Письма VS наше прошлое

ᅠ♡︎ ♡︎ ♡︎ᅠ

21 марта 2023

Франция, Париж

      Утро. Солнце уже вовсю вступило в свои права и старается согреть в этот весенний день каждого. Лёгкий ветерок треплет волосы, заставляя прикрывать глаза. В воздухе пахнет зеленью и свежей выпечкой. Слышатся голоса, порханье и пенье птиц, лепет любви и громадный, страстный вздох, огласивший, будто весь этот парк глаголет о покое.       Девушка в салатовом фартуке выносит парню двойной эспрессо и багет с вишнёвым джемом. Улыбается учтиво, желает приятного аппетита и уходит, спустя минуту уже забывая о том, кому улыбалась. Всё как всегда, мир меняется, а люди остаются теми же…       Тэхён давно никому искренне не улыбался, никому не хотел дарить настоящие эмоции. Так же, как и не получал их. Все старые счастливые улыбки высечены на его сердце острым кинжалом и заклеены пластырем забвения. Лживого забвения. Ненастоящего забвения.       Это лишь притворство. Ни один не забыл. Ни-че-го.       С глаз долой — из сердца вон? Если глаза продолжают выискивать его в толпе, а каждая незначительная вещь перемещает во времени назад, то у вас не вышло ровным счётом ни-че-го. И не выйдет, как бы не старались…       Запах кофе впитывается в воздух и в лёгкие парня, вкус отдаёт сладостью и лёгкой горечью. Любимый вишнёвый джем добавляет жизни капельку радости, разнося удовольствие по телу. Хруст корочки багета разбивает глухую тишину утра, в которой Тэхён прячется в очередной раз. Редкие жаворонки проносятся над головой, спеша в свои гнёзда, к семьям. Голова пуста, нет ни одной мысли, крутящейся на периферии сознания, на сердце тихо. Одиноко.       Одиночество и свобода. Равнозначные понятия или же нет? Где эта самая грань?       Тэхён был по обе её стороны и с уверенностью готов сказать, что нет. Они и близко не похожи.       Он живёт в лучшей стране на широкую ногу, не обременённый лишними людьми и проблемами, плавает в искусстве, посещает разные страны — как всегда мечтал. Для всех, его второе имя «Свобода». Только сам Тэхён давно так не считает. Последний раз свободен он был очень давно.       Пять лет уже тому.       Слишком давно, но не достаточно, чтобы забыть.       Сейчас он — полное воплощение одиночества. Уже как пять лет.       Это одиночество выжжено на подкорке сознания, на обратной стороне век, на каждой частице его тела. Оно такое привычное, отчего всё, что было до, кажется не более чем воспоминанием. Воспоминанием, которое никогда не сотрётся с киноплёнки. Сердце прячет эту плёнку в укромном уголке, защищая от ветров и колких взглядов.       Одиночество запечатано там верно и надёжно, Тэхёну от него не избавиться. Он не может. Или вернее — не хочет?       Джем пачкает уголок губ и, медленно стирая его пальцем, парень теряется в пространстве на пару секунд. Вспышка, одна, вторая. Он слизывает вишню с кожи и трясёт головой, возвращая сознание в настоящее. Сосредотачивается на не допитом кофе и откусывает кусочек багета, вновь окуная его в сладкую вишню.       Тэхён любит утро, потому как в эти короткие моменты его мысли чисты, нет той каши и суматохи в голове, и на душе мертвенно тихо. А ещё мозг слишком мало соображает, чтобы нагнетать воспоминаниями. Извечными бликами прошлого.       Суббота проходит по одному и тому же расписанию. Как всегда: утро в парке, встреча с директором, составление планов на аукцион, изучение предполагаемых конкурентов, получение пропуска на аукцион и, наконец, дом, тишина и мягкая постель.       Когда чашка пустеет, а от багета остаются одни лишь крошки, Тэхён встаёт изо стола и задвигает на место деревянный стул. Окидывает мимолётным взглядом кофейню и выходит на дорожку, выложенную рельефным кирпичом. Ему навстречу идёт пара, парень и девушка смеются и держатся за руки, не замечая вокруг ни души. Из динамика телефона у них льётся до боли знакомая «Cherry Flavoured» – The Neighbourhood. Тэхён замирает на месте, а сердце заводит собственный ритм, стараясь, кажется, пробить грудную клетку.       Он старается думать о чём угодно: о порхающих над цветами бабочках, о распустивших свои почки деревьях, о всё ещё пахнущей выпечке и сладком кофе. Одна белоснежная бабочка пролетает прямо перед лицом парня, почти задевая хрупким крылом его нос.       Тэхён смотрит впереди себя, слушая тихую мелодию из отдаляющегося динамика, и не может двинуться дальше. Певец умело играет на струнах давно разбитой души свою тёплую песню, давя на все особенно больные точки. Беспощадно так.       Он тяжело сглатывает и пытается вдохнуть необходимый сейчас воздух. Пара стремительно удаляется, идёт дальше по парку, и музыка постепенно стихает. Можно даже списать на то, что ему всё просто причудилось: никакой песни, никаких воспоминаний. Так было бы проще, легче. Но, к сожалению или к счастью, Тэхён ещё не разобрался, но шизофренией он пока не обзавёлся.       Медленно возвращаясь в сознание, Ким понимает, что остановился прямо посреди дорожки и стоит здесь совсем один. Мысли и образы за секунды превращаются в незримый туман, который развеивают крыльями бабочки, и, мотнув головой, парень идёт дальше. Чуть после, взглянув на время, он решает закругляться с прогулкой.       Когда парк остаётся позади, Тэхён набирает номер руководителя и ждёт четыре гудка, прежде чем услышать немного хриплый голос на другом конце провода:       — Доброе утро, Тэхён.       — Здравствуйте, месье Ришер, – вторит ему парень, направляясь к парковке.       — Я подготовил для тебя все документы, так что, как приедешь, ознакомишься, подпишешь и будешь свободен.       — Хорошо, скоро буду, до свидания.       — До встречи, – речь прерывается на быстрые гудки.       Тэхён открывает дверь машины, бросает сумку на пассажирское сиденье и садится за руль. Жаворонки щебечут будто прямо над головой, и яркое солнце слепит глаза через лобовое стекло. В тёмном пиджаке становится жарко, поэтому он отбрасывается за ненадобностью назад. Телефон ставится сверху на панель, а парень откидывает голову назад, прикрывая глаза.       Из магнитофона начинает литься ненавязчивая мелодия и парень просто забывается в этом мгновении на какое-то время. Музыка помогает очистить мысли хоть ненадолго и даёт хрупкую иллюзию покоя и счастья.       Иллюзия эта, к слову, качественная, но слишком короткая. Не успеешь вдоволь ей насладиться, а она уже стирается. Жаль, что в этом мирном мираже нельзя поселиться и спрятаться от гнетущих дум и воспоминаний. Они не отпускают, с годами только укореняясь. Стучат кровью в висках.       В городе оживает движение, дороги заполоняются машинами, а Ким к тому времени уже подъезжает к музею. Фасад здания выполнен в неоклассическом стиле с элементами модерна границы девятнадцатого века.       Тэхёна всегда влекла архитектура такого плана, и вот уже три года он здесь очень уважаемый человек. В первое время это радовало, давало сил справится со всеми другими проблемами, говоря, мол, вот, ты чего-то добился. Но совсем скоро эти оптимистичные мысли вылились в тусклые и невпечатляющие, и блики прошлого снова перекрыли весь обзор. Вновь не давая спокойно дышать.       Работа в Орсе медленно пробуждается — мало кому в радость идти смотреть на картины умерших людей в субботу, в девять утра. Тэхён — исключение по двум причинам: первое, искусство — его стихия, второе, он здесь работает и имеет некоторые обязательства. Вздохнув тяжело и прихватив пиджак, парень выходит на улицу и направляется внутрь здания. Сонный персонал снуёт то тут, то там, на Кима не обращая внимания и пытаясь войти в рабочее русло. Тэхён сразу идёт вдоль длинного холла в кабинет директора и заранее концентрируется только на любимой живописи.       — Здравствуйте, месье Ришер, – стучится дважды коротко и заходит.       — Присаживайся, Тэхён, – тот выполняет просьбу и садится в кресло напротив. – Вот, здесь всё, – мужчина кладёт серую папку перед Кимом и откидывается на мягкую спинку, пока тот раскрывает документы, вчитываясь в первые строки. – Оригинал середины девятнадцатого века, ещё в соку и должен быть в хорошем состоянии, по крайней мере, с виду точно.       — «Тигровая охота», – тянет парень, – это интересно, – в разрез со словами абсолютно безэмоционально молвит он, сосредоточенно изучая материал. – Делакруа очень ценился в Париже в прошлом веке. Разве эта картина не у братьев Мюллера и Кьеллера? Или они в кои-то веки решили продать и такое?       — Да, из достоверных источников мы узнали, что они подали картину на аукцион, который во вторник в «Drouot». От них будет ещё пара работ, но нам нужна именно она. Все необходимые документы уже готовы, так что ознакамливайся.       — Надеюсь, сюрпризов от них не будет. Последний раз, когда я был на их торгах, братьев обвинили в копии, когда начальная ставка на оригинал назначалась огромной. Аукцион чуть не сорвался, вы это прекрасно помните, – ровным голосом говорит Тэхён, вспоминая это так явно, будто то было вчера, а не полтора года назад.       — Не должно, но ты профессионал, будь там обман или же провокация — разберёшься, – низким басом проговаривает, словно пытается надавить, Кима это давно не берёт.       — Конечно, месье Ришер, я просто высказываю свои опасения, не безосновательные, к слову.       — Я тебя услышал, будем надеяться на твою никогда не подводящую удачу, – оба мужчины усмехаются, и Тэхён продолжает копаться в материале.       — Что насчёт аукциона в Испании, едешь, определился? – подаёт вновь голос директор.       — Да, семнадцатого числа. Моя цель Томас Кутюр, но на месте разузнаю больше: много не говорят, – не отрывая взгляда, отвечает и доходит до последней страницы, кивает сам себе и подписывает в углу листа. – Готово.       — Хорошо, прекрасно. На выставке в пятницу ты будешь? – чуть нахмурившись, спрашивает.       — Если мне всё же нужно, то конечно.       — Детям ты нравишься, им тебя слушать в сторонке интереснее, чем экскурсовода. И девушкам, между прочим тоже, – он подмигивает по-дурацки, словно подросток, а кажется: сороколетний мужчина, управляет целым музеем и вот такое чудит.       — Эх, да, ради них я приду, – видя загоревшиеся интересом глаза напротив, Тэхён добавляет, – я про детей.       — Месье Ким, это не дело: заниматься одной только работой. Личную жизнь тоже нужно налаживать.       — С чего вы взяли, что у меня никого нет? – почти не запнувшись, парирует.       — Простое многолетнее наблюдение, да и по своему опыту понимаю, что людей искусства не многие могут понять. Я нашёл свою любовь только в тридцать пять.       — Я не ищу никого, месье Ришер, – отвечает он, натягивая лёгкую улыбку, – одному мне.. отлично.       — Это хорошо, ладно, – мужчина кивает, хоть и не верит, – тогда ступай сейчас, готовься, – он выходит изо стола и протягивает руку, с лёгкой улыбкой, Тэхён её пожимает и копирует его мимику. – До встречи.       — До понедельника.       Папка по пути закидывается в сумку, а Тэхён размышляет о последних словах директора и в голове у себя усмехается. Искать любовь.. даже смешно как-то. Истерически смешно.       Если бы он мог…       Когда музей оказывается позади, Ким включает рандомный плейлист в телефоне и решает поехать в кафе, чтобы заняться делами там.       Париж в марте особенно красив: всё вокруг цветёт и пахнет, деревья зеленеют, показывая миру новые листочки и лепестки. Воздух насыщается кислородом куда ощутимей после зимы, и улыбки на лицах людей будто тоже магическим образом расцветают. Тэхён любит весну, любит наблюдать за рождением новой жизни, сам будто чуть оживает. Весна — улыбка земли, которая приветствует нас после долгой зимы.       Есть выражение: «Вы можете срезать все цветы, но вы не можете предотвратить приход весны».       С каждым новым тёплым сезоном Тэхён надеется, что и его весна когда-нибудь придёт и нарисует цветы на его сердце. Прошлые уже завяли, ведь их никто не поливал уже ни один год. Некогда цветущее сердце парня слишком давно не ощущало тепла солнца и сладость воды. Цветы иссохли и сгнили. И в этом его вина.       Машина останавливается на углу меж двух улиц, прямо напротив огромной надписи «Cafe de Flore». Тэхён берёт сумку, глушит мотор и, заблокировав двери, выходит на оживлённую к обеду улицу. Все вокруг куда-то спешат. Девушка со светлыми волосами, в паре метров от парня, пытается успокоить ребёнка в коляске. Справа на дороге, заграждая проезд, спаниель лает на выбежавшую почти под машину кошку. Возле самого кафе, через дорогу от парковки, женщина кричит на девочку, уронившую на землю откусанный круассан. В общем, всё идёт своим парижским чередом, в своей особенной суматохе.       Переходя дорогу под аккомпанемент детского плача, Тэхён размеренным шагом направляется в полюбившееся за последний год кафе. Заведение встречает его приятным джазом и знакомыми лицами.       — Здравствуйте, Тэхён, как ваш день? — приветствуется молодой парень.       — Привет, Чимин, как всегда по-тихоньку, – отвечает с маленькой полуулыбкой Ким. – А твой?       — Сегодня неплохо, одна дамочка вредная недавно была, слишком много претензий, – он кривится, будто съел лимон, и продолжает, – в остальном — хорошо.       — Хорошо.       — Вам как всегда? – спрашивает парень, когда Тэхён проходит за свой привычный, в субботу, столик.       — «Тебе», Чимин, я же просил обращаться ко мне на «ты».       — Прости.. но я же только недавно отучился от «месье Ким», не так быстро. К тебе сложно не обращаться уважительно. Посмотри только на свой стиль — так и кричит о твоём великолепии.       — Да брось.       — Нет, я серьёзно, такой вайб.. м-м-м, – младший замолкает на несколько секунд, окидывая взглядом Кима, пытаясь подобрать нужное сравнение, и резко щёлкает пальцами в воздухе, – что-то между главой итальянской мафии и модели Versace.       — Да? – Тэхён сухо усмехается. – А я ведь думал идти с Джином в модели, разобрали бы меня, как горячие пирожки.       — Именно.       Яркая улыбка появляется на миловидном лице, и Тэхён невольно засматривается на глаза-полумесяцы и пухлые щеки. Он бы тоже хотел улыбаться ему искренне, но не может. Ни для кого больше не может.       Просто уже не умеет. Разучился за пять лет.       — Принеси мне как всегда, я поработаю.       — Хорошо, сейчас.       Парень уходит, а Тэхён снимает пиджак и вешает на спинку плетёного кресла. Из сумки достаёт документы и макбук и кладёт их рядом. Осматривает помещение, отмечая, что большинство столиков сейчас заняты. В предобеденное время тут обычно людей меньше. Здесь всегда тихая и умиротворённая атмосфера, если исключить редких нервных индивидуумов. Весь коллектив, с частью которого парень уже знаком, очень учтив и вежлив, даже с надоедливыми особами. И приходят сюда тоже более ответственные и занятые личности, ибо цены в «De Flore» не совсем уж низкие.       Обстановка идеально Тэхёну подходит, располагает к размышлениям, к новым идеям. Место в кафе, где он сидит иногда с утра до позднего вечера, находится на солнечной стороне, позволяя наслаждаться лучистым солнцем и напитываться его энергией. Смотря на горизонт, Тэхён тонет в плюшевых облаках, бесконечном небе и игривом солнце. На небосклоне рисуются белые фигуры, а тёплые лучи разбрасывают солнечных зайчиков по траве. Золотистые щенки гоняются за ними в беспечном желании словить, а небо лишь улыбается их наивности. На душе сразу становится спокойней.       Спустя пару минут к его столику подходит девушка с подносом. Улыбается широко и начинает громко и звонко:       — Месье Ким, Чимин передал мне ваш столик, – официантка выставляет на стол тарелку салата из курицы и пармезана и бёф бургиньон.       — А он куда исчез?       — Шеф вызвал, я не знаю подробнее, – она шустро выкладывает с подноса приборы и уходит за остальным.       Сбоку от парня, за соседним столиком, сидит девушка с мальчиком лет семи, похоже, мама с сыном. Они сидят на маленьком диванчике и тихо переговариваются, на лице девушки проскальзывает лёгкая улыбка, а в глазах мелькают огоньки, когда она смотрит на сына. Ребёнок негромко весело хихикает, закрывая рот ладошкой, и часто касается маминых волнистых волос пальцами, перебирая их.       Тэхён ненадолго останавливается взглядом на них, ловя нотки ностальгии и семейного уюта. Слишком чувствует.       — Ваш чай, – знакомая официантка вмиг оказывается рядом и ставит фарфоровые чашку с блюдцем на стол. – Парижский, без сахара, как заказывали.       — Спасибо, – Тэхён чашку не трогает — белые завитки пара угрожают обжечь.       — Ещё чего-нибудь желаете? Десерт?       — Десерт, – парень задумчиво смотрит на девушку или сквозь неё — не понять, и размышляет. – Крем-брюле, лимонный, как-то раз мне понравилось.       — Хорошо, – она опускает взгляд вниз, и, кажется, краснеет, – отличный выбор.       Девушка уходит, а Тэхён принимается за еду, так как мясо уже не такое горячее, параллельно что-то печатая в макбуке. Пару месяцев назад Ким попробовал истинно парижский чай с коньяком и без, и с алкоголем ему понравилось больше, хоть это вовсе не пьянит его. Теперь парень пьёт его довольно часто, чуть ли ни через день, иногда реже, иногда чаще — как повезёт.       — Месье Ким, ваш десерт, – тянет радостно девушка, ставя тарелку с угощением на столик, а возле неё салфетку, закладывая белый уголок под посуду.       Тэхён не обращает на неё должного, как та думает, внимания, продолжая есть салат, и тогда официантка отходит к другой части зала. Становится у стойки и просто неотрывно наблюдает за ничего не подозревающим человеком.       Когда парень пододвигает десерт ближе, покончив с основными блюдами, то замечает салфетку с надписью. Хмурится и рассматривает своеобразную записку.

«Месье, не желаете отведать

и другой десерт?

+33 1XXXXXXXX

Моё сердце трепещет и ждёт;*»

      Неожиданно. Это к нему так подкатывают? Непривычно. Такое с двадцатисемилетним парнем последний раз случалось лет девять назад.       Просто к открытому гею обычно девушки не подкатывают.       А к закрытому человеку люди в принципе особо не тянутся…       Он принял однажды наступления и флирт одного человека, принял признание и чувства. Как раз девять лет назад, и то, человек этот был другого пола. Больше подобного опыта он не имел, и дальше не хочет иметь. Девушки его никогда не интересовали, а с парнями.. он никогда больше ничего не сможет. Как и не забудет…       Школьные ворота. Конец учебного дня. Коробочка шоколадных конфет в руках. Улыбка. Тихие слова дрожащим голосом. Мириады звёзд в глазах.       Сильно зажмуриваясь и сбрасывая поволоку прошлого, Тэхён вытекает из мыслей гнетущих и обращает внимание на зажатую в пальцах салфетку. Эти слова написанные и взгляды облизывающие не вызывают внутри ничего, кроме непонимания. Он настолько растерян и потерян, что не знает куда деться — настолько он одержим и привязан. Ни с кем не сможет. Никогда.       Даже мысли об этом претят ему, противно думать о чужих руках или губах. Ничей образ не сможет отпечататься под веками столь ярко. Невозможно представить кого-то на его месте. Всегда был только один человек, который ворвался в серце нагло и внезапно, поселился надёжно и бессрочно, расстелив там мягкое одеяло и отказываясь уходить.       Так странно ощущать кого-то так близко, под кожей, в душе, в мыслях, в подсознании, в каждом воспоминании, но не иметь возможности коснуться. Знать, как горяча его кожа на ощупь, как сладки его губы. Помнить аромат его парфюма, зубной пасты, геля для душа и шампуня. Так странно знать наизусть, вдоль и поперёк, чужое тело, но понимать, что лимит прикосновений давно исчерпан. Всё что ему остаётся: миллионы воспоминаний, стопки собранных кадров прошлого и годы ушедших мгновений.       Это больно. Но Тэхён уже давно смирился.       И это тоже притворство. Он просто лжец.       Девушка улыбается ему, пальцами убирает с глаз волосы, хлопая ресницами, — явно пытается привлечь внимание Кима, пока тот смотрит будто сквозь неё. Пытается вспомнить, что он в прошлом делал в подобных случаях, ещё до него. И не знает. В голове пустота, кажется, словно мир, в котором не было его, вовсе не существовал или был и вправду пуст. Ни одно воспоминание без него не задерживалось надолго в мыслях.       Картина их любви — единственное истинно ценное произведение, что видел Тэхён в этом мире. Ничто не было более значимым для него, и ничто никогда не будет. В его сердце лишь он, и это абсолютная константа, от которой вряд ли получится избавиться. Правда, понял это Тэхён слишком поздно…       — Месье Ким, вот ваш счёт, – когда все тарелки, незаметно для парня, пустеют, официантка тут же подлетает к столику, кладёт расчётницу перед его носом и улыбается всё так же кокетливо. Соблазняюще для кого-то, но неприятно для Тэхёна.       Он говорит девушке хмурое «Спасибо, до свидания» и, положив всю сумму с чаевыми в коробочку, встаёт и уходит, больше ни на кого не взглянув. Парень уже не видит прожигающего спину взгляда блондинки, что сжимает раздражённо в руке белую салфетку, и вновь падает в объятия солнцу. Глубокий, шумный вдох наполняет его лёгкие кислородом, и Тэхён по новой расслабляется. Щенки с немного испачканной золотистой шерстью путаются под ногами и весело тявкают, наталкивая на очередные замурованные кусочки памяти.       Это уже слишком.       Это снова происходит. Каждый момент настоящего вновь безустанно толкает его в прошлое. Не щадя, не сомневаясь, слишком точно и метко стреляя в сердце каждой деталью. Вишнёвый джем. Песня. Флирт. Щенок. Слишком много всего за один день.       Похоже на передоз. Передоз воспоминаний. В такие случаи Тэхён видел лишь одно решение, однако, психиатр ему запретил этим заниматься. «Это не здоро́во и не приведёт ни к чему хоть сколько-нибудь хорошему», – так говорил ему месье Арно. Сегодня Ким впервые за этот месяц явно ощущает, что не сдержится, если придёт сейчас домой. И он не идёт. Оставляет машину и поворачивает в обратную сторону, будто уйдя дальше от места злополучного действа, сможет стопроцентно от него откреститься. Сможет убежать.       Не сможет.       В моменты, когда вспышки прошлого так ярко и часто мелькают перед глазами, Тэхён не может эту тягу игнорировать. Не может стереть, откреститься, забыть. Притяжение слишком сильно, он чувствует его физически и душевно, каждой своей частичкой. Он скучает, хочет быть ближе, хочет ощущать теснее эту связь, которой уже и быть не должно. Не должно… Но не всё в мире работает так, как должно и как правильно. Не с людьми. Человек — не идеально работающий механизм планеты, каждая отдельная личность — слишком сложная система, всё в ней индивидуально и особенно. Об этом редко задумываются, но это так.       Каждый человек особенный, каждый уникален по-своему, он соткан из множества различных нитей. Нитей судеб людей. На протяжении всего жизненного пути он собирает по ниточке, накапливая миллионы и тысячи миллионов разных судеб. Каждый человек, повстречавшийся на дороге бытия, пусть даже мимолётно и незаметно, дарит нам одну нить. Кто-то может подарить две, наделив нас не одним чувством, умением и воспоминанием. Кто-то дарит нам целый клубок, бесконечно длинную нить из общих мыслей и диалогов, увлекательных знаний и умений, драгоценных чувств и эмоций, трепетных касаний и взглядов, первых проблем и разочарований, сильнейшей боли и мучений, душащего опыта и шрамов. Кто-то один может дать так много, может затмить все другие нити, вместе взятые.       Все люди особенные для глубинного понимания и поверхностно обычные для окружающих. Мы не видим всех этих нитей, не видим совершенно ничего особенного и важного в новых лицах и сердцах. Но иногда нам в этом огромном мире попадаются люди чуть более особенные, чем остальные. Такие, что могут затмить всех и вся.       Это может быть ярко, сильно и красиво, но так же это ужасно опасно и чревато последствиями. Ведь если один человек заменил вам всех других, то при случае, взглянуть на кого-то другого не представится возможным. Любой другой, кто не он, будет казаться лишь безжизненной оболочкой, чем-то ненастоящим, самым обычным.       Тэхён об этом знает не по наслышке, сам в болоте этом увяз слишком давно. Своего человека, того самого, особенного, который подарил бесконечный моток нити, парень уже встретил. И потерял. Потому больше ни один в этом мире не цеплял его взгляда, не интересовал ни на секунду. Ни одну чужую душу не хотелось узнать и разгадать, ведь у него уже была своя родная. Та, что особенная, та, что затмила все другие.       Человек заполнил мысли, а волосы заполонили обзор из-за поднявшегося ветра. Тэхён сворачивает по тротуару вправо и движется вдоль очередной улицы. Сейчас всего четыре часа дня, а погода уже начинает портиться. Холодает. Или ему так только кажется. Никто точно не скажет. Ему бы пойти домой, где он смог бы согреться, где точно будет тепло и спокойно. Только вот.. не будет.       Все люди после работы бегут домой, к любимым и детям, чтобы провести тихий семейный вечер, к друзьям, чтобы выпить по бутылочке чего-нибудь крепче чая, к собаке, которая будет прыгать от радости встречи. К любой живой душе, которая будет рада увидеть вас в любой миг. Тэхёну же возвращаться не к кому. Всё, что ждёт его каждый день без изменений — это запертый на ключ верхний ящик в рабочем столе кабинета. Собственно, из-за него парень и проходит уже неизвестно какой переулок по счёту и даже не думает возвращаться домой.       Он знает, что не сдержится. Месяц для него это слишком много. Сегодня он в этом уверен, перестал бороться, смирился, но всё равно оттягивает неизбежное.       Улица за улицей, дом за домом, и он выходит на гладко-каменную площадь, где его сразу же охватывает сильный порыв ветра. Сейчас ему не кажется — и правда похолодало. Тэхён останавливается, поднимает голову к небу и вдыхает заряженный воздух. Будет гроза. Как внезапно изменилась погода, ещё недавно всё благоухало, даже намёка не было. Всё может измениться в одно мгновение. Не только погода.       Тучи сгущаются, темнеют, озон всё чётче ощущается в воздухе и в холодном ветре. Вкус грозы оседает на языке. Тэхён даже не думает куда-то прятаться, когда начинает моросить, хоть и знает, что всё только начинается. Парень идёт дальше, дождь ему сопутствует и усиливается с каждым новым шагом. Улица пустая, на горизонте ни души, даже машины не ездят — выглядело бы жутко, если бы Киму было до этого дело. Он ступает кирпич за кирпичом, переходит площадь и попадает вновь на более или менее закрытую улочку, где стены зданий хоть немного спасают от злого ливня. Боги сегодня не в духе, небо плачет и негодует. Тэхён усмехается горько внутри, осознавая, что даже небо понимает его душу. Там тоже идёт дождь. Уже давно. Там сыро и мокро, одиноко и пусто. Хотя о пустоте говорить он не может: вся душа его, нутро и суть спутаны в разноцветной нити. Она оплетает все внутренности, сжимает в тисках сердце, режет душу остро так, что больно физически.       Холодные капли стекают по лицу, многочисленными дорожками скатываясь по подбородку. Костюм неприятно липнет к телу, а совсем уж лёгкая сумка тянет руку к земле, так как силы медленно покидают остывающее тело. Ветер становится всё сильнее и пробирает до костей, грозясь обжечь морозом нервные окончания.       Разумные мысли пробираются в голову парня так же медленно, как он бредёт по залитой дождём улице. Когда в обувь начинает просачиваться вода, Тэхён, решив, что ему уже и правда пора, заходит по козырек какого-то магазина. Смотрит на свои ноги и, тряхнув головой, достаёт из сумки телефон, стараясь не намочить папки с документами. Продрогшими пальцами парень вводит пароль и открывает контакты. Здесь их всего три: «Месье Ришер», «Арно» и «Ким». Иконка третьего номера освещает экран.       Гудок. Два. Три.       — Привет, Джин-хён.       — Тэхён, да, привет. Как ты? – забавно, что парень вечно спрашивает первым делом это.       — На процентов тридцать хуже, чем обычно. Можешь приехать за мной?       — Кинь геолокацию, – отвечает без лишних вопросов.

«2 Rue Cognacq Jay, 75007 Paris, France».

      Адрес отправляется Сокджину, а Ким, стоя в относительной безопасности от дождя, раздумывает, что ему делать дальше. На часах 18:34, рано, чтобы спать, но если дальше тратить время на улице, организм точно не выдержит. Дождь стучит по крышам зданий и медленно и безрезультатно пытается затопить дорогу, ведь большая часть воды скатывается в лунки по краям тротуаров и впитывается в землю узких клумб. Небо тёмное, почти чёрное, — не такое, как обычно в это время весной. Подобная погода в принципе нетипична в марте для Парижа. Это ещё больше нагнетает…       Спустя минут двадцать чёрный «Renault Talisman» заезжает на широкую улицу, и водитель замечает в тени, у входа в лавку художников, парня. Тэхён выходит из своего убежища и направляется к авто, махнув рукой старшему. Тёплый салон принимает его, насквозь промокшего, радушно, обволакивая сухостью, теплом и ненавязчивой музыкой. Сумка откладывается в ноги, так как с неё капает вода, как и со всего Кима в общем-то.       — Домой? – спрашивает Джин, поворачивая руль.       — Домой.       Мужчина включает печку и делает музыку чуть громче, знает, что так слегка заглушаются мысли в чужой голове. Тэхён внутренне благодарит старшего за постоянную молчаливую помощь и прикрывает глаза. Тепло, исходящее от печки и чужой чуткости, впитывается под кожу и расслабляет мышцы.       С Сокджином Ким познакомился во второй год своего пребывания в Париже, в университете. Парень этот был значительно старше, он был красив, и, плюсом ко всему, являлся корейцем. Ситуация знакомства у них вышла неловкой и нелепой: Тэхён шёл в деканат по поводу документов обмена из Кореи, а Джин как раз выходил оттуда. Так вышел, что прошёлся дверью младшему по лбу, извинялся долго после за чашкой чая в кафе неподалёку и к себе быстро расположил. Сам он, оказалось, у декана был, потому как тот — его прошлый наставник, и приходил лишь навестить. Для несведущего Тэхёна оказалось удивлением, что новый его знакомый — модель. А для старшего оказалось удивлением его незнание, ведь в Париже мало кто не знал его в лицо: самая популярная азиатская модель-парень ювелирных брендов как-никак.       За разговорами о стране, в которой старший Ким давно не был, эти двое быстро нашли общий язык. Тэхён был очень закрыт в дискуссии, мало говорил сам и совсем не улыбался, жалкие натянутые попытки Сокджин не считал. А вот сам он вёл себя расслабленно и непринуждённо, часто, но сдержанно улыбался, в тайне от второго подмечая детали в чужом поведении.       Так парни и сдружились, Тэхёну было двадцать два, а старшему — тридцать, но их общение было удобным для обоих. Джин помогал первому отвлечься от внутренних истязаний, гнетущих мыслей и губящей зависимости, а тот в свою очередь был горшком, который нужно было поливать и заботиться. Да, Киму это было нужно — заботиться о ком-то, знать, что кому-нибудь ты нужен. Узнав о парне всю правду, он тысячу раз порадовался, что не лез в душу с расспросами, и пожалел его столько же. Узнал про зависимость он случайно, спустя почти год знакомства, когда зашёл в чужую квартиру не вовремя. Он не стал смеяться, читать нотации, пытаться разузнать, зачем младший это делает, или принижать эту проблему, нет. Первым делом Джин заварил обоим чай и предложил хорошего специалиста.       «Это не смертельно, Тэ, но ты не можешь жить так и дальше…» – сказал он тогда, сидя на стуле в чужой кухне.       За четыре года знакомства Ким изучил парня настолько, насколько тот позволил, и стал понимать его иногда лучше, чем он сам. За четыре года знакомства Тэхён улыбнулся Джину всего шесть раз, не натянуто и фальшиво, а искренне. Старший ценит это. Он знает, что помимо него, ни одна живая душа не получает от него улыбок. Но так же он знает, что Ким каждый раз тепло улыбается своей привычке. Своей зависимости, одержимости, получая при этом самый чистый кайф и пару мгновений счастья.       Теперь же, когда Тэхён наконец-то стал прорабатывать свою проблему со специалистом, тусклость его глаз не покидает. Будто каждое мгновение он борется с этой тягой, пересиливает себя, запирает то единственное, что приносило ему тайные ото всех улыбки. Не будто, он действительно борется, препятствует своему желанию, своим улыбкам. Иначе нельзя.       «Ты не можешь жить так и дальше, ты должен двигаться дальше», – говорили ему.       Он не знает как.       Его жизнь стала похожей на какое-то сплошное кольцо, из которого не выехать. Будешь ехать по его окружности, пытаться выбраться, но всё равно понимать, знать, что это невозможно. Немного мучительно…       С тяжёлым выдохом напряжения Тэхён обращает замыленный дождём взгляд на старшего, поворачивает к нему голову и смотрит прямо, давяще. Это замечают или даже ощущают, но в машине и дальше слышится лишь мелодия песни.       Приехав домой, Сокджин проводит под зонтиком парня к входным дверям, говорит, чтобы тот непременно заварил себе чай, укутался в тёплое одеяло и хорошенько выспался — чётко и по делу. Себя в помощники не предлагает — знает, что младшему это не понравится. А ещё он всю дорогу видел во взгляде Кима неуверенность и желание что-то сказать. Выпытавать не стал, ибо это бесполезно, а сказал перед уходом лишь: «Всё, чего мы жаждем, делает нас счастливее, Тэ. Неважно насколько оно правильное».       Взгляд, направленный прямо в душу. Хлопок по плечу. Дуновение ветра. Мокрый визг колёс.       Мужчина ушёл, оставив Кима наедине с разъедающими мыслями и танцующими повсюду каплями дождя. Сверкающая молния разрезала тёмное небо и встретилась с горизонтом. Тэхёну такое нравится, он ощущает себя в своей стихии. Собственная целомудренная Земля — всё больше ему чужда.       Двери отпираются, ключи кладутся в корзинку у входа, все мокрые вещи снимаются и убираются в ванную. Тэхён идёт в душ, поставив заранее чайник, и погружается в белый пар. Тёплые, вразрез с дождём, капли обдают уставшее, замёрзшее тело и патокой разливаются внутри. Парень разминает сжатые мышцы рук и ног, буквально силой сдирает с себя напряжение и думает об идеальной температуре воды, о кипящем чайнике, о тёплой одежде и о верхнем ящике, который сегодня точно откроет.       Всё, чего мы жаждем, делает нас счастливее?       Эта фраза каким-то невиданным образом срывает все тормоза. Ведь он и правда жаждет. Хочет этого так сильно. Жаждет близости, единения, интимности. Слишком сильное желание, чтобы ему сопротивляться. Тяга — непередаваема.       Тэхён трясёт головой, отгоняя навязчивые мысли, и выключает воду. Намерения укрепляются в ослабшем мозгу, поэтому он, надев белый халат, без дальнейших промедлений направляется на кухню. Луна уже смело показывается на небе, выглядывая из-за туч, а свет в квартире так и не включается. Тусклая подсветка столешницы даёт достаточную видимость и не позволяет темноте полностью поглотить пространство. Ким достаёт простую белую кружку и заваривает в ней ягодный чай. Приятный запах заполняет комнату, а звук стучащего в окно дождя расслабляет. Есть в этом моменте что-то приятное.       Тэхён пытается ухватиться за него, раскрыть для себя суть такого обволакивающего спокойствия. Лишь тянет время. В итоге он всё равно забирает кружку и идёт в дальнюю спальню. Даже в собственной квартире парень предпочитает самый отдалённый, уединённый уголок. Таков уж он теперь.       Окно в комнате открыто, потому, когда Ким заходит внутрь, его окатывает порывом ветра из-за сквозняка. Форточка захлопывается, и Тэхён, оставив кружку на столе, присаживается в кресло. Включает слева от себя торшер, и всё пространство наливается тёплым светом. Лишние листы и документы он отодвигает, складывая в стопку рядом, и усаживается удобнее. Дышит глубоко и кивает сам себе, мол, ты уже решился, от этого не убежишь. Кивает и тянется к верхнему ящику стола. Медленно выдвигает его за круглую ручку, пропуская в темноту свет.       Тэхён подвисает на несколько секунд или минут, не берётся считать, но в итоге достаёт содержимое и кладёт на стол. Всего две вещи: бумагу и перьевую ручку.       Выдвижной ящик с чистыми листами закрывается, и парень устремляет взгляд на бумагу. Кажется, он делал это сотни раз, но сейчас, когда Ким тянется к ручке, пальцы его подрагивают. Стержень привычно ложится в руку, а Тэхён выпускает нетерпеливый вздох. Облегчение прошибает сознание. Восхищённый блеск в глазах — у него редкое явление.       Ощущение, будто пришёл на долгожданную встречу или увидел того, кого очень хотел, но не мог. Приятно до дрожи и покалывания кончиков пальцев. Тэхён склоняется над столом и подносит перьевой наконечник к бумаге. Собирается с силами последние секунды и касается чернилами бумаги, выводя впервые за месяц такое привычное раньше: «Mon âme. Сегодня двадцать первое марта, с моего последнего письма прошло уже более месяца. Я не писал тебе целых тридцать четыре дня — мой психотерапевт говорит, что это прогресс. Извини, сегодня я не сдержался…»