Mismatched Knickers

— Отлично, замечательная встреча. Благодарю вас за ваши идеи. Сейчас полдень пятницы, и Луи бросает взгляд на помещение, рассматривая лица своих сотрудников. Он чувствует, как его грудь распирает гордость за талантливую группу людей, составляющих центр «Инфинити» — лидера в области спортивно-развлекательного досуга в этом районе. Он очень признателен за то, что каждый день приходит на работу и находится в окружении умнейших и заинтересованных людей, которые стали его самыми близкими друзьями. Луи только что провёл августовское совещание и остался доволен тем, какие варианты программ предложили его сотрудники на предстоящий рабочий сезон. — Мы с Зейном изучим эти записи и сообщим о своём решении в начале следующей недели. Как только программы будут утверждены, мы встретимся с каждым из вас, чтобы обсудить расписание и материалы, которые вам понадобятся, — Луи пробегает взглядом по своим заметкам, проверяя, нет ли ещё чего-нибудь, что он хотел бы обсудить, пока все собрались в зале заседаний. — О! До того как я отпущу всех на сегодня, хочу напомнить вам, что на следующей неделе у нас состоится важная встреча спонсоров, и если всё пройдёт хорошо, то сможем добавить скалолазную стену для зоны бассейна, которую мы планировали. Так что скрестите за это пальцы! — он закрывает ноутбук и встаёт. — На этом у меня всё. Наслаждайтесь выходными, увидимся в понедельник! Ещё раз спасибо! — Луи возвращается на своё место, смотрит на интерактивную доску и убеждается, что записал все предложенные идеи, полученные в ходе мозгового штурма. — Эй, Лу, во сколько тебе нужно забрать Квинн? — спрашивает Зейн, проверяя сияющие часы на запястье, которые, как знает Луи, стоят больше, чем Малик когда-либо признается. — Мне нужно уехать примерно в половину четвёртого, иначе пробки будут сущим кошмаром, — отвечает Луи. — У меня есть около часа, если ты сейчас хочешь обсудить эти идеи? — Да. Я пойду возьму колу, хочешь чего-нибудь? — Кола не помешает. Я пока приведу себя в порядок, встретимся в моём кабинете, — отзывается Луи, а Зейн уже направляется к буфету дальше по коридору. Луи собирает все разбросанные бумаги и ручки, удивляясь тому, что их вечно оставляют после совещаний. Он выключает свет и закрывает дверь зала заседаний, в последний раз оглядываясь по сторонам, а затем возвращается к себе.

***

Луи любит свой кабинет. Ему нравятся большие окна, из которых открывается вид на скейтпарк с восточной стороны здания. Нравится большое удобное офисное кресло, в котором он сидит гораздо больше времени, чем следовало бы. Любит плотные шторы, которые он закрывает, когда ему нужно побыть одному. Любит маленькое игровое пространство, которое он выделил для Квинн, в углу рядом с чёрным металлическим шкафом для бумаг, заполненным её намагниченными письмами. У девочки есть свой маленький стол и книжная полка, где хранятся все её работы и принадлежности для творчества. Её аккуратный порядок — это яркий контраст с хаосом, который царит на его собственном столе. Хотя ему нравится думать, что это организованный хаос — Луи знает, что и где лежит, но это далеко не самое чистое место. И это бесит Зейна. Возможно, Луи делает это специально, чтобы каждый раз любоваться выражением брезгливости на лице Зейна, когда он зовёт его к себе в кабинет. Он наслаждается тем, как легко Зейн выходит из себя! Когда Луи впервые встретил Зейна, тот работал в кафе на территории кампуса. А Томлинсон учился на первом курсе университета, изучая предпринимательство и гостиничное дело. В тот момент Луи шёл за салфеткой и столкнулся с Зейном, выбив у него из рук упаковку соломинок. Извинившись, он тут же нагнулся, чтобы помочь собрать их. И пока он это делал, то всё же заметил, каким неотразимо очаровательным был человек, стоявший перед ним. На его точеной челюсти была лишь небольшая щетина, у парня были красивые ярко-карие глаза и идеально уложенные волосы цвета мокко. А когда он улыбнулся Луи, извиняясь и благодаря за помощь, то эта озарившая его лицо улыбка окончательно поразила Луи. Парень был великолепен! В результате Томлинсон взял его номер телефона, и в те же выходные они сходили на первое свидание. Свидание обернулось катастрофой. Пожалуй, это было одно из худших свиданий, на которых Луи когда-либо был — не то чтобы их было много, но все неудачные. Зейн вёл себя скованно, из-за чего Луи нервничал с каждой секундой всё больше, поэтому он справлялся с нервозностью, болтая абсолютно обо всём и ни о чём. А Зейн просто неотрывно смотрел на него, и Луи понятия не имел, как это расценивать. Отчаявшись, Луи подумал, что, возможно, кофейня напрягает их обоих, и они ушли, чтобы прогуляться по центру города, недалеко от университета. Стоял прекрасный осенний день, на Зейне был тёмно-зелёный свитер, который идеально подчёркивал цвет его кожи, и Луи не сводил с него глаз. Почему всё было так сложно? Чуть позже Зейн, казалось, вылез из своей скорлупы и начал потихоньку поддерживать разговор, пока они гуляли по лужайке, уже не так напряженно, поскольку направляли взгляд и внимание на что-то другое, кроме друг друга. Довольно быстро они обнаружили, что у них много общего — любовь к спорту (Зейн любит скейтборд, а Луи — футбол), их специальности (оба учатся в сфере бизнеса), и любовь к слащавым диснеевским фильмам. Наконец, когда свидание подошло к концу, на прощание Зейн как-то неуверенно поцеловал Луи в губы, после чего оба разразились смехом — видимо, нервы сдали. Потом у них было ещё несколько свиданий, но дальше одного пьяного поцелуя после похода в ночной клуб так ничего и не вышло. После этого они оба решили, что всё, что между ними было, похоже скорее на дружбу, чем на что-то большее. В этом не было ничего неловкого, к тому моменту они успели крепко подружиться, и продолжают дружить до сих пор, только уже без каких-либо привилегий. На последнем курсе университета они оба посещали одну и ту же дисциплину «Управление спортивными объектами», и их итоговый проект заключался в создании бизнес-плана местного спортивного комплекса, который в итоге должен был быть представлен профессору и группе местных специалистов. В процессе работы над проектом у них возникла идея создания центра «Infinity». Они провели много часов, разрабатывая бизнес-план, посещая другие центры, изучая рынок, и даже обратились к местному архитектору за консультацией в реализации своих планов. Однажды ночью, расположившись в гостиной Зейна, Луи сказал: — Мы должны это сделать. С момента зарождения проекта он постоянно думал об этом, но понимал, что с деньгами будет туго. Не было никакой возможности позволить себе открыть собственный спортивный центр. Но он не мог выкинуть эту мысль из головы и хотел знать, что об этом думает Зейн. На удивление, Зейн согласился с ним. Малик просто сидел, потягивая пиво, и смотрел на Луи. Он выдерживал паузу, и Томлинсону не терпелось узнать подробности. Так продолжалось ещё несколько минут, с каждым мгновением Луи всё больше волновался, и в итоге Зейн сжалился над ним и раскрыл свой маленький секрет — он богат. Ещё в детстве он получил в наследство от одного из членов семьи крупную сумму денег, и с того времени их количество в банке постоянно увеличивалось. Луи в буквальном смысле упал со стула, на котором сидел, когда Малик выпалил про эту золотую жилу. Или скорее целую шахту. Не исключено, что он бросил подушку в голову Зейна. Как можно было не сказать ему об этом хоть в какой-то момент за последние четыре года? После того, как Луи успокоился, они серьёзно поговорили о том, действительно ли это то, что они собираются сделать. Друзья обсуждали планы на будущее, потенциальные места, а главное — хотел ли Зейн на самом деле потратить на это свои деньги и не будет ли он злиться на Луи, если ничего не получится? Принятие решения далось им нелегко, но оба были уверены, что смогут справиться. За свой проект они получили почти идеальную оценку от профессора и серьёзное предложение от архитектора, с которым ранее консультировались. Было решено сделать всё официально. Они стали совладельцами центра «Инфинити». Потребовался почти год для поиска места, интенсивного изучения рынка, составления массы юридических документов и консультаций, прежде чем они нашли идеальный вариант в Торнбруке. Луи вырос неподалёку от Торнбрука, поэтому помнит старый стадион, куда он в детстве ходил на турниры. Сооружение располагалось на отличном участке земли, но последние десять лет было заброшено. Несмотря на то, что здание нуждалось в ремонте, когда он позвал Зейна посмотреть на него, они поняли, что всё будет идеально. Спустя несколько месяцев началось строительство. В процессе работы случались трудности, мелкие неудачи, но уже спустя год они официально открыли двери. Луи не верится, что это было почти восемь лет назад, когда им было всего по двадцать два года.

***

Зейн заходит в кабинет Луи, удерживая две баночки колы на подносе в одной руке и небольшое ведёрко попкорна в другой, готовый приступить к разработке планов на предстоящий сезон. Они немедленно начинают заниматься делом, что в основном означает обсуждение преимуществ одной программы на фоне другой. — Хорошо, я организую тебе занятия по изготовлению мини-скульптур из глины в среду днём, но мы не можем проводить их и ещё занятия по граффити. Расписание слишком перегружено, и у нас нет места. Так что тебе придётся выбирать. — Луи, — ворчит Зейн, как это обычно бывает, когда им приходится отказываться от своих идей. — Мне нужны оба занятия. — Зейн, — передразнивает Луи, — мы не можем проводить оба, ты должен выбрать! Мини-скульптуры или граффити? — Я тебя ненавижу. — Ты любишь меня, — Томлинсон улыбается ему с другого конца стола. Он прав, и Зейн это знает. — Ладно, скульптура. Дети спрашивали об этом, и я думаю, что она будет пользоваться большим успехом. Я удивлюсь, если не будет очереди. А граффити мы можем вернуть весной. — Договорились, — говорит Луи, бросая взгляд на часы… три пятнадцать. Они с Зейном всегда теряют счёт времени, когда спорят о том, какие программы следует предложить клиентам. — Чёрт, мне нужно идти. Ты справишься с составлением проекта для дизайнера? Надеюсь, на следующей неделе мы сможем выпустить справочник с расписанием мероприятий. — Да, я понял. Передай Квинн «привет» от меня, — просит Зейн, забирая ноутбук и блокнот, приготовившись уйти в свой кабинет напротив. — Ты привезёшь её завтра? — Посмотрим, как пройдёт шоппинг, но да, наверное, ближе к обеду. Мы можем захватить китайскую еду, если хочешь, — говорит Луи, хватая куртку и ключи и оглядываясь в поисках своего телефона. Он вечно кладёт его куда-то не туда. Зейн только закатывает глаза и берёт мобильный со стола, протягивая ему. — Вот. Тебе следует прицепить его к поясу, как это делают старички, которые приходят сюда на прогулку каждое утро. Они никогда не теряют свои телефоны, — Малик смеётся, добавляя: — Да, китайская — хороший вариант. — Отлично. Всё, я уезжаю. Увидимся завтра. Позвони мне, если что-нибудь случится, — Луи выпроваживает его из кабинета, выключает свет и запирает дверь. — Знаешь, это ведь не первый мой день. Я в состоянии справиться со всем, что может случиться. Поезжай за своей дочерью и отстань от меня, — Зейн машет ему и направляется в свой кабинет. Луи в курсе, что друг справится со всем и без него, но ему нравится напоминать Малику, что он может помочь.

***

До дома Лотти Луи едет сорок пять минут; он взволнован тем, что впервые за неделю увидит дочку. Это самый долгий промежуток времени, который они провели вдали друг от друга, но ей уже шесть лет, и он старается, как ему кажется, весьма успешно, позволять дочери проводить время с другими людьми, помимо себя. К тому же Лотти договорилась, что Фиби и Дейзи, старшие близнецы в его семье, проведут несколько дней с Квинн. «Девчачьи посиделки» или как это там у них называется. Он знает, что Квинн обожает проводить время с его сёстрами, и он не может её в этом винить, поскольку ему тоже хотелось бы уделять им больше времени. Но Томлинсон также прекрасно понимает, что, живя только с ним, Квинн не получает должного женского внимания, а его сёстры с огромным желанием готовы предоставить его ей. Биение его сердца учащается, когда Луи думает о них. Добравшись до места, он направляется к входной двери, но оборачивается, услышав, как Квинн кричит с террасы четвёртого этажа: — Папа! Посмотри на мою новую стрижку! Луи смотрит вверх, слегка ослеплённый солнцем, и кричит в ответ: — Я не вижу отсюда, скажи тёте Лотти, чтобы она открыла мне! — Сейчас! — вновь кричит девочка, скрываясь за стеклянными дверями. Дверь с жужжанием открывается, и он заходит внутрь. Луи любит Лотти и, конечно, приезжал бы к ней чаще, если бы не четыре лестничных пролёта, по которым ему каждый раз приходится подниматься. По идее, у владельца спортивного центра не должно быть проблем с парочкой лестниц, но он никогда не относился к любителям тренировок. Как только Луи ступает на последнюю ступеньку, он останавливается на пару секунд, чтобы перевести дыхание, думая о том, что, возможно, ему стоит принять предложение Зейна посещать тренировки время от времени, потому что это уже немного неловко. Он смотрит вверх, в дверном проёме стоит Квинн и широко улыбается, открывая для него дверь. — Привет! Пошли, покажешь мне свою причёску, — Луи переводит взгляд на Лотти, которая смотрит куда угодно, только не ему в глаза. Он и знать не знал, что макияж является частью плана на эту неделю, но Квинн выглядит очаровательно, и в любом случае он понимает, что лучше не вступать в спор с Лотти. Лотти недавно получила лицензию косметолога и работает в одном из салонов города. Она в течение многих лет использовала всех своих братьев и сестёр в качестве подопытных и, наконец, получила официальное образование. У неё всегда был талант. И это очень здорово видеть, как она занимается любимым делом. Пройдя внутрь, он долго рассматривает Квинн, которая, демонстрируя новую стрижку, ведёт себя как настоящая модель. Луи солжёт если скажет, что знает, в чём разница, кроме более короткой длины. Лотти замечает его легкое замешательство и поясняет: — У неё новые прядки. Прямо как у близнецов. Правда, Квинн? — Ага! Как у Фиби и Дейзи! — она гордо улыбается. — Они сказали, что так я выгляжу старше, как настоящая маленькая леди, — девочке нравится пытаться соответствовать своим тётям, и она копирует многие их манеры поведения, когда остаётся с ними. — Ты такая красивая, прямо как куколка! Ты сказала спасибо тёте Лотти за то, что она подстригла тебя? Квинн смотрит на него, закатывая глаза от прозвища, и сообщает ему: — Да, пап. Я всегда говорю спасибо, как ты мне и говорил. Правда, тётя Лотти? Луи изо всех сил пытается подавить смех, который едва не срывается с губ. Лотти звонко щебечет: — Да, — а потом поворачивается к Луи. — У твоей дочери безупречные манеры. Она всю неделю вела себя, как ангелочек, честное слово. Мы замечательно провели время. В течение часа они рассказывают о жизни и событиях прошедшей недели. Квинн показывает ему все вещи, которые тёти купили для неё. Они отвезли Квинн в торговый центр, и в итоге у неё появился почти совершенно новый гардероб, который она привезла домой — куча забавных колготок, балетный образ, банты для волос, несколько футболок и две новые пары обуви. Ещё несколько небольших пакетов с различными художественными принадлежностями, игрушками и книгами. Последний пакет, который показывает ему Квинн, — из салона, в котором работает Лотти. Томлинсон готов к тому, что, как он предполагает, это будет пакет, полный вещей, которые ему непонятны. Он любит сестру за то, что она дарит его дочери эти вещи, но он очень надеялся, что сможет избежать этого ещё несколько лет. Луи искренне ненавидит косметику. В последний раз, когда Квинн гостила у Лотти, она вернулась домой с тонирующим бальзамом для губ. Несмотря на то, что это наименее вызывающая вещь, которую Квинн получила, Луи был не в восторге от неё. — Что там? — спрашивает он, указывая на пакет и бросая взгляд на Лотти. — Ничего, — с ухмылкой отвечает девушка. Он тянется к пакету в руке Квинн, но она уворачивается от него. — Это всего лишь лак для ногтей, Луи. Успокойся, — Лотти заливается громким смехом, и щёки Луи вспыхивают. Чёрт бы побрал его сестру! После того, как Квинн показывает отцу все восемь новых лаков, они решают поужинать с Лотти, прежде чем ехать домой. Луи против того, как его сёстры балуют Квинн, когда она у них в гостях, но он никогда ничего не говорит об этом. Он знает, что они любят её, и это является одним из способов показать это, поэтому не обращает внимания. Тем более, что он сам потакает желаниям дочери чаще, чем следовало бы. Зейн, на удивление, один из немногих людей в жизни Квинн, который не пал жертвой её сияющих голубых глаз и идеально надутых губ. Луи действительно необходимо стать лучше в этом.

***

Он полюбил Квинн с того момента, когда впервые взял на руки. Момент, который изменил его жизнь настолько, насколько он никогда не предполагал. Тот день был наполнен множеством эмоций. Ранним утром ему позвонила его сестра Фелисити и сказала, что у неё начинаются роды. Луи был ближе всех к больнице, поэтому немедленно выехал, сказав сестре, что встретит её там, и позвонил Лотти по дороге. Для членов семьи беременность Фелисити оказалась неожиданностью: она никому не говорила об этом, пока срок не достиг чуть более семи месяцев. На тот момент она жила на расстоянии почти двух часов пути от семьи. Поэтому скрываться было не так уж и сложно, а поскольку девушка не водила машину, они общались в основном через Facetime. Только когда её лицо стало немного более пухлым, они начали задавать ей вопросы. Он никогда не забудет тот день, когда узнал об этом; Фелисити позвонила ему с паническим криком, у неё были сильные боли, и она волновалась. Он был в беспорядке. Луи был расстроен тем, что она не сказала ему, растерян, что сестра не чувствовала, что может довериться ему, и опечален, что она оказалась в таком положении, но в то же время рад тому, что впервые станет дядей. Быть старшим братом всегда подразумевало больше ответственности, но он не был уверен, что сможет справиться с этим в одиночку, поэтому после того, как они вышли из больницы в тот день, Луи убедил её рассказать обо всём остальным членам семьи. Она согласилась, но не сообщила о том, кто отец ребенка. Луи пытался настаивать, но Фелисити была такой же упрямой, как и все Томлинсоны, и не хотела уступать. Девушка лишь продолжала говорить ему, что это не имеет значения и что он не должен быть в курсе дела. Поняв, что, скорее всего, он никогда об этом не узнает, Луи перестал спрашивать, решив вместо этого поддержать сестру на последних неделях беременности. В день появления Квинн на свет Луи был рядом с сестрой, держал её за руку и напоминал, что вся боль будет стоить того, когда она познакомится со своей дочерью. Роды прошли так, как, по мнению Луи, проходят большинство родов — с криками, за которыми последовал ряд нецензурных фраз, — истинная черта Томлинсонов. Фелисити держала на руках дочку, замотанную в одно из своих детских одеял, которое они привезли, потому что девушка настаивала. Новоиспечённая мама светилась от любви к маленькому ангелу в своих объятиях. Луи только вернулся из уборной, ему нужно было время, чтобы собраться с мыслями — роды были напряжёнными, а ведь он даже не тужился! Он сидел, расположившись рядом с её кроватью, когда услышал, как Фелисити прошептала имя своей дочери. Квинн. Идеальное. Заметив, что веки сестры начали тяжелеть, он предложил подержать Квинн, пока Фелисите немного отдохнёт. Луи и представить себе не мог, насколько она устала. Он покачивал Квинн на руках и улыбался спящей малышке, когда это произошло. Он испытывал трепет и играл с самыми маленькими пальчиками, которые когда-либо видел, когда в палате запищали мониторы. Сразу же прибежали медсёстры, отталкивая Луи с дороги. Он не понимал, что происходит, и ничего не видел из-за хаоса вокруг. Томлинсон всё ещё держал Квинн, умоляя кого угодно рассказать ему, что происходит, когда медсестра с добрыми глазами вывела его из палаты. Он не знал, что делать и куда идти, Квинн по-прежнему спала у него на руках. Поэтому Луи просто расхаживал туда-сюда, наблюдая, как люди вбегают и выбегают из палаты Фелисити, отчаянно молясь, чтобы всё было хорошо. Всё должно было быть хорошо. Позже ему сказали, что причиной её смерти стала эмболия амниотической жидкостью — крайне редкое осложнение для людей её возраста. У Луи был шок. Всё, на чём он мог сосредоточиться — это крошечный человечек на его руках. Глядя на её розовое личико, он знал, что позаботится о ней. В течение первых нескольких дней пришлось разбираться с множеством юридических тонкостей и бумаг, но в больнице и в целом всем было ясно, что она уже является всем миром для Луи, и он станет её законным опекуном. Когда все необходимые документы были подписаны, заверены печатью и переданы ему, Томлинсон, наконец, смог забрать малышку домой. Сказать, что он оказался не готов к появлению новорожденного, это значит не сказать ничего. Луи навсегда останется благодарен своим сёстрам и Зейну за всю их помощь. Особенно Зейну. Он просто заявился с сумками в руках и поселился в свободной спальне Луи. Тогда Малик подыскивал новое жильё поближе к центру. И с учётом того, что у Луи была свободная спальня, было вполне логично, что Зейн останется у него. Луи не хотел, чтобы Зейн чувствовал, что он обязан быть с ним. Он понимал, что Малик многим жертвует, отказываясь от одинокой жизни, чтобы помочь ему вырастить новорожденного. Но Зейн сказал ему не вести себя как идиот, и Луи прислушался. Он был бесконечно благодарен за то, что в его жизни есть такой человек. Он был ему нужен. И Зейн, будучи замечательным лучшим другом, знал это. Открытие центра состоялось менее года назад, и они с Зейном ещё больше привязались друг к другу, пока воспитывали Квинн и вели бизнес. Квинн проводила с ними много времени в центре — сотрудники часто держали девочку на руках или кормили во время совещаний или же в перерывах приходили поиграть с ней. В его семье все братья и сёстры младше Луи, но Лотти во многом помогала ему. На момент рождения Квинн она только окончила школу и решила поступать в университет, который находился неподалеку, чтобы в любой момент можно было помочь. В первые годы Луи «всем миром» помогали с Квинн, и при мысли о всех этих особенных людях на душе у него становилось теплее. Луи осознаёт, что было несколько тяжёлых моментов, особенно в первый год, когда он временами чувствовал себя настолько подавленным горем, что сомневался в себе, в его голове крутились негативные мысли. Он лишь хотел поговорить об этом с мамой. Его мать, Джей, умерла от рака за два года до Фелисити. Томлинсон бесконечно благодарен своему отчиму, который продолжал заботиться о его братьях и сёстрах. К тому времени Луи был уже самостоятельным, но он приезжал домой так часто, как только мог, чтобы навестить всех. Но никто не мог заменить маму. По ночам он часто не спал, переживая, что Квинн может чувствовать то же самое. Умом он понимал, что Квинн никогда не знала свою маму, поэтому девочка не может чувствовать ту же боль, что и Луи, однако Луи пообещал себе, что всегда будет честен с ней. Умерла, но не забыта. Луи поставил фотографию Фелисити на полку Квинн, читал ей любимые детские книжки Фелисити, как раньше читал сестре, и напевал её любимый детский стишок, когда Квинн капризничала. Для него было очень важно, чтобы малышка каждый день помнила о своём ангеле-хранителе. Луи всегда хотел иметь собственную семью и планировал жениться, и вместе с мужем проходить через многомесячное ожидание и разные процессы, после которых у них появится малыш. Но он не переставал чувствовать себя благословенным, когда в его жизни появилась Квинн, и ему выпал шанс стать её папой.

***

— Ещё раз спасибо, Лотти, — говорит он, обнимая сестру, — Ты мой герой. Но в следующий раз не нужно так много подарков. Он щипает девушку за бок, и Лотти визжит: — Не дождёшься! Она заслуживает всего мира. Луи обращает внимание на Квинн. — Ну что, красотка, ты готова идти домой? Квинн смотрит на него с улыбкой. Эта улыбка разбивает сердце Луи, она так сильно напоминает ему о Фелисити, и он в миллионный раз мечтает, чтобы сестра была здесь и увидела, как её дочка выросла. Девочка забирается на своё сиденье, в ожидании, пока Луи пристегнёт её. — Попрощайся с Лотти, — учит он дочь, пристёгивая её ремень безопасности и делая так, чтобы и бегемотиха Пенелопа тоже была пристёгнута рядом с ней. Он прекрасно знает, что лучше не забывать об этом большом плюшевом животном. Тем не менее, время от времени Луи всё же забывает и дорого за это расплачивается. Однажды они подъезжали к центру, когда из-за деревьев выскочил скунс. Луи резко затормозил, в результате чего фиолетовый бегемот катапультировался вперёд и упал на приборную панель. Квинн возмутилась и с тех пор требует, чтобы Пенелопу тоже обязательно пристёгивали, естественно, в целях безопасности. — Пока, тётя Лотти! Спасибо, что присмотрела за мной. Ты скоро приедешь к нам в гости? — интересуется Квинн. — Конечно. Как только ты пойдёшь в первый класс, и мне удастся выкроить пару дней на работе. Уж точно до Рождества! Сев на водительское сиденье, Луи смотрит, как Лотти щекочет Квинн, заставляя девочку ёрзать в кресле. — Эй, Лотти, прекрати приставать к моей дочери. — Я тоже тебя люблю, Лу, — девушка смеётся. — Но больше всего я люблю тебя, Квинн, — она целует девочку в лоб. — Я тоже тебя люблю, Лотти. Ещё раз спасибо. Когда Луи и Квинн отъезжают, он поворачивается и замечает, что сестра машет им. — Хорошо, куколка, что мы будем слушать? — Моану. Конечно, Моану, — задорно отвечает Квинн. — Ты всегда выбираешь её. Уверена, что не хочешь включить что-то из другого мультфильма? Как насчёт «Холодного сердца?» — вот его Луи прослушал бы хоть ещё миллион раз, чем саундтрек к «Моане», который ему уже безумно надоел. Этот трек крутится на повторе уже несколько месяцев, но это всё равно лучше, чем глупые альбомы «Kidz Bop», из-за которых он сходит с ума. — Нет. Моана. Холодное сердце — это для малышей, а я уже большая девочка, — Луи смотрит, как дочка скрещивает руки, её лицо выражает недовольство, и он смеётся. — Хорошо, хорошо. Пусть будет Моана, — мужчина включает саундтрек, нажимая на «воспроизвести». Через пару секунд из динамика доносятся звуки барабанов. What can I say except you're welcome Что я могу сказать, кроме как — всегда пожалуйста. For the tides, the sun, the sky За волны, солнце, небо. Hey, it's okay, it's okay, you're welcome Эй, всё хорошо, всё хорошо. Не за что. I'm just an ordinary demi-guy! Я обычный парень-полубог. — Папа! Ты поёшь? — восторженно визжит Квинн с заднего сиденья. — Это не я! — он кашляет, явно застигнутый врасплох. Но раз Дуэйн «Скала» Джонсон смог это спеть, значит, и Луи вполне справится. В любом случае, именно так он говорит сам себе, потому что если это осчастливит Квинн, Томлинсон будет петь до тех пор, пока не откажут его лёгкие. Он набирает обороты, покачивая плечами и играя на воображаемых бонго по рулю. Он поглядывает в зеркало заднего вида и видит, что Квинн тоже показывает собственную хореографию. Луи не может сдержать огромную ухмылку, он увеличивает громкость, и теперь танцы Квинн сопровождаются взмахами рук в воздухе, а её волосы кружатся под дуновением ветерка, проникающего через открытое окно. — Смотри, вредный маленький Мауи бьёт чечётку, — они поют вместе, полностью поглощённые своим частным концертом в машине, не беспокоясь о возможных зрителях. Луи любит свою маленькую девочку, и его не волнует, кто об этом узнает. Ему не терпится вернуться с дочкой домой. Острота ощущений от того, что он остался дома один, быстро прошла. Хаос исчез и наступила тишина. Томлинсон скучал по ней. Скучал по их обыденности. Скучал по их объятиям на диване. Луи любит обниматься, и Квинн никогда не отказывает ему в этом. Они переехали в этот дом, когда Квинн было чуть больше года, как раз когда Зейн перебрался в своё новое жильё. Ему пора было начать строить новую нормальную жизнь. Конечно, Зейн для него не иначе как благословение, но Луи не рассчитывал, что Малик бросит свою жизнь ради них, тем более что у них всё хорошо. Луи хотел найти место с самым лучшим двором и большим пространством. Бизнес-центр процветал, и Томлинсон находился в лучшем финансовом положении, чем когда-либо за свою жизнь. Возможно, он немного раскошелился на дом, но мужчина решил, что это вклад в их с дочкой будущее. Когда Луи впервые переступил порог дома, он влюбился в его современный дизайн и планировку. За счёт открытого первого этажа он может наблюдать за Квинн из любой комнаты. Кухня довольно приличных размеров, с маленьким столиком для завтрака в углу и с островком в центре, к которому прилагались стулья. Гостиная представляла собой огромное открытое пространство, в котором поставили большие удобные диваны тёмно-шоколадного цвета и телевизор с плоским экраном. Для Томлинсона важно, чтобы в доме было не только тепло и уютно, но и чтобы хватало места для вечеринок, которые он будет устраивать. В их доме четыре спальни, три ванные комнаты и обставленный цокольный этаж, который теперь служит игровой комнатой и кладовкой. Самая лучшая часть, по его мнению, это большая веранда, охватывающая переднюю часть дома и ведущая на задний двор. Там у них установлена гидромассажная ванна, и имеется просторное место. Луи надеется использовать это пространство, чтобы научить Квинн играть в футбол и другие виды спорта. Однако Квинн не разделяет его планы. Ей не нравится заниматься спортом, несмотря на все попытки Луи. Но девочка обожает гимнастику и батут. Прошлым летом Луи и Зейн потратили большую часть выходных на копание ямы на заднем дворе, чтобы батут располагался вровень с землей. И, по мнению Луи, они неплохо справились. С того дня Квинн часами прыгает там, тренируя воздушное колесо, шпагат и упражнения для пресса. Практически всё лето она провела на батуте, отрабатывая движения. Пускай это не футбол и не баскетбол, но всё же это лучшее решение, которое Луи когда-либо принимал. Торнбрук стал для него родным местом. Он любит свой новый дом и людей, которые здесь живут. Томлинсон встречается с большинством жителей города, поскольку руководит местным спортивным комплексом. Так как в центре проводятся разнообразные занятия и мероприятия, он познакомился и с людьми из более крупного города на западе, и с людьми из окрестных городов. Луи изо всех сил старается запомнить имена, чтобы по возможности уважительно приветствовать жителей. Торнбрук трудно назвать мегаполисом, это скорее маленький городок. Но для него это идеальный вариант. Они живут достаточно близко к городу, благодаря чему могут приезжать на мероприятия, за покупками или за чем-нибудь ещё. Торнбрук расположен на открытой местности и сельскохозяйственных угодьях, через него протекает река, что создаёт бесконечные возможности для прогулок на свежем воздухе, к которым Квинн не очень-то стремится. В Торнбруке есть всё самое необходимое — больница, врачи, супермаркеты, сеть магазинов «Walmart», а в центре города — множество маленьких магазинчиков для шоппинга и симпатичные рестораны. У Луи никогда не возникает ощущения, что городу чего-то не хватает, и он легко находит то, в чём они нуждаются. Томлинсон гордится тем, что является частью этого общества, и знает, что это прекрасное место для взросления Квинн.

***

На следующее утро Луи рано и бодро будит Квинн. — Доброе утро! Пора вставать, солнышко. — Нет, — просто отвечает она. Девочка унаследовала его нелюбовь к раннему подъёму и поэтому сейчас ворчит из-под одеяла. — Да, — Луи начинает стягивать с неё одеяло. — Нам нужно кое-куда сходить и кое с кем увидеться. — Нет, — Квинн не двигается с места, ныряя под одеяло, которое он пока не забрал. — Позже. Я сплю. — Квинн Фелисити Томлинсон, разве это не ты говорила мне, что тебе нужен новый рюкзак для школы? — спрашивает он, наблюдая, как девочка с любопытством приоткрывает один глаз. — Ладно, думаю, мне придётся самому пройтись по магазинам. Уверен, я смогу выбрать тебе красивый коричневый школьный рюкзак, — Луи пытается подавить смех, но как только Квинн вскакивает с кровати, с растрёпанными волосами, он срывается. Слава Богу, девочка не видит своего отражения. Несмотря на то, что ей всего шесть, но, как настоящая примадонна, она будет в ужасе. — Коричневый?! Коричневый похож на грязь. Я не хочу грязный рюкзак, пап. Луи видит, что лицо дочери выражает отвращение, поэтому смеётся во весь голос, отчего вокруг его глаз появляются морщинки. — Тогда, тебе лучше встать и пойти со мной, — говорит он, сбрасывая с девочки одеяло, пока она размахивает ногами и спрыгивает с кровати. — Хорошо, но я надену своё пасхальное платье, — говорит Квинн, направляясь к шкафу. Её «пасхальное платье» — это длинное летнее платье в пастельную полоску, над которым подшучивает Луи, заявляя, что оно делает её похожей на пасхальное яйцо. — Отлично, но ты же знаешь правила — завтрак, чистка зубов, потом одеваться. Верхом? — спрашивает Луи; она запрыгивает к нему на спину, обхватив ногами за талию, а руками — шею. — Ого, полегче, милая. Я не могу дышать, — девочка ослабляет хватку, и он несёт дочку до обеденного стола, усаживая на её место. — Хлопья или тосты? — спрашивает он, направляясь на кухню. Томлинсон очень благодарен за то, что её устраивает обычная яичница с тостами или хлопьями. Он не мастер готовить и не претендует звание (Луи трезво оценивает свои возможности), но за эти годы он научился готовить несколько достойных блюд. В этом плане ему повезло, что он любит то же самое, что и его шестилетняя дочь. Ведь что может не нравиться в дино-наггетсах? — Тост с сыром, пожалуйста, — отвечает она. — Будет сделано, — Луи отправляет четыре ломтика хлеба в тостер. — Ты помнишь, куда мы сегодня идём? — он поворачивается и достаёт сыр из холодильника. — Хм… нет, — девочка хихикает. — Сначала мы заглянем к Сильвии. Вчера она позвонила мне и сообщила, что твоё новое платье готово, — он не успевает закончить предложение, как Квинн визжит от восторга, едва не падая со стула. — Правда? Наконец-то готово? — нетерпеливо спрашивает девочка, как будто прошла целая вечность. Хотя на самом деле они сделали заказ всего неделю назад. — Да. Тебе нужно будет примерить платье. Если подойдёт, мы заберём его. И тогда в понедельник ты пойдёшь в нём в школу. — Да! Спасибо! Ты самый лучший папа на свете, — она ярко улыбается. Луи ставит ей тарелку, дополняя её утреннее лакомство маленьким стаканом яблочного сока. Он целует девочку в макушку и говорит: — Спасибо милая. Я самый лучший папочка на свете, — Луи смеётся, пока она отбивается от него, явно не разделяя его утреннее веселье. — А ты — лучшая дочь, — мужчина садится на стул рядом с ней. — Итак, что ещё нам нужно сделать сегодня? Конечно, после примерки платья. — М-м… рюкзак, — говорит она с набитым ртом. Луи следует поправить дочку, но он сам часто демонстрирует эту привычку. — Перекус на ланч… и… мы можем пойти навестить Зейна? Я хочу показать ему свою новую картину. — Да, Зейн работает, но мы можем зайти во время обеда. Давай возьмём ему китайскую еду. Ты согласна? — Да, супер круто, — как только она съедает последний кусочек, Луи выдвигает её стул. Девочка срывается с места и бежит к лестнице. — Сначала почисти зубы, потом платье! — кричит он ей вслед. Томлинсон убирает посуду и отправляет Зейну сообщение о том, что они заедут к нему на обед.

***

— Квинн! Как дела у моей любимицы? — радостно спрашивает Сильвия, когда они заходят в «All Sewn Up». Как-то после особо неудачного дня Луи обнаружил маленький магазинчик Сильвии. Тогда он случайно порвал рукав своего любимого пиджака. Наверное, он зацепился за гвоздь или за что-то ещё, но ему очень хотелось его восстановить. Луи жаловался на это Зейну, когда тот упомянул магазин Сильвии. Сильвия удивительная. Луи узнал, что она мастерски умеет починить абсолютно всё, а ещё она шьёт платья и костюмы для детей, не говоря уже о том, что женщина занимается другими творческими проектами, которые демонстрируются по всему магазину. Все восхищаются ею и её проектами, особенно после того, как Зейн попросил Сильвию организовывать в центре невероятно популярный мастер-класс «Учимся шить». — Эй… я думал, что я твой любимчик? Поскольку я расплачиваюсь, — спрашивает Луи, не проявляя теплоты в голосе. Женщина лишь посмеивается над его попыткой пошутить и наклоняется, встречаясь взглядом с Квинн. — Ты готова увидеть его? — девочка дёргает своё платье из стороны в сторону, прыгая на месте, от неё буквально веет волнением. — Да, пожалуйста! Не могу дождаться! Сильвия громко хохочет. — Хорошо, тогда пойдём в примерочную? Папа остаётся здесь. Обязательно осмотрись хорошенько. Я уверена, что сегодня ты найдёшь ещё что-нибудь, что тебе понравится. Возможно, новое платье для Пенелопы? «Проклятье», — думает Луи. В последнее время этот глупый фиолетовый бегемот одевается лучше, чем он. Луи знает, что лучше не мешать, пока Сильвия вместе с Квинн в примерочной. Поэтому мужчина достаёт телефон и садится в удобное кресло рядом с кабинкой. Он отлично усвоил урок насчёт попыток помочь. Однажды на Хэллоуин он попросил Сильвию помочь с костюмом бабочки. Тогда Квинн было четыре года и ей нужны были крылья. Луи пытался помочь, стараясь подтянуть рукав, но одно из крыльев зацепилось и в результате полностью оторвалось. В течение следующего часа девочка безостановочно плакала. Квинн не унималась, и ему было тяжело её успокаивать, тем более, что Луи ужасно переживал, когда дочка возмущалась из-за того, что он всё испортил. На следующее утро, со сломанным крылом в руках, он пришёл к Сильвии, умоляя о помощи. С того дня Томлинсон предоставил все решения и помощь в выборе платья исключительно профессионалам. Луи не слишком часто заказывает специальные платья для Квинн, но это была идея близнецов, они откладывали деньги, чтобы заплатить за него. Он вполне мог отказаться, но не сделал этого. Не очень-то ему нравилось, когда на него наседали четыре женщины. К тому же близнецы упорно работали, копили и экономили, поэтому не хотелось показаться неблагодарным. Луи не стал возражать, если бы дочка захотела надеть джинсы и футболку, однако Квинн это не устраивало. Но, как она любит напоминать ему: «Первый класс — это важно, папа». — Пап, ты готов? Я выхожу, — сообщает Квинн и распахивает дверь. Она дефилирует по маленькой дорожке, специально сделанной Сильвией. Все мальчики и девочки заслуживают того, чтобы насладиться своим моментом. У Луи нет слов. Его маленькая девочка восхитительно выглядит. На ней простое платье с короткими рукавами, длиной ниже колена и немного расклешённое. Цвет — её любимый оттенок фиолетового, и, насколько Луи разглядел, по низу вручную вышиты маленькие нарциссы. На талии закреплён тонкий пояс — она выглядит такой взрослой! Луи аплодирует, когда Квинн доходит до конца дорожки и поворачивается, держа руки на бёдрах и оглядываясь через плечо. Очевидно, его сёстры научили её гораздо большему, чем он может предположить… — Великолепно! Ты удивительно красивая, и платье чудесное! Мне нравятся цветы внизу, — он много лет учился в совершенстве делать комплименты. А точнее, после одного неудачного похода по магазинам, где Квинн проплакала целый час, потому что он сказал, что она просто красивая. Видимо, этого было недостаточно, и ему быстро объяснили, что чем детальнее комплимент, тем искреннее. — Тебе нравится? — Теперь это моё самое любимое платье на свете! Я собираюсь носить его каждый день! Сильвия заливисто смеётся, а Квинн подбегает к ней и крепко обнимает. Судя по выражению её лица, ему нужен план действий, потому что Луи никоим образом не может позволить дочери носить это каждый день. — Хорошо, давай ты переоденешься, пока я заплачу за платье, — говорит он, подходя к прилавку вместе с женщиной. — Ещё раз спасибо, Сильвия. Платье потрясающее. Она в восторге. — Без проблем, ты же знаешь, что я люблю что-нибудь мастерить для неё. Квинн так увлечена этим. Возможно, я приглашу её на следующий показ мод! — Сильвия хихикает, пробивая им платье. — Хочешь что-нибудь ещё или только платье? — Думаю, ничего не нужно, — мужчина оглядывается вокруг и замечает фиолетовый бант. Схватив его с витрины, он говорит: — А вообще-то, давай ещё бантик, или лучше два, — Луи берёт второй и кладёт рядом. — Для Пенелопы. — Конечно. Они идеально сочетаются с платьем. Квинн возвращается, бережно держа в руках новое платье. — Держи. Я уже переоделась, — она передаёт вещь Сильвии, которая кладёт платье в маленький пакет, висящий рядом с кассой. — Спасибо, Квинн. Возьми, — женщина возвращает ей полный пакет с одеждой. — Спасибо. Мне безумно нравится моё новое платье, — говорит Квинн, забирая покупку. Луи лишь наблюдает, как Квинн держит платье практически над головой, чтобы оно не волочилось по земле. Зная, что так будет лучше, он позволяет ей возиться с этим. Взяв с прилавка небольшой пакет, мужчина берёт дочь за руку и идёт на выход. — Ещё раз спасибо. Увидимся через две недели на следующем занятии! — говорит Луи и машет Сильвии пакетом, покачивающимся в руке. — Увидимся! Квинн задерживается у машины. Обычно она сразу запрыгивает внутрь, дожидаясь, пока отец пристегнёт её. Луи цепляет пакет за крючок для одежды и спрашивает: — Что-то не так, милая? Квинн бросает на него взгляд из-под длинных ресниц, недолго помедлив, прежде чем крепко обхватить за шею. — Спасибо за платье, папочка, — шепчет она, и Луи умиляется этому моменту, обнимая дочку так же крепко. — Не за что. В понедельник мы обязательно отправим фотографию Фиби и Дейзи. А теперь идём за рюкзаком. — Да! За дело, — Луи целует девочку в щёчку и самодовольно ухмыляется, когда они отправляются в следующий магазин.

***

— Господи, — комментирует про себя Луи. Многочисленные ряды рюкзаков. Зачем столько вариантов? Это всего лишь рюкзак, берёшь любой и уходишь. Рядом стоит Квинн, пристальным взглядом оценивая каждый из них. — Ты нашла то, что тебе нравится? — спрашивает он, молясь, чтобы она выбрала. Луи любит дочь, но это слишком сложно, и он бы предпочёл провести с ней время, занимаясь чем-то другим. Шоппинг не входит в его список развлечений. Томлинсон видит, как Квинн прищуривается, изучая варианты, и в конце концов останавливается на рюкзаке, свисающем над её головой. — Вон тот, — указывает она. Он прослеживает за её пальцем в сторону розового рюкзака с белыми горошинами и маленьким чёрным бантиком спереди. — Ты можешь достать? Может ли Луи? Конечно, может. Томлинсон оглядывается по сторонам, проверяя, одни ли они, и, встав на носочки, протягивает руки к верхнему ряду рюкзаков, от усилий высунув язык изо рта. Он может дотянуться, может… Ладно, не может. Разве у них нет специальных крючков? Где, чёрт возьми, хоть один, когда он так нужен? Он рассерженно отступает назад. Несмотря на то, что Луи отнюдь не считает себя коротышкой, он также знает, что не является высоким. Томлинсон ненавидит просить помощи, чтобы дотянуться до вещей, и обычно предпочитает забираться наверх или использовать что-то, чтобы сбить это вниз. Он пробует ещё раз, тянется, мотивируя себя: — Ещё пара сантиметров, и ты сможешь, — после чего разочарованно выдыхает. — Давай я попрошу помощи. Оставайся здесь и следи за рюкзаком. Луи собирается развернуться, чтобы подойти к прилавку, когда слышит, как кто-то говорит: — Я могу помочь. Тот розовый? Когда Луи поворачивается, у него перехватывает дыхание. Матерь Божья, этот мужчина прекрасен. На мгновение Томлинсон ловит себя на мысли, что с тех пор, как он впервые увидел Зейна, ни один мужчина не вызывал у него такого восхищения. — Эм… да. Спасибо, — бормочет он. Незнакомец встречается с ним взглядом, его зелёные глаза мягкие и захватывающие. Зейну не сравниться с глазами, смотрящими на него. Загадочный человек с лёгкостью достаёт рюкзак (дурацкие высокие люди) и передаёт Луи. — Держи, — мужчина ослепительно улыбается ему, и это вау, просто с ума сойти. Луи в курсе, что он пялится, но ему всё равно. Это… да, это, должно быть, самая милая ямочка, которую он когда-либо видел. У него появляется странное желание протянуть руку и потрогать её. Томлинсон выныривает из своих мыслей, когда неизвестный мужчина неловко кашляет и поворачивается к своей корзине в конце прохода, а на него смотрит маленькая девочка, ровесница Квинн. Луи трясёт головой. — Да… эм… спасибо… в смысле, за помощь. И что это вообще было? С каких пор у Луи заплетается язык? Незнакомец лишь широко улыбается и идёт к своей дочери. Томлинсон смущённо краснеет, но приходит в себя и отдаёт Квинн рюкзак. Девочка восторженно визжит, глядя на новый рюкзак, в комплекте с которым также идут сумочка для ланча и маленький кошелек. У дочери хороший вкус. Он вычёркивает это из списка. Когда они направляются к кассе, чтобы оплатить покупки, Луи не может удержаться от того, чтобы не оглянуться через плечо, пытаясь выяснить, нет ли поблизости таинственного мужчины. Он знает большинство людей в этом городе, но точно никогда не видел его раньше. Ему интересно, новенькие ли они? Наверняка, да. Тем более, что маленькая девочка тоже выбирала рюкзак. Луи начинает волноваться, делает глубокий вдох и протягивает кредитную карту.

***

Они приезжают в центр и останавливаются на специально отведённом для Луи парковочном месте, обозначенном надписью «owner parking», — одно из его любимых преимуществ на работе, и Квинн настаивает на том, чтобы взять с собой все свои новые вещи, включая бант, которым папа удивил её и Пенелопу, и показать Зейну. Томлинсон убеждает дочь взять только рюкзак, потому что завтра утром Зейн придёт, чтобы посмотреть на её платье перед тем, как она пойдёт в школу. Девочка соглашается, и они идут внутрь, Луи несёт обед, а Квинн изысканно держит свой новый рюкзак. Не знай Луи правды, он бы подумал, что она несёт драгоценный камень или что-то подобное. Квинн весело бежит прямо к кабинету Малика. — Зейн! — кричит она. Девочка никогда не проявляет сдержанность, когда дело касается Зейна. Она обожает всякое внимание, и Зейн старается уделить его ей. Как раз в тот момент, когда Луи заходит в здание, Малик выходит из своего кабинета. Он подхватывает Квинн и заключает в крепкие объятия. — Эй, Кьюти! Как ты? Что это? — Зейн опускает девочку на пол, и она сияет с головы до пят. Малик первым отметил, что её инициалы идеально ей подходят. Поначалу Луи не понял, но как только Зейн объяснил, он не смог не согласиться. (Её инициалы буквально звучат, как Кьюти. Милашка. Собственно, так оно и есть, маленькая милашка). С тех пор Зейн называет её Кьюти. — Это мой новый рюкзак. В понедельник я иду в первый класс, — Квинн светится от гордости. Ей нравится хвастаться перед Зейном. — Правда? Ты уверена, что это был самый лучший? — дразнит Малик. Луи смеётся, раскладывая еду на круглом столе в кабинете друга. — Фиби сказала, что сейчас в моде горошек. Так что да, Зейн, это лучший вариант, — дерзость так и прёт из неё. Луи неудержимо смеётся, запрокидывая голову назад. Он обожает, когда они разговаривают вот так. Он садится за стол, набирая на вилку кучу лапши и наслаждаясь представлением перед ним. — Так сказала Фиби? — спрашивает Малик, рассматривая рюкзак. — Хм, я не знаю. — Что? Это её слова. Я помню. Ты просто придираешься, — Квинн надувает губы, как обычно защищаясь от поддразниваний Зейна. — Не дуйся, Кьюти. Я просто шучу. Мне нравится. Ты будешь самой крутой девочкой в первом классе. Стопроцентно. Квинн облегчённо выдыхает. Его маленькая королева драмы. Девочка берёт рюкзак, относит его к отцу и запрыгивает на стул. Луи передаёт дочери пластиковую вилку и следит за тем, как она начинает есть. — Итак, как прошло утро? — спрашивает Зейн, присоединяясь к ним. — Я забрала новое платье и рюкзак, — девочка наклоняется вперёд, прикрывая половину лица, и шепчет Зейну: — А папа не смог до него дотянуться. Было забавно, — под конец Квинн хихикает. Луи не считает, что это было смешно. — Неужели? Пришлось просить помощи, Лу? — подкалывает его Зейн. — Нет. Я не просил. Он сам предложил, — отвечает Луи, налегая на кисло-сладкую курицу. Он запихивает в рот огромный кусок, пытаясь сдержать улыбку при воспоминании о незнакомом мужчине. — Давно не видел у тебя такого взгляда. Случилось что-то ещё, чем ты должен поделиться с классом? — с ухмылкой спрашивает Малик. Чёрт, Зейн слишком хорошо его знает. — Нет, понятия не имею, о чём ты. Квинн, лучше расскажи Зейну о своём новом платье, — говорит Луи, эффективно меняя тему. Квинн продолжает увлечённо рассказывать о платье, о нарциссах и обо всем, что ей в нём нравится. Она как раз хотела рассказать ему о банте, как вдруг вспомнила, что лежит в рюкзаке. — Труляля! У меня есть кое-что для тебя! Я чуть не забыла, — девочка спрыгивает со стула и копается в новом рюкзаке в поисках листка бумаги, который принесла с собой. — Возьми. Луи наблюдает, как она суёт рисунок Зейну, чуть не опрокинув его жареный рис, и улыбается прозвищу. Он не уверен, откуда это пошло, но однажды они смотрели «Алису в стране чудес», и Квинн решила, что Луи с Зейном заслуживают прозвищ. Труляля зацепилось довольно быстро, но Траляля для папы «не прижилось», поэтому она отказалась от этой затеи. Однако, Труляля закрепилось, и оно заставляет Луи хихикать каждый раз! — Что это? — любопытно спрашивает Зейн. — Это спектива. В доме тёти Лотти. — Спектива? — уточняет Луи, не вполне понимая, что дочь имеет в виду. — Да, спектива. Что я вижу своими глазами. Из окна. Спектива, — с гордостью объясняет Квинн, очевидно, она знает, о чём говорит, даже если отец в глубоком недоумении. — Перспектива, — поправляет Зейн, понимая, что именно она хочет сказать. — Пер… пер-спектив? — девочка пробует снова. — Нет, произнеси вместе со мной. «Пер», — инструктирует Зейн, Луи наблюдает, как друг наклоняется вперёд, полностью сосредоточившись на Квинн. — Пер. — Спек. — Спек. — Тива. — Тива. — Перспектива. Квинн делает глубокий вдох. — Пер… спек… тива. — Отлично! Молодец, Кьюти, — Зейн даёт девочке пять, а Луи аплодирует. Его дочь — гений. Они заканчивают обедать, Луи и Зейн успевают обсудить пару деловых вопросов, до того, как Томлинсоны уйдут домой. Он просит Зейна подождать минуту, и тот кивает, прекрасно понимая, что Луи имеет в виду. Мужчина заходит в свой кабинет, подходит к столу и открывает верхний ящик, забирая синюю папку с файлами, в которой находятся документы для важной встречи, назначенной на понедельник утром. Вчера он напрочь забыл об этом, когда уходил, но знает, что должен найти время для изучения информации в эти выходные. Луи запирает кабинет, прижимая папку локтем, и идёт за Квинн. Он останавливается прямо перед дверью, прислушиваясь. — Почему нет? Ты ведь знаешь, что Роман поможет тебе, и ты будешь в безопасности? — Я не хочу, Зейн. Это страшно, и я боюсь. — Но мы с твоим папой тоже будем там. Тебе не нужно бояться. — Можно я ещё подумаю? — добавляет она тихо. — Конечно, но я думаю, что ты должна попробовать. Ты уже большая девочка и у тебя всё получится. Луи возвращается к ним, отлично зная, о чём они говорят. Последний год Зейн пытается уговорить Квинн посещать занятия по плаванию. На самом деле Малик ненавидит плавать и научился этому лишь после того, как поступил в университет вместе с Луи. В то время Луи не знал о нём этого факта и устроил ему сюрприз в виде свидания на пляже. А когда Зейн признался, то Луи повёл себя как последний осёл и рассмеялся, думая, что тот шутит. Однако он не шутил, и тогда Луи поставил перед собой задачу помочь Зейну научиться плавать — но в условиях безопасного бассейна, а не на открытой воде. Так что, Зейн знает, что значит бояться, но он также поделился с Луи, что хочет, чтобы Квинн научилась, чтобы она не выросла со страхом воды, как он сам. Луи обожает воду и уже посещал занятия по плаванию для малышей, во время которых родители окунают их под воду и те учатся плавать. Квинн ненавидела это. Она всё время кричала. После третьего занятия у Луи больше не осталось сил терпеть, и они прекратили. Каждый раз, когда поднимался разговор о плавании, Квинн либо устраивала скандал и отказывалась, либо пыталась сменить тему. Томлинсон не стал настаивать, в памяти мелькали крики и плач после прошлых попыток. Она даже не хотела заходить в джакузи в их доме. Тем не менее, Луи ценил попытки Зейна. Он догадывается, что Малик делает это ещё и потому, что знает, что Луи не станет заставлять её пробовать. Подслушивая их разговор, он удивляется: похоже, Квинн действительно готова попробовать. Мужчина не хочет обнадёживать себя, но, возможно, всё получится. — Ты готова идти, милая? — мягко спрашивает Луи. — Уже? Я хочу остаться с Труляля, — Квинн мило хлопает ресницами и пытается убедить отца разрешить ей остаться. — Нет, нам нужно вернуться домой, всё разобрать и собрать тебя в школу. — Ладно, хорошо. Пока, Зейн! — девочка крепко обнимает Зейна и хватает новый рюкзак. — Пойдём, — Луи чувствует, как дочь берёт его за руку и ведёт к машине. На прощание он машет другу, который стоит у входной двери.

***

Воскресенье проходит довольно спокойно. Они идут в магазин, потому что когда они недавно гуляли, Луи забыл про продукты на обед. Квинн уже не в первый раз умоляет его позволить ей поесть в школе. Но Луи упрямится и уверяет, что сам может приготовить ей хороший обед. Ему просто нужны ингредиенты. В результате они целый час бродили по отделам, выбирая продукты. Возможно, всё-таки ей будет проще питаться школьными обедами? Вернувшись домой с покупками, Квинн решает, что Луи должен позволить ей накрасить ногти, поскольку хочет, чтобы завтра в школе они выглядели красиво. Мужчина чувствует, как сводит желудок, он не хочет разочаровывать дочку, но это выходит за рамки его зоны комфорта. Он нехотя говорит «да», после нескольких неудачных попыток отвлечь её. Квинн спускается вниз, держа в руках все восемь, да именно восемь, флаконов нового лака для ногтей. Они справляются с тем, чтобы ей накрасить ногти в лавандовый цвет, который сочетается с новым платьем. Получилось очень хорошо! Во всяком случае, лучше, чем он ожидал. Однако, Луи не успевает опомниться, как соглашается, чтобы она накрасила и его ногти. Когда они уже собираются начать, мужчина вспоминает о завтрашней встрече и пытается уговорить Квинн накрасить ему ногти на ногах. — Но у тебя пахнут ноги! — восклицает девочка. — Они не пахнут! У меня милые ноги, — возражает он. Квинн смеётся над ним. — У тебя там волосы. Это не мило. Луи начинает щекотать дочь за то, что она хохочет над его милыми, но довольно мужественными ногами. Ему всегда нравились его ноги, и он предпочитает проводить время босиком, когда это возможно. — Хорошо, тогда больше никакого лака, раз ты не хочешь красить мои пальцы, — говорит он сквозь их смех. — Нет! Я сделаю. Но ты должен сидеть очень неподвижно, — строго отвечает Квинн, возвращаясь к делу. Луи послушно выполняет просьбу, и к концу процедуры его ногти на ногах окрашиваются в разные цвета радуги. Томлинсон соврёт, если скажет, что ему это не нравится… то, что он делает ради дочери, не перестаёт его удивлять. Поужинав, они поднимаются наверх, чтобы лечь спать. Квинн чистит зубы, надевает пижаму и ложится в постель. Луи проверяет, чтобы Пенелопа лежала на своей маленькой кровати (он не знает, зачем мягкой игрушке отдельная кровать), и берёт с полки книгу, чтобы почитать сказку на ночь. — Что выберешь? Мне прочитать «Золушку» или «Красавицу и Чудовище»? — спрашивает Луи, протягивая обе книги, чтобы она решила. — «Красавицу и Чудовище», пожалуйста. — Хорошо, — мужчина откладывает другую книгу, устраивается рядом с девочкой и начинает читать сказку о Белль и Чудовище и говорящих предметах. Это её любимая сказка, до такой степени, что Луи практически выучил всё наизусть. Вскоре они переходят к самому интересному. Он переводит взгляд, уже приготовившись заговорить голосами разных персонажей, когда замечает, что девочка спит. Аккуратно убрав волосы с её лба, Луи наклоняется и ласково целует дочь на ночь. Он выключает основной свет, и теперь её лицо освещает только ночник с божьей коровкой у кровати. Мужчина задерживается ещё на мгновение, наблюдая, как поднимается и опускается её грудь. Именно такие моменты — смысл всего этого.

***

— Бип, бип, бип, — будильник явно насмехается над ним. Он точно знает, что Томлинсон не любит утро. Ударив по ненавистному будильнику, мужчина резко поднимается на постели. Вчера вечером он засиделся допоздна, готовясь к важной встрече. Луи настолько увлекся приготовлением Квинн к школе, что забыл изучить записи для утренней презентации. Он встаёт с кровати и, пошатываясь, идёт в ванную, едва не спотыкаясь о грязное бельё, которое пообещал себе поднять в следующий раз, когда будет проходить мимо. Луи снимает пижаму и заходит в душ, позволяя воде взбодрить себя. Он стоит и, пока клубы пара окутывают его, массирует затёкшие от сна мышцы. Вытираясь полотенцем и протирая запотевшее зеркало, Луи смотрит на себя — бриться или нет? За эти пару дней у него появилась приличная щетина, и она ему нравится, но во время важных встреч Томлинсону всегда кажется, что он должен быть гладко выбрит. Словно так он будет выглядеть более профессионально. Он возглавляет центр уже более восьми лет, но до сих пор чувствует, что должен быть солидно одет. Однако, благодаря тщательно выбритому лицу он выглядит ещё моложе. Поэтому возникает дилемма. В итоге Луи решает просто подстричь и привести в порядок щетину — самый оптимальный вариант. Пока Томлинсон рассматривает результат своей работы, до него вдруг доходит, что Квинн сегодня идёт в первый класс. Как, чёрт возьми, это произошло? Он всё ещё помнит, как часто она пукала, когда ей был год. Малышка мило хихикала каждый раз, и Луи безумно умилялся этому. Томлинсон часто шутит, вспоминая этот момент, но Квинн в отличие от отца совсем не считает его смешным. Но серьёзно, как Квинн оказалась в первом классе, а ему исполнилось тридцать? И откуда взялись эти седые волосы, которые Луи только что разглядел при ярком свете в ванной? На все эти вопросы у него нет ответов, поэтому он вздыхает и идёт одеваться, а потом разбудит дочь. Он надеется, что она не будет слишком сильно противиться. — Доброе утро, Томлинсоны! — кричит Зейн, приветствуя их в гостиной. Луи и Квинн стоят в центре, они только что обсуждали варианты подходящей обуви. Девочка выбрала белые балетки. — Посмотри на себя, Кьюти! Платье даже красивее, чем ты описала. А бантик подошёл идеально! — Ладно, хватит разговоров. Выходите на улицу, сфотографируемся перед деревом для нашей ежегодной школьной фотографии. Каждый год мама Луи всегда фотографировала его и сестёр с братом в первый день школы. Несмотря на то, что Луи ненавидел это в то время, он хотел продолжить традицию и со своей дочерью. Квинн с Зейном позировали, изображая глупые рожицы, довольные улыбки и многое другое. Как только Луи остаётся доволен, просматривая отснятые фотографии, он и Зейн меняются местами. Они останавливаются на селфи втроём, на котором все ярко улыбаются и смеются в камеру. Забрав оставшиеся вещи, Луи запирает дом и подходит к другу и дочке у машины. Зейн пристёгивает Квинн, Луи пристёгивает Пенелопу рядом с ней. Положив рюкзак рядом с дочерью, Томлинсон захлопывает дверь и садится на водительское сиденье. Зейн запрыгивает внутрь и спрашивает: — Все готовы? Нет, Луи не готов.