привязанности к этому ребёнку.       — Почему ты здесь, Кэйя? По чьему-то приказу? Хочешь быть героем и спасти жизни людей, чьи Боги уничтожили твою страну?! — старший Альберих бросился вперёд, скрестив клинки с ребёнком женщины, которую когда-то любил, но которая его предала.       — Это не моя страна. Я в ней не был рождён и никогда не видел, — пират отразил удар и выпустил в отца несколько льдин, заставляя отскочить назад и держать дистанцию. Остальные монстры меркли и становились чем-то неважным. Этот человек — единственная преград между ним и лирой.       — Вы называете их монстрами и тварями Бездны, но знаешь ли ты, что именно Архонты и Селестия создали их? — отцу Кэйи нравилось видеть это растерянное выражение и нежелание верить в чужие слова. Нравилось ломать привычный мир и погружать того в отчаяние. Увернувшись от ледяных глыб, старший Альберих вновь приблизился к сыну.       Острые клинки разрезали воздух и с каждым новым ударом сталь пела всё громче. Старший мужчина атаковал агрессивно, уворачиваясь от льда и тесня сына, который больше заботился о том, кто сражается за его спиной, чем о себе.       Вспышка боли была настолько резкой, что даже крик застрял в горле, но тело двигалось само и через мгновение ноги мужчины оказались приморожены к полу, а пират отпрыгнул в сторону, зажав рану на боку рукой, с ненавистью смотря на мужчину, зовущегося его отцом.       — Хиличурлы — это жители Тейвата, которые сбежали в Каэнри’ах и которых прокляли за это, когда страна пала, — хмыкнул Альберих, разбив лёд тьмой и вновь направился к сыну. — Тысячи страдают за этими вратами.       — И сотни тысяч погибнут, если их отворить. Ну уж нет! Умру, но не позволю тебе это сделать, — рыкнул бывший рыцарь, парируя удары, уйдя в глухую защиту. С каждым новым движением боль лишь усиливалась, а кровь пропитала тонкую ткань испорченной одежды, но капитан упорно игнорировал всё это.       Крики и рёв монстров, звон стали, треск пламени, сжигающий деревянное оружие, звук ломающихся каменных плит под тяжёлыми топорами митачурлов — всё смешалось воедино. Альберих едва успевал уворачиваться от атак отца, который не позволял ему использовать дар Архонта, и кое-как уходил от хиличурлов, бросающихся в его сторону. Пот стекал по лицу, чёлка липла ко лбу, мешая нормально видеть, и это тоже играло роль. А из-за ранения силы кончались быстрее.       Внезапный удар со спины от бросил бывшего рыцаря на несколько метров, и он ударился спиной о ступени, сразу стараясь подняться, свободной рукой замораживая хиличуролов. В голове звенело, а тело ломило, но желание жить было куда сильнее.       — Итто, нет! Твоя грубая сила может обрушить пол! — Альбедо еле успел остановить демона, который уже запахнулся мечом для удара по земле, желая сбить противника с ног.       Бледная кожа была порезана в нескольких местах и окрашена кровью, грудь его тяжело вздымалась, но демон продолжал твёрдо стоять на ногах, не имея даже возможности утереть пот с лица. Алхимик тоже выглядел потрёпанным и хромал немного сильнее, чем до этого, так как не прятался за спиной Томы, а помогал тому и не подпускал монстров к лестнице.       — Но Кэйа, он!..       — Ты уже близок к смер… — договорить мужчине попросту не дали, как и приблизиться к Кэйе.       Старший Альберих рухнул на пол, спасаясь от огненного феникса, который врезался в проклятого рыцаря, с которым сражался о́ни и на которого наплевал, желая помочь другу. Тот закричал не своим голосом, когда пламя выжигало тьму из его души, а после рухнул замертво на пол под удивлённый взгляд Итто. Лишь на мгновение он испытал обиду, что он так долго с ним сражался, а тут какой-то огонёк победил его!       Потрёпанный Рагнвиндр бросился на мужчину, надеясь завершить всё здесь и сейчас, но смог сделать лишь несколько шагов, увязнув в тёмной жиже, как и остальные члены команды. Монстры замерли, увидев поднятую вверх ладонь их хозяина, и не нападали.       — Знаешь, я дам тебе шанс, Кэйа. Ваше упорство и самоотверженность просто поражает. Вы готовы защищать друг друга до последнего, — Альберих развеял меч и оттряхнул одежду. — Всё, что тебе нужно сделать — честно ответить на один вопрос. Если ты это сделаешь, я отдам лиру без дальнейшего боя.       — Откуда нам знать, что это не уловка? — Рагнвиндр с недоверием смотрел на биологического отца своего партнёра, не оставляя попыток выбраться из непонятной субстанции, которая удерживала не только его, но даже Итто. От этого человека можно было ожидать всего и "хорошее" точно в список не входило, а значит все предложения имеют подвох.       — Ни откуда. Я могу просто убить тебя здесь и сейчас, мальчишка, но дам шанс спасти то, что вы так любите, — хмыкнул мужчина и вновь посмотрел на своего сына. — Ты готов вернуться в родной город и принять несправедливо вынесенный тебе приговор? Ты можешь ответить на этот вопрос, либо же я отпущу вас, живыми, но лира останется у меня.       Кэйа замер, поняв о чём тот говорит, и не смог ответить сразу же. Ему предлагали сделку, из которой он вряд ли выйдет победителем, ведь принять условия означает вернуться в Мондштадт и умереть. Но сейчас, когда он только познал вкус любви и мог быть рядом с дорогим человеком, крайне трудно согласиться на подобное. Они с Дилюком и всей командой могут уплыть настолько далеко, что магистр их не найдёт, но тогда Джинн примет наказание вместо него, а врата будут открыты и лишь Селестии ведомо, что будет с миром.       — Я вернусь в Мондштадт, — Кэйа потупил взгляд, а когда поднял его, то его отец стоял непозволительно близко, схватил его за подбородок и всматривался в глаза.       Золотые глаза блестели безумием, а губы растянулись в издевательской улыбке:       — Ты — лжец, Кэйа.       Это стало последним, что пират услышал, прежде чем мир перед глазами погас.