На краю желания

      Кровь прилила к лицу, жгучее чувство бессилия затопило её в этом странном, отчаянном сопротивлении. — Что? — выдохнула Вероника, не веря в серьёзность сказанного. — Я пришла отдать… — Она умолкла на полуслове. — Впрочем, какой смысл что-то тебе объяснять… — Я серьёзно, Вероника. Не заставляй повторять дважды. — Ты вообще осознаёшь, насколько абсурдно это звучит?! — возмутилась Вероника, бросая вызов наглому, унизительному приказу. — Похоже ты совсем не отдаёшь себе отчёта в своём поведении.       Она направилась к двери, когда рука Арины, быстрая как молния, обхватила её за талию. Не успела Вероника даже моргнуть, как оказалась в её объятиях и с ужасом обнаружила, что, несмотря на стройное телосложение, Арина оказалась гораздо сильнее её. Вероника пыталась вырваться из крепких объятий, с горечью осознавая тщетность своих усилий. — Убери от меня свои руки, иначе…       Потеряв остатки самоконтроля, Арина не дала ей договорить и впилась в её губы жёстким, требовательным поцелуем. Всем весом она вжала Веронику в стену, одной рукой сжимая пряди её волос на затылке, другой — пресекая попытки сопротивления. На губах Вероника ощутила терпкий привкус алкоголя, тело предательски вспыхнуло волной болезненного, необъяснимого желания, но она продолжала сопротивляться. Она чувствовала себя такой слабой, такой уязвимой, абсолютно бесхребетным существом.       В порыве Арина прикусила её нижнюю губу, и от боли Вероника поморщилась. Осознав, что во рту — вкус собственной крови, она сжала зубы. — Сама разденешься или ждёшь моей помощи? — проговорила Арина, окинув Веронику дерзким, выжидающим взглядом, оценивая заманчивые изгибы её тела.       Алкоголь в крови разжигал пламя ярости и страсти. Она и впрямь оказалась наивной дурой, полагая, что защищает от Раисы невинную сотрудницу. Если это печальное обстоятельство Арина могла как-то пережить, то пробудившиеся в ней чувства к руководителю отдела маркетинга, мучающие её вот уже на протяжении нескольких месяцев, стали куда более весомой проблемой. Физическое влечение к Веронике изводило мучительной, ноющей пыткой. Она с трудом подавила в себе желание подарить нежные ласки, которых Вероника по её мнению, совершенно не заслуживала. Вместо этого она должна испытывать хладнокровие, обычный расчёт, просто секс в отместку за паршивую игру. Ведь ей не впервой получать от женщин только удовлетворение физической потребности. Но нет, Вероника пробуждала в ней что-то большее, от чего она чувствовала себя проигравшей. А проигрывать она не любила. — Протрезвей сначала. — На этот раз Веронике удалось оттолкнуть её от себя. Однако она быстро поняла, что её реакция только забавляет Арину.       Снова придвинувшись, Арина насмешливо, но осторожно коснулась большим пальцем её чуть припухшей губы. — Я не настолько пьяна, как ты думаешь, — заверила она с лёгкой усмешкой. — Тебе это так с рук не сойдет, — отозвалась Вероника предостерегающим тоном, ища пути к отступлению.       Вероника не представляла, как не потерять остатки самообладания. Нервы, как наэлектризованные провода, трещали на грани. Было очевидно, Арина намеренно издевается, испытывает её терпение, а она, в свою очередь, не способна дать должный отпор. Вероника отчаянно боролась с предательскими чувствами, рвущимися наружу. Она вовсе не хотела этого вспыхивающего сексуального желания к этой женщине, бешено колотящегося сердца, этих пугающих, но манящих ощущений. Сейчас она хотела только одного — убраться подальше от Арины Малевич. — Не сомневаюсь, — прошептала Арина. — Но ты не представляешь, как далеко я зайду, если не услышу прямо сейчас все подробности твоей игры против меня. — Её тон не оставлял сомнений, в нём сквозило открытое презрение. — У тебя мания преследования или навязчивая пьяная фантазия? — в отместку Вероника начала её злить за недозволительную вольность.       Чувствуя пожирающую внутри ярость, Арина потянула Веронику за край её кремового пиджака и ловко расстегнула на нём три пуговицы. Распахнув его полы, она ненадолго остановилась, любуясь белым кружевным бельём. Оценивающий, пронзительный взгляд буквально парализовал Веронику. Она не могла поверить, что Арина действительно позволила себе это сделать. К её удивлению, Арина на этом не остановилась. Она стянула пиджак с её плеч и пренебрежительно отбросила его на пол.       Словно ощутив её сомнения, Арина ухмыльнулась, коснувшись обнажённой кожи. От неожиданного, бесцеремонного прикосновения Вероника выпустила тихий стон, проклиная реакцию собственного тела. Сердце забилось быстрее, пропуская тревожные удары. Она прикрыла глаза, пытаясь скрыть стыд и страх, испытывая невероятно болезненное и совершенно необъяснимое удовольствие. Арина, как нарочно, касалась самых уязвимых точек её тела. Мысли путались, лишая её рассудка и здравого смысла.       Когда объятия Арины сомкнулись вокруг неё, как стиснутый кулак, Вероника изо всех сил сопротивлялась, но тело оставалось неподвижным, а мозг словно окаменел — она едва могла мыслить. Это была ловушка.       Нежный запах Вероники, как весенняя магнолия, и близкий физический контакт с ней окончательно лишили Арину здравого рассудка.       Вероника была слишком соблазнительной, слишком привлекательной. Арина уткнулась носом в её блестящие каштановые волосы, вдыхая их манящий цветочный аромат. Сексуальное влечение к ней стало до такой степени невыносимым, что она не удержалась и сладко прикусила тонкую кожу на её шее. Следуя инстинктам своего тела, в ответ Вероника тихо простонала, не пытаясь даже найти адекватное объяснение происходящему, стремясь вновь ощутить на себе горячие губы Арины.       Мысли, как игра в пинг-понг, опять вернулись к словам Раисы и, злясь, Арина сильнее прикусила обнажённое плечо. Захваченная в плен смертоносных объятий, Вероника дёрнулась, тихо вскрикнув от боли. Совершенно не обращая внимания на слабое сопротивление своей коллеги, Арина в считанные секунды сняла с неё юбку. Теперь Вероника стояла перед ней в одном лишь полупрозрачном нижнем белье.       На мгновение Арина застыла словно статуя, любуясь полуобнажённым телом, как шедевром искусства. Упругие мышцы и мягкие формы — неплохое сочетание. Она ценила живопись обнажённого тела, это направление творчества волновало и вдохновляло. А созерцать в живую красивое, эффектное тело буквально вызвало эйфорию. Отступив немного назад, Арина запечатлела в памяти его красоту, как нечто запретное и таинственное, принадлежащее только ей.       Взгляд дикого хищника, коим смотрела на неё Арина, возбуждал не меньше, чем её смелые и решительные прикосновения. — И долго мне ещё ждать, Вероника?       Задыхаясь от переизбытка чувств, Вероника потеряла нить разговора. — Я же сказала, это лишь твоя воспаленная фантазия, Арина. Я никогда не метила на твоё место. Не понимаю, откуда у тебя взялась эта навящевая мысль! Хотя, если бы мне нужен был на тебя компромат, то ты уже достаточно сделала, чтобы он у меня появился.       Малевич заколебалась, размышляя, стоит ли продолжать. Нежно проведя пальцами по утончённому лицу, Арина дотронулась до хорошо очерченного, плавного подбородка. Она сильнее придавила Веронику к стене, задержавшись взглядом на зелёных глазах, излучающих столько разных эмоций. Холодная улыбка коснулась губ Арины, и Вероника ощутила, как ломается её внутренний стержень, а вместе с ним и стойкость.       Арина склонилась к её уху и тихо проговорила: — Нет, это не моя навязчивая мысль. Мне многое известно, Вероника. Не ты одна имеешь связь с московским руководством. — О какой связи ты вообще говоришь? — пробормотала она, чувствуя обжигающие прикосновения к своему телу.       Глаза небесного цвета блеснули, как два лезвия, выражая недовольство. Арина смело опустила лямки лифчика с её плеч и оголила грудь. Прохладный воздух коснулся обнажённых сосков, посылая в мозг тревожные сигналы.       Томимая голодом и жаждой любви, Арина наклонила голову и с беспредельной нежностью легонько укусила соблазнительно торчащий розовый сосок. Никогда в жизни ей не доводилось пробовать ничего желаннее, подумала она и осторожно обхватила сосок зубами, получив в ответ тихий стон. — Уже неважно, — с разочарованием сказала Арина, продолжая потакать своему желанию, блокируя любую попытку своей сотрудницы вырваться из её властных объятий.       Потрясенная своей беспомощностью и глубиной желания, Вероника обречённо всхлипнула. Её тело охватили неописуемые словами ликование и восторг. Это было ужасно, потому что происходило, по её мнению, в нездоровой обстановке.       Поглаживая плоский живот, Арина спустилась к внутренней части её бёдер. Не отводя взгляда от изумлённых изумрудных глаз, она накрыла одной рукой грудь, а другой отодвинула трусики и сунула пальцы между ног, неожиданно обнаружив там горячую влагу. По животу разлилась мучительно сладкая боль, и Арина резко и энергично скользнула внутрь. По телу пробежала приятная дрожь, и, не удержавшись, она захватила в плен желанные губы.       Вероника попыталась сопротивляться. Бесполезно. Она кричала, но не доносилось ни единого звука. Вероника боялась не устоять, ноги дрожали, поэтому она вцепилась в Арину и уткнулась лбом ей в плечо. Удовольствие нарастало с каждым новым движением Арины, готовое вырваться наружу. — Нет, — еле слышно произнесла Вероника. — Прекрати, пожалуйста! — Она боялась зарыдать прямо перед Ариной. Её захлестнули отвращение и ненависть к самой себе, к Арине, которая какими-то неведомыми чарами заставила её сгорать в огне этой сумасшедшей, необъяснимой страсти.       Однако Арина проигнорировала её слова. Она входила в неё глубже, двигаясь ритмичнее, с силой, наслаждаясь учащённым дыханием своей пленницы, её нарастающим удовольствием и бесполезными попытками высвободиться.                  Прижавшись к «пленнице», Арина вдыхала их близость. Собственное дыхание сбилось, но она не могла остановить себя. Свободной рукой она удерживала Веронику, ощущая трепыхания обнажённого тела.       Гнев и алкоголь взяли над ней верх. Арина, чья страсть граничила с насилием, держала её в плену собственных желаний. Она совершила последние толчки. Дрожащими руками Вероника ухватилась за край рукова её белой блузки, но та небрежно оттолкнула её от себя. По-собственнически схватив Веронику за волосы, Арина усилила давление толчков, когда утверждения Хитиной и их последняя ночь на корпоративе вновь затопили опьянённый разум.       Смесь удовольствия, стыда, унизительного возбуждения и страха сковала Веронику, и она из последних сил боролась с подступающими рыданиями. Арина, фактически, насиловала её, а собственное осознание того, что она сама давно желала её, просто уничтожало. Теперь Вероника оказалась в руках женщины, которая занимала её мысли последние несколько месяцев: обнажённая, беспомощная, как никогда прежде уязвимая перед другим человеком.       Арина, избегая смотреть в зелёные глаза, продолжала, пока пронзительный всхлип девушки не отрезвил её. В этот момент она осознала, что творит. На смену наслаждению пришло неуёмное отвращение к себе. До чего она докатилась… Кем стала? Арина замерла, прижавшись щекой к щеке Вероники. Стало невыносимо мерзко от того, как безжалостно она поступает с женщиной, которая ей нравилась. Неважно, какие мотивы двигали Вероникой и что она замышляла, она не имела права принуждать её силой. Внезапно Арина отстранилась и открыла глаза. — Ты шпионила за мной! — выдохнула Арина хриплым голосом с примесью гнева.       Непредсказуемость Арины ошеломляла. — Пыталась, — призналась Вероника, наблюдая, как на шее Арины бешено пульсирует вена. Слёзы стыда и унижения покатились по щекам. Это был конец. — И?.. — протянула Арина с разочарованным вздохом. — Никакой игры, я отказалась шпионить за тобой. Я никогда этого не хотела. — Отказалась? — удивилась Арина. В воздухе повисло тягостное молчание. — Кто просил тебя шпионить за мной? — Хотя ответ был очевиден. Хитина озвучила имя. — Какая разница, это уже неважно, — почти плача, ответила Вероника, охваченная смущением.       Взглянув на себя, Вероника задрожала и импульсивно оттолкнулась от стены. Её бюстгальтер всё ещё свисал с талии, лямки свободно болтались. — Важно то, что нет никакой игры, вот и всё! — выкрикнула она, смахивая слёзы. Оглядевшись, Вероника наконец осознала весь масштаб произошедшего. — Я ненавижу тебя! — сквозь рыдания бросила она.       Оттолкнув Веронику, как ненужную вещь, Арина тяжело дыша, прислонилась к стене. — Собери свои вещи и выметайся из моего номера. — Ты… холодная и бесчувственная… и это действительно правда, что о тебе говорят, — Вероника вспыхнула, её заплаканные глаза впились в Арину. — И ты мне противна. — Мне нет дела до того, что обо мне говорят, — отозвалась Арина, не оборачиваясь, и направилась вглубь комнаты.       Не в силах вынести присутствия этой женщины ни минуты дольше, Вероника подобрала с пола свои вещи и кое-как, второпях, оделась. Опустошенная и униженная, она покинула номер.       Теперь ни проекты, ни работа в компании не имели значения. Она хотела только одного — забыть о случившемся и никогда в жизни не встречать Арину Малевич. Это их последняя встреча, твердо решила Вероника, зная, что не вынесет, если снова увидит эти холодные глаза.       Отойдя от двери, она постояла в нерешительности, а затем всё же добралась до своего номера. Без сил рухнула на кровать, уткнулась лицом в подушку и громко зарыдала.