Письма VS наше прошлое

ᅠ♡︎ ♡︎ ♡︎ᅠ

«Mon âme. Сегодня двадцать первое марта, с моего последнего письма прошло уже более месяца. Я не писал тебе целых тридцать четыре дня — мой психотерапевт говорит, что это прогресс. Извини, сегодня я не сдержался… Я правда старался. Клянусь, я пытался жить иначе, без тебя. Хотел научиться смотреть на мир, в настоящее и будущее самостоятельно. Без тебя. Заводил новые знакомства, углублялся в работу, изучал новые места. В другой стране, в другой обстановке я мог начать всё с чистого листа. Но на деле же, всё, что я могу начать чистого листа — это новое письмо тебе. Уверен, ради меня учёные бы внесли в список новое название зависимости. Среди «наркомании», «курения» и прочего губительного для человека было бы красиво выведено твоё имя. Эта зависимость не лечится, я пытался и пытаюсь, но что-то не похоже, что ты собираешься уходить из моей головы. А может всё потому, что я совсем этого не хочу. Уже не раз я писал тебе обратное, я правда пытался. Арно говорил, что чем дольше я воздержусь от этого ящика и не буду думать о тебе, тем быстрее я начну жить. Может быть, это бы и сработало, просто дело в том, что из всех его слов я выполнил лишь первый пункт. Тебя я не забывал ни на миг. О тебе не даёт забыть всё вокруг. Весна — слишком жестокое время. Весной я потерял тебя. Потерял себя… Весна была нашим началом. Весна была нашим пристанищем. Весна была символом наших чувств. Весна давала миру воздух, как ты — мне. Весна стала нашим концом. Весна приходит вновь и вновь, год за годом, и мир дышит, насыщается свежим кислородом, но не я. Ты ушёл, забрав с собой воздух. Дышать я больше не могу. Сковывает лёгкие, сердце обжигает льдом, душа чернеет. Я мог давно пойти ко дну. И не на то дно, где я тонул, задыхаясь от чувств к тебе, получая взамен столько же. А на то, где сплошной мрак, холод и всепоглощающее одиночество. Ледяное дно, где меня больше никогда не согреют лучи солнца и счастливый смех детей. Там, где я был бы совсем один, во всех смыслах. Но я ещё плыву, задыхаюсь, но держусь. Я стараюсь ради тебя и твоих, когда-то сказанных слов: «Если меня когда-нибудь не будет рядом, ты должен быть счастливым. Ты должен ценить свою жизнь. Ты должен жить за двоих и никогда не должен забывать наши дни вместе. Даже в самый тяжёлый период твоей жизни у тебя будут оставаться наши счастливые моменты вместе. Воспоминания останутся вот здесь, в твоём сердце, и вот здесь, в твоей памяти. Этого у тебя никто не отнимет!» Я ни на секунду не забывал твоих слов, а даже если бы хотел забыть — просто не могу. И ты был прав, лишь эти воспоминания заставляют меня жить. Хотя Арно со мной не согласен, он говорит, что лишь эти воспоминания не дают мне жить. Лишь эти воспоминания держат меня на плаву. Лишь эти воспоминания тянут меня на дно. Какой-то адский круг получается. Сегодня прошлое нахлынуло на меня с удвоенной силой. Видимо, мало я о тебе думаю. Типичнее дня субботы может быть лишь воскресенье. Мой день уже подходит к концу — твой только входит в силу. Моё расписание всё то же, ничего нового я тебе не расскажу. Ты в нём всё так же по умолчанию, но сегодня — излишне. Я завтракал всё в той же кофейне в парке, за этот месяц там стало совсем иначе, гораздо красивее. Всё зелёное, ты знаешь, как я люблю зелень. Всё пахнет совсем по-другому, пахнет весной и немного Сеулом. Почему так пахнет Сеулом, почему пахнет нашим парком и твоими любимыми цветами? Я ненавижу весну. Ненавижу, потому что слишком сильно люблю. До боли в рёбрах. Помнишь, как ты признался мне в симпатии в первом классе старшей школы? Я вот помню. Слишком хорошо…

flashbacks

9 марта 2014

      — Тэхён, ну ты просто сказочный придурок, серьёзно! – Хвиён качает головой и тычет парня в бок. – Да как ты мог вообще подумать, что ему нравлюсь я?       — Зачем ещё он мог приходить в наш класс к нашей парте восьмого марта? – он вздыхает обречённо. – Я и подумать же не мог, что он…       — Он что? – девушка играет бровями и смотрит определённо скептично.       — Я решил, что тот пришёл с праздником тебя поздравить, поэтому конверт принёс.       — Тэхён, балда, этот день в Корее не отмечают. Как ты мог вообще сказать то нелепое «привет, какой милый конвертик, думаю Хвиён понравится!» и уйти?!       — Боже, Ёни, ну перестань, – Ким прячет глаза в рукаве пиджака и зажмуривается. – Мне всё ещё ужасно стыдно, как теперь выкинуть эти его растерянные глаза из головы?       — Всмысле как? Никак, действуй! Надо было ещё вчера не давать ему убегать.       Хвиён останавливается резко, глядя куда-то вперёд, и дёргает Тэхёна, вынуждая проследить за её взглядом. Во дворе школы, за отдалённым ото всех столиком, сидит обсуждаемый юноша, с тёмно-каштановыми волосами и задумчивым взглядом. Девушка смотрит хитро из-под ресниц на двух парней, а сама незаметно ретируется обратно в сторону здания.       Тэхён так засматривается на парнишку, который выглядит немного сонным и совершенно очаровательным с растрёпанными тёмными волосами, что не замечает ответного взгляда. Когда же глаза их встречаются, оба одновременно прячут взгляд, и шестерёнки в голове активируются вновь. Зрачки спешно бегают по траве и камешкам под ногами, не решаясь подняться выше. Когда Ким хочет уже сорваться, подойти к его столику, наплевав на непонятно откуда взявшееся стеснение, его окликает тихий голос сбоку.       — Доброе утро, Тэхён-хён.       — О, – названный почти подпрыгивает, – привет.       — Я хотел в общем.. – парень замолкает на миг, – поговорить с тобой.       — Ну ты ведь уже…       — Сразу скажу: это не насчёт Хвиён или вообще кого-то ещё! – уверенно добавляет он.       — Хорошо? – не очень похоже на утверждение. – Я слушаю.       — Не сейчас, после уроков у ворот.       Парень заканчивает говорить и испаряется так же быстро, как появился. Тэхён пытается собрать мысли в кучу, но выходит мягко говоря никак. Начало урока не ждёт, так что он решает разбираться со всем по мере поступления, как всегда.       Литература проходит будто в невесомости, Ким абсолютно не ощущает себя в пространстве. Витает где-то далеко и думает об одном конкретном парне, что приковывает внимание уже как пару месяцев. О парне, которому он, кажется, нравится.       Кан Хвиён, лучшая подруга с младших классов, убивает всё время на оставшихся двух уроках, чтобы привести Тэхёна в чувства. Наставляет в делах любовных, вырывая из дум и поясняя, как себя нужно вести, как говорить, как целоваться. На последнем пункте он девушку останавливает, шепча в её адрес проклятия и закрывая чужой рот ладонью. Два часа пролетают туманно и быстро из-за вечного пребывания в раздумьях. Тэхён готовится идти на улицу. К воротам.       Большая часть школьников стремительно покидает здание, остальные же снуют где-то внутри. Ким медленно идёт по пустующему школьному двору с портфелем, перекинутым через плечо. Хвиён ушла раньше, со всеми, пожелав удачи и не облажаться. Потом, естественно, сорвёт трубку, требуя подробностей вплоть до цвета чужих щёк. Было, проходили.       — Тэхён-хён, – его внезапно окликают, вырывая из размышлений.       — Оу, извини, задумался.       — Ничего, я.. рад, что ты всё же пришёл, – робко улыбаясь, говорит парень.       — А почему я мог не прийти?       — Вчера ты сказал какие-то странные вещи, я подумал, что ты так улизнуть от меня решил, – он сникает и вырисовывает носком кроссовки круги на земле.       — Да, кстати, об этом, прости, что бы там ни было, я не хотел тебя обидеть, – Ким подходит ближе, оставляя между их обувью полметра, и пытается в глаза заглянуть.       — Я это уже, кажется, понял, – бормочет себе под нос и продолжает громче, поднимая глаза к чужим, глядящим внимательно, – я хотел поговорить.       — Конечно, – Тэхён улыбается и кивает несколько раз для убедительности.       — Раньше я не знал, как в таком можно с лёгкостью признаться, а уж тем более мальчику, в нашем-то обществе, но… Я уже правда не хочу молчать, – договаривает шёпотом. – Ты мне нравишься, Тэхён-хён, – на выдохе продолжает, показывая из-за спины коробочку шоколадных конфет, с наклеенным сверху стикером и надписью «Ты самый прекрасный». – Разделять мои чувства вовсе не обязательно, я просто хочу, чтобы ты знал, – зажмурив глаза, заканчивает парень.       Ким наконец отмирает и поднимает ладонь к чужому лицу, слегка касаясь пальцами линии подбородка.       — Милый, взгляни на меня, пожалуйста.       Тот слушается, смотрит прямо, но заметно, как сбивается его дыхание. Тэхён улыбается подбадривающе и пальцем ведёт мягко по коже. По очень нежной коже. Смотрит на парня, что кажется сейчас в сто крат уязвимее, чем обычно. Это удивляет.       Он весь удивляет, но показывать этого сейчас нельзя. Нужно излучать спокойствие и уверенность, чтобы передать их и младшему. Тэхён улыбается уголками губ и глядит неотрывно в большие глаза.       — Ты мне тоже, – говорит негромко, но в образовавшейся тишине слышно слишком отчётливо, отчего второй вздрагивает.       — Что?       — Не нервничай так, ладно? – ему кивают. – Ты мне тоже нравишься, очень.       — Но.. как же? – юноша выглядит настолько растерянным и удивлённым, что Тэхёну даже спокойнее становится от того, что не один он слепым ходил.       — Ты же такой чудесный, как можешь не понравиться? – Ким аккуратно обхватывает чужие щёки руками, делая ими лодочку, и улыбается умилительно, видя сплющенные и чуть раскрытые розовые губы.       — Правда? Значит, хён, ты можешь пойти со мной на свидание? – загорается младший, и улыбка его превращается из смущённой в радостную, даже счастливую, всё ещё сжатую в тёплых ладонях.       — Я этого очень хочу. Но для начала.. вздохни нормально, твоё сердце слышу даже я, – Тэхён усмехается, когда парень икает от неожиданности. Отпускает мягкие щёки и отходит на один маленький шаг, давая ему пространства. – Порядок?       — Да, я, кажется, зря переживал, – он опускает смущённый взгляд и натыкается на коробочку в своих руках. – И это тебе вообще-то!       — Да, конечно, – Ким забирает конфеты, а на душе так легко становится, будто крылья вырастают. – Я их очень люблю, как ты узнал?       — Хвиён, – коротко и ясно.       — Вот паршивка, и молчала! – шёпотом возмущается.       — Не злись, хён, – младший говорит, улыбаясь. – Я бы не скоро к тебе подошёл, если бы не она.       — Ладно, ты прав, она бывает полезна, – оба коротко усмехаются, а младший закусывает губу, чтобы не разулыбаться.       — Ты спешишь домой? – спрашивает Ким, убрав конфеты в портфель.       — Нет.       — Как насчёт прогуляться рядом в парке?       Тэхён склоняет голову вбок, ожидая ответа, а парень лишь поджимает губы и несмело протягивает раскрытую ладонь. Соглашается молча.

end flashbacks

Я часто вспоминаю тот день, особенно, когда мне холодно. Март тогда начался на удивление тепло. Как всё изменилось за девять лет, чувствую себя старым. Скучаю по нашей счастливой беззаботности, витавшей вокруг лёгкости и том чувстве окрыляющей влюблённости. Эти моменты греют лучше твоего синего термоса с горячим чаем. Лучше пушистого пледа, купленного нами в ночь перед рождеством. Лучше смешных парных варежек с аппликациями пряников. Только лишь это мнимое тепло остаётся мне для существования. Вечера без тебя всегда были и будут самыми морозными, не зависимо: январь за окном или август. Ничто уже не отогреет мою душу. Если бы ты читал это, то сказал бы, что я схожу с ума. Возможно. Я бы не стал спорить с этим. И пусть меня клеймят безумцем, но только так я ощущаю наш контакт. Пусть он мнимый, пусть лживый и неправильный. Пусть его даже нет… Но я чувствую, как погружаюсь в нас, делаю маленький вдох, подаренный ровными буквами, и улыбаюсь. Улыбаюсь теперь я только тебе, жаль, что и ты этого не видишь. Раньше мои улыбки ты считал. Я тогда смеялся и лишь отшучивался, когда ты мне такое говорил, пока не понял, что и правда считаешь. Может не в буквальном смысле, возможно ты не вёл списки, и счётчик не выбивал прибавление каждый день, но я помню, как ты смотрел на меня. Этого не описать простыми словами, но больше никогда и ни у кого я такого взгляда не видел. А может всё дело в твоих чистых глазах? Таких не существует. Я выискиваю их в толпе каждый проживаемый мною миг, ненамеренно, просто так выходит, и каждый раз оборачивается разочарованием. Твои глаза, с миллионами мерцающих звёзд, пленили меня ещё тогда, без возможности выбраться. Ни в одних чужих я не видел того, что видел в твоих. Это что-то за гранью моего понимания. Я тонул в твоих омутах постепенно, погружаясь всё глубже, но полностью понял, что пропал, лишь на нашем одиннадцатом, кажется, свидании. Сад звёзд на дне чёрных глаз зажёг моё сердце бессчётным количеством огней. Это была всё та же весна…

flashbacks

5 апреля 2014

      Солнце, не скрытое за кронами невысоких деревьев, слепит глаза и греет обнажённые участки кожи. Мяч кислотно-голубого цвета прилетает внезапно. Корзина с едой и напитками чуть ли не переворачивается, но Тэхён успевает её придержать. Маленький мальчик в сиреневой футболке подбегает, извиняется и забирает из рук улыбающегося парня мяч. Ким смотрит ему вслед несколько долгих секунд и поворачивается к младшему.       — Хён, кажется, это знак, что нам пора разбирать корзинку, – хихикает тот.       — Да, пожалуй, – Ким усаживается на покрывало напротив второго и принимается выкладывать продукты.       — Ты взял ананасовый сок? Знаешь, что это мой любимый?! – с детским восторгом молвит.       — Конечно, mon âme, не только ты справки наводишь, – Тэхён посмеивается и достаёт стаканчики. – Включи музыку, – просит тихо.       Младший сразу тянется к телефону, пытаясь скрыть алые щёки, — к этому смущающему прозвищу ещё не привык. Парой быстрых движений он включает первую в приложении песню, и мелодия «Cherry Flavoured» растекается по коже, как тёплый шоколад в молоке. Тэхёну нравится вкус возлюбленного в музыке, поэтому свою никогда и не предлагает. Наслаждается любовью чужой, но такой родной души в звучании нот.       Этот парень по-настоящему прекрасен. Ким знал это давно, но совсем недавно понял, что может смотреть на того иначе. Он настолько чистый, открытый, искренний и добрый ко всему живому, что не восхищаться им — непосильная задача.       Немногим позже Тэхён узнал его и с другой стороны, с влюблённой стороны. Парень стал открывать ему себя смущающегося, себя нежного, себя заботливого, себя любящего. Старшего это так сильно покорило, что с невероятной уверенностью он осознал, что этот человек — его. Его парень, его кумир, его возлюбленный. Его душа…       — Mon âme, – мягко зовёт Ким, на что второй улыбается уголками губ.       — Да?       — Моя мама зовёт нас завтра на ужин.       — Что? – на лице младшего отражается искреннее удивление.       — Не переживай, она чудесная женщина, ты ей уже нравишься, – спешит успокоить. – Мама весь месяц хочет познакомиться с тобой, но… если ты не хочешь, конечно, мы всё отменим.       — Нет-нет, – парень машет руками в протесте, останавливая беспрерывное лепетание. – Я хочу, естественно, хочу, просто это… неожиданно.       — Я буду очень рад, если ты согласишься, – теперь краснеет Тэхён и прячет глаза за чёлкой.       — Конечно же я согласен! – он протягивает руку и убирает тёмные волосы с чужого лба, заглядывая в глаза. – Хён, сядь рядом, пожалуйста, хочу обнять тебя.       Тэхён выполняет сказанное тут же, садясь на свободное место ближе к парню, после чего без промедлений окунается в родные тёплые объятия.       — Люблю эту песню, – шепчет Ким и спустя короткую паузу, – je pense que je t'aime aussi, mon âme.       — Тэ, – младший сжимает сжимает кулаки на лопатках сильнее.       — Да, âme? – в голосе слышны весёлые нотки.       — Что ты сказал?       Всё самое важное Тэхён продолжает говорить на французском.       — Что, кажется, люблю и тебя, впервые так чётко это осознаю, – так же шёпотом произносит.       — Что если я тебя тоже?       — Придётся как-то с этим жить, – усмехается Ким и проводит ладонью по тёмным прядям. – Вместе.       — Надолго? – с такой отчаянной надеждой в голосе спрашивает куда-то в шею парня.       — Давай постараемся, чтобы наше «надолго» стало «навсегда».       — Навсегда… звучит хорошо.

end flashbacks

Жаль, что наше «надолго» не длилось столько, сколько нам хотелось. Не превратилось в «навсегда». Тогда всё казалось таким лёгким и понятным, без планов и мечтаний о будущем, без гнетущих каждодневно мыслей. Мы жили лишь настоящим, не думая ни о чём другом. Мы были счастливы. Я ни на миг не задумывался, что может быть иначе. Думал, мол, вот, это мой человек, и у нас всё обязательно будет долго и сильно. Так и было. Долго и сильно.. но не достаточно. Кажется, для любви никогда не бывает такого понятия. Когда её так много — её всегда мало… Сегодня, сидя в кафе, где работает тот милый паренёк, Чимин, я вспоминал маму, думал: как она там, думает ли обо мне. Вспоминал наши тёплые разговоры, её всеобъятную любовь и добрые глаза. Жаль, что с годами мы отдалились, а сейчас и вовсе… Знаю, что в этом виноват и я, но неужели материнские чувства так просто погасить? От этого больно. Помнишь, как она силой выставляла меня из дома, когда я стеснялся идти с тобой на свидание в том воздушном наряде? В тот день мама заставила меня надеть ещё и ту тонкую длинную серьгу. Это был один из самых смущающих моментов в моей жизни. Вообще, кажется, все эти моменты были связаны с тобой. Невероятно… Это было летом, мы тогда уже год как были парой, помнишь ведь? Я не смог бы забыть и при желании. Ты был в тот тёплый день слишком прекрасен, за второй год в старшей школе ты очень повзрослел. Стал смущать меня всё больше, заставлял встать на твоё место. Никто другой не вынуждал меня так краснеть. На дворе был июнь, как сейчас помню, мы шли вдоль красивой светлой улицы, вернее, ты меня вёл. Сам вызвался тогда организовать наш день, улыбка после не сходила с моего лица. Мы пришли в самую прекрасную кофейню, которую я когда-либо видел, даже здесь, в Париже, таких чудесных мест я не встречал. Синоним уюта — буквально, её название. «Synonym of comfort» — гласила надпись над входом.

flashbacks

13 июня 2015

      Звон колокольчика на двери оповещает о приходе посетителей. Пространство небольшой кофейни наполнено мягким светом и абсолютной тишиной. Тэхён рассматривает обстановку внутри, и глаза его будто светятся, когда он говорит тихо восхищённое:       — Здесь так красиво.       — Я знал, что тебе понравится, – парень улыбается радостно и сразу получает лёгкий поцелуй в щеку.       — Mon âme, здесь просто волшебно!       — Здесь продают очень вкусные и необычные десерты, ты же их любишь, – младший улыбается очаровательно и вновь получает поцелуй, но уже в уголок губ.       — Люблю, – глядя другому в глаза, произносит Тэхён после и замирает ненадолго у чужого лица.       Их прерывает негромкий, но в окружающей тишине различимый вздох слева. Парни дёргаются и оборачиваются к прилавку, за которым сидит миниатюрная женщина лет сорока. Тэхён тут же отстраняется от младшего и усмехается слегка нервно.       — Ой, мальчики, вы чего, – она улыбается и машет руками, – меня здесь нет, продолжайте.       — Здравствуйте, госпожа Наын, – парень берёт Кима за руку и подходит с ним к прилавку, – это Тэхён.       — Твой мальчик.. я помню, – её улыбка, кажется, стремится ослепить каждого смотрящего, а сам парень мечтает не сгореть на месте от смущения.       — Мы бы хотели взять у вас те мятные моти.       — Да, конечно, я помню тебе они понравились в прошлый раз.       Женщина сразу находит нужную сладость на витрине и упаковывает в картонный контейнер четыре зелёных моти. На все пирожные кладётся по листику мяты, а сверху поливается вишнёвым джемом. В последнюю очередь по просьбе всё ещё смущённого Тэхёна она присыпает эту взрывную смесь сладкой пудрой. От Наын веет такой солнечной энергией, что в груди лишь при виде её улыбчивых морщинок в уголках глаз становится тепло. На её улыбающееся лицо невозможно не ответить тем же, принимая в руки полученный десерт в милой коробочке.       — Спасибо, уверен, это очень вкусно, – загорается ещё больше, ощущая действительно мятный сладкий аромат.       Они вдвоём проходят за стол прямо у окна и садятся напротив друг друга.       — Твоя рубашка очень красиво выглядит на солнце, и твои запястья тоже, – откусывая первое пирожное, молвит младший.       — Âme, ты меня смущаешь, – прямо говорит, хоть и яблочки щёк предательски краснеют.       — Я этого и добивался, – хихикает по-детски.       — Всё.. не хочу ничего знать, – левая ладонь касается горячей щеки, – попробую эту бомбу сладости.       Тэхён аккуратно берёт двумя пальцами моти и принимается есть, стараясь не заляпать джемом одежду. Пирожные действительно оказываются со вкусом чего-то мятного и освежающего, мягкие и сладкие. Вкусно неимоверно. Его парень слишком хорошо его знает.       Джем пачкает уголок губ, и Тэхён видит, как младший протягивает руку, чтобы стереть сладость с лица и следом слизать вишню с пальца. Ким смотрит обомлело и приоткрывает рот, уставившись взглядом на чужие губы и промелькнувший язык. Хочется целоваться. Не просто. Хочется целоваться, перекатывая на языке этот самый вишнёвый джем и передавая его другому юркому и горячему. Хочется…       Кажется, у кого-то появились планы на вечер, всё-таки сейчас на них по-прежнему смотрит одна любопытная и улыбающаяся пара глаз.

end flashbacks

Я помню ту женщину, не многие в её возрасте поддерживают разнообразие любви. Любовь есть любовь, и прекрасно, что есть и среди старшего поколения понимание этого простейшего факта. Я никогда не стеснялся своих предпочтений — ты же их понял только со мной. Моему удивлению не было конца, когда ты, впервые постигая прелесть отношений и любви, не боялся брать меня прилюдно за руку, улыбаться мне по-особенному, как не улыбаются простым друзьям, даже изредка целовать в щеку. Это был ошеломляюще и прекрасно. Я завидовал этой твоей смелости, открытости, лёгкой внешней наивности и учился у тебя тому же. Ты не был легкомысленным или глупым, нет, был таким, будто уже познал все прелести мирской жизни. Всем людям, думаю, нужно поучится у тебя этому пофигизму и независимости от чужого мнения. Я научился, и в этом твоя заслуга, не первый, но, надеюсь, последний раз говорю тебе это. Как обычно… Не в первый раз я пытаюсь прощаться с тобой. Пытаюсь. Ведь не могу же я вечно думать о тебе. Не могу же до скончания дней вспоминать твой голос, всё ещё отзывающийся в черепной коробке, твоё имя, что не произносил уже пять лет, твои руки, что во сне фантомно ощущаю на своей талии. Не могу… Не должен. Не хочу! Но это всё со мной, никогда и никуда не уходило и, кажется, вовсе не уйдёт. Разве может человек настолько зависеть от человека. Это немыслимо, неправильно, необъяснимо. И жестоко. Пять лет назад я собственными руками вырвал часть своего сердца. Принадлежащего тебе сердца… Но, видимо, именно та часть, что была заполнена тобой, осталась в моей груди. Остальную, ту, которая смогла бы выжить без тебя, я выбросил в ледяной океан. Беспощадно. Mon âme, знаешь, я готов вырвать его остатки, то немногое, что осталось от любящего сердца. Готов существовать без этого органа: без любви, без чувств, без эмоций — лишь бы не болело так сильно. Лишь бы я смог отпустить тебя…»