Часть 5. Сквозь чернейшие ночи
4 октября 2024 г., 13:51
Было холодно. Очень. Светильники догорели. С потолка, из углов и щелей на Элиссу скалилась тьма.
Она снова проснулась от собственного крика в мокрой от холодного пота постели. Её всё ещё трясло от липкого ужаса — в этот раз распухшие трупы её членов семьи, друзей, слуг, всех, кто погиб в ночь предательства Хоу, загоняли её с Фергюсом как дичь во дворе горящего поместья.
Несколько часов они с чёрной пустотой играли в гляделки. Глаза зудели от недосыпа, веки отекли и набрякли. Сон не шёл.
О, Создатель, услышь мой плач:
Направь меня сквозь чернейшие ночи.
Даруй мне отдых в теплейших домах.
Закали моё сердце от искушений зла.
Строки песни почему-то сами всплыли в памяти, но сколько Элисса ни старалась, вспомнить молитву до конца она так и не смогла. Матушка Меллол была бы разочарована.
Но она не узнает. Не подскажет стих. Не благословит. Не пожурит, не попросит называть её «просто Меллол».
Не будет ни наставлений, ни вечерних молитв в часовне, ни ворчания Нэн, ни лекций, ни возни мальчишек-сквайров, ни случайных столкновений с сэром Гилмором… Да, Сэр Гилмор и его рыжая грива. Именно он стал её первым романтическим увлечением, причиной стыдливого отроческого румянца и, как сказала бы Нэн, «крайне неподобающих для юной леди» мыслей. Где он теперь? Там же, где и конные прогулки с Фергюсом, игры с Орином, смех отца — всё это было, но больше не будет.
Она видела эти образы, видения несбыточного прошлого. В часы бессонного одиночества смотрела она этот бесконечный театр теней, постановку с предрешённым финалом: на потолке спальни, на сводах пещер Глубинных троп, на внутренней стороне век. Пытаясь передохнуть хоть немного, она видела снова и снова картины жизни, что уже не принадлежали ей.
Эта пытка выматывала, лишала сил и воли к жизни. Элисса не знала, что хуже — подобное бдение или не менее мучительный беспокойный сон, полный липких кошмаров, что никогда не отпускали её до конца.
Элисса в очередной раз перевернулась с боку на бок. Остов кровати скрипнул, откуда-то из тюка вылетело облачко пыли. Она чихнула и с раздражённым стоном закрыла лицо тряпьём, что некогда было покрывалом. Опять и снова, и снова, и снова по кругу: одни и те же мрачные мысли и безуспешные попытки заснуть. Трата времени. С тем же успехом можно заняться чем-то полезным.
Элисса собралась с духом и спустила ноги на холодный каменный пол. Начало положено. Ещё одно усилие и она уже почти у цели. Отлично, тело извлечено из кровати, осталось переместить его к рюкзаку, открыть рюкзак, достать точильный камень, взять кинжалы, начать точить. А дальше — само. Ничего сложного, это всегда так работало, сработает и сейчас.
Подобное понукание собственного тела уже вошло у Элиссы в привычку. Она сама не заметила, в какой момент начала обращаться с собой то ли как с непослушной лошадью, то ли с не очень толковой собакой. «Встань с кровати сейчас же!» и «Давай уже, просто натяни сапоги, ты сможешь, это совсем не сложно! Умничка, так держать, теперь второй!» стали частью её ежедневной рутины. Она уже почти забыла, что когда-то обходилась без этих уговоров. Слишком многое в прошлом стало терять очертания. В настоящем — тоже.
Не надо думать — надо просто делать. Вжик-вжик, точим лезвия, вот так.
Элисса поёжилась в коконе из утлого покрывала — кисти остались снаружи и нещадно мёрзли.
Здесь действительно всегда так холодно, или это её лихорадит?
Впрочем, какая разница.
Вжик-вжик, точим кинжалы, о плохом не думаем. Если уж не получается уснуть, можно и завтрашний день спланировать.
Элисса вздохнула и потёрла глаза. Надо было собраться с мыслями. В тейге она провела около суток, где большую часть времени бродила, изучая обстановку, а остаток дня провела в попытках привести своё новое жильё в приемлемое состояние и разумно распределить остатки припасов. Теперь комната больше походила на жилую: светильники и ещё пара вещиц делали её чуток уютнее, а от обломков мебели она решила избавиться. Толку от них всё равно было никакого: баррикадировать дверь каждую ночь слишком уж муторно. Да и чем это ей поможет? В месте, где соотношение Стражей к порождениям составляет где-то 1 к 500, шансов у неё всё равно никаких, и пара деревяшек у двери задержит врага лишь на пару минут. Так зачем продлевать удовольствие? Если уж порождения решат прикончить её во сне — пусть уж это будет быстро. Так что достаточно поплотнее её прикрыть — благо сама дверь и фурнитура хорошо сохранились. За отсутствием замка оставалось надеяться, что порождения тьмы умеют стучать.
Пришел зарезать — постучи дважды, придушить — трижды.
Опять неправильные мысли, плохие мысли. Вжик-вжик, точим кинжалы.
Всё это время она избегала встречи с Архитектором, а он, как ни странно, ни разу не послал за ней и не подошёл сам. Возможно, присматривается издалека, это на него похоже. Что ж, покуда они друг другу не мешают жить, всё не так уж и плохо. Другие Пробуждённые её тоже не беспокоили, почтительно держа дистанцию. Посланник исчез куда-то вскоре после её прибытия и пока никаких вестей от него не было, так что собеседников у неё стало ещё меньше, чем вчера.
Уединение — это неплохо. Опять же, меньше энергии уходит на общение. Союзники или нет — Пробуждённые всё ещё порождения тьмы и их присутствие на уровне инстинктов заставляло Элиссу держать руку на ножнах. Утомительно.
Нужно придумать, где достать еду (пока что в её распоряжении оставались только жалкие остатки из походного рюкзака), а также одежду потеплее, побольше одеял, да хоть живого дракона — лишь бы согреть эту чёртову комнату.
Элисса согнула и разогнула пальцы, подула на них — да, определенно, эту проблему надо решать. Бесславно околеть от сквозняка теперь было бы просто нелепо.
Так. Минуту. Сквозняка? Откуда здесь сквозняк? Был ли он вчера? Нет, определенно нет. Что изменилось?
Элисса осмотрела комнату. Вот что.
Дверь. Она была не закрыта.
Кто-то был здесь.
И даже не постучал! Как грубо.
И совсем, ни капли, ни чуточки не жутко.
Элисса резко захлопнула дверь, подпёрла ручку колчаном со стрелами (падает колчан довольно громко — проверено) и принялась точить кинжалы с удвоенным усердием.
Ночь обещала быть долгой.
