На краю желания

      Они смотрели друг на друга, утопая в безмолвном поединке несмелых взглядов, и даже Линкольн, подбежавший к ногам Арины, не решался нарушить затянувшуюся, томительную тишину, пока, наконец, Вероника не поднялась на ноги и не упала в объятия Арины — крепкие, нежные, обволакивающие теплом и лаской. Уткнувшись носом в густые волосы, она жадно вдыхала пьянящий запах свежего ветра, ставший до боли таким родным.       Наслаждаясь мягкими прикосновениями, Вероника замерла, впитывая волшебные минуты абсолютного счастья. Чувственные поглаживания по спине вызвали волну удовольствия, успокаивали и вселяли безоговорочную надежду на их совместное будущее. Как же она ошибалась, думая, что Рената заменит ей Арину. Хотя в душе всегда знала, что никто и никогда не сможет этого сделать. Никто. Никогда. Арина — единственная, кто пробуждал в ней удивительную глубину чувств, вселяя приятное волнение в душе.       Прильнув щекой к мягким карамельным волосам, Арина прикрыла глаза, упиваясь драгоценным моментом, которого, казалось ждала всю жизнь. Душа её плескалась в танце, переполненная счастьем. Все опасения, когда-то преследовавшие её, кружа чёрным вороном в голове, мгновенно улетучились, стоило ощутить                   Веронику в своих объятиях, вдохнуть её запах, почувствовать биение её сердца рядом со своим. Вероника чуть отстранилась и подняла голову, утопая в небесно-голубых океанах. — Спасибо за шоколадную корзинку и за цветы, которые уже некуда ставить. В моей квартире не так-то много ваз, — оставаясь в любимых объятиях, смущённо улыбаясь, сказала Вероника. — Я всё ждала, когда же получу от тебя мясную корзинку, не так давно, ты убеждала, что большинство девушек её очень любят.       Арина весело и звонко рассмеялась. — Мне показалось, это совсем не романтично. — Со всей нежностью она провела большим пальцем по благородному овалу лица. — Но, так и быть, запишу это в список твоих пожеланий. Обещаю.       Вероника обхватила руку Арины, которая гладила её лицо. — Пообещай мне другое, что между нами никогда не будет никаких неясностей. И ты не исчезнешь завтра, или через месяц, или через год. — Я никогда не хотела исчезать, Вероника. Поверь, всё это причинило мне немало боли. Теперь я ни за что не отпущу тебя. — Она притянула её обратно к себе и, крепко обняв, прошептала на ухо: — Ты не представляешь, какой я могу быть собственницей.       В ответ Вероника громко фыркнула. — А ты не представляешь, какой я могу быть ревнивой — и это не шутка. Не хочешь моего концерта, тогда лучше не провоцируй. — Я запомнила, — загадочно протянула Арина и посмотрела вниз на терпеливо ждущего к себе внимания Линкольна. Пёс сидел рядом, похлопывая хвостом о паркетный пол. — Привет, приятель. Ты, наверное, голоден, — взлохматив пушистый мех, она выпрямилась, поймав на себе внимательный взгляд Вероники. — Останешься? Скрестив на груди руки, она замялась, отступив назад. — Честно, не думала об этом, когда ехала к тебе. — Раз ты взяла с меня обещание, тогда и ты пообещай, что не сбежишь от меня сегодня или завтра утром, вдруг решив, что я — твоя ошибка. — Она посмотрела ей в лицо, ожидая ответа.       Будто специально растягивая время, Вероника улыбнулась. — Не сбегу. Обещаю. — Она закусила нижнюю губу, переступая с пятки на носок. — Утром, надеюсь, нас никто не потревожит, как в прошлый раз?       Арина насмешливо подняла бровь. — Не переживай, я поменяла звонок. С предыдущим постоянно возникали проблемы, поэтому так вышло. И потом, Инесса прилетает только в пять вечера завтра.       От её многообещающего взгляда по спине Вероники пробежала приятная волна ликующего предвкушения. — Так странно… — Что именно? — Мне не нужно тебя избегать, не нужно находить оправдания и объяснения своему настойчивому желанию увидеть тебя, когда внутри всё горит огнём при мысли о тебе. — Вероника, — Арина поднялась с корточек и подошла к ней, обхватив её за плечи. — Переезжай ко мне прямо завтра? Я устала жить той одинокой жизнью, которую вела до тебя. — Завтра? Так быстро!       Вероника выскользнула из уютных, крепких рук и встала за спинкой широкого дивана, слушая учащённые удары собственного сердца. Происходящее казалось нереальным, сладким сном. — А зачем тянуть? — пожав плечом, Арина скривила рот в доброй усмешке. — Нет, если ты не уверена, то я не заставляю. Можем повстречаться, как это обычно делают люди, устраивая свидания, и всё, что к ним прилагается. Но лично я не вижу в этом смысла. Я люблю тебя, Вероника, и не хочу тратить время на ожидания. Достаточно с нас расставаний. — Насчёт свиданий мысль неплохая, — она задорно рассмеялась, следя за реакцией Арины. — Хочешь свиданий? У меня и без них хватает на тебя планов. — Хм, планов? Поделишься со мной? — голос прозвучал игриво, и в то же время в нём слышалось растущее волнение. — Чуть позже, обязательно, — настойчивее повторила Арина, наступая всем своим видом. — Вернёмся к переезду. Сколько времени тебе нужно на раздумья?       Нежные и сильные руки вновь оказались у неё на плечах. Не отрываясь, Вероника смотрела в бездонные глаза, утопая в безмятежном океане. — Нисколько, — негромко выговорила она, прижимаясь к Арине. — Я люблю тебя. — Вероника медленно коснулась её приоткрытых губ, растягивая долгожданный момент близости. — Я влюбилась в тебя, когда ещё работала в «Арстор», и с того момента всегда любила, независимо от того, как порой ненавидела. — Значит, всегда, — между короткими поцелуями насмешливо произнесла Арина, шустро забираясь руками под хлопковую рубашку Вероники. Она расстегнула снизу пару пуговиц. — Ты удивлена? — спросила Вероника, целуя и покусывая нежную шею. — Немного. Но раз мы об этом заговорили, то мои первые чувства к тебе возникли тоже в «Арстор». — Какая ирония… — сквозь поцелуй прошептала Вероника, а затем отстранилась, встретившись с любопытными масляно-чёрными глазками шпица. — Ты должна покормить Линкольна, иначе он не оставит нас в покое. — Да, точно, покормить собаку. — Арина отпустила Веронику и повернулась к псу, внимательно наблюдающему за ними. — Прости, малыш, с этой девушкой я забываю обо всём на свете.       Она прошла на кухню, достала пакет с кормом и насыпала в пустую миску. — Значит, я могу рассчитывать, что поездка в Брюссель на выставку состоится? — Она посмотрела на Веронику, облокотившуюся о стену в арочном проёме между гостиной и кухней. — С тобой я поеду и в Брюссель, и в Антарктиду, и даже полечу на Марс. — Она потянула Арину за край синего свитера крупной вязки. — Я скучала, Арина. Как же сильно я по тебе скучала, до этого самого момента даже не осознавала насколько сильно.       Наслаждаясь каждой секундой рядом с любимой, Вероника опустила веки, сдаваясь перед силой взаимного притяжения.       В глубине своего сознания Арина чувствовала пульсирующую искру пробуждающейся жизни. Жизни, на которую уже не надеялась. Она поняла, что обманывала себя иллюзией идеальной жизни без любви, но то, что она обнаружила, открыв сердце, было нечто большим. Больше всего остального, что когда-либо переживала. Она готова была рискнуть всем, отдать себя целиком ради их счастья — ради счастья женщины, которую держала сейчас в своих руках. Раньше она и не мыслила, что её жизнь может стать лучше, совершенно иной, живой и насыщенной.       Арина нежно коснулась губами её виска и низким голосом прошептала: — На Марс? Пожалуй, это я тоже запомню, — в голубых глазах запрыгали весёлые чёртики. Она взяла Веронику за руки и повела в направлении спальни. — Ты бесподобна, — смеясь, обронила Вероника, издав протяжной стон от настойчивых поцелуев. Она обвила руками стройное тело, нуждаясь только в одном — в Арине, в женщине, ставшей центром её жизни.       Не прерывая жадных поцелуев, Арина включила белый торшер причудливой формы возле кровати. Она вдруг остановилась, отошла и посмотрела Веронике прямо в глаза, потом опустила глаза ниже, рассматривая ажурное нижнее белье под расстёгнутой рубашкой и брюками. — Какая же ты восхитительная, Вероника! — она скользнула руками по обнаженным плечам и одним движением скинула рубашку. — Я постараюсь никогда не разочаровывать тебя.       Вероника провела кончиками пальцев по розовым губам, ощущая их чувственную нежность. — Прости меня за те слова в машине, я сказала их в отчаянии. На самом деле, Арина, мне ни с кем не было так хорошо, как с тобой. — У тебя появилась прекрасная возможность загладить вину, — хитро усмехнулась в ответ Арина. Между тем она расстегнула её бюстгальтер и бросила его позади себя, по-собственнически прижав к себе Веронику. Скользнув одной рукой ей под трусики, она крепко сжала тугие ягодицы.       Охотно отзываясь на каждый дразнящий поцелуй, Вероника с трудом терпела эту мучительную прелюдию. Её сводили с ума приятные ласки Арины и нежные прикосновения тёплых рук.       Уже оказавшись на уютной кровати, абсолютно голыми, Вероника неистово осыпала её лицо голодными поцелуями, впитывая долгожданное чувство свободы, словно сдавленная пружина вырвалась наружу. Не нужно ни от кого прятаться и никого обманывать. Не надо винить себя за любовь, за слабость, за боль. Теперь она всецело и открыто может насладиться всем, что у них есть — без страха и угрызений совести. Она отпустила старую грусть и, поддавшись Арине, раздвинула ноги, обхватив её бедра.       Губы Арины двигались вниз, со жгучей неторопливостью скользя по её груди. Она упивалась каждым мгновением, не желая торопиться. Продолжив своё путешествие, Арина спустилась ниже, оставляя жаркие поцелуи на животе. От острых ощущений у Вероники перехватило дыхание. Она замерла, когда Арина прижалась открытым ртом к низу её живота. Её язык нежно ласкал горячую влажную плоть, а руки, обхватив бедра, легко раздвинули их. Наконец, Арина дотронулась языком до чувствительного бугорка, и тихий возглас восторга вырвался из горла Вероники. Головокружительные, невероятные ощущения, вызываемые её губами и языком, оказались сильными и мучительно-сладкими.       Находясь в плену своих плотских желаний, Арина едва различала протяжёные звуки, издаваемые Вероникой, беспомощно извивающейся на кровати. Она смаковала её особый аромат и вкус, восторгаясь пиром изумительной плоти. Её язык, не ведающий никаких границ, ласкал нежную кожу в самом центре, доставляя Веронике нестерпимое, острое наслаждение.       Вероника тонула в невероятных по остроте ощущениях, из груди рвалось хриплое, прерывистое дыхание. Приближаясь к кульминации, она яростно металась под ласками наглых губ и языка. Арина удерживала её, крепко обхватив руками, у неё самой кружилась голова от неописуемого восторга их близости. Задрожав, Вероника вскрикнула от неизведанного по силе и глубине удовольствия.       Крепко прижавшись к Арине, чьи губы целовали её шелковистые волосы у виска, она слегка пошевелилась и, приподнявшись на локте, пристально посмотрела на неё с единственным желанием — овладеть ею так же страстно и бесстыдно, довести до исступления. Она смело перевернула Арину на спину, утопая в потемневших от возбуждения глазах, затем нагнулась и, почти касаясь её губ, горячо прошептала: — Хочу тебя всю. Чтобы ты принадлежала только мне. Арина накрыла ладонями её упругие груди, предоставляя рукам Вероники полную свободу действия. — Я твоя, Вероника, и только твоя, — каким-то изменившимся голосом тихо отозвалась Арина, подчиняясь властному поцелую нетерпеливых губ.