Легенда морей

Citizen Soldier — Reason To Live       — Кэйа… — Дилюк осторожно коснулся плеча капитана корабля, привлекая внимание, ну или пытаясь это сделать.       Тот не проронил ни слова с момента, как их выкинуло из того странного храма и они очнулись неподалёку от Порт-Ормоса, что удивило всех членов их небольшой команды, ведь они были в пустыне за многие километры от порта, но Горо и Казуха даже испытывали облегчение, что не придётся вновь проходить весь тот путь обратно по пустыне. У штурман остались крайне негативные впечатления о пустыне Сумеру, куда он точно возвращаться не захочет никогда. А Казуха с трудом переносил раскалённый воздух и песок, который забивался абсолютно везде, так что он был полностью солидарен с Горо.       Кэйа же пребывал в прострации и выглядел потерянным, не реагируя ни на кого и ни на что. Он машинально следовал за друзьями, направляемый Дилюком, который ещё и придерживал его весь путь до корабля, ведь рана никуда не делась. Альбедо и вовсе снова несли на руках, чтобы тот не напрягал ногу ещё больше, чем уже делал вовремя драки. И в этот раз алхимик не выражал никакого протеста, лишь в мыслях жалел, что не удалось собрать никаких образцов в таком интересном месте.       На корабль они вернулись спешно и отплыли в тот же вечер, держа курс на Мондштадт, куда им нужно было вернуться как можно скорее, ведь времени осталось не так много. Команду собрали на удивление шустро, и никто не задавал лишних вопросов, видя хмурые лица Томы и Итто. Некоторым даже хватало одного взгляда, чтобы понять, что произошло что-то серьёзное и погулять ещё не получится.       Бэй Доу забрала Казуху на Алькор лечить, а заодно выведать подробности произошедшего, но даже это не спасло мечника от ворчания девушки на тему того, что следует быть осторожнее. Порой она напоминала Казухе старшую сестру, и её забота разливалась теплом на душе. Пока Бэй Доу промывала раны друга и перевязывала, он подробно рассказал о том, куда они попали, кого встретили и что случилось в храме. И с каждым словом она становилась всё мрачнее, а после поведала о том, что получила голубя от своего человека в Гавани контрактов, где говорилось о розыске Альбериха. Капитан Алькора хотела как можно быстрее рассказать обо всём Кэйе, но Казуха поймал её за руку и попросил немного отложить разговор, чтобы тот смог прийти в себя после всего. Бэй Доу решила прислушаться к ронину и повременить пару дней с разговором, ведь обоим было понятно, что для Кэйи это всё стало ударом, как бы он не скрывал, но встретить отца спустя столько лет и узнать, что он его подставил, прекрасно понимая, что грозит его сыну за подобное. Посему девушка известила свою команду о том, что они последуют за «Рассветом», чтобы прикрыть в случае чего. Всё же если подключили и миллилетов — это серьёзно. И сам Кэйа прикрывал её, идя на риск, так что не отплатить тем же просто невозможно.       На «Рассвете» никто из команды не мог достучаться до Альбериха и никому он не отвечал, лишь смотрел и вёл корабль, стоя у штурвала. Взгляд бывшего рыцаря потух и больше не искрился прежней жизнью, а в глубине синевы Дилюк мог разглядеть непонятную ему вину. Это беспокоило и не давало сердцу успокоиться ни на мгновение.       — Кэйа, скажи что-нибудь… Ты за сутки и словом ни с кем не обмолвился, — Рагнвиндр сжал чужое плечо, разворачивать к себе лицом смотревшего на морскую гладь пирата. Часа два назад Итто выгнал его на принудительный отдых.       — Прости… — голос капитана немного охрип от молчания и звучал словно пожухлая листва. — Я подвёл тебя и команду. Подвёл Джинн и жителей Мондштадта.       — Чем и когда ты подвёл? Я не понимаю. Твой отец просто солгал, он!.. — Дилюк оборвался на полуслове, когда его взяли за руки и сжали ладони.       — Нет, он был прав. Я — лжец… Когда он задал вопрос, я засомневался. Я совершенно не готов отдавать свою жизнь. Я думал о том, что лучше просто сбежать, но как я могу?.. — на последней фразе голос Альбериха надорвался и стих.       Сколько бы он не прокручивал в голове тот момент, сколько бы не вспоминал свои мысли и страхи, всё сводилось к тому, что он — трус и эгоист. Даже зная о том, что ждёт его подругу там, в городе, он не готов возвращаться, чтобы принять несправедливый приговор, а это значило, что его примет Джинн, которая его же и спасла, веря в то, что он найдёт похищенную лиру и вернётся. А он…       — Можешь! Ты должен уплыть и не возвращаться в Мондштадт! Я что-нибудь придумаю и совру им, может найду похожую лиру и просто… Я смогу выиграть время, а потому… — Дилюк говорил сбивчиво, лихорадочно думая над тем, что ещё можно придумать в данной ситуации и как спасти дорогого ему человека и подругу одновременно. Как не дать ни одному из них пойти на эшафот по столь несправедливому обвинению.       Кэйа печально улыбнулся и погладил Дилюка по щекам, привлекая внимание. Тот сейчас совершенно не был похож на себя. Стена, что он выстраивал вокруг себя, рухнула, обнажая душу такой, какая она есть. Кэйа чувствовал благодарность, что ему позволено видеть всё это, что за него так сильно переживают и готовы пойти на что-то столь безрассудное. И это беспокойство, эта преданность и нечто более интимное и личное, нежное во взгляде пламенных глаз придавало сил, отгоняло страх и сомнения. Как он может позволить Дилюку рисковать ещё больше, подвергать себя опасности и навлекать гнев магистра, который точно не пощадит молодого наследника винокурни. Кэйа точно не сможет себе простить, если с Дилюком что-то случится. Не с человеком, который доверил ему себя, открылся и принял его, Кэйю, таким, какой есть.       — Разве твой любимый может сбежать и бросить тебя на растерзание магистру и всему рыцарскому ордену? — тихо поинтересовался Альберих, глядя в карминовые глаза, в которых плескалось отчаяние.       Дилюк порывисто выдохнул, прижав к себе пирата, и уткнулся носом в его плечо. Собственное бессилие давило на плечи неприподъёмным грузом, но выхода он никак не мог найти, как и понимал, что повлиять как-то на главу родного города не сможет, а Альберих явно не отступиться и не сбежит, раз уже взял курс на Мондштадт.       — Дурак… — рвано выдохнул Рагнвиндр, стискивая белую рубаху на спине.       — Такой уж я… Прости меня, — прошептал капитан, запустив пятерню в огненные волосы, а взгляд снова устремил на безмятежную синеву вод за бортом, что успокаивало мерным шумом волн.

***

Wage War — Hurt       Вернувшись в каюту и оставшись наедине со своими мыслями, Дилюк принялся ходить из стороны в сторону, не в силах более сдерживать эмоции, что рвали душу на части. Рагнвиндр не желал сдаваться и всё ещё пытался придумать хоть какой-то выход из сложившейся ситуации, хоть что-то, что помогло бы спасти жизнь того, кто стал столь дорог и необходим за этот промежуток времени.       Ради Кэйи, ради его спасения, Дилюк напал на рыцарей, выдав личность полуночного героя, которого разыскивал месяцами весь хвалённый рыцарский орден, но не могли даже напасть на след или найти хоть что-то, что могло подсказать кто из города заделался истребителем монстров. Ради этого он бросил всё и сбежал вместе с осуждённым пиратом на другой край мира. Ради этого человека Дилюк готов отказаться от всего, лишь бы он был счастлив, а главное жив… Это всё, чего молодой наследник винокурни желает и понимает, что сделает для этого даже невозможное. Вот только как он может уберечь Альбериха, когда тот сам плывёт в пасть льва?       Рыкнув от безысходности, Рагнвиндр сбросил со стола книги, которые, зашелестев страницами, отлетели к стене и упали с глухим стуком. Туда же отправился ни в чём неповинный, но попавшийся под руку, деревянный стул. Дилюку хотелось рвать и метать, разгромить тут всё, но с огромным усилием, сжимая и разжимая кулаки, он взял эмоции под контроль. Дыхание постепенно выровнялось, пальцы разжались, а складка меж бровей разгладилась, но сам парень рухнул на колени и низко опустил голову, уперевшись руками в доски.       Дилюк всегда думал, что ему всё под силу, что ни что не сможет встать на его пути, ведь с раннего возраста он уже отличался от других детей сильным духом и непоколебимой волей. В десять лет был отмечен Архонтами и получил Глаз Бога. Быстрее остальных освоил владение мечом, окончил академию Сумеру с отличием, блестяще сдал вступительные экзамены в Ордо Фавониус и стал капитаном кавалерии. Гордость своего отца и достойный наследник семейного дела, защитник города, который в одиночку справляется с этой задачей лучше, чем рыцарский орден. Со всем, что раньше выпадало на его, Дилюка, долю, он всегда справлялся и шёл с высоко поднятой головой, не позволяя обстоятельствам и невзгодам сломить себя.       Но не сейчас.       Сейчас он попросту не может понять, как лучше поступить, как уберечь всех, кто ему дорог.       — Неужели я ничего не могу сделать… — едва разборчивый шёпот сорвался с искусанных от нервов губ. Дилюк смотрел стеклянным взглядом в пол, сгорбившись, пока не сжал руку в кулак, которым в следующее мгновение ударил по доскам. — Нет… — шёпот перешёл в гневное шипение, а брови вновь сошлись на переносице. — Хоть встану против самого магистра, но я не позволю им тронуть Кэйю. Не позволю навредить ни ему, ни Джинн.       Запахло палённым деревом и это привело Рагнвиндр в чувства. Его рука пылала пламенем, вторя гневу, бушевавшему в душе. Он поспешил отдёрнуть руку и взял стихию под контроль, но на деревянном полу осталось напоминание о его несдержанности в виде чёрного пятна. Он давно не терял самообладание настолько, что пламя вырывалось наружу. С момента получения Глаза Бога тогда ещё маленький Дилюк уже понимал, что может навредить окружающим, если не удержит стихию, поэтому усердно работал над этим, а тут…       — Повезло, что пожар не устроил… Ладно, время ещё есть и я успею подготовиться и что-то придумать, — Дилюк осмотрелся и тяжело вздохнул. — Ну и беспорядок.       — Да, тут ты прав. Чем книги провинились, мастер Дилюк? — позади раздался хмык капитана корабля.       Обернувшись, Дилюк напоролся на знакомую ухмылку и хитрый прищур, по которому даже успел соскучиться, ведь видеть разбитого Кэйю было больнее, чем все ранения, что он получил за время борьбы с монстрами Бездны и похитителями сокровищ. Альберих стоял привалившись плечом к косяку двери и сложив руки на груди, вновь походя на себя, словно не он сутки молчал и пребывал в подавленном состоянии. Да, Кэйа явно владеет эмоциями лучше Дилюка.       — Ничем. Не сдержался, прости, — Рагнвиндр поднялся на ноги и стал подбирать книжки, складывая их обратно на стол и всё это под внимательным синим взглядом, который следил за каждым его движением. И вроде удалось взять себя в руки, но это была лишь видимость. Очередная книга с хлопком опустилась на поверхность стола, о которую в следующее мгновение Дилюк опёрся руками. — Я не смогу просто смотреть, как тебя приговорят к казни и поведут на эшафот!       — Дилюк, послушай, — Кэйа оттолкнулся от косяка и подошёл к виноделу, развернув к себе и взяв лицо в ладони.       Карминовые глаза увлажнились от подступивших злых слёз, и Альбериху стало совестно от того, что он довёл самого дорогого своего человека. Кэйа лучше прочих знал, что так просто Дилюка не сломить, но вот что он натворил сам. За прошедшие сутки, что пират провёл, уйдя в себя, он понял, насколько наивным был, согласившись на условие своего родителя, который даже свою любовь не пожалел. Угодил в искусно подготовленную для него ловушку, а сейчас плывёт в другую. Но вместе с тем, наблюдая за всеми на корабле, а в частности за Рагнвиндром, видя, как за него переживают, воля к жизни лишь крепла, ведь как он может оставить их всех? Как может позволить себе своими действиями сломать Дилюка? Ellie Goulding — Love Me Like You Do       — Тш-ш… Я не собираюсь умирать так просто, тем более, когда я не виноват, — Кэйа погладил бледные щёки большими пальцами и встретился с пламенным взглядом, в котором читалось непонимание и злость.       — Но мы плывём!.. — на губы Дилюка опустился палец.       — Да, мы плывём в Мондштадт. И я даже сначала сам подумал, что готов смириться, лишь бы спасти Джинн, ведь она не при чём, но нет. Я не боюсь умереть, но не готов оставить тебя, — Кэйа сократил то ничтожное расстояние, что их разделяло, накрывая любимые губы своими.       Их поцелуй был жадный, голодный. Дилюк отчаянно цеплялся за широкие плечи пирата, притягивая к себе настолько близко, что между ними и перо не смогло бы пролететь, будто боялся, что тот исчезнет. Кэйа пальцами стирал ручейки слёз, что всё же побежали из глаз, и чувствовал вину за эту боль. Одна рука соскользнула с плеча и переместилась на грудь, забравшись под вырез рубашки. Контраст температур сводил с ума, а сам жест теплом разливался на душе, и Кэйа накрыл горячую ладонь своей, ласково сжимая пальцы.       — Это сердце принадлежит мне, Кэйа, ты сам отдал его в обмен на моё… И я никому не позволю его ранить, — шёпот Дилюка обжигал смуглую кожу, а сам аловолосый мечник прижался к чужому лбу своим. Сердце Альбериха бешено колотилось от столь желанной близости и этот звук лучше прочего успокаивал расшатанные за эти сутки нервы Рагнвиндра.       — Я клянусь тебе, что не позволю им схватить меня и добровольно на эшафот не пойду, — Кэйа только хотел снова поцеловать Дилюка, но тот внезапно отпустил его и стал теснить, пока ноги синеволосого не столкнулись с каркасом кровати и тот не рухнул на матрас. Но не успел пират оправиться от шока, как Рагнвиндр оседлал его бёдра и опрокинул на спину.       — Ты явно обязан загладить вину за мои нервы, которые ты потрепал, — хмыкнул Дилюк, склонившись к лицу капитана корабля.       — Ха-а… Да, я просто обязан извиниться как следует, — Альберих растянул губы в улыбке, будучи приятно удивлённым проявленной Дилюком инициативой.       Положив руку на затылок и притянув винодела к себе, Кэйе требуется всего секунда, чтобы впиться в бледно-розовые губы, жадно покусывая их, ловя рваные вздохи второго. Длинные волосы алой шторой скрыли их лица, спадая вниз и смешиваясь с разметавшимися по простыням лазурными прядями. Дилюк следом за Кэйей окунался в этот омут страсти, желая выплеснуть всё, что накопилось за прошедшие сутки. Хотелось забыться и расслабиться в объятиях любимого человека, чьи руки уже вытащили рубашку из штанов и пробрались под тонкую ткань, поглаживая спину, умело находя чувствительные зоны, заставляя Рагнвиндра выгибаться и приглушённо скулить в поцелуй. Дилюк доверчиво льнул к пирату, а тот крепко-крепко сжимал его в своих объятиях, продолжая терзать губы, сплетаясь языками в чужом рту.       Оба не могут ни на секунду оторваться друг от друга. Даже потребность в воздухе не так важна и отходит на второй план, как потребность в том, чтобы чувствовать друг в друга каждой клеточкой тела, ощущать чужое тепло и биение сердец. Дилюк нависает над своим драгоценным и целует его снова и снова, практически полностью забывшись.       У них уходит целая вечность на то, чтобы найти в себе силы оторваться от припухших от поцелуев губ. Руки Кэйи плавно переместились на чужие бёдра, мягко поглаживая их, заглядывая в опьянённые глаза, что сейчас цветом напоминают вино с винокурни его отца. Дилюк бодает его носом в щёку, нежно улыбаясь, наслаждаясь лаской.       Выпрямившись, Дилюк медленно расстёгивает белую рубашку пирата пуговичку за пуговичкой, постепенно открывая доступ к рельефному торсу, который сейчас перевязан из-за кое-чьей неосторожности в бою. На смуглой коже виднеются разных размеров шрамы, что на пару тонов светлее. Кэйа отличный воин, но ему точно нужно научиться больше беречь себя, иначе Дилюк будет приучать его к этому сам и не самым приятны образом.       Альберих спокойно лежал и наблюдал за бледной ладонью, которая, казалась обжигающей, но это лишь больше возбуждало. Дилюк поглаживал его по груди, как бы невзначай задевал затвердевшие соски, и чуть ёрзал задницей на промежности, вырывая рваные вздохи из капитана, который кусал нижнюю губу от столь приятной пытки.       — Ты ранен и напрягаться тебе нельзя, так что позволь мне сделать всё самому, — прошептал Рагнвиндр, уже ощущая возбуждение Кэйи, что недвусмысленно упирается ему в задницу сквозь ткань штанов.       — Как пожелаешь. Сегодня я буду послушным мальчиком, — Кэйа тихо мурлыкнул и правда не собираясь мешать Рагнвиндру, особенно когда тот так решительно настроен, а ведь это их только второй раз. Но как же приятно, что Дилюк тоже проявляет инициативу и сам хочет этой близости.       Альберих то сжимал чужие бёдра сильнее, то ласково поглаживал их, пока Дилюк отбросил собственную рубашку куда-то за пределы кровати, после чего склонился к Кэйе и дразняще, почти невесомо коснулся губ своими, не позволяя углубить, когда пират потянулся к нему. Стрельнув взглядом, Дилюк переместился на шею, покрывая её нежными поцелуями, иногда прикусывая смуглую кожу, слушая учащённое дыхание. Рагнвиндр не так давно обнаружил, что шея является одной из эрогенных зон Кэйи. Каждый раз, когда Дилюк обнимал его, утыкаясь носом в шею или потираясь о неё, тот мелко вздрагивал, а порой и шумно сглатывал, чуть сильнее сжимая руки на талии винодела. Не отметить и не запомнить такое попросту невозможно и сейчас Рагнвиндр с удовольствием пользовался этой слабостью, плавно сползая ниже, стараясь не давить на чужой торс, чтобы не тревожить рану. Пусть Альбедо над ней поколдовал, но всё же стоит быть осторожнее.       — Ради твоего же блага нам не стоит сегодня заходить настолько далеко, — и хоть Дилюк произнёс именно эти слова, но при этом он уже спустился к ширинке, довольно шустро расправляясь с замысловатыми застёжками, затем стягивая штаны вместе с бельём и отбрасывая к своей рубашке.       — Самому не смешно от своих слов? — Альберих игриво закусил губу и поиграл бровями. — Со мной всё хорошо, не переживай и иди уже сюда. Желательно таким же голым, как и я.       — Нет, — Дилюк отбросил волосы за спину и склонился над промежностью, бросил на Кэйю лишь секундный взгляд, но этого хватило, чтобы увидеть, как его глаза расширились от удивления и осознания того, что Дилюк собрался делать.       — Что ты?.. Чёрт… — Кэйа на мгновение прикрыл глаза, тихо простонав.       Горячая ладонь накрыла его член и сделала несколько движений вверх-вниз, крепко, но нежно сжимая между пальцами возбуждённую плоть. Пальцы мягко прошли от основания до головки, надавив и потерев большим, от чего Кэйа толкнулся в ладонь, шумно втянув воздух носом и прикусив губу новых ощущений удовольствия. Он и подумать не мог, что Дилюк решится на что-то подобное.       — Как бы мне тоже не хотелось, дальше мы сегодня не зайдём, но это не значит, что я не могу тебе сделать также приятно, как ты мне в первый раз, — горячее дыхание опалило нежную кожу лобка и Кэйа рефлекторно втянул живот, не отрывая взгляда от Дилюка, который поудобнее устроился между разведённых ног Кэйи.       — Ты не обязан, — из горла Альбериха вырвался очередной рваный стон, когда Дилюк на пробу провёл языком по длине, прислушиваясь к своим ощущениям, что не вызвали отторжение, а значит он мог продолжать то, что задумал.       — Я знаю, но я хочу, — перехватив член у основания, Дилюк стал медленно водить по нему кольцом из пальцев. Обвёл чувствительную головку языком, надавив на дырочку уретры, затем обхватил её языком, неумело посасывая и плотно сжимая губы, при этом стараясь быть осторожнее с зубами, чтобы ненароком не задеть нежную плоть. И хоть сначала было тяжело приноровиться, зато потом в ответ он получил не громкие, но такие приятные стоны пирата, чья рука зарылась в алые пряди, сжимая их у корней. Кэйя, пусть с усилием, но держал себя в руках, не позволяя себе толкнуться в горячий рот глубже и самому задать ритм. Как и сам Дилюк, он не искушён в такого рода делах, ведь всецело был предан лишь ему одному. И даже в редкие ночи, что скрашивали девицы в публичных домах, он думал лишь об одном человеке.       И этот человек сейчас продолжал ласкать его член, и от этой картины тяжело оторвать взгляд, так что Кэйа по возможности собрал его волосы с боков, открывая себе лучший обзор на свой блестящий от слюны в приглушённом свете ламп член и алые губы, плотно обхватившие его и двигающиеся по длине. Глаза Рагнвиндр не открывал, смущаясь поднимать их и видеть голод и похоть во взгляде любовника, что он прекрасно ощущает. Его ресницы подрагивали и оставляли тени на бледных щеках, которые он порой втягивал. Посасывая головку, Дилюк ощущал терпкий, чуть солоноватый вкус Кэйи на языке, который совсем не был противен, как он предполагал, и в этом даже что-то было… Как и в ощущении тяжёлой возбуждённой плоти во рту, хоть челюсть и уставала быть в одном положении, а слюна всё больше стекала по стволу и пачкала собственный подбородок. Надавливая на вздувшиеся венки, в ответ получал протяжные стоны и чувствовал, как волосы сжимают чуть сильнее. Дилюк прекрасно понимал, что Кэйа бы с удовольствием задал свой темп, но не делает этого, заботиться и о комфорте партнёра, для которого это первый опыт.       Приятно.       С каждой секундой он старался заглотить всё больше и больше, но порой давился из-за излишней спешки. Дилюка подстёгивали стоны наслаждения Альбериха, которые становились всё громче, а порой с его губ срывались ругательства или томное «Люк». Дилюку хотелось как можно чаще слышать своё имя из его уст и именно этим вожделенным тоном с хрипотцой в голосе, а осознавать, что это он доставляет столько наслаждения Альбериху — пьянит не хуже алкоголя, который молодой Рагнвиндр старается не употреблять, ведь совсем не умеет пить и легко пьянеет. Хотя Кэйа точно его личный вид алкоголя, который он готов употреблять постоянно.       Пират старался сильно не сжимать пламенные пряди, чтобы не причинять Дилюку лишний дискомфорт и несильно путать их, а то потом сложно будет расчесаться, но порой эмоции брали верх. Влажный и горячий рот Дилюка слишком хорош и Кэйе казалось, что он только от одного минета сойдёт с ума. Особенно когда Рагнвиндр приловчился, уже ритмично двигал головой, беря почти полностью и водя рукой там, где не дотягивался, размазывая при этом слюну и слушая его хриплые стоны, что были лучшей наградой за старания. Он старательно ласкал член языком, то быстро двигал головой, то замедляясь, втягивал щеки и пускал слюну для облегчения скольжения, чуть смущаясь от влажных звуков, что наполняли комнату вместе со стонами капитана корабля. Порой Кэйа потихоньку поддавался навстречу, толкаясь глубже в жаркий рот, когда эмоции лавиной накрывали его. В те моменты головка упиралась в заднюю стенку чужого горла и Дилюк давился, это быстро приводило Альбериха в чувства, и он отдавал бразды правления обратно.       — Лю-юк… Мх… — Альберих жмурился, от подступающего оргазма и не успел предупредить Дилюка, спуская вязкую сперму прямо ему в рот.       Рагнвиндр удивлённо замычал, но всё равно постарался всё проглотить, потом вновь обводя плоть языком, собирая остатки семени, чем сильно удивил Кэйю, ведь тот уже хотел ему сказать выплюнуть всё. После же он рухнул рядом с Кэйей и чуть ошалелым взглядом смотрел в потолок, неосознанно касаясь пальцами своих губ, не веря в то, что всё же сделал это. Когда мысли о подобном проскальзывали, Дилюк сомневался, что вообще сможет ртом удовлетворить партнёра и всё откладывал, а потом и события круто закрутились, так что стало не до этого.       Несколько минут между ними хранилось молчание, ведь обоим нужно было прийти в себя после произошедшего и успокоить бурю, собрать мысли в кучу и вспомнить как вообще связно говорить. Дилюк всё ещё ощущал вкус семени Кэйи на языке, порой облизывая губы, от чего щёки немного алели.       — Прости, не сдержался, — Кэйа перевернулся на бок и сгрёб Рагнвиндра в объятия, целуя в растрёпанную макушку. Всё же он устроил ему жуткий беспорядок на голове. Но ничего, Альберих с удовольствием сам может расчесать каскад огненных волос, ведь уже давно хотел сделать это.       — Всё хорошо, не переживай, — Дилюк мягко улыбнулся и прижался к груди пирата, вдыхая запах мороза, который всегда лёгким шлейфом следовал за ним, и слушал ровное биение сердце. Лучший звук на свете. — Как рана?       — Не беспокойся, не напрягли, — Кэйа мотнул головой, массируя затылок Дилюка и получая в ответ довольное мычание. — Тебе нужно помочь.       — Уже не нужно, — пробормотал Дилюк, закрыв глаза.       — Ты имеешь ввиду, что… — Кэйа удивлённо вскинул брови вверх и хотел взглянуть в лицо Дилюка, но тот резво перевернулся на другой бок, вызвав этим смех пирата. — Понял, молчу-молчу, только не уходи.       — Вот и молчи, — проворчал Рагнвиндр, накрыв руку Кэйи, которую тот перекинул через его талию и положил поверх плоского живота, невесомо поглаживая, своей.       И правда, любые слова сейчас были бы лишними.

***

Keiino — On A Night Like This       — Альбедо, ты тут? — Тома со стуком вошёл в каюту алхимика, в центре которой стоял резервуар с пойманной ими русалкой ещё на пути в Сумеру.       Признаться честно, Тома думал, что она давно уже умерла, но нет. Вот она сидит в маленьком, замкнутом пространстве и пилит его злобным взглядом, полным ненависти и желания убить, скаля клыки. Боцман передёрнул плечами, передумал подойти поближе, глядя на это морское создание со стороны, и искренне не понимал, как моряки могли считать это прекрасным и вестись на их пение, бросаясь за борт и разбивая целые корабли о скалы.       «Впрочем, о вкусах не спорят,» — копейщик покачал головой и предпочёл больше не смотреть на русалку. Он пришёл сюда из-за другого.       С самого возвращения их дорогой алхимик сидит в своей каюте, и никто его не видел. Естественно, Тома беспокоился, ведь тот и ногу повредил, и так и не ел нормально! Хотя, возможно, это не единственные причины, по которым он пришёл сюда. Возможно, это всё из-за волнения за человека, который совершенно не безразличен. Но если себе не так трудно признаться, то сказать Альбедо… Тома даже не мог представить себе этот момент.       «Да даже с Итто было всё намного проще, чем с этим алхимиком, полностью погруженным в различные исследования и совершенно не интересующимся подобного рода чувствами!» — боцман тихо вздохнул и следом вздрогнул от внезапно-раздавшегося голоса.       — О, Тома, ты вовремя! Я тут как раз проводил исследование чешуи русалки, — Альбедо показался из-за горы книжек, что скопились на его столе. — Хотя не только чешуи. Мне несколько вопросов не дают покоя, но для второго мне нужно провести опрос. Однако, Дилюк и Кэйа сейчас заняты, Итто у штурвала, а Горо спит. А это значит, что я не смогу продолжить до самого утра!       Блондинистые волосы алхимика находились в лёгком беспорядке, что говорило о том, что тот часто их трепал или запускал пальцы в светлые пряди. Плащ висел на спинке стула, и парень был лишь в рубашке, шортах и высоких сапогах, что сводили боцмана с ума, ведь они идеально подчёркивали стройные ноги алхимика. Тома множество раз задавался вопросом о том, как Альбедо вообще пришла в голову мысль совместить шорты и сапоги, но ответа не находилось. Бирюзовые глаза немного лихорадочно блестели, что говорило о крайней заинтересованности данным исследованием. Томе даже стало интересно, о чём тот хочет расспросить две главные парочки их команды.       — Может я могу тебе как-то помочь? Может смогу ответить на вопросы, — поинтересовался боцман и поймал этот горящий взгляд на себе, а в ответ получил пару согласных кивков. Значит Альбедо крайне не терпится получить ответы и до утра он явно ждать не очень хочет. Что же, это только на руку Томе. — Но сначала мы пойдём на кухню, и ты поешь.       — Нет, сначала опрос, а потом всё остальное, — алхимик уже взял в руки блокнот и карандаш, и только хотел начать задавать интересующие его вопросы, но тут увидел, что Тома с хитро улыбкой уже стоит в дверном проёме.       — Хочешь ответы? Сначала поешь, — с этими словами кок выскочил на палубу и сразу направился на кухню, зная, что блондин обязательно последует за ним.       Тома давно уяснил, что если Альбедо чем-то заинтересовать, то он последует за тобой куда-угодно, лишь бы получить желаемое. А в данной ситуации всё разворачивалось как нельзя лучше, ведь сейчас лишь Тома не был занят.       Стоя у штурвала, Итто с интересом отметил, как Тома шустро спустился на нижние палубы, явно направляясь на кухню, а через пару минут выскочил Альбедо с блокнотом и карандашом за ухом и так же торопливо спустился вниз. Это не входило в понятие «обычно», особенно в отношении этих двоих, так что демона одолевал интерес, но, к своему сожалению, утолить своё любопытство он не мог из-за того, что должен быть штурвала. Хотя Итто ничуть не жалел, что выгнал Кэйю отдыхать, ведь не так давно он ушёл за Дилюком в каюту и больше не появлялся, а это явно хороший знак.       — Ха-а… А ещё я долго соображаю на тему любви, — они покачал головой и перевёл взгляд в сторону горизонта.       Когда Альбедо забежал на кухню, на небольшом деревянном столе уже стояла пара мисок с горячим наваристым супом, который Тома приготовил утром. Зеленоглазый сидел за столом и широко улыбался, взглядом указав на тарелку.       Оценив обстановку, алхимик быстро понял, что проще уступить и сделать так, как того хочет боцман, чем попусту тратить время на препирательства. Быстрее съест — быстрее получит ответы на свои вопросы. Поэтому Альбедо сел напротив и отложил блокнот в сторону, взяв ложку и принявшись за суп. Только сейчас, когда вкус горячей еды, овощей и мяса ложится на вкусовые рецепторы, а запах специй щекочет нос, Альбедо понимает, насколько проголодался. И он не мог не отметить, как вкусно всё же готовил Тома.       — А ты отказывался, — негромко протянул боцман, глянув на Альбедо, который молча ел и тихо хмыкнул в ответ, но порой поднимал глаза и бросал взгляды на зеленоглазого. — Мне всё было интересно, почему ты отправился с нами? Только из-за того, что лавачурл на вас напал и ты провалился с ребятами под лёд и из-за знаний о примерном нахождении врат?       — Не только, — алхимик отрицательно мотнул головой и замер, когда Тома поправил его волосы, что спали на глаза. Этот жест немного удивил, но не был чем-то новым, ведь он и до этого подобное видел. — Ты сейчас сделал прямо как Кэйа. Он также порой поправляет волосы Дилюку.       — А? — теперь уже застыл сам Тома, застигнутый врасплох. Да и тот жест вышел рефлекторно, ведь так и хотелось прикоснуться к этим светлым волосам, чтобы узнать какие они на ощупь. Оказались очень мягкими, шелковистыми.       Альбедо с интересом наблюдал за растерянностью всегда собранного Томы, за широко распахнутыми зелёными глазами, которые забегали по кухне, а щёки чуть заалели. Алхимик бы с удовольствием понаблюдал ещё, но подумал, что тогда Тома вряд ли сможет нормально ответить на его вопросы.       — Что ж, я поехал с вами ещё и из личного интереса. Я почти никуда не выбираюсь и львиную долю года провожу на Драконьем Хребте, но ты это и сам знаешь, — Альбедо тактично сменил тему, доедая суп, так как посчитал, что оставить даже кусочек овоща будет кощунством. — Да и я уже столько всего узнал о жизни на корабле, столько увидел и наконец-то посетил Сумеру. Хотя я определённо хочу вернуться и собрать образцы после того, как эта эпопея с лирой благополучно разрешится. К тому же, что меня радует, я смог узнать тебя получше, ведь давно хотел это сделать, но из-за того, что мы постоянно находились в разных местах, это было весьма затруднительно.       От последней фразы Тома, который до этого мирно ел свою порцию ужина, поперхнулся бульоном и пытался откашляться, жмурясь. Альбедо тут же вскочил со своего места и оббежал стол, несильно хлопая по чужой спине, стараясь хоть как-то помочь. Но даже когда дыхание боцман немного выровнялось, Альбедо не убрал руку со спины, медленно поглаживая, не замечая, что тот вновь замер испуганным зверьком, готовый сбежать в любую минуту.       — Ого, а у тебя, как и у Дилюка температура тела выше обычной, — негромко отметил алхимик, ещё раз проведя рукой по спине и поднялся к шее, касаясь оголённой кожи, а у Томы бегали приятные мурашки по телу от чужих, но таких желанных прикосновений. — Ты словно пламя, что согревает в ночи и дарит уют дома.       — Альб-бедо, — хрипло произнёс Тома, чувствуя, что полыхают у него не только щёки, но и уши. Как вообще этот парень, чьё внимание и время всегда посвящено лишь исследованиям, может творить подобные вещи и говорить что-то такое? Но вот чего ещё не ожидал Тома, так это того, что блондин наклониться к его лицу и заглянет прямо в глаза.       — М? Тебе неприятно? — зелёные глаза встретились с бирюзовыми. Алхимик смотрел внимательно, глядел прямо в душу, не давая ничего от себя скрыть. — А я думал, что не ошибся, когда проводил анализ над взглядами Дилюка и Кэйи друг на друга и твоим на меня…       — П-приятно, просто… Это… Стой. Ты сравнивал наши взгляды? — брови Томы взметнулись вверх, показывая искреннее удивление, в то время как Альбедо сел на край стола и сложил руки на груди. — Зачем тебе это?       — Чтобы понять тебя. Я всё ещё не очень хорошо разбираюсь в том, как люди проявляют те или иные эмоции, выражают свои чувства, что делают в отношении тех, кто им дорог. Человеческие отношения довольно сложные и требуют большого вложения сил и времени, чтобы их выстроить, — алхимик пожал хрупкими плечами. — А твои взгляды я стал замечать со дня, когда ты защищал меня от русалок и не дал свалиться за борт. Ты ни к одному члену команды так не рванул, как ко мне. Так что я решил провести исследование и понять, как друзья и знакомые смотрят друг на друга, а как возлюбленные. Благо и та, и другая категория людей на корабле присутствуют. А после я уже изучал то, как ты смотришь на меня и что делаешь. Мои догадки подтвердили твои действия в храме.       — Но ты вёл себя так будто… — Тома почесал затылок, стараясь сопоставить слова алхимика и его поведение тогда. Боцман на все сто уверен, что Альбедо не выдавал того, что понимает намерения самого Томы.       — Пусть я хорошо анализирую и составляю, но в проявлении собственных эмоций я всё ещё плох. Извини, — Альбедо с извинениями во взгляде посмотрел на парня перед собой и чуть вздрогнул, когда тот поднялся и встал между его ног, смотря сверху вниз. — Тома?       — Позволишь быть постоянным объектом твоего исследования? — Тома осторожно, словно спрашивая разрешения, погладил алхимика по щеке, наблюдая за реакцией того. — Да, чтобы выстроить крепкие отношения между людьми, нужно приложить много усилий, но это того стоит. И вкладываться будешь не только ты, но и я. А если оба будут делать шаги навстречу, то всё получится куда быстрее.       Альбедо не выказывал недовольства или неприязни, наоборот, на пробу прильнул щекой к ладони, прислушиваясь к себе. Прикосновения тёплых ладоней ощущались как касания летних солнечных лучей и вызывали ту же лёгкую улыбку, видя которую Кли зовёт его красивым братиком или ангелом. Альбедо определённо нравится это чувство.       — Я буду рад, если ты позволишь узнать тебя ещё ближе, — негромко произнёс Альбедо, подарив эту самую улыбку Томе, у которого чуть сердце не остановилось от столь прекрасной картины, которую прежде ему ещё не доводилось видеть. Но вместе с тем оно радостно забилось в груди, а губы растянулись в ответной улыбке, ведь ему не отказали, а значит всё далеко не потеряно и есть шанс.