Класс D-4: Подлинники

Для меня стала неожиданностью новость о том, что Элиза ищет со мной встречи, и одновременно с этим в глубине души я ожидала этого. Прошло четыре дня после визита Ардагана, как ко мне заявился дальний родственник — без приглашения и предупреждения, чем я была крайне недовольна и поначалу даже напугана. Я читала очередной легкий, наивный роман, когда неожиданно раздался звонок домофона, заставивший меня сжаться. Книга выпала из моих рук, со стуком упала на пол. Обхватив себя руками в попытке унять дрожь, я лихорадочно думала, кто мог ко мне приехать. Ардаган не стал бы делать этого без предупреждения, как и остальные одноклассники, а другим просто нет до меня дела. Несколько минут я сидела на диване, не в состоянии двинуться и даже посмотреть, кто стоит за воротами. Навязчивая мысль о том, что незваный гость пришел за моей головой, заставляла дрожать от страха. Даже понимая, что все это до ужаса глупо, и охотиться за мной уже нет смысла, сдержать панику оказалось сложнее, чем мне казалось. И даже в таком состоянии что-то внутри меня продолжало рычать: я ненавидела себя за эту слабость, и все больше и больше чувствовала себя невероятно жалкой. Сжав зубы, я наконец смогла взять себя в руки. Отмерев, уже собиралась встать и подойти к двери, как лежащий на столике перед диваном телефон громко зазвонил. Вспыхнул экран, и я разглядела имя. Артур. Связав два этих события, пришла к нехитрому выводу, что приехал ко мне именно родственник. И только это осознание заставило дрожь исчезнуть. С губ сорвался облегченный вздох. Я не стала брать трубку, подошла к двери, взглянула на монитор, чтобы убедиться в личности незваного гостя, и все же увидев беспокойно мечущегося перед воротами Лейца, сжимающего телефон, окончательно успокоилась. Все хорошо. Никто не собирается меня убивать. Я никому не нужна. Артур подпрыгнул, когда ворота перед его машиной начали открываться. Выругавшись, парень сбросил звонок и поспешил заехать на территорию дома. Остановившись перед дверью, я выдохнула, прикрыв на секунду глаза. Как только сошел испуг, на его место пришли опасения и напряжение. Зачем он приехал? Вряд ли чтобы проверить, как я живу. Лейц не из таких людей, к тому же, у него полно работы в связи со сложившейся ситуацией. Даже Ардаган едва выкроил день для меня. Это могло означать лишь одно — он приехал по поручению его госпожи. Что Элизе нужно от меня? Распахнув дверь, я не успела даже выйти за порог. Парень взлетел по ступенькам и ворвался в дом, едва не затолкнув меня обратно. Захлопнул за собой дверь и сразу же накинулся на меня с вопросом: — Почему ты так долго не отвечала? — в голосе Артура проскользнули нотки подозрения. Он оглядел меня с ног до головы. Я без зазрения совести солгала: — Спала. Не слышала. Его брови дернулись, когда я заговорила — тихо, незаинтересованно. Следующий вопрос, который он мне задал, прозвучал, как по мне, немного неуместно. С другой стороны, я действительно выглядела так, словно чем-то больна, так что не стоило винить его. — Ты здорова? — Вполне. Лейц неловко кашлянул, отводя взгляд в сторону. Он только приехал, а у меня уже начала болеть голова. Не хотелось снова выслушивать все эти вопросы, а отвечать на них — тем более. И так чувствую себя жалкой, не хочется усугублять. Поэтому я решила перейти сразу к делу и спросила: — Что ей нужно от меня? Артур вздрогнул, возвращая мне свое внимание. Он разлепил губы, словно собирался что-то ответить, но почему-то не смог. Я сразу же подумала, что те слова не относились к делу. Но вместо этого сказал: — Госпожа хочет встретиться с тобой. С чего такая честь? Развернувшись, я направилась в гостиную, бросив: — Идем. Разговор явно намечался серьезный, поэтому я посчитала, что прихожая — не лучшее место. Да и какая хозяйка держит гостя у двери? Стоит хотя бы чаю ему предложить, даже если совсем не хочу его видеть. Мы прошли на кухню. Артур присел за стол, наблюдая за тем, как я неторопливо наливаю воду в чайник. Достала две кружки из верхнего шкафа и заварку. Напомнила: — Я слушаю. Раздался тяжелый вздох, а после он сказал: — Недавно проводилось собрание, — Лейц замолчал, видимо, ожидая от меня хоть какой-то реакции. Я продолжила молча готовить чай. Он продолжил: — Было принято решение спрятать тебя. Моя рука дрогнула, ложка со звоном приземлилась в кружку. Не знаю, что на самом деле я почувствовала в тот момент. Облегчение от того, что обо мне еще кто-то помнит? Раздражение, что меня снова хотят где-то запереть? Надежду на то, что я почувствую себя в безопасности под защитой Отступников и перестану наконец трястись от каждого шороха? Нежелание быть обузой? Мне трудно понять, потому что все смешалось. Я ощутила все это одновременно и будто бы не почувствовала ничего, потому что дальше как ни в чем не бывало продолжила готовить чай, бесцветным голосом спросив: — Я так понимаю, мое мнение не учитывается? — Не говори глупостей, — грубо осадил Артур. — Для этого госпожа и вызывает тебя. Уверен, вместе вы найдете выход, удобный для всех. Элиза никогда не станет идти на компромисс без необходимости. А ее нет. Не думаю, что мамочка вдруг решила проявить уважение к своей никчемной дочери. Не понимаю. — Зачем меня запирать? — Не запирать, а спрятать и защищать, — я обернулась и увидела, как брат поморщился. Поставив перед ним одну из кружек, я присела напротив, прислушиваясь к медленно закипающей в чайнике воде. А есть разница? В моем случае именно «запирать». — Главы считают, что ты, как сосуд, можешь быть в опасности. Себастьян в любую минуту может тебя убить, чтобы отрезать нам путь. — Если бы хотел — убил бы еще тогда. Я слегка нахмурилась, почувствовав легкую боль в висках. Уже тогда мои же слова показались мне странными. Что-то такое горькое вертелось на языке, не давая покоя, но я все никак не могла ухватиться за это. Лейц ничего на это не ответил, потому что и сам понимал, что я права. — Ты должна спросить это у госпожи. Я не могу говорить за нее. Мне не хотелось ехать в штаб. Не только из-за разговора с Элизой, но и из-за тех, кто там находился. Желания встречаться с друзьями ни грамма. Я знала, что как только увижусь с ними, все начнется заново. Но и отказаться от поездки не могла: Элиза не оставит меня в покое. Вздохнув, я сказала: — Выполни одну мою просьбу. Артур оживился. — Что тебе нужно? — Сделай так, чтобы там не оказалось моих друзей. Мои слова показались Артуру странными, он вскинул брови и, ожидаемо, спросил: — Почему ты не хочешь их видеть? — Нет желания ворошить то, что только начало успокаиваться, — уклончиво ответила я. Несколько секунд Лейц наблюдал за тем, как меняется выражение моего лица, но ничего так и не увидел. Мне показалось, что это его… огорчило. Опустив глаза, брат покачал головой. — Они все еще в штабе. Госпожа же вернулась в особняк до следующего собрания и будет ждать тебя там. Вы будете одни. Я кивнула. Услышав свист чайника, я поднялась, сняла его с плиты и заварила чай. — Хочешь, чтобы я поехала прямо сейчас? Лейц кивнул. — Тогда я переоденусь. Оставив Артура на кухне, ушла в свою комнату. *** Я надеялась на то, что Элиза даст мне хотя бы несколько дней после нашего разговора, прежде чем упрятать куда-нибудь. У меня не было сомнений, что она не даст мне выбора. Зовет лишь для условности. Именно поэтому не стала собирать вещи для переезда. Дорога до особняка долгая, из-за чего я выбрала самую подходящую одежду: черные джинсы, футболку того же цвета и легкий серый кардиган, из обуви взяла старые темные кроссовки. Заплела темные волосы в хвост и вышла к Артуру. Молча подождала, пока он допьет чай, помыла посуду, и мы отправились в путь. Троюродный брат не спешил заводить со мной светскую беседу, наверное потому что чувствовал себя неловко. Меня это устроило — я тоже не хотела говорить. Откинувшись на спинку сидения, я закрыла глаза и попыталась заснуть. Кошмары продолжали преследовать меня, половину ночи приходилось бродить то по дому, то по саду. Меня преследовали усталость и сонливость. Будто бы я не сплю вообще. Наверное, именно из-за этого сон сморил меня почти сразу же, как закрылись глаза. …холод бетонного пола будто бы впитался в мое тело, начиная с голых ступней. Как и лед ладоней, сжимающих мою шею. Он удерживал меня на месте, крепко прижимая к себе, обжигая горячим дыханием ухо и что-то постоянно шепча. То ли проклятия, то ли слова унижения. Мне никак не удавалось разобраться в этом. Из простреленной ноги хлестала кровь, окрашивая в красный все вокруг. Мне казалось, что с каждой секундой ее становится так много, что она затапливает все помещение. Вскоре я в ней захлебнусь. И плевать, что в помещении нет окон и дверей. Кровь почему-то не выливалась на улицу. — Пусти… пусти меня! — я думала, что кричу, но с губ срывался лишь надрывистый, жалкий шепот. Цепляясь за его руки, надеялась освободиться и дать отпор. Но я слишком слабая. Он отобрал мою силу, ранил, причинил столько боли, что у меня больше нет сил бороться. Та капля, что все еще осталась, не давала мне опустить ослабевшие руки, все еще пытающиеся вцепиться в его ладони. И каждый раз они проходили сквозь него, не могли схватить, словно сам Себастьян — бестелесный дух. Тогда почему его прикосновения так сильны? Он удерживал меня, не давал вырваться. А с другой стороны стоял… Себастьян. С каждой секундой, каждой падающей на пол каплей крови, он наносил удар по тем, кого я так сильно любила. Одноклассники падали один за одним. Захлебывались сначала в своей крови, а после их тела тонули в моей. Я не могла закрыть глаза. Не могла пошевелиться. Не могла схватить Себастьяна. Не могла его остановить. Ни того, что удерживал меня, душил, ни того, который убивал моих близких. Они оба были чудовищами. Но почему их двое? Мое воображение играет со мной, создавая несуществующего второго человека? Сколько еще их будет? Пять? Десять? Двадцать? В крови утонул Лукас, а за ним последовал Ардаган. Не отрываясь, я смотрела, как они оба исчезают. Изо рта вырвался лишь тихий, лихорадочный шепот. Я опустила руки. У меня больше нет сил бороться. Не за что теперь сражаться… Передо мной вдруг появилась фигура, в которой я узнала Димитрия. «Папа!» Где-то в глубине души мелькнул лучик надежды. Моя рука приподнялась, легла на щеку отца. Он улыбнулся, как всегда нежно и уверенно. Невольно я ощутила спокойствие даже в тот момент, когда ладонь Себастьяна сомкнулась на шее сильнее. Папа не даст меня в обиду, он обязательно вытащит меня, спасет и… — Ты забыла, что случилось в тот день? — голос над ухом был как гром среди ясного неба. Противный, липкий, ненавистный. Себастьян усмехнулся, и в тот же момент на лице Димитрия отразилась боль. Из уголка губы потекла кровь. Мы встретились взглядами, а после одновременно посмотрели на руку, что виднелась из его груди. Страшный хрип, сорвавшийся с губ папы отпечатался в моей памяти. Он упал мне в ноги, а после также, как все, утонул в моей крови. Бесследно исчез. Второй Себастьян шагнул ближе, криво, ужасающе страшно ухмыляясь. Провел окровавленной ладонью по моему лицу. В нос ударил металлический, неприятный запах, мне стало дурно. — Твоя очередь… Я резко выдохнула, когда две ладони сомкнулись на моей шее, и судорожно огляделась. Вздрогнувший от неожиданности Артур странно косился на меня боковым зрением, продолжая следить за дорогой. Не обращая на него никакого внимания, я коснулась шеи, но не обнаружив никаких повреждений, облегченно выдохнула. Закрыла лицо ладонями. Кошмары с каждым разом становятся все изощреннее и страшнее. Они кажутся такими реальными, что теперь боязно даже прикрыть глаза. Сколько еще они будут меня преследовать? Я все чаще задумывалась о том, чтобы обратиться к специалисту. С другой стороны, что мне ему сказать? Да и неизвестно, куда именно меня упрячет Элиза. Маловероятно, что там будет квалифицированный психолог. Так посмотри — кажется, будто нет никакого выхода. Замкнутый круг. Или же это я смотрю на мир через призму черных очков? Впрочем, никогда не романтизировала свою жизнь. — Эм… Ты там в порядке? — неловко спросил Артур, вырывая меня из ненавистных мыслей. — В полном, — довольно резко ответила я, но из-за тихого голоса слова не произвели нужного эффекта. Лейц все еще подозрительно поглядывал на меня. — Я же сказала: все хорошо. Парень ничего не ответил. Я отвернулась к окну и попыталась сосредоточиться на пейзаже, который проносился мимо с невероятной скоростью. Примерно через четыре часа мы наконец подъехали к уже знакомому особняку. Вокруг стояла такая мертвая, неестественная тишина, что я поежилась — было не по себе. Я последовала за Артуром внутрь. В особняке, вопреки тому, что происходило снаружи, находилось достаточно много народу. В вестибюле стояли двое мужчин, о чем-то негромко переговаривающиеся. Они замолчали, когда мы вошли, поклонились, бросив на меня косые, неопределенные взгляды. Мне все равно, что вы думаете. На втором этаже тоже достаточно оживленно: на лестнице столкнулись с женщиной, приветственно кивнувшей брату, а из кабинета Элизы вышли еще три Отступника. — Госпожа, я привез Кантарину, — заглянув в комнату, оповестил Артур. Видимо, Глава кивнула, потому что Лейц, обернувшись, одобрительно качнул головой и зашел в кабинет. Нервно помяв пальцами края кардигана, я тихо выдохнула и проскользнула следом за парнем. — Здравствуй, дорогая. Услышав это обращение — холодное, совсем равнодушное, — я невольно вспомнила нашу первую встречу после ее перерождения. Тогда мне казалось, что сердце разорвется от обиды, и все же надежда на то, что все будет как прежде, щекотала душу. Но сильнее этого было чувство разочарования, что настигло меня чуть позже, стоило осознать, кто передо мной. Не любящая мать, не та женщина, что пела колыбельные перед сном, а Элиза — Глава Отступников. Человек, готовый использовать свою дочь, как оружие и товар. Не смей насмехаться надо мной, называя меня «дорогой». Она сидела за столом, сцепив руки в замок и положив их на стол. Я внимательно посмотрела на ее лицо, будто бы выискивала следы горя и боли, но оно было идеальным. И это злило. Фарфоровая, ровная кожа, легкий, аккуратный макияж, и отсутствие каких-либо ярких эмоций. Словно передо мной не человек, а робот. Такая холодная, будто бы пустая женщина, уже давно ставшая мне чужой. Я смотрела в ее ледяные, почти прозрачные глаза, те самые, которые каждый день видела в зеркале, и изумлялась тому, насколько безэмоциональной она казалась. То ли она действительно так мастерски умела скрывать свои чувства, то ли научилась их подавлять. А может, смерть моего отца затронула ее не так сильно, как я думала. — Артур, распорядись, чтобы нам подали кофе в гостиную, — попросила Элиза, поднимаясь с места. Я мысленно хмыкнула. — Мне нравится чай, — напомнила, бросив выразительный взгляд на Артура. Глава замерла на секунду, ее взгляд остекленел, но она быстро взяла себя в руки. Неужели вспомнила что-то? Учитывая то, как Димитрий любил чай с лимоном, неудивительно, что в этот момент я напомнила ей его. Внутри поднялась волна отвратительного, удовлетворительного злорадства. «Больно? Что ж, мне тоже». Артур кивнул и удалился. Мы в полном молчании вышли из кабинета и направились в гостиную. В ту самую, где мы встретились впервые за двадцать лет. Сейчас даже вспоминать о том дне ужасно неприятно. При свете дня комната выглядела не так таинственно и жутко, как в моих воспоминаниях. Обычная гостиная с высокими окнами, диваном и двумя креслами около камина, журнальным столиком и стеллажом с книгами. Просторная и даже пустынная, не уютная, но и не страшная, как мне казалось. Просто комната, которая теперь четко ассоциировалась у меня с Элизой. Не только из-за нашей первой встречи здесь… Скорее, именно так я видела Главу Отступников. Я присела на одно из кресел, сцепив ладони в замок на животе, и посмотрела на камин. Черные угли, пепел, остатки дров и копоть… Нашла в этом даже что-то привлекательное и необычное. Элиза расположилась напротив, закинула ногу на ногу, едва не задев мое колено высоким каблуком черных туфлей: так близко мы сидели. Из-за этого стало не по себе, я крепче переплела пальцы, продолжая с напускной заинтересованностью смотреть в незажженный камин. Думаю, если бы могла посмотреть на нас со стороны, с неудовольствием увидела бы явное сходство. Темные волосы, светлые глаза, равнодушные, почти безэмоциональные лица. При том, что внешние черты у нас разные: я действительно очень сильно напоминала бабушку — мать Димитрия. Когда ездила к ней, чтобы рассказать обо всем, она показала мне разные фотографии; маленького Верума, его отца, о котором он столько мне рассказывал, и себя в молодости. Не сказать, что мы были как две капли воды, но сходство очевидное. Тогда мне стало понятно, почему у папы появились сомнения в нашу первую встречу в библиотеке. На его месте я бы тоже задалась вопросами. — Полагаю, — я вздрогнула, когда раздался спокойный, громкий голос Элизы, — Артур рассказал тебе, зачем я тебя позвала. Взглянула на нее исподлобья — удивительно, но ее взгляд тоже направлен на камин. Укол разочарования снова коснулся сердца, и одновременно с этим я ощутила раздражение. Снова делаю это — на что-то надеюсь, даже зная, что все потеряно. Почему даже спустя столько времени мне все еще хочется, чтобы взгляд Элизы был направлен на меня? Не равнодушный и острый, а тот самый — теплый, материнский? Ответ мне известен. Потому что сейчас я как никогда нуждаюсь в ее поддержке. И постоянно забываю, что Элиза давно перестала быть моей матерью. Сглотнув ком в горле, я тихо ответила: — В общих чертах. Он сказал, что ты объяснишь подробнее. — Посвященные исчезают, — вдруг выпалила она. Ее слова вызвали дрожь по моему телу. — Это последствия? — Верно. Природа взбесилась, все чаще приходят сообщения о различных катаклизмах — то ураганы, то цунами, то пожары, то землетрясения. Однако, ущерб не такой, как мы все думали. Я нахмурилась. Плохое предчувствие накрыло с головой: мне казалось, что ее слова не принесут мне ничего хорошего. — Что это значит? — Все протекает медленно, не так резко и не так сильно, как нам показалось вначале. Оставшиеся на нашей стороне члены Ордена также со мной согласились. Я думаю, что это связано с тем, что Себастьян еще не успел освоиться со своей новой силой, либо же ты имеешь к этому отношение. Точно сказать никто из нас не может, потому что с таким раньше не сталкивались. — И вы думаете, что это дает вам шанс на то, чтобы разобраться с ним? — догадалась я. Элиза кивнула, все также смотря на камин. В дверь постучались, через секунду зашел Артур с подносом, на котором находилось три чашки. Запахи кофе и чая смешались между собой, я поморщилась. Мне не по душе такая смесь. — Спасибо. Присаживайся, — бросила Элиза. Мысленно подметила, что Лейцу она доверяет на все сто. Никуда без своего драгоценного помощника, а тот потакает любому ее капризу — и кофе принесет, и за сотни километров отправится, лишь бы угодить своей госпоже. Не знаю, раздражают или удручают меня подобные отношения. Артур присел на диван, взяв чашку с черным чаем. Чтобы занять руки, нервно теребящие ткань футболки и кардигана, я последовала его примеру. — Мы действительно думаем, что с ним может быть что-то не так. Возможно, твоя сила отвергнет его. И ты, как сосуд, должна будешь принять ее обратно. — Или же когда мы разберемся с ним, — вставил свое слово Артур. Я пожала плечами. — Допустим, у вас получится. Мне нет смысла отказываться, — ведь я знаю, что у них не получится. Пока у Себастьяна в руках четыре стихии, он правит. И никто не способен с ним сравниться. Был бы хоть маленький шанс… я бы попыталась. Но сейчас все это выглядит безнадежным, и вряд ли в будущем что-то изменится. — Но зачем вы сейчас пытаетесь запереть меня? — Защитить, — настойчиво поправил Артур. Ему категорически не нравились мои формулировки, однако они точнее и честнее. Элиза не обратила на это внимания. — Потому что он в любой момент может понять, что с ним что-то не так, если, конечно, проблема есть. А ты — его преграда. Ты единственный подходящий сосуд для силы «подлинника». Без тебя мы не сможем восстановить баланс. Даже без возможности сражаться, ты остаешься ценным ресурсом. Да что ты? Я сжала ручку чашки, отпила горячий чай. Даже не ощутила вкуса, поглощенная размышлениями и кипящим внутри гневом. — А если я не хочу? Зачем мне это? — тихо спросила, со звоном поставив чашку на блюдце. — У меня появилась возможность жить обычной жизнью, к тому же, как ты видишь, я сейчас не в самом лучшем состоянии. Развела руками, когда Элиза мельком посмотрела на меня. — Так будет лучше. Подумай неделю, — хоть ее слова и звучали, как предложение, стальной тон, не терпящий возражений, явно намекал на то, что это не просьба. — Взвесь все, тогда и поговорим. Я уже знала, что через неделю мне придется дать положительный ответ. Элиза не дает выбор, а создает его иллюзию. — Если я соглашусь, куда ты меня отправишь? — Обратно на остров. Сейчас это самое безопасное место в мире, куда нет доступа ни у кого лишнего, включая членов Ордена, Себастьяна — и подавно. Там спокойнее всего. Продолжишь обучение, в теории, естественно, отдохнешь. Хотя бы на первое время, пока мы разрабатываем дальнейший план действий. — Это все не имеет смысла, — я покачала головой, проводя ладонью по лицу. Мне даже не хотелось думать о том, что хуже: оставаться в доме умершего отца в полном одиночестве, сходя с ума от тишины, или находиться на острове, полном талантливых посвященных, самой не иметь возможности быть такой же, как они, и бродить по острову, как потерянная душа и ничего не делать. — Я не заставляю тебя давать ответ сейчас, — напряженным голосом напомнила Глава Отступников. Артур заговорил более мягко, наклонившись вперед и пытаясь заглянуть в мои глаза. — Подумай хорошенько. И помни, что это для твоей безопасности, а не из-за нашей прихоти. Ну конечно. Вы же здесь все Святые. Невинные души, которым приходится взваливать на себя такую ответственность. А я — лишь обуза, мешающая всем жить. Противно. От этой иллюзии выбора. От их слов. От самой себя. Подняв взгляд, я заметила, как Элиза задумчиво смотрит на перстень Димитрия, поблескивающий на моем указательном пальце. Даже удивительно, что она решила отдать его мне, а не оставила себе, учитывая их историю. Мне невольно вспомнилась старая история про братьев Кастеро. Себастьян мельком упомянул о том, что знает все про них и Тиморию. Мне не то, чтобы интересна эта тема, но, учитывая случившееся с отцом, в голове отбойным молотком начала бить одна надоедливая, абсурдная и даже безумная мысль. Чтобы раз и навсегда избавиться от нее, я решила уничтожить все свои сомнения. — Мне хочется узнать кое-что еще. Элиза без особого интереса взглянула на меня, допивая остатки своего кофе. — Что именно? Артур тоже прислушался. — Вам известно о том, что случилось в академии Третьего подразделения в первый год моего обучения там? Лейц удивленно приподнял брови, Глава отставила кружку на поднос, который стоял на столике, и протянула: — Ты о чокнутом Кастеро, что выдавал себя за своего брата и пытался его воскресить? — вспоминать об этом все еще было неприятно. Я поморщилась, сглотнула и кивнула. — Тогда он едва не поубивал несколько десятков человек, включая некоторых наших товарищей, — скрипнул зубами Артур. — Так что ты хотела узнать? Собравшись с силами, я подрагивающим от напряжения голосом спросила: — То… что пытался провернуть Кастеро со своим братом… это возможно? Элиза резко подняла на меня взгляд, несколько секунд внимательно рассматривала мое лицо, словно пыталась что-то найти, какую-то эмоцию или подтверждение ее собственных мыслей. А после усмехнулась. — Хочешь попробовать? Вернуть своего отца ценой десятка, а то и сотни жизней? Я довольно резко ответила: — Не говори ерунду. Я просто хочу понять, возможно ли это. Есть ли вероятность повторного перерождения, пусть и принудительного. У меня не возникало и мысли провернуть подобное. Не только потому что это аморально и опасно. В любом случае, тела отца уже нет, воскресить его уже невозможно. Да и кто даст гарантию, что после перерождения это будет тот же человек..? Глава устало вздохнула — ее явно утомил разговор со мной. — Мне откуда знать? Я никогда не пыталась совершить такое, — в ее голосе слышалась злая насмешка. — Тебе стоило попытаться отбить Кастеро у Ордена и спросить у него о повторном перерождении. Может быть, он не просто свихнулся, а опирался на что-то, когда творил подобное. Я поморщилась, повторив: — А ты сама что думаешь насчет этого? Элиза пожала плечами, отводя равнодушный взгляд в сторону. Но я-то знала, что скрывается за этим холодом. Потому что вдруг осознала, что становлюсь похожей на нее. И это невероятно злило. Хотелось поскорее вернуться… в дом отца. — Я думаю, что Филлип Кастеро был всего лишь безумцем, утонувшим в своих надеждах. Он так сильно хотел снова увидеть своего брата, что даже не заметил, как сошел с ума. Но… возможно, все же существует способность, которая позволила бы переродиться еще раз. Есть же те, что дарят телу бессмертие. Почему бы и не повторное перерождение? — Как у Теодора, к примеру? — нахмурилась я. — У Теодора? О чем ты? — вопросил Артур. Пришлось в двух словах поведать о том, что с нами произошло. Конечно, это не дело десяти минут, но я старалась максимально кратко описать ситуацию. Лишь бы закончить поскорее. Часть меня уже пожалела, что задала этот вопрос, а другая все еще подталкивала найти ответ на свой вопрос. Любопытство кошку сгубило. Элиза неопределенно махнула рукой, когда я закончила. По ее лицу было заметно, что история удивила ее, но почему-то явного интереса не вызвала. Артур же всем своим видом демонстрировал и изумление, и смятение. — Ваш случай немного другой. Это не способность, а часть души. Ты говорила, что Катерина передала часть своей души и силы брату, когда умирала, и взяла с него обещание. Сила этого обещания, смешавшись с ее душой, вынудила его вернуться обратно в этот мир. Думаю, это можно назвать принудительным перерождением. Но мне сложно судить, я не разбираюсь в этом, да и мало кто даже в наше время может дать тебе четкий ответ. Это не точная наука, здесь нет закономерностей и четких правил. Границы размыты, везде есть исключения. В нашем мире главное — баланс. А каким способом мы его добьемся — не столь важно. Меня все еще мучили некоторые сомнения, но я примерно поняла, что к чему. В конце концов, это лишь глупое любопытство. Я не хотела признавать, что пыталась найти хоть какую-то надежду. Все пустое. Я продолжаю обманывать себя, бежать от реальности, лишь бы не признавать ее, а в итоге делаю хуже только себе. Может быть, я и правда больна. Душевно.