В любви никогда не говори никогда

В тот момент, когда он заговорил, он, казалось, что-то вспомнил, поскольку кивнул и щелкнул пальцами: “О, я чуть не забыл! Вместо этого он должен был бы сейчас находиться в палате Ребекки и заботиться о своей любимой женщине. Я сомневаюсь, что у него есть время обращать на тебя хоть какое-то внимание!” Сказав это, он наклонился ближе, его табачное дыхание разозлило меня еще больше, и я выплюнула: “Эй, Джон. Если я умру, буду ли я наконец свободна?” Его лицо стало мрачным: “Ты можешь попробовать”. Как я могу? Это было еще не самое подходящее время. Но даже если бы это было так, я думаю, было бы неплохо, если бы я мог потащить дьявола с собой на смерть. Как раз в этот момент двор осветила фара другой машины. Повернув голову, я увидела лицо Эштона внутри машины. Я взглянула на свои часы. Было двенадцать часов ночи. Я была немного удивлена, что он действительно вернулся. Машина Джона была легко замечена Эштоном по возвращении последнего. Однако он спустился не сразу. Вместо этого он остался в своей машине, закурил сигарету и начал затягиваться, наблюдая за нами смертельным взглядом. Джон, будучи презренным оппортунистом, каким он и был, наклонился ближе ко мне и хихикнул в момент, когда он увидел Эштона. “Интересно, какой будет реакция Эштона, если он увидит, как я тебя целую?” “Ты больной ублюдок!” Я закричала и попыталась отодвинуться от него, но, увы, в машине было недостаточно места. Подавшись всем телом вперед, он сумел запечатлеть поцелуй на моих губах, прежде чем отодвинуться. Удовлетворенно облизнув губы, он намеренно уставился на Эштона с насмешливым выражением на лице. “Джон, ты с ума сошел?” “Да, это я!” Джон кивнул как раз в тот момент, когда Эштон вышел из своей машины. Я свирепо уставилась на него и потребовала: “Открой дверь сейчас же!” Он полностью проигнорировал мое требование. Он был занят слежкой за Эштоном, который только что вышел из своей машины. Когда он увидел, что последний сразу же вернулся на виллу. Он повернулся, чтобы посмотреть на меня, прежде чем рассмеяться: “Летти, он совсем тебя не любит. Ему даже все равно, прикасаются ли к тебе другие!” Джон действительно познал суть мучения своей жертвы, поскольку его слова глубоко задели меня за живое. Я возразила: “Ну и что? Это не имеет к тебе никакого отношения. Просто отпусти меня...” Громкий шум разбитого стекла разнесся по всему авто. За этим немедленно последовал звук разбитого окна автомобиля. Подняв взгляд, я была потрясена, увидев Эштона, стоящего рядом с машиной. Его глаза были полны холодной злобы. Отлично, а вот и еще один дьявол. Издалека все они выглядели как хорошо одетые, хорошо воспитанные джентльмены. Но при ближайшем рассмотрении оказалось, что души всех были прогнившими до глубины души. Джон - отвратительный парень. Я была не лучше. И даже Эштон временами мог быть отвратительным. За его холодной утонченностью и высоким благородством скрывалась дикая, кровожадная душа. И эта его неукротимая сторона дала волю в ту ночь. Эштон держал в руках кувалду в своей руке, оставленная кузнецом-каменщиком, который несколько дней назад ремонтировал рокарий во дворе. Стекло автомобиля никогда не выдержало бы удара молотка. Джон ледяным взглядом уставился на разбитое оконное стекло. Он просто наблюдал, как Эштон протянул руку и открыл дверцу машины. Как только дверь открылась, я молча вышла из машины, прежде чем взглянуть на двух одинаково подходящих мужчин, которые были сцеплены в соревновании взглядов сверху вниз. Джон первым оторвал взгляд, моргнув. Несмотря на то, что он сидел на своем автомобильном сиденье, внушительная аура, которую он излучал, была ничуть не меньше, чем у Эштона, который возвышался над ним. “Как насчет выяснения отношений?” С незапамятных времен мужчины всегда решали проблемы с помощью кулаков. Физическая перепалка, по-видимому, была предпочтительным способом разрешения любых разногласий для мужского вида. Возможно, они находили радость в том, чтобы выбивать друг из друга дневной свет, а может быть, это был единственный способ, который они могли придумать, чтобы выплеснуть свои эмоции. Темные глаза Эштона сверкнули, когда он ухмыльнулся: “Конечно!” Шума было достаточно, чтобы разбудить миссис Эриксен, которая жила во внешнем дворе. Она включила свет во дворе и выбежала на улицу. Ее взгляд остановился на мне и Эштоне, прежде чем он упал на Джона. Увидев незнакомого мужчину во дворе, она на некоторое время остолбенела, прежде чем обеспокоенно предложила: “Мистер Эштон, мне позвонить в полицию?” Эштон снял свой черный, сшитый на заказ костюм. Его глаза опасно сверкнули, когда он скомандовал: “Не нужно. Иди в дом и принеси моей жене стул, чтобы она могла сидеть и наблюдать”. Что… Миссис Эриксен кивнула и поспешила внутрь. Я нахмурила брови. Чувствуя себя расстроенной, я посмотрела на Эштона и сказала: “Я не собираюсь здесь оставаться и наблюдать за происходящим. Это нехорошо для нашего ребенка. Просто будь осторожен и постарайся не навредить себе. Я буду ждать тебя дома.” Мои слова, казалось, оживили его. Мрачное выражение лица Эштона, казалось, прояснилось. Он уверенно ухмыльнулся, глядя на меня: “Понял, тогда возвращайся и жди меня”. “Черт возьми!” По какой-то причине вся эта сцена взволновала Джона еще больше, когда он выпустил кулаки в сторону Эштона. Двое мужчин начали драться без всякого предупреждения. Я даже не остановилась, чтобы оглянуться. Вместо этого я пошла дальше и перекрыла звук ударов кулаков по плоти, который доносился до моих ушей. Вернувшись в гостиную, миссис Эриксен спросила меня с очень обеспокоенным выражением лица: “Что происходит?” “Все в порядке. Ничего страшного, - сказала я, покачав головой. Поскольку я почти ничего не ела на вечеринке, я чувствовала сильный голод. Посмотрев на миссис Эриксен, я сменила тему, спросив: “Дома еще есть еда?” “Да… Конечно, - подтвердила она, прежде чем броситься на кухню, чтобы принести тарелку с яичницей-болтуньей и горшочек с тушеной курицей. Увидев перед собой еду, я не могла не почувствовать некоторого удивления, “миссис Эриксен, ты же знаешь, что сейчас полночь, верно? Эти блюда… Как ты вообще...” Тот факт, что эти блюда все еще были обжигающе горячими, делал их еще более поразительными. Она ухмыльнулась и сказала: “Мистер Эштон звонил некоторое время назад, сказал, что тебе не удалось много съесть на вечеринке и что ты будешь голодна, когда доберешься домой.” Услышав это, я была приятно удивлена и не находила слов. Но… Беспокоится ли он за своего ребенка или за меня? Как раз в тот момент, когда я погрузилась в свои собственные мысли, послышалось приглушенное ворчание и визг извне. Подавая мне еду, миссис Эриксен обеспокоенно спросила: “Почему бы нам просто не вызвать полицию?” Покачав головой, я сосредоточилась на медленном пережевывании пищи и пробормотала: “В этом нет необходимости”. Поскольку оба они были равновелики, я была очень уверена, что никто из них не умрет.