Класс D-4: Подлинники

Он шагал по этому краю… сколько? Сам не знал. Может, месяцы. Или годы. А вдруг… столетия? Его физическое тело находится в коме, в то время как душа балансирует на грани, пытаясь вырваться из объятий смерти, что так долго тянула к нему свои руки. Порой ему казалось, что он слышит разговоры. То ли души мертвых, образы которых ему до сих пор недоступны, кружат рядом и насмехаются, то ли кто-то все еще хранит его тело. Не понять, о чем они говорят, лишь голоса доносятся со всех сторон, заставляя его озираться в темноте, искать выход и надеяться на то, что когда-нибудь он снова увидит свет. В этом месте лишь темнота и редкие голоса. Здесь нет понятия «время» — все длится как одно мгновение и одновременно ощущается течение целого столетия. Оно обманчиво, так хитро, что ему до сих пор неясно, как давно он здесь. Это сводило с ума. Он смутно помнил себя — имя, внешность, мысли. Точно знал лишь то, что его тело в коме, а душа бродит по грани. Нельзя падать в забвение. Только не умирать! Все вокруг пропиталось аурой желания выбраться из этой темноты. Кто же он? Очередной шаг по грани, невидимой линии, с которой ему нельзя сойти. Что-то толкнуло в спину. Волна чужеродной энергии, такой сильной и живой, явно не принадлежащей тому измерению, где он находился. Едва не сорвавшись, он выровнялся, обхватил себя руками. Тело будто бы стало… ощутимее. Он не знал, как это правильно объяснить даже самому себе. До этого сам себе казался бесплотным духом, образом, скоплением энергии, не имеющей материальной формы. А теперь он касается себя… Поднеся ладони к лицу, он увидел четкие очертания. Белая кожа в этой темноте сияла так ярко, как… солнце. Что происходит? Словно тьма вокруг расступилась, открывая ему дорогу к свету. В жизнь… *** Арена под штабом была невероятных размеров — не меньше двух футбольных полей. Она оснащена лучшим оборудованием, защищена скрывающими и укрепляющими способностями. Сильнейшие Отступники тестировали здесь свои мощнейшие техники. Элиза позволила им тренироваться здесь, когда в штабе никого нет. В один из таких дней все четверо проводили время на арене. Лукас перехватил руку Ардагана, смерил подозрительным взглядом острое лезвие кислотного льда, которым брат едва не задел его шею, мысленно подметил, что Филеро не стал бы жалеть, если бы у него получилось нанести удар. Вовремя среагировав, брат отскочил от Дигнита, вырвав ладонь, и топнул по бетонному полу. Тонкий слой льда двинулся в сторону Лукаса. Накинув полог невидимости, парень избежал участков пола, которые накрыло ледяное одеяло, и кинулся на брата, передвигаясь бесшумно и быстро. Ардаган замер, прислушиваясь. Он знал Лукаса, как свои пять пальцев. Они росли вместе, тренировались, как до перерождения, так и после. Все его уловки Филеро знает наизусть. Он остановил руку Лукаса за секунду до столкновения со щекой. Выкрутил, злорадно ухмыляясь. Дигнита скинул невидимость, махнув свободной ладонью и бросив: — Все, хватит уже. — Какой толк от того, что вы прыгаете по арене, как кенгуру? — недовольно протянула Ариста, оттолкнувшись от стены, которую подпирала. Создав тонкую пластинку из металла, она бросила на нее бутылку воды и отправила в сторону Ардагана. — Чем еще себя занять в этой дыре? — огрызнулся Филеро, молча кивнув ей и забрав бутылку. Импровизированный поднос поднялся чуть выше к потолку и остался там висеть. — Ты назвал «дырой» главный штаб союза Отступников и остатков Ордена, — выразительно ухмыльнулся Лукас. Он не удивлялся тому, что Женерия решила проигнорировать его. Подошел к противоположной стене, где сидел Теодор, и взял с пола свою сумку. — Давайте хотя бы поменяемся, — предложил Зеккрейц, поднимаясь на ноги. — Вы только и делаете, что пытаетесь надрать друг другу задницы. Хоть и безуспешно, — Ариста подошла ближе к Ардагану. Тот ее словам не обрадовался: нахмурился, сердито закатывая глаза. — А я, между прочим, тоже хочу законно врезать господину Дигнита. Они с Филеро понимающе переглянулись. В этот раз Ардаган даже не стал возражать и злиться, только молча кивнул, а после допил остатки воды. — Пять минут отдых, — предупредил Дигнита, присев на пол и оперевшись спиной на стену. Ариста пожала плечами. Ардаган потряс в воздухе пустой бутылкой, девушка раздраженно дернула бровью, махнув рукой, и металлическая пластина опустилась вниз. Положив бутылку на нее, Ардаган позвал: — Зеккрейц, готов? — Тео кивнул. — Даже передышка не нужна? — присвистнула Женерия, снова поднимая поднос. Ардаган растянул губы в хищной ухмылке. — Вау, Филеро, я восхищена. Не то что эта развалюха, — ехидный комментарий полетел в сторону Лукаса. — Эй! Отойдя к стене, Ариста стала наблюдать за набирающим обороты боем Теодора и Ардагана. Последнему не составит труда победить Зеккрейца, но они спаррингуются не ради этого. Чтобы стать сильнее, необходимо сражаться с тем, кто превосходит тебя. Для Теодора это прекрасный урок. Наблюдая за ними, Женерия ощутила легкий прилив грусти. Впервые за всю свою жизнь она чувствовала что-то подобное. Поговорить не с кем, а мужская компания, с которой она провела последние две недели, начала нехило раздражать. Ариста согласилась бы и на дурочка Синелиса и зануду Сиэля — она вдруг подумала, что соскучилась по ним. Те, небось, уже с ума сошли от беспокойства, хотя Лиам должен объяснить ситуацию. Девушка знала, что рано или поздно они вернутся на остров, и с несвойственным ей нетерпением ожидала этого момента. Ардаган замахнулся, держа в руке крупную глыбу льда, Теодор принял защитную позу, его ладони охватил черный дымок. Ариста ощутила что-то странное: словно раскаленные пальцы прикоснулись к ядру. Волна энергии прошла сквозь них. Лед растаял, превращаясь в лужу, дым исчез. Голые ладони столкнулись с громким хлопком. Ардаган и Теодор в шоке отскочили друг от друга. — Что? Что произошло? — Лукас тоже ощутил нечто необъяснимое. Ардаган уставился на свои руки. Тряхнул ими, вызывая лед, но ничего не произошло. То же и у Тео. В глазах застыл страх. Лукас подскочил, набросил на себя полог невидимости. Вернее, попытался. Его… видно? — Способность! — голос Теодора дрогнул. Он снова попытался воззвать к своей силе. — Моя способность исчезла! — Моя тоже, — Лукас схватил сумку, начал лихорадочно что-то в ней искать. Ариста в полном непонимании наблюдала за тем, как Филеро трясет ладонями, пытаясь вызвать лед. Теодор пытался оставаться спокойным, но нахмуренные брови и дергающиеся уголки губ выдавали его с головой. Лукас вытащил телефон из сумки, в ту же секунду раздался звонок. — Да, мама! У тебя тоже пропали способности? — Дигнита тревожно оглядел всех присутствующих. — Что? У всех в штабе? — Посвященные лишились способностей? — пробурчал себе под нос Теодор. — Это и есть последствия нарушения баланса? Мысли о том, что они все лишатся способностей, пугала и… опустошала. Сложно даже представить себя без такой важной части. Словно половину тела и души отсекли раскаленным мечом. Так не должно быть! Они — избранные! Посвященные! Они не зря прошли через все эти мучения. Перерожденные имеют право на этот дар… — Да, я понял, — Лукас сбросил звонок. — Идем, нужно понять, что происходит. Трое ринулись через арену к выходу. Ариста непонимающе моргнула, наблюдая за удаляющимися спинами, и медленно подняла взгляд. Пластина с пустой бутылкой все еще парила под потолком. Приподняв руку, девушка настороженно двинула пальцами слева направо, и созданный ею поднос подчинился ее действиям. Девушка снова посмотрела на почти добежавших до выхода парней. Ардаган, заметив, что ее нет, обернулся, вопросительно вскинул брови, а после крикнул: — Шевелись, Женерия! Ариста вздрогнула, сглотнула образовавшийся в горле ком. Это же… плохо, да? *** Стихия воздуха проявилась через пару дней после огня. Мощная энергия выбила окна, разломала некоторые вещи и заставила бумаги ураганом кружить по комнате. Себастьян был доволен, как никогда. С каждой секундой его тело становилось сильнее, способности крепчали, он чувствовал, как растет его власть. Сознание затуманивалось мыслями о светлом будущем, о превосходстве и могуществе. И даже кошмары и галлюцинации, в которых неизменно присутствовала Кантарина Ноэлли, раз за разом убивая его самыми изощренными способами, не портили радости. Но тьма внутри всколыхнулась. Все больше и больше Себастьян ощущал странные эмоции и чувства, будто бы не принадлежащие ему, и одновременно такие знакомые — почти до боли в висках. Их вызывали прикосновения, горячие, как его пламя, и голос, шелестящий, как вызванный им ветер. После каждой галлюцинации Себастьян чувствовал, как в груди что-то шевелится, ноет, раздражая каждый нерв в его теле, вызывая еще больший прилив раздражения и восторга. Иногда ему казалось, что это сводит с ума. А вдруг она вызывает эти видения, чтобы превратить его в душевнобольного? Себастьян уверен, будь у нее такая способность, она бы обязательно сделала это. Но Кантарина Ноэлли превратилась в никому ненужную пустышку, ни на что не способную. Пусть убивает его в этих грезах, сколько душе угодно. Ей не претворить это в жизнь. Не сделать из него сумасшедшего. Ведь как можно свести с ума безумца? В тот день он работал в своем кабинете, разбираясь с документами, накопившимися за последние два дня — Кристиан от переутомления слег с простудой. Себастьян остро ощутил волну неизвестной мощной энергии, прошедшей через его еще нестабильное ядро. Оно отозвалось резкой болью. Его скрутило, ладонь легла на грудь, скрипнули крепко сжатые зубы. Что это такое? Парень сразу же ощутил, что энергия отличная от их — тех, которая находится в телах Посвященных. Это точно не способность. Однако, она близка ему — словно какое-то родство. Раскрыв ладонь, он призвал огонь, все еще морщась от боли: она стала утихать. Языки пламени вспыхнули на кончиках пальцев. Ничего особенного. Без изменений. Тогда что произошло? Себастьян, все еще держась за грудь, медленно поднялся и вышел из комнаты. Нужно выяснить, что случилось. В коридоре царил хаос: перерожденные бегали из угла в угол, что-то тревожно крича и махая руками. — Что за переполох? — громко спросил Себастьян, закрывая за собой дверь комнаты. Сложил руки на груди. Пробегающие мимо подчиненные остановились, дружно поклонились и отчеканили: — Здравствуйте, Глава! Вы тоже ощутили это? Он кивнул. — Все наши способности испарились. В Ордене паника. Себастьян непонимающе вскинул брови. — Хотите сказать, что у всех Посвященных исчезли силы? Те покивали, в глазах стоял страх. Но способности «подлинника» на месте, они не исчезли. Что за бред? Почему перерожденные вдруг лишились дара? Это природа мстит за нарушение баланса? Или сама Богиня так разгневалась? Впрочем, сила при нем. Разве это не добрый знак? Не значит ли это, что в его руках будущее сообщества Посвященных? Баланс не был нарушен. Он восстановлен. Себастьян уверен в этом. *** За несколько дней до своего отъезда я начала наводить в доме порядок. Физический труд отвлекал от навязчивых мыслей, поэтому с особой тщательностью начищала все поверхности. Я протирала навесные шкафчики в своей комнате, стоя на стуле, когда ощутила нечто странное: мне почудилось, словно к чему-то внутри прикоснулись горячие пальцы. Не больно, но чувство необычное. От неожиданности я вздрогнула, покачнулась и упала. Содрала кожу с локтя, но больше никаких травм вроде не получила. Потирая ушибленный локоть, я встала с пола, после чего подняла стул. Огляделась, словно выискивая источник странных ощущений. Мне это показалось смутно знакомым. Как будто волна энергии прошла сквозь ядро. Возможно, я почувствовала это из-за того, что до сих пор являлась сосудом, но никаких изменений в себе не заметила. Даже если это энергия Посвященных, на меня она не действует, потому что ядро пустое. Хотя поначалу я думала о том, что его и вовсе не должно существовать после произошедшего, но, поразмышляв, пришла к выводу, что это неправильно. Сила должна куда-то вернуться, заполнить сосуд — ядро. Вопрос в том — что это было? На самом деле, теперь меня мало интересовало то, что касалось Посвященных, поэтому я выбросила из головы произошедшее и вышла из комнаты в поисках аптечки и пластыря. *** Артур влетел в кабинет, нервно захлопнув за собой дверь. Замер, увидев сидящую на его месте девушку. Закинув ногу на ногу, она свела пальцы рук вместе и положила локти на стол, хитро улыбаясь ему. Лейцу сразу полегчало, стоило увидеть ее. Тревоги поутихли, хоть и остались крутиться где-то на затворках сознания. — Королева почтила меня своим присутствием, — шутливо проговорил он, подошел ближе к столу и поставил на него ладони, слегка наклоняясь ближе к ней. — Надеюсь, просто так. Порадуй меня. Ариста усмехнулась, небрежно махнула ладонью, а после коснулась пальцем его подбородка — слегка колючий. Она почему-то посчитала это забавным и не смогла сдержать улыбку. — Жаль тебя разочаровывать, но я пришла узнать кое о чем. Лейц закатил глаза, выпрямился. Настроение снова полетело к черту. — Между прочим, ты обещала мне поцелуй. Больше двух недель назад. — М-да? — ядовито промычала девушка, глазами метая в него молнии. Нотки злости проскользнули в ее голосе. — Помнишь, что я тебе сказала? Если хоть волосок упадет с их голов — тебе не жить. А теперь посмотри на происходящее. Ты вообще не заслужил того, чтобы я на тебя смотрела. Парень поморщился. Сам знает, что серьезно накосячил. Но это не повод вечно его этим попрекать. Сделанного не воротишь. — Но ты все же здесь. — Решила дать тебе еще один шанс. Я великодушна. — Несомненно. Так что тебе нужно? — Артур подошел к ней, махнул рукой, сгоняя со своего кресла. Девушка неохотно встала, уступая ему место, и присела на стол. Лейц с удовольствием оглядел ее с ног до головы. До чего ему нравилось, когда она так делала! Каждое действие Женерии пропитано изяществом, капелькой хищности, такой привлекательной, влекущей к себе, что порой Артур удивлялся тому, как ему удавалось сдерживаться. И даже ее яд не портил впечатление от такой красоты и элегантности. Если бы мог, любовался бы ею днями напролет. Тем более, когда она так близко, желание обладать ею становится все сильнее, охватывает сознание, и сопротивляться ему так тяжело и даже бессмысленно. Артур с удовольствием падает в эту влекущую темноту, растворяясь в ней. Но лишь на несколько мгновений, пока его мысли, тяжелые и обременительные, оттесняет образ ангельски красивой, но до смерти ядовитой Аристы Женерии. В памяти лишь светлые глаза, сияющие золотом мягкие волосы и ровная, такая идеальная, будто бы нереальная, кожа, белая, как молоко. Как же жаль, что эти мгновения, полные обожания к ней, сменяются кошмарной реальностью, где каждая секунда наполнена страхом перед неизвестным будущим, где день пролетает перед глазами, как миг, и одновременно тянется, как десять лет, где сердце то и дело замирает от ужаса, словно ощущая приближение неизбежного. Все наваждение испарилось, разбившись о скалы реальности в тот момент, когда Ариста снова заговорила: — Вы выяснили, в чем было дело? Ко всем вернулись способности? Лейц удрученно вздохнул, откинувшись на спинку кресла и не сводя взгляда с девушки, сегодня почему-то излишне задумчивой и напряженной. И что у нее в голове творится? — Госпожа полагает, что эта волна связана с нарушением баланса. Словно разгневанная Богиня предупреждает нас — не восстановите его, исчезнете. Ариста скептично выгнула светлую бровь. В мыслях девушка задавала себе один вопрос: почему ее способность не пропала? — Значит, у всех в штабе пропали силы? — И не только в штабе. Насколько мне известно, все Посвященные лишились своих сил примерно на полтора часа. Точное время из-за паники, к сожалению, никто не засекал, — Артур усмехнулся. Женерия напряглась еще больше, но внешне это почти никак не отразилось — только между бровей пролегла тонкая сладка, когда она слегка нахмурилась. Неужели она единственная, у кого не пропали силы? Странно. Рассказывать об этом она не спешила. Дело не в Артуре, а в Элизе. Узнай кто-то, что ее способности во время странной волны не пропали, начнутся расспросы, а может, даже опыты. Кто знает этих сумасшедших? Женерии не хотелось просидеть всю молодость взаперти и ждать, пока над ней поставят очередной эксперимент. Поэтому она прикусила язык и перескочила на другую тему. — Слышала, Элиза собирается запереть Кантарину. Снова. Лейцу ее формулировка категорически не понравилась. Он поморщился и в очередной раз поправил: — Не запереть, а спрятать. — Есть разница? Для вас. Парень смерил ее осуждающим взглядом. Женерия продолжила допрос: — Куда ее отправят, если она согласится? — Обратно на остров. И вас, кстати, туда же, — сообщил Заместитель Главы Отступников. Аристу данная новость ни капли не удивила — это было очевидно. Обучение только началось, бойцы из них, кроме, конечно, Ардагана и Дигнита, не самые лучшие. Сейчас они — обуза. Точно также, как и Ноэлли. — Ты тоже едешь? — стараясь придать своему голову как можно меньше заинтересованности, небрежно спросила девушка. Но Артуру все же удалось расслышать легкие нотки надежды в ее словах. Он довольно улыбнулся, подвинулся ближе, мягко взял ее ножку, которой она покачивала в воздухе, и под ее удивленно-игривым взглядом аккуратно скинул туфлю. Та упала на пол с тихим стуком. Едва касаясь ее кожи, Артур провел по икре, но не поднимался выше колен. — Боюсь, что нет, — вздохнул он, вырывая ее обратно в реальность. Ощущение прикосновений слегка притупилось. Ариста почувствовала укол разочарования. — Дай угадаю, такой важный и занятой мужчина нужен здесь? — сердито усмехнулась девушка. — Точно, — продолжая водить пальцами по теплой коже, ответил Лейц. — К тому же, Кантарина теперь не обладает силой, мне нечему ее учить. А ее безопасность, как и всего острова, сможет легко обеспечить Лиам. Я там уже не нужен. — А если она не захочет? — Это неважно. — Так и знала. Твоя госпожа, — голос пропитан ядом и презрением, — та еще стерва. Наобещает золотые горы, а потом сбрасывает в канаву. Бесит. — Она пытается сделать как лучше, — голос Артура дрогнул. Женерия недовольно фыркнула, складывая руки на груди, и вырвала ногу из его ладоней. Все настроение испортилось. — Что ж, когда ты сам поверишь в собственные слова, — спрыгнув со стола, Женерия под пристальным взглядом Лейца надела туфлю, выпрямилась и стрельнула в него осуждающим взглядом, — мы поговорим. Разве я не говорила? Не хочу делить мужчину с кем-то еще. Слишком себя уважаю. До встречи, Заместитель. Развернувшись на каблуках, Ариста вышла из кабинета, оставляя Артура наедине со своими тяжелыми, мрачными мыслями. — Час от часу не легче, — прошептал он, накрывая глаза ладонью. — И что мне с тобой делать, Ариста?