Слушатель

            Нил может с уверенностью заявить, что больше не сунется ни на одну из тусовок, на которые его будет зазывать Мэтт. И не потому что у него на утро болит голова, несмотря на то, что выпивает он совсем немного, буквально пару глотков, нет.             Просто ему не хочется пересекаться с некоторыми людьми. От которых ему, в принципе, хотелось абстрагироваться. Желательно до конца жизни.             В этом заключалась его небольшая проблема с социализацией: он не хотел тратить силы на конфликты, не хотел их решать, ему было проще и легче сделать вид, что человека, с которым у него возникли те или иные тёрки, просто не существует. Даже если сам человек с этим был решительно не согласен. Нилу в любом случае было плевать.             Ему нравилось работать, ему хватало Мэтта и парочки однокурсников, ему хватало его молчаливых слушателей, остальное — увольте. Сложно и энергозатратно.             Мэтт говорит ему, что долго Нил в таком темпе не протянет и рано или поздно столкнётся с другими людьми, которые будут настойчиво лезть к нему в жизнь, потому что так устроено общество, так устроено взаимодействие с людьми, так устроены сами люди. Как бы тебе это не нравилось — это, к сожалению, нормально.             Нил в корне с Мэттом не согласен.             Он ворчит, что это не похоже на слова поддержки. Ворчит, что лучше уж поздно, а лучше — вообще никогда.             Он отдирает с самым несчастным выражением лица на свете пригоревшую яичницу со сковородки, выбрасывает её в мусорное ведро и прётся на работу, потому что у него не бывает выходных и порой он очень этому благодарен. Работа точно поможет ему забыться и не отвлекаться на мысли о том невыносимом парнем, с которым в последнее время слишком много пересечений.             Нил не рад ни одному из них. А невыносимому парню, судя по всему, в кайф доводить его своими действиями и тупыми фразочками.             Нил обязательно поноется об этом в эфире.

* * *

            Эндрю встретил утро субботы лицом к лицу с пяткой Кевина. Как Эндрю понял, что пятка принадлежала Кевину? Всё просто. Как только он разлепил глаза и увидел перед своим лицом чью-то ступню, то инстинктивно ударил по ней наотмашь и услышал душераздирающий вопль с другого конца кровати. А вопль как раз принадлежал Кевину.             Кевин во всех красках расписывает, как Эндрю будет страдать, варясь в адском котле, но Эндрю его не слушает, поднимаясь с кровати и переступая через бессознательные трупы под ногами. Важное уточнение: квартиру, в которой он просыпается, он не узнаёт. А ещё он плохо помнит события вчерашнего вечера.             На кухне, совмещённой с гостиной, тоже спали люди, стоял плотный запах перегара, зато путь к раковине был чист, так что Эндрю без лишних раздумий направился к ней, игнорируя тупую боль в висках.             Во рту неприятно вяжет и сухо, и Эндрю думает, что давно так не пил. Нет, он, конечно, участвовал когда-то в попойках, но это было так давно, что он едва вспомнит. Когда прозрачный стакан наполняется холодной водой, а во рту становится менее мерзко, Эндрю оглядывается вокруг.             Из комнаты, из которой он недавно вышел, выползает Кевин, и шухер на его голове настолько потрясающий и настолько мемный, что Эндрю становится очень жаль, что в этот момент он не может это сфотографировать, потому что телефона не оказывается ни в его руках, ни в его карманах.             Эндрю отпивает ещё немного из стакана и выливает остатки в раковину, с громким стуком ставит его на столешницу, тем самым провоцируя мученический стон от какого-то ноунейма, заснувшего в углу с подушкой в обнимку. Впрочем, ноунейм не просыпается, потому что всё ещё слишком пьян, а вот Кевин морщится и отталкивает Эндрю, чтобы налить воду уже себе.             — Кажется, я проебал телефон, — спокойно констатировал Эндрю.             — Поздравляю, блять, — сказал ему Кевин, как только утолил жажду. — Так тебе и надо. Изверг ебаный.             Надолго на квартире Эндрю не задержался. Он на скорую руку освежился в душе, надел чужую чистую футболку, переоделся, взял Кевина за шкирку, и они вместе покинули место вчерашней тусовки. Кевин всё ещё приходил в себя, так что спрашивать его о чём-либо было бесполезно. Оно и понятно: Эндрю всё ещё помнил, что тот нажрался самым первым из них.             Максимум, чем Кевин был полезен — это наличием телефона, который Эндрю и позаимствовал, чтобы вызвать им такси, потому что район, в котором они оказались, он тоже не узнавал.             Было бы очень забавно, если бы они напились до такого состояния, что оказались в соседнем штате, но нет, с этим всё было в порядке.             Пока Кевин досыпал на заднем сидении такси, Эндрю возился в его телефоне. Он нашёл диалог с Аароном и написал сначала ему, потом переслал сообщения Ники и стал ждать. В квартире, в которой они проснулись, их не было, значит на продолжение тусовки они не задержались, либо уехали гораздо раньше. Либо тусовка продолжалась где-то ещё. Это во всяком случае было странно.             Потому что тот же Ники никогда не отказывался от продолжения, а Аарон всегда и везде пас Кевина. Единственным, кто мог забить на всё хер и уехать домой, как раз был Эндрю, но какого чёрта он проснулся не в своей постели и мало что помнил.             В его памяти отчётливо закрепилась ситуация с тем рыжим парнем, которому, кажется, он сделал комплимент перед тем, как тот уехал домой на такси. Эндрю тоже хотел тогда уехать домой, он и собирался это сделать, но зачем-то вернулся обратно в бар — и дальше всё, как в тумане.             Аарон ответил лишь тогда, когда Эндрю с Кевином добрались до дома. Аарон искренне негодовал, потому что рассказал о том, что они с Ники усадили их в такси и отправили домой. Эндрю предположил, что они могли перепутать машины, и Аарон посыпался, потому что сам плохо помнил события прошлого вечера и вообще доверил их посадку Ники.             Эндрю отправляет Аарону видеосообщение, в котором Кевин блюёт, склонившись над унитазом, подписывает это как «теперь мы точно дома», затем кладёт телефон на стол и уходит к себе в комнату.             Он звонил с телефона Кевина на свой номер, когда они ещё находились на квартире, и всё равно не смог обнаружить пропажу, из чего следовал неутешительный вывод: он мог посеять собственный телефон в такси. Либо в баре, но Эндрю сразу отбросил этот вариант. Тогда ему бы сообщили об этом либо Аарон, либо Ники, но раз они не заикнулись о найденном телефоне, значит Эндрю был в полнейшей заднице.             Потому что он пропустит сегодняшний эфир.             Ёбаный стыд. Он ведь не хотел никуда ехать.