Класс D-4: Подлинники

Остров не смогли покинуть все. Многих преподавателей и старшеклассников, сражавшихся на захваченном берегу, взяли в плен. Наверное, это было лучше, чем смерть. Хоть и не все так считали. Бесполезных для Себастьяна работников острова ликвидировали. Полуразрушенные дороги и здания уже захваченного острова окрасились кровью. Также, как и вода вокруг, куда сбрасывали уже холодные тела убитых. Двадцать лодок, почти полностью заполненных, вышли в океан. В последней из них не набралось и тридцати человек из шестидесяти возможных. Артур прижался спиной к металлической стене и скатился вниз, схватившись за волосы руками. Ариста недовольно сжала губы и прошла мимо, решив, что не стоит пока его трогать. Ее все еще переполняла злость. Девушка уверенно направилась в сторону одноклассников, по пути создавая бинты и тряпки. — Кладите его сюда, — скомандовал Теодор, указывая на длинную скамью, обитую кожей. Рикс выполнил указания. — Я умею оказывать первую помощь, — сообщил Бэйра и забрал из рук подошедшей к ним Аристы все нужные принадлежности. — В этой штуковине есть аптечка? Мне нужно что-то, чтобы продезинфицировать его раны. — Я поищу, — негромко отозвался мрачный директор Лиам и тяжело поднялся со скамьи на противоположной стороне лодки. Ариста присела на пол, скрестив ноги, и невидящим взглядом уставилась на бледное лицо Ардагана. Удивительно, что даже в таком состоянии казалось, будто бы он хмурится и злится. Бесцветным тоном она спросила у Рикса: — Значит, они ее не нашли? Бэйра потер лицо ладонями и тем же тоном сказал: — Похоже. Когда я пришел, Ардагана уже сильно ранили. Думаю, Артур понимал, что это провальная затея. Тем более, противоположный берег тоже был атакован. Мне кажется, ее схватили сразу же. Без шансов. — Когда он проснется, нам всем непоздоровится, — Женерия попыталась усмехнуться, но в горле словно встал ком. Накатило отчаяние, и воодушевление от недавней победы над наемниками испарилось. Рикс кивнул. — Мне пришлось вырубить его. Иначе он бы не пошел. Теодор, стоявший рядом со скамьей у стены, скрипнул зубами. — Мне надо было пойти с ними. Может быть, сейчас все было бы по-другому. — И было бы у нас двое раненых, если не убитых, — Рикс развернул бинт и немного нервно снова завернул его обратно, выискивая глазами Лиама, все еще копошащегося где-то в другом конце лодки в поисках аптечки. Теодор смерил его гневным взглядом. — Хочешь сказать, что я слабак? Если бы был там, я бы ее нашел. — Ты не знаешь этого наверняка, — вздохнул Бэйра. — Не нужно загоняться так сильно, сейчас важно сохранять спокойствие. — Мою сестру схватили, пока я сидел в относительной безопасности под землей! Уж прости, что я немного нервничаю! — Теодор возмущенно взмахнул руками. Ариста молчала. Внутри нее все словно заледенело, осознание произошедшего все еще не пришло. Голоса людей вокруг доносились словно из-под толщи воды, сердце стучало так медленно, что казалось, вот-вот остановится. Она будто бы замерзала изнутри. — Пойми уже, — Риксу с трудом удавалось держать себя в руках. Он опасался, что впавший в отчаяние Теодор просто набросится либо на него, либо на Заместителя. Бэйра казалось, что только он сам среди всех оставался в относительно нормальном и спокойном состоянии. — Твое присутствие ничего бы не изменило. Может быть, было бы еще хуже. Скольких людей ты эвакуировал, пока находился там? Разве это ничего не значит? — Они бы справились и без меня, — выплюнул Зеккрейц. — Я почти ничего не сделал. — Тем не менее, ты спас многих людей, — послышался тихий голос позади него. Лиам обогнул ученика и передал небольшую белую коробку из металла Риксу. Тот благодарно кивнул. — Не обесценивай свои старания. — Но не спас самого близкого человека, — медленно, словно пробуя на вкус каждую букву, проговорила Ариста. И привкус был горьким. Скрип зубов Теодора услышали все. Он отвернулся и с силой ударил по металлической стене, оставив едва заметную вмятину. — Самое страшное, что мы потеряли последнюю надежду на победу над Себастьяном, — Лиам бросил взгляд на Артура, который, услышав его, резко поднял голову. Теперь он обращался непосредственно к Лейцу. — Ты понимаешь, что с тобой сделает Глава? Ариста отвернулась от них и опустила голову, уперевшись лбом в скамью. Рикс, предпочитая не вмешиваться в это, достал обеззараживающее из аптечки и начал смывать кровь с ран Ардагана. — Я знаю! — неожиданно выпалил Артур, и его надрывистый, срывающийся голос заставил всех вздрогнуть. Рикс едва не выронил бутылочку со средством, Женерия резко подняла голову, краем глаза наблюдая за возлюбленным. — Я не спас Кантарину. Я дал обещание, что буду защищать ее, что никто не посмеет ее тронуть. Госпожа ни за что не спустит мне это с рук… Я пропал… Артур крепко сжал рукава своей потрепанной рубашки, послышался треск ткани. Он опустил голову и начал лихорадочно бормотать. Почти никто не понимал, что он говорит, но Лейцу этого не нужно было. Он шептал себе под нос, озвучивал каждый свой промах, словно заставляя себя переживать все это раз за разом, напоминать о том, что он оказался слаб. Артур слишком слаб и поэтому он проиграл, с треском провалился. Лиам подошел к нему, опустился на корточки и положил ладонь на плечо. Ариста не решилась подойти к нему. Злая обида душила ее, и вместе с тем Женерия будто бы понимала Артура. Все это казалось ей неправильным. Как мог такой сильный человек, как он, просто склониться под тяжестью обстоятельств? Он хотел пойти на дно и ее захватить с собой, сдаться, даже не попытавшись спасти ее, умереть и дать погибнуть ей. Именно из-за этого Ариста злилась. С другой стороны, она знала, как Лейцу тяжело: как Элиза давила на него, как вся возложенная на него ответственность тянула его к земле, как трудно было справляться со слетевшей с катушек Кантариной. Ариста понимала, почему Артур сделал такой выбор, едва не позволив убить себя. Он не уберег самое важное для Отступников — оружие, последнюю надежду на победу. За это его не простят. Каждый день, каждую минуту и секунду он будет ловить осуждающие взгляды, в спину будет лететь злой шепот. Он потерял все, что у него было. Но и сама Ариста потеряла многое — и прощаться с жизнью не намеревалась. — Давайте сохранять спокойствие, — призвал Рикс, ловко и уверенно забинтовывая рану на животе Ардагана. — Если мы все переругаемся, лучше не станет. Так что давайте успокоимся, я прошу вас. Ненадолго повисла тишина, которую вскоре прервала Ариста. — Когда он очнется? — негромко спросила она сидящего рядом Рикса. Он уже закончил с ранами товарища и молча смотрел перед собой. Услышав голос девушки, он вздрогнул. — С ним все будет хорошо? — Лекари его подлатают, — заверил ее Бэйра. Как некстати ему в голову пришла мысль, что раньше Ариста относилась к нему настороженно и вообще не особо-то и любила. Но в такой момент обо всех мелких разногласиях все забыли, и Риксу было жаль, что это произошло именно при таких обстоятельствах. — Он потерял много крови, но Ардаган — крепкий парень, так что все будет хорошо. Пусть отдыхает. Ты сама-то не ранена? Ариста посмотрела на свои руки и покачала головой. — Я же почти не сражалась. Со мной все нормально. Рикс неловко коснулся своего затылка, с неудовольствием заметил, что во вовремя боя волосы растрепались и стянул резинку, намереваясь перевязать хвост. Ариста мельком посмотрела на него, отмечая его высокую стрессоустойчивость. Он казался самым спокойным на этой лодке, даже при том, что ему пришлось сражаться, а его любимая академия оказалась захвачена. — Ваши одноклассники целы? — поинтересовался он, пальцами расчесывая светлые волосы. — Да, — Женерия вздохнула и оперлась руками на свободное место на лавочке. Устало положила голову на ладони, слегка опустив ресницы. — Мы видели их, когда была эвакуация. Ариста с облегчением вспоминала, как увидела знакомые лица Синелиса и Сиэля в толпе. Тогда уже готовилась отплывать восемнадцатая лодка, и девушка начинала переживать, что одноклассники остались где-то на берегу. Их буквально тащил за собой Лукас Дигнита, потому что у Сиэля была ранена нога, а Синелис повредил голову — видимо, они были неподалеку от очередного взрыва. Благо, все обошлось. Впервые в жизни Ариста готова была благодарить Лукаса за то, что он оказался рядом. — А твои? — Ариста слегка повернула голову и наблюдала за тем, как Рикс быстро стягивает длинные, измазанные в крови и грязи светлые волосы в высокий хвост. Рикс на мгновение замер, девушка увидела, как дрогнули его брови и губы, словно его пронзила боль, но после на его лице снова отражалось лишь спокойствие. — Некоторых я успел отослать к лодкам. Других взяли в плен. Михаил… — Рикс резко втянул воздух сквозь сжатые зубы. — Я не знаю, где он. Нас отделило друг от друга взрывом. Я лишь надеюсь, что он жив. Он не спросил ее, был ли Михаил среди эвакуированных, и Ариста понимала, почему. Потому что если она ответит, у Рикса останется последняя надежда на то, что его взяли в плен, а не убили. Женерия не хотела говорить ему, что не видела его среди эвакуированных, поэтому просто сказала: — Мне жаль, — пусть ее голос и казался бесцветным, Рикс понял, что она искренна. Он криво ухмыльнулся уголком губы. Бэйра не успел ответить, как неожиданно заметил, как дернулась рука лежащего на скамье Ардагана. Ариста тоже заметила это и едва не подпрыгнула на месте от удивления и облегчения. — Ардаган! — Ариста поднялась на ноги и помогла раненому принять сидячее положение. — Ты как? Филеро нахмурился. Перед глазами все плыло, в теле ощущалась тяжесть и боли, будто бы его пинали ногами несколько часов подряд. В голове наконец начали проноситься воспоминания, и все неприятные ощущения словно усилились в разы. Осознание заставило его резко очнуться от забвения и тумана в голове. Он поднял взгляд и наткнулся на Рикса. Тот выглядел излишне спокойным. Слишком равнодушным для того, кто вырубил его на поле боя, не дав возможности повлиять на ход событий. Ардаган вспыхнул от злости и, превозмогая боль, бросился на Рикса, хватая его за воротник рубашки. Он тряхнул его так сильно, что едва не приложил головой об скамейку. С губ сорвалась нецензурная брань. Бэйра ожидал такой реакции, даже не столько из-за характера самого Филеро, сколько из-за того, что они с Артуром приняли такое решение. Ардагана вынудили бросить девушку, которая была ему так сильно дорога. Рикс понимал его ярость и поэтому даже не пытался сопротивляться, надеясь, что обойдется. Ардаган рвал и метал, из-за резких движений рана на его боку открылась, и бинты окрасились в ярко алый цвет, который захватил и его глаза. — Как вы только посмели? — Филеро снова с силой тряхнул воротник рубашки Рикса, послышался треск ткани. — Кто дал вам право решать за меня? Ариста и Теодор попытались вмешаться, но приблизиться к разъяренному Ардагану побоялись. — Успокойся, пожалуйста! — почти вскрикнула Женерия. Филеро отпихнул от себя Рикса, тот завалился на пол на спину, едва успев выставить руки, чтобы не удариться головой. — А вы тут дохрена спокойные? — рявкнул парень, оглянувшись на одноклассников. — Выглядите так, будто вам плевать! Вам всем есть хоть какое-то дело до всего это? — Ардаган посмотрел по сторонам, оглядывая всех, кто находился поблизости. — Вы все сидите здесь, в безопасности, и корчите рожи кирпичом! У нас у всех есть сила, что-то, чем мы можем защищаться, а вы подумали, что будет с ней? У нее нет ничего. Но вам же на это плевать! Никто не будет волноваться о том, что там с ней происходит, важнее ведь, что вы упустили свое драгоценное оружие! Он захлебывался словами, говорил так, словно пускал стрелы, которые должны были добраться до каждого, ранить и вразумить. — Вы не имели права решать за меня! Забирать меня с собой! — Мы спасли тебе жизнь, — хриплым голосом отозвался Артур. — Ты должен быть благодарен. — В жопу себе засунь свой героизм, понял? Я не просил об этом. Ариста присела на скамью рядом с ним и положила руку на его плечо. Она ощущала, как мелко подрагивает его тело, то ли от боли, то ли от переполнявшей его ярости. Ардаган вцепился себе в волосы. Снова воцарилось молчание, продлившееся несколько десятков секунд. После чего непривычно дрожащий голос Филеро прорезал тишину: — Он убьет ее. Убьет… Ариста уткнулась лицом в его плечо, чтобы скрыть, как на глаза навернулись слезы. Она знала, что он прав, но как же тяжело было это принять! Женерия готова была часами отрицать это, спорить и молить о том, чтобы он забрал свои слова назад, словно это могло что-то изменить. Она не хотела, чтобы та ссора была последней ее встречей с Кантариной. «Замолчи! Умоляю! Не говори этого…» — Нет, он не сможет ее убить, — Лиам поднялся на ноги, поморщился от боли и покосился на бинт, который был крепко обмотан вокруг его груди. Все взгляды обратились к нему. Ариста незаметно смахнула с глаз слезы и тоже посмотрела на Старейшину. Почему-то всем очень хотелось услышать, что он скажет. Будто бы его слова могли вселить пустую, болезненную надежду. — Почему? — непонимающе нахмурилась Ариста. — Потому что ему нужно забрать у нее стихию. Почему в первый раз у него не получилось? Потому что она не пробудилась. И пока она спит внутри Кантарины, он не сможет ее убить. Нам остается лишь надеяться, что стихия не пробудится как можно дольше. — Пока он не сможет выбить ее силой, — поправил мрачно Артур. Все посмотрели на него с испугом и укором. Лейц ответил безразличным взглядом. — Не смотрите на меня так. Вы и сами это знаете. Он не остановится ни перед чем. Себастьян разберет ее на части и соберет обратно, если потребуется. А после убьет, не проявив даже сострадания, медленно и мучительно. Так, как она, по его мнению, заслуживала. *** Как только стало известно о нападении на главную академию Отступников, союзники из разрушенного Ордена созвали срочный совет с целью узнать о текущем положении дел, а главное — выяснить, что с сосудом для силы «Подлинника». К тому времени эвакуированные ученики уже добрались до континента. Элизе доложили о произошедшем сразу же, стоило первой группе учеников сойти на берег. Глава Отступников отдала приказ о распеделении учеников по другим академиям в течении двух дней после прибытия. Артур Лейц в сопровождении Старейшины Лиама и четверых своих учеников прибыли в штаб за несколько часов до начала собрания. Заместитель без утайки рассказал госпоже о том, что произошло на острове. В зале, наполненном людьми, повисла гнетущая тишина. Элиза поднялась со своего стула и, громко, словно нарочно отбивая какой-то мрачный ритм, стуча каблуками, направилась прямо к Артуру. Он сжался, опустил взгляд, тело похолодело. Лейц ожидал того, что случилось после. Удар оказался таким сильным, что он пошатнулся, но остался стоять на месте, как солдат, не смевший даже выдохнуть без приказа командира. Как кукла, принадлежащая Элизе. — Я доверила тебе такое важное задание, но ты с ним не справился, — процедила она сквозь сжатые зубы. — Ты стал бесполезен, Артур. Артур прикусил язык, крепко вцепившись пальцами в ткань своих брюк. Щека горела, каждый раз возвращая его в реальность и не давая высказать все, о чем он думал. Но ему так хотелось напомнить Элизе о том, сколько всего он сделал для нее и Отступников. Сколько членов Ордена одолел, защищая ее и ее подчиненных, сколько раз шпионил, подвергая свою жизнь опасности, сколько раз проникал на чужую территорию, полную врагов, чтобы присмотреть за Кантариной. Сколько бумаг пересмотрел. Сколько советов давал. Сколько веры он отдал ей. Сколько лет посвятил ей. Лишь один прокол — и он уже впал в немилость. Он уже слаб. Он уже ничтожен. Он уже растратил всякое уважение. Он потерял все. Взгляд Элизы метнулся к Аристе. Внешне девушка оставалась спокойной, но крепко сжатые за спиной руки и едва-едва нахмуренные брови выдавали ее беспокойство об Артуре. И именно такой внимательный человек, как Элиза, заметила это. Глава Отступников презрительно сощурилась, повернулась к Артуру и выдала: — Вот с того момента ты и стал слабым. Ты забыл, что я тебе говорила? Чувства губят, привязанность — это лишь яд, который разъедает тебя изнутри, из-за нее ты теряешь всю силу. Я предупреждала тебя. Любовь, дружба, любое проявление симпатии и привязанности убивают. Мне не нужен помощник, не способный слушать меня. Ты нарушил мой приказ, Артур. Я снимаю тебя с должности моего Заместителя. Его словно ударили по голове чем-то тяжелым. Лейц ожидал этого, этих слов, такого решения, но когда она сказала вслух, это звучало как приговор. Что ему теперь делать? С самого перерождения он был тем, кто всегда был рядом с ней, в ком Элиза нуждалась, кому доверяла. Он посвятил ей свою новую жизнь. Артур делал для нее все, исполнял любой приказ, кровью и потом он заслужил эту должность. А теперь внутри стало пусто. Он был Заместителем Главы Отступников, ее близким советником, ее глазами и ушами. Кто он? Кто такой Артур Лейц? Пустышка. Без Элизы он просто пустышка, бесполезный перерожденный. Он не способен управлять своей силой без ее приказа. Он не умеет пользоваться своими глазами без ее приказа. Он не слышит ничего вокруг без ее приказа. Он не может дышать без ее приказа. Артур Лейц ничто без Элизы Хорст. Бывший Заместитель упал на колени: ноги подогнулись, не выдержав вес резко потяжелевшего тела, которое словно налилось свинцом. Будто бы все его тяжелые мысли обрели физическую форму и упали на его плечи. — Глава, — Лиам сделал шаг вперед, намереваясь заступиться за Артура. Пусть он и понимал, что просить Элизу повременить с решением бесполезно, но Старейшина не мог просто смотреть на то, как ее слова ранят и так сломленного и опечаленного Артура. Однако, Глава Отступников не позволила ему сказать и слова. — Я не давала вам дозволения говорить, Старейшина Лиам. Лиам беспомощно опустил голову и шагнул назад. В зале снова повисла гнетущая тишина. Артур неподвижно сидел на коленях. Элиза прямо смотрела на него, не отводя взгляд. Ей было странно видеть его таким: смирившимся со своей судьбой, не смевшим ей перечить даже в таком. Одновременно с этим она понимала, что именно она сделала его таким послушным, не способным противостоять ей, ведь такого подчиненного она и хотела. Но теперь, смотря на то, как ее же собственные слова почти сломили его, Элиза почему-то чувствовала себя разочарованной. То ли в нем, то ли в себе, то ли в обоих. Ей хотелось, чтобы он в следующую секунду встал и воспротивился ей, но Артур не был таким человеком. Он не умел идти против нее, как бы жестока и требовательна она не была. Элиза сделала из него верного пса и сама же осталась этим недовольна. Порой Глава и сама не знала, чего хотела. Впрочем, в том, что он сейчас в таком состоянии, виновата была лишь она одна. Вопреки своим же словам, терять такого хорошего подчиненного ей не хотелось. Но и спускать все на самотек тоже было неправильно. Элиза приняла единственное правильное на тот момент решение. — Найди ее и верни, — Артур резко поднял голову, когда понял, что она обращается к нему. — До того, как он успеет забрать ее силу и убить. Ариста поморщилась, сделав шаг за спину Ардагана. По его дрожащей спине она заметила, что парень тоже едва сдерживает эмоции. То, как она говорила о собственной дочери, словно о чужом человеке, уже даже не удивляло, а просто злило. Хоть Ариста и понимала, что высказывать ей свое недовольство нет смысла, потому что до Элизы не доходили чужие слова, тем более людей, которые не имели к ней никакого отношения и не были ценны, как подчиненные, но Женерии так хотелось задеть ее, укорить. Девушка даже удивлялась тому, насколько эмоционально в последнее время относилась к таким вещам. Будь она прежней Аристой Женерией, не обратила бы на это даже толики своего внимания. Мир поменялся, и она вместе с ним. — Это твой последний шанс вернуть свое место, — отрезала Глава Отступников и развернулась, намереваясь вернуться на свое место. — Спасибо, госпожа! Я вас не подведу! — глаза Артура на несколько мгновений прояснились, приобретая оттенок хрусталя, и в них зажглась радостная надежда. Он склонил голову почти до самого пола, уперевшись в него руками. Ариста, выглянувшая из-за спины Филеро, снова поморщилась, неожиданно ощутив отвращение, направленное и на Элизу, и на самого Артура. Видеть, как столь важный для нее человек, настолько сильный и опасный, что остальным внушал ужас, пресмыкается перед кем-то вроде Элизы, было для Женерии неправильно и противно. Словно ее саму скинули в мусорную яму. Еще больше ее раздражала его безграничная преданность Элизе — для него существовала лишь эта омерзительная, циничная женщина, использующая его, как игрушку, как пса, который подчинялся любому приказу. Ариста изначально знала, что эта связь никуда не исчезнет, но раньше это не ощущалось так четко, как сейчас. Теперь девушка видела истинную силу этой больной привязанности Лейца и понимала, что это нельзя оставлять просто так. *** Экстренное собрание, как и ожидалось, началось с бурных расспросов перепуганных Посвященных. Они ворвались в зал всем скопом, совершенно не сдерживая своих эмоций. Им едва хватило терпения и сдержанности, чтобы занять свои привычные места. И только когда они расселись, смотря на Главу Отступников встревоженными взглядами и лихорадочно задавая вопросы, Элиза начала собрание. — Прошу вас успокоиться, господа. Выслушайте меня для начала, — громкий голос Элизы заставил взбудораженных Посвященных замолчать и обратить свое внимание на нее. — Несмотря на то, что наша лучшая академия была атакована, большая часть учеников целы и невредимы. — А что с сосудом? — напряженно уточнил Хьюго. — Кантарина была ранена во время схватки, но и ее доставили на континент. Лекари в данный момент занимаются ее лечением, ее жизни ничего не угрожает. Не стоит слишком беспокоиться по этому поводу. Присутствовавшие на собрании Артур, Ариста и Ардаган переглянулись, но промолчали. Никто не смел вставить свое слово. Если Элиза говорила так, значит, у нее был повод врать. Во взглядах перерожденных все еще проскальзывала смутна тревога, но слова Главы Отступников повлияли на них положительно. Артур был единственным, кто заметил, как на секунду на лице Элизы проскользнуло облегчение, когда Посвященные перескочили с темы «Подлинника» и перешли к обсуждению насущных вопросов. После этого на протяжении всего собрания Элиза делала все, чтобы разговор ником образом не касался Кантарины. Только после окончания собрания, когда все разошлись, Ариста и Ардаган отвели Артура в пустующую в это время дня часть штаба. — Почему она солгала? — вопросила Ариста, смерив Артура недоуменным взглядом. Спрашивать у самой Главы у ее намерениях никто не собирался — это было практически опасно для жизни. Да и разве ответила бы она прямо? Маловероятно. — Потому что у нее нет выбора, — ответил тот. — Если выяснится, что сосуд для силы «Подлинника» утерян, наши союзники сдадутся и переметнутся на сторону Себастьяна. Без Кантарины у нас нет и шанса. Бороться будет бессмысленно. Именно поэтому Элиза солгала, чтобы дать нам время найти Кантарину. Это все, что мы сейчас можем. — И сколько у нас времени? — спросил Ардаган. Лейц беспомощно пожал плечами. — Хотя бы примерно! — требовательно воскликнула Ариста. — Я не знаю! — раздраженно рявкнул Артур. — Неделя, две, три… Пока госпожа может дурить головы Посвященным… и пока Кантарина жива… Это неопредленный срок. Я не могу знать наверняка. Сейчас время — это все, что у нас есть. Женерия лихорадочно выдохнула, провела ладонями по лицу, сбрасывая усталость и нервозность, и несколько раз вдохнула и выдохнула. — И с чего начнем? — Ариста взяла себя в руки и уверенно посмотрела на Артура. Однако, тот, казалось, все еще находился в некоем трансе после разговора с Элизой. Он только устало покачал головой, прижавшись спиной к стене. — Я понятия не имею… Ардаган окинул его презрительным взглядом и задумался о чем-то. Ариста и Артур не обратили на это внимания. После нескольких минут раздумий Филеро цокнул языком, принимая тяжелое для него решение, и развернулся, собираясь вернуться в свою комнату. — Ты куда? — поинтересовалась Ариста. — Подумать, — бросил Ардаган, даже не обернувшись. — И тебе бы советовал, Женерия. Не будешь же ты вечно гоняться за призраком. Девушка нахмурилась. Поначалу она не поняла, о чем он говорил, но когда повернула голову и снова посмотрела на бледное лицо Артура, ей все стало ясно. Она с сожалением подумала, что раз уж даже Ардаган намекнул ей на это, то пора покончить с этим. Действительно, ей не хотелось всю жизнь бежать за призраком… — Давай поговорим, Артур. *** Они зашли в помещение свободного назначения, заставленное какими-то столами и мелкими вещами. Как только дверь закрылась, Ариста заговорила. Медлить не было смысла, наоборот, чем больше она будет с этим тянуть, тем больнее будет потом. Она уже представляла, каким болезненным способом сорвет этот пластырь с ноющей раны на сердце. И почему-то ей казалось, что это единственный правильный выход. Ведь эта рана так просто не заживет. — Так больше не может продолжаться, — в голосе Аристы, в каждом ее жесте и действии скользила усталость. Она копилась внутри и уже давно вышла за края. — О чем ты? — Артур посмотрел на нее с подозрением. На сердце снова потяжелело — он предчувствовал, что ее слова не сулят ничего хорошего. Частично он понимал, о чем она хотела поговорить, но всей душой надеялся, что его предположения ошибочны. — О твоей фанатичной преданности Элизе. Артур, я больше не могу смотреть на это. На то, как ты унижаешься перед ней. Как ты готов сделать все, что угодно, лишь бы остаться рядом с ней. Меня это бесит. И разочаровывает. Но даже не так сильно, как то, что в момент, когда нас обоих едва не убили, ты опустил руки из-за тех же самых мыслей о том, что Элиза не простит тебе твоей ошибки. Ты подверг опасности не только себя, но и меня. Хотел утащить меня на дно за собой. Я не буду терпеть подобное отношение. С каждым ее словом, которое било, словно копье, прямо в сердце, Артур все больше чувствовал себя ничтожным. Казалось, Ариста унизила его сильнее, чем та же Элиза своими действиями. Лейц никак не мог понять, почему слова Женерии ранят сильнее, чем его госпожи. Она уничтожала его без оружия. Артур подумал о том, что, возможно, Элиза была права. Его чувства к Аристе росли слишком быстро, и они делали его слабее. Они превращали его в слабака — особенно перед ней самой. Каждое ее слово или взгляд могли просто убить его. Ему не нужно было подставляться под пули, чтобы умереть. И Лейц понятия не имел, что с этим делать. Неужели его влюбленность в Аристу может когда-нибудь пересилить его привязанность к госпоже? — Тогда я не знал, что мне делать. Я… Женерия горько усмехнулась, резко приподняв ладонь и призывая его замолчать. — Мне не нужны твои оправдания. Как бы то ни было, факт остается фактом. Мы оба чуть не попались наемникам Себастьяна из-за тебя. Я вытащила тебя! Я спасла нас обоих! Мне было ничуть не легче, чем тебе, но меня это не остановило. Я не собираюсь обесценивать твои проблемы, но и преуменьшать свои не буду. — Прости меня, — тихо попросил он, опустив голову. По какой-то неведомой ей причине, Аристу разозлило его поведение. Она буквально выплюнула эти слова: — Элиза простит. И Бог. А я просто сделаю другой выбор. Помнишь, что ты мне сказал, когда приглашал на первое свидание? — Женерия подошла к нему и коснулась его подбородка, приподнимая голову так, чтобы Артур смотрел ей в глаза. Он сжал губы, продолжая молчать. — Я напомню. Ты уверял меня в том, что не боишься трудностей даже с моим характером. Так сладко твердил о том, что любишь подчиняться сильным женщинам, вроде меня и Элизы. А сейчас не можешь мне даже в глаза посмотреть, даже толком извиниться не в состоянии! Ариста гневно выдохнула, скрипнув зубами. Не отрываясь, она смотрела в его черные глаза, в которых даже очертания зрачка не были видны, и пыталась разглядеть хоть что-то, за что могла зацепиться: какую-то эмоцию, может, искру, способную разжечь внутри нее надежду. Но видела лишь пустоту. Артуру нечего ответить. Он не мог сказать, почему в опасный момент забыл об Аристе. Нет, он знал. Потому что в ту самую секунду он думал лишь о том, что окончательно провалился, ослабел, провинился. О том, что госпожа, давшая ему все, разочаруется в нем. И как же ему не хотелось признаваться ей в этом! — Так что же случилось с тобой, Заместитель? — это обращение, как и раньше, вызвало у него мурашки по всему телу. И это запустило внутри какой-то механизм. Не будь в его жизни этой девушки, он бы не стал таким, как сейчас. Если бы в его сердце не появилась эта привязанность, Артур никогда не опустил бы руки. Элиза всегда была права, и в этот раз она тоже не ошиблась. Будь у него одна-единственная стальная, мощная, нерушимая связь с госпожой, он бы до последнего сражался. Но кто-то другой вмешался и эта цепь начала ржаветь, а вместе с ней и сила, которую он черпал из этой нерушимой связи. Его вера пошатнулась и те принципы, те убеждения, которые находились рядом все время после перерождения, начали исчезать под натиском чувств, вызванных той самой девушкой. И он ослабел, потерял путь, по которому шел. — Ты со мной случилась. Из-за тебя, из-за чувств к тебе, я становлюсь таким. Ты делаешь меня слабым. Ариста похолодела. Накрывший ее с головой страх исчез через секунду, уступая место обиде и тому же отвратительному разочарованию. — Значит, ты замахнулся на то, с чем не смог справиться, — вспоминая его слова, она больно хлестанула его ими. — Может быть, ты изначально был слишком слаб, чтобы справиться со мной? Может быть. Артур сжал губы, Ариста расценила это по-своему. Девушка поморщилась и криво ухмыльнулась. Ее ладонь тихонько хлопнула по его плечу. — А теперь вспомни, что я тебе говорила на нашем первом свидании, — Женерия едва не плевалась ядом, желая причинить ему как можно больше боли. — Я не собираюсь делить мужчину с кем-то еще. Я себя слишком уважаю. Лейц смахнул ее руку со своего плеча. — Значит… «Ты просишь меня выбрать?» «Я прошу тебя выбрать». «Ты или госпожа Элиза». «Выбери меня, Заместитель. Не ее…» Они так и не озвучили это вслух. В глазах Артура снова появилась пустота, засасывающая, опасная и жестокая. А Ариста все же смотрела с надеждой, желая, чтобы он прочитал в ее взгляде то, что она не решилась озвучить. Тот шанс, что она, вопреки своим же убеждениям, решила ему дать. Лейц понимал, что от его выбора зависит то, кем он станет. Или кем не станет. Если он выберет Аристу, потеряет себя — Артура Лейца. А выбрав Элизу, так и останется бездушным, верным псом. Тем, кем он и был изначально. Разве ему нужно что-то менять? Он — тот, кого вылепила Глава Отступников, и без нее он ничего не значит. — Значит, — Ариста замерла, ожидая его ответа на ее немую просьбу, — нам не суждено. «Прости, Ариста. Ты всегда будешь королевой. Но не моей…» «Ты сделал свой выбор». Слишком больно для той, кого называли Снежной королевой. Ей снова предпочли кого-то другого. Вопреки подступающим к глазам слезам и боли, пронзившей ее сердце, Ариста гордо подняла подбородок, даже ее голос ни разу не дрогнул: — Не суждено. Прощайте, господин Лейц.