Когда мы все заснём, куда мы попадём?

Новое утро. Монодам чувствует себя всё также ужасно. Он заснул в одежде. Встал с дивана, и не успел он сделать пару шагов от дивана, как на полу лежал спящий Монокид. Под его носом был белый порошок. Значит, вчерашняя вечеринка прошла на "ура". Обычно в них, Монокид развлекался с первыми встречными девушками и употреблял всё новую и новую дозу. Так же было и вчера. Монодам положил Монокида на кровать и вышел из комнаты. Стал разгуливать по коридорам гостиницы. Выклядела она, конечно же, не как дорогостоющие отели, хоть и отдали они за месяц проживания 22 тысячи. В конце коридора его встретили два парня—барабанщик и басист. Они остановили его, дернув за рукав. — Ты и есть тот самый певец? Монодам понял о чем идёт речь. — Я здесь по милости дьявола. Я надеюсь, что даже эти две-три минуты разговора с вами зачтутся мне в чистилище. — Пф, умный что-ли? Или хочешь повыёбываться? — Барабанщик прижал того к стене и ударил кулаком по лицу. —Сопля! — Таких ударов становилось больше, и басист присоединился к своему товарищу, смеха ради. Монодам привык к этому, когда жил с семьёй. Для него эти удары были как хиплые пощёчины, что не скажешь про удары Монокида. С одного удара он мог вырубить человека. Хотел бы Монодам стать таким же, как и его старший брат. Не быть тряпкой. А научиться наконец-то отдавать отпор. Избиение прекратилось, Монодам вернулся к себе в комнату и ушёл в ванную. Смыл кровь с лица и взял сигареты. Начал вдыхать в себя никотин. Выдыхать облака из своего рта было приятно человеку, что любит заниматься самоповреждением. Но и это его отнюдь не радовало. Ему не интересны сигареты. Он их выкурил ещё в родительском доме. Это теперь не стало для него главной зависимостью. Главной зависимостью был его старший брат. Доктора не смогут объяснить его боль и его страдания. Не смогут узнать эти симптомы. — Но ты – моя странная зависимость... - Монодам пропел это своим хриплым голосом. Какая-то дрожь прошлась по его телу. И ноги сами понесли Монодама к тому рюкзаку и руки вытащили блокнот с песнями. И здесь он догадался, что Монокид может быть его музой для песни. И он сможет изложить все чувства на бумаге. И ручка начала сама идти и писать строчки песни на листке в клетку. Эмоции парня выплёскивались сами, как-будто сейчас внутренний ребёнок выпрыгнет и споёт. Прошло десять минут. И Монодам пишет, словно время ограничено. Всё быстрее, быстрее, быстрее! Но его сбили с мысли стоны Монокида. Наконец-то он проснулся. На часах уже было два часа дня. — Ааа... - тот встал с кровати. —Дай мне воды, я сдохну щас! Монодам дал тому бутылку воды и сразу же таблетки от головной боли. — Вижу, вы хорошо тусовались вчера. — Угу, только я не помню ничего. Значит, хорошо. Монодам подошёл к нему. Прикрыл нос рукой, из которого начала опять идти кровь. — Где шлёпнулся? — В коридоре. — Так, дешёвый кусок метала. —Монокид поднялся с кровати. — Дело есть. Нам нужно написать песню в короткий срок, что бы мы смогли получить бабла и заплатить за жильё. Надеюсь, твоя голова будет нормально работать. — Уже всё готово. И аккорды я уже подобрал. — Монодам кинул в руки старшего брата блокнот с песней. — Но ты меня сбил своим стоном и, — Не продолжай. - Старший брат перечитывал песню и закурил сигарету. Во время прочтения, он своим бассовым голосом напевал мелодию. — Хмм, это круто! Подходит. Как назовём песню? — "Моя странная зависимость" — Пф.—Монокид нахмурился, — Ты достал. Я не зависим от наркоты. — Да ты читать умеешь? Здесь не про наркотики. Хотя, ты мне подкинул идею для следуещей песни. Здесь зависимость от человека, которого ты любишь. Ты к нему привязан и не можешь отпустить, понимаешь? — Нет. Потому что я этого не чувствовал. И вряд-ли когда-то почувствую. "Конечно же, потому что ты любишь только насиловать девушек. Потом убегаешь, обрюхатив их" Это и подумал Монодам. Он был уверен, что Монокид не знает такого настоящего и глубокого чувства, как "любовь". Он даже не понимает слов "Малыш, я не чувствую себя хорошо.". Этих простых шести слов он никогда не понимал." Я никогда не отпущу тебя. " — пять слов, которые он никому не говорил. А эти четыре дня сколько будут длиться? Долго? Как они пройдут? Сведёт ли он концы с концами? Кто из них первый умрёт? Ясно же дело, что Монокид. Со своими наркотиками он уйдёт в мир загробный раньше, чем его младший брат. И вытащить нужно его оттуда немедля. Но как, если зависимый сам не хочет? И лечение в реабелитационом центре требует не мало времени. Монодам сам не знал выхода из ситуации. Но проблему нужно решать. Вечером в музыкальной студии, менеджер проверил то, что написал Монодам и удивительно поднял брови. — А наш новенький умеет хорошо писать песни! Пишешь, как стихи! Молодец! Барабанщик косо посмотрел на менеджера, и по его взгляду был понятен его вопрос : когда они уже получат деньги. — Хмм, нууу... — Тот растягивал букву "у" — Эээй, ты не смей говорить, что ты нам не заплатишь! — Заплачу, но... — Мы это сыграем на сцене. У нас есть два умника, что могут нам всё сделать. Монокид закурил сигарету и посмотрел на барабанщика, с намёком заткнуться. — Я за тебя играть на твоих проржавевших тарелках не буду. И этот дешёвый кусок метала тоже. Своей головой тоже думать надо хоть когда-нибудь. — Головой? Монокид, это ты сейчас про "Думать головой" заговорил? Менеджер перебил этот спор. — Деньги будут, если вы напишите и сыграете на сцене целый альбом. Считайте, что у вас одна песня уже в ней есть. Устроим концерт, фанаты прибегут очень быстро, а там уже и высокая прибыль. Срок вам всем до конца ноября. И это ещё не всё. — Мужчина ехидно улыбнулся. — Вас устроит выступление вместе с "Mindless Self Indulgence"? Вся группа мигом встала с дивана и начали друг с другом обниматься и смеяться. — Естественно устроит! — Монокид даже выронил из рук сигарету. — Ну вот и отлично! Тема песен, почти как здесь, но нужно ещё... Не успел тот договорить, как Монодам уже успел сказать — Я всё напишу, что вам нужно. — Лирика. Только, по-меньше похоти. — Всё будет отлично, не парьтесь! — Басист обнял Монодама одной рукой. — Не подведи, ржавый! — Хей! —Монокид дёрнул того за плечо. — Только я могу называть его ржавым. А ты заткнись, а то въебу тебе! Тут уже даже Монодам удивился. Он не помнит, что бы за него защищался Монокид. Ни остальные братья, ни отец, а именно Монокид, который постоянно его чмырял. Удивительно. — Можете быть свободны. И все уехали в отель. Монодам вернулся к себе в комнату и лёг на кровать. Закрыл глаза на секунду. Но вдруг в груди у него что-то заныло. И ныло так болезненно, что Монодам сейчас бы застонал от боли. В ушах начало звенеть так, что резало уши. Открыл глаза. Сжал в руках простыню. Нет, это не сонный паралич. Он быстро поднялся с кровати и оглянулся вокруг. В это время вернулся уже Монокид, и видимо выпивший — Слезь с кровати, нахуй! — Проорал старший и лёг на кровать. В этот раз младшему повезло,обычно были крупные скандалы, когда он возвращался с тусовки пьяным. А здесь он просто лёг спать. И начал храпеть на всю комнату. В груди Монодама опять заныло. Внутри появилась неведомая сила и ноги Монодама сами понесли его в ванну. Монодам закрыл дверь. Он сел на пол,пошарился в карманах. Нашёл лезвия. Одно из них, парень начал крутить в своих пальцах, смотрел на него и думал. О чем думал — не понятно. Но он уже представлял раковину, полную в крови. Как он смотрит на свои руки, изрезанные в мясо и как же ему плохо. Как же ему горько. Он сейчас уже готов умереть. Повеситься, отравиться, застрелиться. Без разницы. Он хочет покончить со своими мучениями. — Я хочу... Убить себя. Я хочу умереть... — Шёпот, тяжёлое дыхание. Отсутствие сил и энергии. Отсутствие что-либо делать. Нет желания спасать себя. Только гнить. Гнить в земле сырой. Гнить в могиле. Лежать в гробу. Гореть в аду. И вот, слабое запястье. Лезвие проходит по его нежной и бледной коже. Надрез. Начинает идти кровь. Слишком мало. Нужно ещё. Появилось одно. Среднего размера. Тоже мало. Нужно ещё. Ещё, ещё, ещё и ещё! — Режь себя, тебе это нравиться. — С улыбкой безумца говорил себе юноша, убитый внутри самим собой. Ему нравиться эта боль. Очень нравиться. Сейчас в душе как будто твёрдый кулак ударяет в сердце и ломает его. Монодам вскоре выронил лезвие. Одна рука осознанно порубленна на мясо. На пол накапало очень много крови. Монодам поднялся с пола и вытерел тряпкой кровь. Разделся до гола и пошёл в ванную. Мыться любил парень под кипятком. И запястье начало болеть ещё больше. Паренёк осторожно положил руку на неё и стиснул зубы. — Кх... Просидел в ванной он пятнадцать минут. Вышел из ванной комнаты и взял бинт,что всегда лежал в его рюкзаке. Перевязал руку. Посмотрел на спящего брата. Как же Монодам хотел поцеловать его. Это желание превратилось в потребность, которую он не может выполнить. Страсть жила в его душе. Монодам наклонил голову над его лицом. Он внимательно рассматривал его черты лица. Два пирсинга в правой верхней части губы. Борода небольшого размера, правая сторона окрашена в синий. Пирсинга рядом с левой бровью. Большие звёзды на два глаза. Монодам почти приближается вплотную к его губам. Вот-вот поцелует. В эту секунду! Быстрей! Сейчас! Нет. Не поцеловал. Ему стало плохо и он лёг на диван. Монодаму нужно было поспать. Он хочет отдохнуть. Физически. Его тело очень устало и болит. И засыпает парень без надежд, что завтра всё будет лучше, чем вчера.