Глава 21
15 мая 2025 г., 23:57
Michael Night — Frost
Синеволосый пират, стискивая зубы и чуть скалясь, с усилием удерживал штурвал и не давал кораблю завалиться на бок. Ветер ревел, с силой натягивал плотную ткань парусов, которые, казалось, вот-вот и порвутся, но это лишь видимость. Волны с силой ударяли в борта, порой опасно накреняя его, будто хотели указать человеку, посмевшему сопротивляться, на его место. Шипя, заливались на палубу, окатывая солёной водой всех, кто рискнул остаться. Матросы валились с ног каждую новую волну, разливающуюся по палубе, тщетно смаргивали капли с глаз, пытаясь убрать воду с лица руками, но бесполезно. Дождь усложнял задачу, ручьи стекали по волосам, застилая глаза и заливаясь в рот из-за чего постоянно приходилось отплёвываться. Каждый на палубе возносил молитвы кто Архонтам, кто морскому Богу, лишь бы пройти через эту бурю и выйти из неё живыми.
Промозглый ветер пробирался под полностью вымокшую ещё ранее от дождевой воды одежду. Штаны неприятно липли к ногам, рубашка и вовсе перестала что-либо скрывать, белая ткань просвечивала, облепив широкую грудь. Лазурные волосы потемнели и свисали мокрыми паклями, вода с них текла под одежду ручьями, от чего по коже не прекращали бегать мурашки, но хоть чёлку было легко отбросить назад, и она не липла к лицу.
— Всем ухватиться за что-нибудь! — прокричал Итто и сам вцепился одной рукой в перила лестницы, на которую и сел, а второй прижал к себе застывшего от увиденного Тому, который только и успел ойкнуть, врезавшись в стальные грудные мышцы и свалившись на пол.
Моряки и без команды видели поднявшуюся перед носом корабля волну и уже ухватились кто за мачты, кто за ванты, кто-то и вовсе в последний момент спрыгнул на нижнюю палубу, набив себе синяков, но лучше так, чем быть смытым в море. Дилюк прильнул к Альбериху со спины и вцепился в рулевое колесо мёртвой хваткой, чтобы и самому удержаться, и не дать смыть капитана.
Волна с грохотом обрушилась на палубу, но уже не с такой силой, разбившись в начале о крылья феникса на носу, но даже так искупала с ног до головы каждого человека. Бессмертная птица прорвалась сквозь толщу воды. Каркас корабля жалобно заскрипел, порывистый ветер играл с канатами и тросами словно бард на лире, но эта мелодия не предвещала ничего хорошего. Наоборот, в душе от неё поднималось беспокойство, паника, кровь стыла в жилах. Края волн пенились и шипели, словно змеи. Некогда насыщенного синего цвета воды переливалась от чёрных до грязно-синих оттенков.
Над ухом закашляли, отплёвываясь от нового потока воды, а на плечо устало опустился ледяной, но всё же более тёплый из-за пиро подбородок.
— Люк? — Кэйа чуть повернул голову, в голосе слышалось беспокойство. Ему не нравилось, что Рагнвиндр остался наверху, а не ушёл с Альбедо и Горо, но с этим упрямцем спорить не было времени. Пришлось смириться.
— В норме... Я в нор..ме... Кэйа..! — Рагнвиндр весь оцепенел, в ужасе уставился на надвигающуюся сбоку ещё одну огромную волну.
— Дьявол! Итто, канат! Мне нужен канат! — закричал во всё горло Альберих, резко разворачивая судно, чтобы встать кормой к гребню волны. — Все вниз! Живо вниз!
Несколько оставшихся матросов резво подбежали лестнице, спрыгивая на нижнюю палубу, качка везде была одинаковой и люди то и дело влетали то друг в друга, то в стены или бочки, но на нижней хоть немного безопаснее находиться. Подтолкнул боцмана за всеми, и тот послушно спустился за остальными, Итто не спрашивал зачем капитану резко понадобился трос, на вопросы в данных обстоятельствах нельзя тратить драгоценные минуты. Шустро пробежавшись взглядом по палубе и найдя канат попрочнее, демон метнулся к нему, схватил и сразу рванул к штурвалу, перепрыгивая через ступени.
— Дилюк держи штурвал! — скомандовал Кэйа и отпрянул в сторону, взяв один конец каната.
— Что ты делаешь?..
Продолжая держаться за рулевое колесо, растерянно спросил Дилюк, вместе с Аратаки наблюдая, как Альберих обязывает канат вокруг своей талии. Понимание осеняет слишком поздно. Глаза широко распахиваются от ужаса и беспокойства.
— Кэйа, не вздумай!
Крик Дилюка потонул в гуле ветра, но не смог рвануть за капитаном из-за того, что оба бросили штурвал на него, а сами рванули на карму. Демон ухватился обеими руками за бизань-мачту и крепко держал второй конец каната, чтобы его друг не рухнул в неприветливую морскую пучину сегодня. Кэйа побежал к самому краю, собирая призывая стихию и стараясь заморозить волну.
Морозный ветер обдал слишком внезапно, заставив содрогнуться всем телом не только самого Кэйю, но и Итто с Дилюком. Последний обернулся и во все глаза смотрел на сверкающий снежный вихрь вокруг бывшего рыцаря, превращающий волну в гладкий лёд, по которому шла сетка трещин под мощью природной стихии, сопротивляющейся элементальной магии. Меж бровей залегла сильная складка, пират прилагал огромные усилия, чтобы не упасть из-за качки, лазурные волосы развивались на ветру, покрылись белым инеем. Ледяные кристаллы укрепляли сияющую поверхность, не давая гребню обрушиться на корабль, который нёсся на штормовых парусах, подгоняемый сильным попутным ветром прочь из ещё не закрутившейся трубы. На задворках сознания всех троих мелькнул вопрос о том, откуда он тут так удачно взялся, но играл на руку.
Штурвал было крайне тяжело удерживать, это вам не в спокойную погоду плыть. С завидный упрямством, не сдаваясь непогоде, Дилюк каждый раз выравнивал корабль, стискивая зубы чуть ли не до скрежета. Мышцы рук немели от напряжения, но пока терпимо, тренировки с тяжёлым клеймором давали о себе знать, ноги скользили по мокрому дереву. Сердце замирало от страха за человека, который сейчас рискует своей жизнью, решившись на этот безумный поступок вступить в схватку с самой природой.
Рубиновые глаза зажглись огнём, уже виднелся просвет в этом кошмаре. Позади волна ломала ледяную гладь, с злым грохотом обрушиваясь вниз, но корабль уже выскочил из зоны опасности, оставив грозу за кормой.
Отпустив канат, Итто, не обращая внимание на боль в ладонях и пальцах, в миг подскочил к другу, поймав того за плечи, не позволив упасть от усталости. Подхватив на руки потерявшего сознание капитана, направился в капитанскую каюту.
— Я сейчас сменю тебя, побудь рулевым ещё немного.
О́ни посмотрел на Дилюка, и тот кивнул, немного успокоившись, видя, что Кэйа в безопасности, просто устал. Что совершенно не удивительно, состязаться с морем в силе и тратя столько элементальной энергии, словно подражая Крио Архонту. Если бы сам не увидел, Дилюк бы вряд ли поверил, что такое вообще возможно.
Проводив Аратаки взглядом, Рагнвиндр позволил себе чуть ослабить хватку занемевших пальцев и выдохнуть с облегчением. Слишком много событий для одного дня.
***
Итто недовольно хмурил брови и чуть ёрзал из-за неудобного жёсткого ящика, на котором он сидел, чтобы иметь возможность обнимать со спины стоящего рядом штурмана и утыкаться носом в мягкие каштановые волосы, не сгибаясь. Ему определённо нравилась миниатюрность его мисс Хины, но порой всё же было неудобно подолгу нагибаться, поэтому искались подобные альтернативы. По икрам несильно бил виляющий пушистый хвост, выдавая истинные чувства лучника, а не это напускное недовольство в сторону капитана судна. Впрочем, демона сейчас мало волновало всё, что происходит вокруг, ему важно было урвать этот редкий момент спокойствия, когда Горо не занят своими обязанностями, не гоняет самого о́ни, чтобы тот не отлынивал от своих, не учит его навигации. Просто минуты, когда можно прижимать к себе хрупкого с виду бывшего генерала, Итто даже не вслушивался в разговор. Вот только сам лучник не разделял этого умиротворения, хоть ему и нравилось внимание со стороны Аратаки, но продолжал сверлить Альбериха взглядом, надеясь, что тот наконец-то перестанет играть в молчанку и даст уже ответы. — Какой у нас план действий? — Горо нервно дёрнул пушистым ушком и сложил руки на груди, пытаясь скрыть своё волнение, но палец то и дело бил по предплечью. Чем дальше от них были земли Контрактов и ближе земли Свободы, тем сильнее нервничали абсолютно все на корабле, ведь неизвестно что их тут ждёт, особенно после стычке с миллилетами. Отправили ли те донесение, что «Рассвет» уже прошёл Облачное море и обстрелял корабль Цисин или же нет. Если ещё и с кораблями Фавониус столкнуться, то это лишь усложнит и без того не простую задачу, стоящую перед командой. — Мы уже почти добрались. Нужно решить, как будем действовать. Стоит нам войти в Терновый порт и нас тут же схватят. — Ну, схватят не всех, а лишь троих, потому что на остальную команду у магистра ничего нет, — широко улыбнулся Альберих, а глаз штурмана дёрнулся от подобного заявления, а челюсть чуть не поздоровалась с полом. Как капитан вообще может быть таким спокойным, когда в Мондштадте он приговорён к казни и буквально плывёт в львиное логово?? — Кэйа, а если серьёзно? — Томе тоже не нравилось это напускное веселье друга. За эти дни он так ни с кем и не обмолвился о том, что планирует делать, когда они доберутся до города. А идти на подобное без заранее подготовленного плана - самоубийство. — Ты же не планируешь сойти с корабля, как ни в чём небывало, прийти на место казни и крикнуть что-то вроде «Хей, магистр, я вернулся!», не планируешь же? Тома даже скопировал любимую позу Альбериха: поставил руку на свою талию, чуть выставил левую ногу вперёд и махнул второй рукой, от чего Дилюк прыснул в кулак, а Кэйа закатил глаза. Но зелёные глаза смотрели с недоверием, готовностью отчитать за любую дурацкую шуточку, которые сейчас совершенно не к месту, но которые с огромной вероятностью могут вылететь из этого болтливого рта. Чем ближе находилась опасность, тем более сумасшедшие мысли начинали виться в голове Альбериха, а адреналин позволял и толкал на их исполнение. И если в любой другой ситуации это могло бы сыграть им на руку, то в этот раз нельзя ему дать выкинуть ничего такого. — Тома! За кого ты меня держишь?! Я бы никогда!.. — почти оскорблённо воскликнул синеволосы, но в ответ, скептично вскинув аккуратную светлую бровь, бросив на него взгляд, буквально говорящий «Я знаю о тебе и твоих выходках всё», посмотрел ещё и Горо. — Ну, ладно, иногда я что-то выкидываю... Тома повторил эмоцию штурмана и сложил руки на груди, глядя на капитана. — Ладно! Чуть больше, чем иногда, но мои планы нас не раз вытаскивали из задниц! — хмык непроизвольно сорвался с губ Кэйи. Ему совершенно не нравилось, что в глазах друзей он выглядел настолько безбашенным. Нет, порой он действительно сильно рискует, но не настолько же часто! Нет же?.. — Так какой план? — с бочки, на которой сидел рисующий алхимик, раздался ровный голос. За этим всем, конечно, интересно наблюдать, но они и правда теряют время, которого у них не так много осталось до высадки. — Пройдя Драконий Хребет, мы с вами на шлюпке доберёмся до побережья Сокола, там к ближайшему телепорту и попытаемся настроить его, чтобы попасть сразу в город или, если не получится, к городским стенам. А там к Джинн, — коротко выложил Альберих. По-другому пробраться внутрь у них никак не получится, рыцари попросту не пропустят. Хотя если не получится сразу в город переместиться, то пробиться внутрь точно станет тяжёлой задачей и прямого столкновения они не избегут. Хотя ладно, этого они совершенно точно не смогут избежать и рыцарей так или иначе придётся потрепать. — Ты хочешь телепортироваться прямо на крышу Ордо Фавониус? — поинтересовался Дилюк. Прикинув в голове, где могут провести казнь, сколько придётся добираться до рыцарского штаба через весь город, при этом ещё и расчищая себе дорогу, Рагнвиндр мысленно согласился, что это действительно лучший вариант. — Альбедо, ты сможешь настроить телепорт? — Я попробую. К стенам точно смогу, а вот внутрь попробую. Они же могут и заблокировать их, — задумчиво протянул алхимик, рассматривая набросок рисунка, который сейчас делал. А именно сидящего на ящике о́ни и стоящего в его объятиях Горо. — Сомневаюсь, что они не выставили охрану у каждого телепорта на территории всех земель Мондштадта. — О-о, я даже и не надеялся, что мы сможешь легко провернуть это и избежать стычки с рыцарями. Дилюк, готов немного размяться? — с хитрым прищуром Альберих посмотрел на молодого мастера. — И надрать рыцарям задницы? Всегда готов, — губы Дилюка растянулись в ухмылке, а в глазах зажёгся огонёк азарта. — Ладно, кажется, это и правда единственный вариант, который у нас сейчас имеется, — со вздохом протянул Тома, потерев переносицу. План, конечно, так себе и в нём нет деталей, но в таких условиях продумать до мелочей невозможно, слишком много факторов, которые могут испортить всё в любой момент. Придётся импровизировать и действовать по ситуации, а потом ещё и разбираться с рыцарями, которых они однозначно покалечат...***
— И зачем только мы тут стоим? Неужто магистр и правда надеется, что Альберих вернётся? Тем более, что сегодня последний день. Сбежал, точно тебе говорю, — рядовой рыцарь широко зевнул, даже не прикрывая рот рукой. Солнце припекало и становилось сложно сопротивляться желанию прилечь на траву и вздремнуть. И в такую прекрасную погоду они вынуждены заниматься ерундой, так ещё и за городом без возможности расслабиться. — Ну, он же всё-таки бывший рыцарь, должна же в нём остаться хоть капля благородства. Тем более что капитан Джинн может пострадать, — отозвался второй, разделяя чувства напарника насчёт того, что крайне глупо стоять и караулить возле телепорта. Слишком очевидно, что их будут охранять, а бывший капитан кавалерии Альберих далеко не глупый человек, чтобы вот так попасться. По крайней мере так считают те, кто хоть немного был знаком с ним ещё со времён его службы. Но почему-то магистр считал иначе и рассредоточил рыцарей по округе близь города, ожидая появления беглецов в любой момент. Даже миллилетов о помощи попросил, но от тех так и не приходило никаких вестей. Но даже если они не видели «Рассвет», то с большей вероятностью Альберих бороздит моря подальше от тех, кто приговорил его к казни. С точки зрения морали позволить подруге умереть вместо него — ужасный поступок, но если ставить себя на его место, то мало кто захочет добровольно расстаться с жизнью. Так с чего бы ему появиться сегодня? — Не настолько же он глуп, чтобы шляться по округе и сунуться в город где полно рыцарей? Стоящие неподалёку от телепорта рядовые охнули от неожиданности, когда к ним со спины подскочил кто-то внушительных размеров и закинул руки на плечи, громко хохотнув. Они даже не услышали чужих шагов! — Стоим и мух ловим, служивые? А мы уже тут! И нам очень нужен телепорт, разрешите воспользоваться? — с широко улыбкой спросил Аратаки, глядя на перепуганных рыцарей, но те даже ответить не успели, не то, что предпринять попытки скрутить демона. Огромные кулаки с чёрными когтями ударили одновременно по затылку обоих, попросту вырубая, чтобы те не шумели и не привлекли внимание тех, кто мог патрулировать поблизости. Хотя им пока везло и по дороге от берега они никого не встретили, что позволило добраться незамеченными. Спокойной походкой к телепорту подошёл Альбедо и приступил к настройке, пока остальные осматривались. Вокруг не было больше ни душе, лишь шелест зелёной травы и тихий шум волн с берега. — Самое прекрасное делать то, что другие от тебя не ожидают или ожидают, но меньше всего, — ухмыльнулся Альберих, закинув руки за голову и наслаждаясь тёплым ветерком, словно Анемо Архонт приветствовал дома своих детей, которые наконец вернулись из плаванья. — Удивительно, что тут нет никаких патрулей, только два рыцаря. И о чём думал магистр, выставляя такую охрану? — Тома не ждал ответа на вопрос, просто рассуждал вслух, но сбоку услышал хмык Дилюка, который явно такому положению дел не удивился, как и тому, что рядовые выполняли обязанности спустя рукава. В этом боцман был согласен. Не услышать не затыкающегося Итто, уму непостижимо! — В любом случае, нам это на руку. — Плохая новость — телепорт на крыше штаба рыцарей заблокирован, — подал голос Альбедо, привлекая внимание к себе. — Хорошая — возле алхимической лавки и за стенами города работают. Куда настраивать? — Давай к лавке алхимии, не придётся пробиваться через главные ворота. Там как раз к лестницам и наверх, — скомандовал Кэйа. Лучший для них вариант оказался недоступен, но этого следовало ожидать от магистра, который вполне мог предугадать, как поступит его бывший подопечный. Но даже так козыря в рукаве у пирата ещё остались, осталось лишь грамотно их разыграть и не дать планам пойти наперекосяк и действительно оказаться на плахе.***
Insa - 666 На площади перед собором Фавониус было как никогда многолюдно. Почти все жители собрались там и тихо, встревоженно перешёптывались, косясь в сторону подготовленного места казни. Подобный прецедент никто не мог отыскать в своей памяти, даже старшее поколение, не зря же они жили на землях Архонта Свободы. Никто не знал, как расправляются с преступниками в штабе Ордо Фавониус, но ещё никто за последние десятилетия это не выставляли на всеобщее обозрение. И ни с каким-то бандитом и последним негодяем, у которого нет совершенно никаких моральных принципов, а с верным рыцарем, которая столько всего сделала для этого города, всегда готовая защитить от любой опасности, протянуть нуждающемуся руку помощи. Никто из обычных жителей не винил её за помощь в побеге, ведь помнили какая между ней и Альберихом была дружба. Могли понять Джинн чисто по-человечески, кто бы не захотел спасти своего близкого человека? Но подобное мнение не разделяла семья девушки и никак не пыталась ей помочь, а младшую сестру и вовсе не пускали даже навестить. Все эти дни надежда не покидала сердце девушки, пока она сидела запертая в комнате и смотрела в окно, ждала возвращения друзей. Джинн не жалела ни об одном принятом решении и, если бы ей дали второй шанс, она точно также помогла бы Кэйе сбежать. На душе скреблись кошки из-за того, что её так и не удалось связаться с парнями, не смогла поговорить напоследок с Барбарой, а родители и вовсе игнорировали. Лишь у Лизы получалось общаться с ней через дверь и то только потому, что рыцари боялись ведьму, особенно когда вокруг неё начинали искриться молнии из-за злости, что ей не дают даже поговорить с подругой. Один раз Минчи даже предложила ей сбежать, пребывая в отчаянии от того, что до сих пор ни от Кэйи, ни от Томы, ни от Дилюка не было вестей и их корабль никто не видел. Её тогда всё же пустили в комнату и она умоляла позволить помочь ей, крепко сжимала хрупкие с виду женские руки, на чьих ладонях не сходили мозоли из-за постоянных тренировок мечом. В зелёных глазах Джинн могла прочитать мольбу и безысходность с застывшими слезами, нежелание мириться с тем, что грядёт. Сжимая нежные руки библиотекарши, Гуннхильдр лишь грустно улыбнулась и покачала головой, не позволяя ещё одному человеку попасть под удар. Лиза для неё была слишком важна, и блондинка никак не могла допустить подобного. Сегодняшний рассвет блондинка встретила со смирением, ведь отведённый магистром срок подошёл к концу. Ясные голубые глаза запоминали каждый лучик восходящего на небосвод солнца, бродили по красным крышам домов родного города, ловили взглядом каждого пролетающего мимо зяблика и проходящего по улице человека. Всё это Джинн любит, всем этим дорожит и печально было лишь от того, что завтра она уже не увидит. Ключ с шумом отворил замок, дверь скрипнула. Магистр холодным, полным безразличия взглядом смотрел на идеально ровную осанку сидящей возле окна девушки, которая ни коим образом не была похожа на заключённую даже сейчас. Не теряла достоинства аристократки, не позволяла увидеть страх, который холодил душу. Во взгляде небесных глаз не было ничего кроме смирения и презрения, направленных на главу города. — Пора. Одно лишь слово как окончательная подпись вынесенного месяц назад приговора. Ни единый мускул на женском лице не дрогнул. Поднявшись со стула и окинув комнату в последний раз взглядом, словно прощаясь, девушка покорно пошла за рыцарями и магистром, не теряя своего достоинства. Взгляд Джинн не опускала и гордо смотрела вперёд. Пусть её и обвинили в пособничестве побегу заключённого, но она лишь спасла невиновного, а этого нет смысла стыдиться. В родных стенах рыцарского ордена встретилось лишь несколько коллег, которые опускали глаза, не в силах смотреть на то, как человека, за которым они следовали, ведут на казнь. Никто не проронил ни слова, стискивая кулаки до боли от впивающихся в ладони ногтей. Но больше удивляло спокойствие самой Гуннхильдр. Её непоколебимая воля и верность себе всегда восхищали. Невысокие каблуки женские каблуки цокали по камню, привлекая внимание толпы, когда они покинули штаб и поднялись на площадь. Джинн невольно пробежалась взглядом по горожанам, которых она знала с детства, кого защищала последние года своей жизни. Вот Марджори, у которой всегда можно было купить подарок для Кэйи, который точно придётся по вкусу другу. Вот Вагнер, у которого блондинка когда-то купила своей первый меч и который до сих пор служил ей верой и правдой. Они с Альберихом вместе заказывали клинки, радуясь словно дети, ведь оба использовали одноручники и считали, что так они могут считаться названными братом и сестрой по оружию. Тома на такое закатывал глаза и шутил, что он явно лишний в их дуэте со своим копьём. А вон Сара жмётся к Донне. Девушки закрывали рты руками, по их щекам текли слёзы, которые они даже не пытались вытирать. Сколько же обедов они провели в «Хорошем охотнике»? После рейдов или в свободную минутку это было любимым занятием их троицы, Тома часто интересовался там рецептами. А вот у Донны оба парня частенько покупали цветы для Джинн, лишь бы порадовать подругу, и чтобы в её кабинете всегда приятно пахло и что-то прекрасное радовало глаз. Лицо Крепуса перекошено от злости и безысходности, мужчина прижимал к себе плачущую Лизу, у которой отобрали Глаз Бога. Их обоих обступили рыцари, не давая помешать. Сердце сжалось от боли при виде разбитой Минчи, и Джинн отвернулась, не в силах видеть это. Девушка опустилась на колени под всеобщий гомон жителей, которые умоляли пощадить молодую девушку, которая столько сделала для них. Мужчин перехватывали рыцари и отталкивали обратно в толпу. Джинн же смотрела только на небо. Светлые волосы подхватывал ветерок, спутывая между собой. — Сестра! — звонкий надрывной крик пастора заставил вскинуть голову и уставиться на младшенькую, что с ужасом смотрела на всё. Сердце пропустило удар, ведь меньше всего Джинн хотела, чтобы её милая младшая сестра видела её казнь. Пегг осела на землю, ноги не держали, а ужас понимая парализовал. Она беззвучно только и шептала «нет, нет, нет...». — Прости, — одними губами прошептала старшая из сестёр. Опустив голову, Гуннхильдр закрыла глаза и по щеке скатилась единственная слеза.
