На краю желания

      Город, укутанный в прохладные объятия летних сумерек, мерцал огнями подсвеченных фасадов, словно россыпь драгоценностей, украшавших исторические здания. Вечерний Петербург дышал тайной, казался загадочным, почти мистическим. В салоне автомобиля звучала мелодичная музыка американских исполнителей конца девяностых.       Арина остановилась перед красным сигналом светофора. В ожидании зелёного она сняла плащ и закинула его на заднее сиденье. Лёгкий древесно-восточный аромат духов с акцентами пачули, сандала и мимозы коснулся чуткого обоняния Вероники. Она невольно сжала губы, ощутив странное, волнующее возбуждение от этого манящего аромата. — Ну как, — нарушила тишину Арина, — привыкаете к новым обязанностям? — Вполне, — с довольным выражением лица ответила Вероника. — Ещё многому предстоит научиться, чтобы достичь уровня Альберта. Как говорится, нет предела совершенству. — У вас уже неплохо получается, — заметила Арина, окинув Веронику бесстыдно изучающим взглядом. Карамельного цвета волосы плавной линией уютно касались мягких скул. Лёгкий румянец играл на нежных щеках. За несколько недель совместной работы она не раз отмечала привлекательность нового руководителя отдела маркетинга.       На очередном светофоре Вероника повернулась и робко встретилась с голубым взором. Сердце предательски подпрыгнуло, совершив опасное сальто. В памяти невольно всплыли слова Никиты, сказанные тем вечером в баре про одного из руководителей, пытавшегося ухаживать за Ариной. Тогда они не имели для неё никакого значения. Что же изменилось сейчас?       К счастью, у Арины зазвонил телефон, и неловкое напряжение, повисшее в воздухе, испарилось.       Арина настороженно взглянула на экран, затем расслабилась и ответила: — Ну надо же, какой сюрприз! — Её голос звучал иначе: в отличие от офисного тона, он стал ласковым и плавным. — Ты в городе? Где? — Она прибавила газу, обгоняя соседний автомобиль. — Я недалеко. Конечно, что за вопрос, я заберу тебя, — Арина прикинула в уме расстояние. — Жди там. Скоро буду.       Она положила телефон рядом с коробкой передач. — Извините, мне нужно забрать сестру. Она тут совсем недалеко. Если бы я знала, что она сегодня приедет… Обещаю, это не займёт много времени. — Не беспокойтесь. Всё в порядке.       Вероника хихикнула про себя. Сестра. Интересно было бы взглянуть. Она практически ничего не знала о своём директоре, да и откуда ей было.       Арина припарковалась недалеко от автобусной остановки и вышла из машины. Она помахала рукой высокой, худощавой девушке, направляясь к ней. Вероника сразу обнаружила между ними родство, отметив явное сходство, особенно в чертах лица. У девушки были такие же тёмно-русые волосы, только коротко стриженные. Обе стройные, правда, фигура Арины отличалась более женственными изгибами. Ярче всего выделялись их вкусы в одежде. Сестра Арины, в отличие от её офисного стиля, была одета в светлые рваные джинсы, модно потрёпанную джинсовую куртку и грубые чёрные ботинки. Вещи сидели на ней свободно и привлекательно небрежно.       Она подбежала к Арине, обхватила за талию и крепко обняла. — Я скучала по тебе, — радостно воскликнула Инесса. — Я тоже! На сколько дней прилетела? — уточнила Арина, возвращаясь к машине. — Всего на пару дней, — с сожалением ответила Инесса и с любопытством наклонила голову, заметив женский силуэт на пассажирском сиденье. — Ух ты, наконец-то кого-то нашла себе? — Это не то, о чём ты подумала, — предупредила Арина, залезая обратно в автомобиль.       Хитрая улыбка озарила лицо Инессы. Она демонстративно обошла белый седан, бросив мимолетный взгляд на шатенку. — Привет, я Инесса, младшая сестра этой вот несговорчивой дамы, — она указала пальцем в сторону водителя. — Приятно познакомиться, Вероника, — отозвалась та, обернувшись на заднее сиденье. — А где вы познакомились с Ариной?       Вероника почувствовала неловкость от простого, казалось бы, вопроса, не содержащего в себе никакого подвоха. — Инесса, не мучай своими допросами. Мы коллеги. У Вероники сломалась машина, поэтому я предложила подвезти её до дома. — Ясно. И как вам моя сестра в роли руководителя? — Инесса лукаво взглянула на сестру в зеркало заднего вида.       Вероника тоже посмотрела на водителя, словно утопающий, ищущий спасения. — Вероника, пожалуйста, не обращайте внимания. Инесса любит задавать странные вопросы. У неё своеобразное чувство юмора.       Рассеянно кивнув, Вероника из вежливости растянула губы в улыбке. — Значит, вместе работаете, — весело продолжала Инесса, не дожидаясь ответа на первый вопрос. — Мы же большую часть времени проводим на работе, получается, наши коллеги в каком-то смысле наша семья. Между прочим, по статистике, высокий процент людей заводят близкие отношения именно на работе. — Она замолчала на мгновение, наклонилась вперёд между сиденьями и снова заговорила: — Что-то вы обе какие-то тихие. Я точно не помешала вашим планам? — О, что вы, нет! — На лице Вероники отразилось смущение.       В отличие от молчаливой сестры, Инесса болтала без умолку. Её быстрая речь лилась низким тембром. Она сидела посередине заднего сиденья, держась руками за спинки передних кресел. Лёгким движением руки она по-свойски толкнула Веронику в плечо. — Расскажите, давно вы вместе работаете?       Вероника удивлённо моргнула, когда Инесса с довольным видом повернулась к ней. Лёгкая, открытая, общительная. Настолько похожи внешне и такие разные внутри. — Смотря с какой стороны посмотреть, — Вероника снова почувствовала себя загнанной в угол, совершенно не понимая почему себя так ощущает. — Инесса работает вольным репортером, — вмешалась Арина, спасая от напора младшей сестры. — Разъезжает по бедным странам и рассказывает о жизни туземцев. Говорить — это её работа, и свою работу она очень любит, порой даже больше, чем всё остальное.       На этот раз Инесса просунулась между сиденьями. — Это не просто какие-то туземцы. Это люди, такие же, как мы с вами. Люди, которые вынуждены преодолевать множество трудностей, чтобы выжить в суровых условиях.       Арина насмешливо покачала головой. — Прежде всего, им самим нравится так жить. Говоришь так, будто остальным всё даётся легко и мы здесь не знаем трудностей.       На неё упал осуждающий взгляд сестры. — Не все так просто, как ты думаешь. Я тебе об этом рассказывала уже не один раз. — Ага, — подтвердила Арина. — Давай будем честными, это тупиковые ветви человечества, которые не стремятся к развитию. Зачем что-то создавать? Им проще следовать многовековым традициям и танцевать свой танец тумба-юмба. — Ты неумолима. И смотришь на них с эгоистичной позиции городского жителя. — И где можно увидеть ваши репортажи? — с энтузиазмом вмешалась Вероника.       Инесса порылась в нагрудном кармане джинсовой куртки, достала визитку и любезно протянула её Веронике. — Там указаны наш сайт и YouTube-канал       Вероника взглянула на визитку: на чёрном фоне оранжевыми буквами были напечатаны адреса и контакты. — Ой, мне пора выходить, — вдруг спохватилась она, заметив знакомую улицу. — Если не сложно, остановите вон там. — Она указала на невысокое здание за перекрёстком. — Конечно.       Арина притормозила у обочины. — Ещё раз спасибо. — Вероника повернулась к Инессе. — Была рада познакомиться. — Она потрясла в руке визиткой: — Обязательно посмотрю. Хорошего вам вечера.       Инесса игриво помахала ей рукой: — И тебе, Вероника.       Арина недовольно фыркнула, глядя, как Инесса перебралась на переднее сиденье. — Иногда ты меня поражаешь. Что это было за представление? — Не понимаю, о чём ты. — Всё ты понимаешь.       Любовь к сестре мешала Арине злиться на неё. После гибели родителей в автокатастрофе Инесса осталась её единственным родным и близким человеком. Они остались одни, когда Арине исполнилось пятнадцать, а Инессе — всего тринадцать. С тех пор они учились справляться со всеми жизненными трудностями самостоятельно.       Арина была благодарна папиной сестре за то, что та не отдала их в детский дом, а взяла на себя опеку, позволив им жить в квартире родителей, которых уже не было. Тётя заботилась о них, как могла, по-своему, у неё самой было двое детей. В семнадцать лет Арина устроилась на подработку продавцом в магазин одежды. Именно тогда она почувствовала вкус материальной свободы и независимости.       В то время как Арина работала и училась в университете, Инесса продолжала злиться на весь мир за смерть родителей, вымещая свою агрессию на окружающих. Её сестра остро переживала трагедию, что привело к неблагополучным компаниям и всем вытекающим последствиям. И только когда на семнадцатилетие Арина подарила ей видеокамеру, конечно, не такую профессиональную, о которой мечтала её сестра, Инесса начала меняться.       Этот подарок не только изменил её, но и вытащил из неблагоприятной уличной среды. Инесса задышала новыми идеями. Окончив школу по специальности «видеооператор», она стала делать любительские репортажи, пока однажды не нашла команду таких же, как она, отчаянных смельчаков, жаждущих рассказать об опасных местах, тяжёлых условиях жизни и традициях исчезающих поселений. — Она хорошенькая. Если бы меня интересовали женщины, то непременно обратила бы на неё внимание.       Арина мрачно посмотрела на сестру, одарив её лишь одним взглядом. — Порой ты ведёшь себя без тормозов. Ты бы ещё в офис пришла и рассказала всем, что я нетрадиционной ориентации. Твои намёки были неуместны. — Ладно, ладно, я всё поняла, — засмеялась Инесса. — Я бы чего-нибудь перекусила. — Можем заехать куда-нибудь поужинать. Прости, мне лень сегодня готовить, — призналась Арина, следя за дорогой. — Тогда фаст-фуд. Не представляешь, как я по нему соскучилась. — Когда ты перестанешь есть эту гадость? — Отложи лекцию о здоровом питании на потом. Там дальше по дороге «МакАвто». Давай заедем. — Ладно, пусть будет «МакАвто».

***

      С двумя пакетами еды из «Макдональдса», довольная, Инесса плюхнулась на пассажирское сиденье автомобиля. Один пакет она передала своей сестре, а другим зашуршала сама. — Точно не хочешь чи-з-бу-р-гер де люкс… — медленно, по слогам прочла она название на обёртке, — в общем, вредно, но безумно вкусно.       Арина без колебаний покачала головой, открыла свой пакет и достала молочный коктейль. — Ты же знаешь, я не люблю эти булки с котлетами, — Она воткнула соломинку в крышку стакана. — Как знаешь, — пробормотала Инесса, откусывая сочный бургер. — Куда на этот раз отправишься? — В Эфиопию. — Господи, — вырвалось у Арины, потягивающей ванильный коктейль.       По лобовому стеклу забарабанил внезапный, крупный дождь. Жуя, Инесса откинулась на спинку сиденья, погрузившись в раздумья. — Ты счастлива? — вдруг выпалила она. — Что за дурацкий вопрос? — Ты счастлива? Просто да или нет, — настаивала Инесса. — К чему ты клонишь? — Это простой вопрос. Просто ответь.       Арина выглядела растерянной и с явным усилием, будто актриса, репетирующая роль, изобразила подобие улыбки — натянутую, неискреннюю. — Я не знаю. Трудно ответить односложно на вопрос, требующий более детальных уточнений. — Судя по ответу, очевидно, что нет. — Она запила картошку фри колой и повернулась к сестре. — Тут не над чем думать. Когда люди счастливы, обычно они не задумываются над определением или уточнением. Они отвечают: да. Ну, или нет. — Неправда. По-твоему, я должна отвечать, как по щелчку пальцев? — Не по щелчку, но уверенно. А ты замялась, не знаешь, тебе подавай какие-то ещё уточнения… — Ничего я не замялась, — холодно ответила Арина — Ответ на серьёзный вопрос требует осмысления. — Я бы не назвала его серьёзным. Ты либо счастлива, либо нет. Либо довольна жизнью, либо нет. Третьего не дано, понимаешь? — Нет, не понимаю. У меня другое мнение. — Ой, да брось, Арина, — не отступала Инесса. — Весь мир построен на двоичной системе. Жизнь-смерть. Материя-антиматерия. Свет-тьма. Можно перечислять бесконечно, но суть одна. — Не уходи в дебри. Просто для тебя нет полутонов. Ты видишь мир, как вечное противостояние. — Арина поставила стаканчик в подстаканник, ощущая смешанные чувства: и радость от встречи с сестрой, и необъяснимое волнение, и усталость, и раздражение. — Зачем тратим время на эту ерунду, будто нам больше не о чем поговорить.       Инесса вытерла губы салфеткой и поставила пустой пакет под ноги. — Знаешь, снимая на камеру «жизнь туземцев», как ты выразилась, я многое осознала. У нас, в отличие от них, есть выбор и возможности, но мы сами их упускаем, зачастую просто пренебрегаем. Сами делаем себя несчастными из-за эгоизма. У племенных народов выбора почти нет — их жизнь определяют традиции. Они лишены разнообразия в силу обстоятельств. — Занимательные наблюдения, но мне почему-то мне кажется, что ты сейчас на что-то намекаешь. — Ты отталкиваешь возможность быть счастливой, — в голосе Инессы промелькнула несвойственная ей тревога. — Я давно за тобой наблюдаю, просто старалась не затрагивать эту тему, зная, как ты отреагируешь.       Арина откинула голову на сиденье и повернулась к сестре, разглядывая её лицо: полные жизни голубые глаза, чётко очерченные скулы, по-юношески взъерошенные волосы и совсем несвойственный ей серьёзный тон. — Давай начистоту. Я смотрю на тебя и не узнаю. Ты всегда была романтиком, мечтающим о любви. А теперь ты какая-то другая: напряжённая, скрытная… Почему? — Так, стоп, — запротестовала Арина. — Все мы когда-то о чём-то мечтали. Но правда в том, что это всего лишь мечты, не имеющие ничего общего с реальностью. Я не напряжённая, а уставшая. И вовсе не скрытная. Мы видимся урывками, между твоими экстремальными путешествиями. Откуда тебе знать, какой я стала? — Пусть мы и видимся не так часто, как хотелось бы, я вижу тебя насквозь. Ты же моя сестра, — Инесса повернулась к ней и наклонилась вперёд. — Подозреваю, причина изменений — неудавшиеся отношения. Тебя пару раз разочаровали, и ты решила закрыться? — Что? — протянула Арина, покатившись со смеху. — Не выдумывай! Ты отрабатываешь на мне какой-то вид терапии? — Отрицай сколько угодно, но задумайся вот о чём… Только одна реализация себя в профессии не сделает тебя счастливой. Нельзя отвернуться от себя из-за неудач в прошлом. Ты одинока, в этом вся проблема и печаль. — Ошибаешься. Мне нравится быть одной. Не вижу в этом проблемы. Наоборот, одни плюсы. — Не обманывай себя, Арина. Ты достойна большего.       Арина печально дёрнула краем рта, она не любила об этом говорить. И не хотела рассказывать сестре про то, во что превратилась её личная жизнь. — Всё, правда, закончим, Инесса. Я поняла: пытаешься навязать мне то, в чём, как ты думаешь, я нуждаюсь, но это не так. — Её захлестнула волна недовольства. Последние месяцы она жила на пределе, тонула в бурном водовороте, Арина боялась сорваться и наговорить лишнего. — Прошло то время, когда я этого хотела. И не допущу, чтобы мне кто-то снова утёр нос фразой: «Извини, Арина, я выхожу замуж, потому что с ним надёжнее. С ним я финансово защищена, а с тобой нет». — Её тон стал горьким и резким. — А когда я стала зарабатывать и доверилась другой девушке, возникла другая проблема. Я, видите ли, мало уделяла ей времени из-за своей занятости. Отличный предлог, чтобы изменить мне с моей же подругой. — Она потрясла головой, отгоняя затаившуюся злость. — О последнем романе даже говорить не хочу. Нет уж, такая перспектива меня больше не привлекает. Отношения — это обман. Иллюзия вымышленного счастья. — Неужели ты рассказала о своей «первой любви». Так она променяла тебя на мужика? Почему ты мне не рассказывала? — Потому что это не важно, — Арина повернула ключ зажигания и, меняя тему, спросила: — Кстати, где твои вещи? — В камере хранения в аэропорту. Вся одежда чистая, нет смысла таскать чемодан туда-сюда.       Арина плавно вырулила на дорогу. Упорство Инессы всколыхнуло старые воспоминания. Какой же наивной она была когда-то. Вот они — отношения: сначала признания в любви, а потом ты вынуждена наблюдать, как ничего не значишь для этого человека. Раиса окончательно убила в ней веру в пресловутые отношения. Лучше забирать чью-то частичку под покровом ночи, чем становиться частью абсурда. Преследования Хитиной только подпитывали её новый образ жизни. Никаких обещаний. Ничего личного. Единственное правило — повторная встреча недопустима.