На краю желания

      Достигнув пика наслаждения, Арина без сил упала на неё. Вероника уткнулась лицом ей в плечо. Потерянные в волнах оргазма, они не услышали, как щёлкнул замок входной двери.       Маленький шпиц, не издавая ни звука, послушно ждал, когда его хозяйка закроет за ними дверь и снимет с него поводок. Собираясь позвать сестру, Инесса прошла в гостиную, обычно в десять часов вечера Арина была дома. Дверь в спальню была открыта, и она без всяких сомнений направилась туда и резко остановилась, увидев сестру в постели с другой женщиной. Опираясь на трость, Инесса замерла на месте, подобно оловянному солдатику. Она сразу узнала Веронику и тут же побледнела от крайнего ошеломления. Увиденное показалось ей настолько нереальным, что она тряхнула головой, словно отряхивая волосы от многолетней пыли.       Инесса развернулась и отступила, наивно полагая остаться незамеченной. Но пушистый комок меха, высунув язык, видимо ждал от своей хозяйки иных действий. Маленькая собачонка неожиданно тявкнула, игриво смотря своими маленькими чёрными глазками. — А ну тихо! Фу!       Инесса обернулась и, негромко выругавшись, покосилась в сторону спальни. Приподнявшись на локтях, в немом шоке Вероника испуганными глазами глянула на неё в упор. — Я… не знала, не знала, что вы тут… Извините, не хотела вам помешать, — запинаясь, рассеянно пробормотала Инесса. — Считайте, я ничего не видела. — Она потянулась за поводком, но рыжий шпиц воспринял её движение за игру и, лая, крутясь, как юла, радостно запрыгал по просторной гостиной.       В полной растерянности Вероника хлопала глазами, отчётливо слыша бешеный стук в груди. Арина же вскочила с кровати и одним взмахом захлопнула дверь в спальню. — Инесса ничего никому не расскажет, — поспешила заверить она, наблюдая шок на лице своей любовницы. — Вероника, ты меня слышишь? — О, господи! — в панике прошипела она. Её грудная клетка тяжело вздымалась, будто бы ей приходилось прилагать немалые усилия, чтобы дышать. — Как Инесса здесь оказалась? — У неё есть ключи от моей квартиры. Обычно так поздно она ко мне не приходит. — Господи!.. Это ужасно! — стыдясь, Вероника закрыла ладонями лицо. — Теперь она знает. Чёрт, она знает. Знает о нас! Я знала, это плохо кончится.       Подобрав её вещи, Арина положила их на кровать и, накинув на себя халат, села рядом с ней. — Успокойся. Ничего криминального не произошло. — Ты так думаешь? — злясь, отозвалась Вероника, надевая нижнее бельё. — Это для тебя пустяк, а для меня — катастрофа. — Она поднялась, схватив своё платье. — Обещаю, никто о нас не узнает, если ты об этом беспокоишься. — Вероника никак не отреагировала на её слова и, склонив голову, молча застёгивала платье. — Главное, успокойся.       Арина подошла к ней, взяла лицо Вероники в свои руки и увидела, как у той на глаза наворачиваются слёзы. — Не беспокойся, моя сестра никогда никому не расскажет о нас. Поверь, я знаю, о чём говорю. — Арина силой притянула Веронику к себе, пока та бессильно пыталась высвободиться из захвата её рук. — Тсс… Всё будет хорошо.       В конце концов, Вероника прекратила бороться, уткнулась ей в шею и тихо всхлипнула. — Я недостойна её. И твоя сестра теперь это знает. — Моя сестра ничего не знает. Слышишь? — Пусти меня. — Она высвободилась из объятий Арины, собралась морально, открыла дверь спальни и вышла в гостиную.       Инесса сидела в углу дивана, что-то бубня маленькой собаке. Обе, испытывая смущение, молчаливо пересеклись взглядами. — Мне очень жаль, Инесса, что ты стала свидетелем нашей интрижки с Ариной. Поверь, мне очень стыдно за эту неловкую ситуацию, и что тебе пришлось узнать об этом таким образом. Хотела бы я что-то добавить к своим словам, но, увы… Понимаю, мне нет оправдания. К сожалению, это всё, что я могу сказать. Извини.       Инесса внимательно всматривалась в напряжённое лицо Вероники, пытаясь представить, что же ею движет, чтобы пойти на предательство. — Тебе надо не передо мной извиняться. Меня-то это не касается. Напротив, это я должна перед вами…       Не успела она договорить, Вероника грозовой молнией выскочила из квартиры и, подобно взметнувшемуся вихрю, переступая через ступеньку, спустилась по лестнице.       На улице уже стемнело, и, пожалуй, это было единственное, чему Вероника обрадовалась. Горькие слёзы раскаяния обжигали лицо, пока она быстро шагала к своей машине. Душу глушил стыд, разум охватила тревога, а гнев за собственную безрассудность — шустрой, ядовитой, бурлящей рекой с порогами, крутыми изгибами — клокотал и растекался по венам, отравляя брызгами каждую клетку. Она села за руль своего фольксвагена и, прежде чем завести двигатель, постаралась успокоиться. Что же теперь ей делать? Как быть со злосчастными, щемящими, в какой-то степени разрушающими, гнетущими чувствами к Арине Малевич? Сложно. Запутано. Болезненно.       Громко шмыгнув носом, утирая нахлынувшие слёзы, Вероника выпрямилась, как натянутая тетива арбалета, одной рукой сжала руль до белых костяшек, и, отбросив на время едкие размышления, выехала из небольшого, вполне зелёного дворика.