Кто в доме хозяин?

Как крадущиеся под покровом ночи два ушлых вора, Мистер Дитц и Лоуренс Битлджус осторожно, но быстро продвигались по туннелям Департамента, по которым ещё пол часа назад второй планировал скрыться от конторской жандармерии. Сейчас его маршрут не интересовал выход в Город, пунктом Б являлся архив брачных документов. Система, пересекаемая сообщниками, представляла собой промежуточный этаж и служила исключительно для хозяйственных нужд: по углам тянулись бесконечные трубы, вентиляционные и почтовые, многочисленные электрические змеи сплетались в косу, а тусклые неприветливые лампы редкой цепью освещали коридоры. Здесь не было ни дверей, ни кабинетов и заходить в туннели должны были технические работники. Только они знали, как пройти по этому запутанному лабиринту. Только они и Битлджус. Он еще в отрочестве, когда всё своё время проводил в Департаменте, додумался о пользе служебного этажа, ведь по нему можно было добраться до любого отдела, не привлекая к себе внимания, если только запомнить нужные повороты. Не единожды туннели помогали ему в различных проделках, ведь обычные сотрудники, которых он любил разыгрывать, в жизни (или правильно будет сказать, смерти) не спустились бы в эти клубочные закутки. — И что значит, тебя преследуют? Внесистемные ухищрения шли на пользу отцу Лидии. Его некогда апатичное, растерянное лицо подавало румяные признаки жизни, мускулы дергались от адреналина и кажется в складки лба возвращалась деловая рассудительность. Мужчина и его нескончаемые вопросы бодро следовали за старым знакомым, догоняя, наступая тому на пятки, следуя неутомимой задачи поднять уровень осведомленности о новом положении вещей. Можно было позволить себе неестественную для себя прихоть — расклеиться под гнетом обстоятельств — в то время, когда жизнь покинула его тело и всё, чем он дорожил, осталось на другой границы реальности, но теперь, когда смысл существовать дальше был вновь обретен, к предпринимателю из Нью-Йорка вернулась прежняя дотошность. А вот его сообщник не торопился показывать свойственную ему словоохотливость. Он был непривычно тих и, будто дикий кот, вкладывал в каждое своё движение, в каждый свой шаг удивительную осторожность. Теперь, когда на руках Битлджуса был козырной король, было бы глупо по инфантильности не доиграть кон до полной победы. — Ты можешь мне сделать одолжение, Чак? Заткнись, пока я сам тебя не заткнул. Вид полтергейста был серьезен и Чарльз повиновался, наблюдая как тот сосредоточенно мотает головой, пытаясь определить, в какой коридор им поворачивать. — Сюда. Преступная процессия продолжила свое движение уже в тишине, пока череда однообразных туннелей не привела их к небольшой лестнице ведущей к нужному выходу. Битлджус остановился и расслабленно улыбнулся, а в его глазах промчалась стая мыслей. — Пришли? - позволил себе шепотом спросить Чарльз. — Значит, слушай, приятель, — полтергейст наконец отмер и схватил недавно почившего за плечи, — Мы у дверей ведущих в Департамент отношений. Повернешь сразу направо, пройдешь мимо двух кабинетов и свернешь налево в коридор, там увидишь нужную дверь. Когда зайдёшь в неё, то встретишь дряхлого дедка — это архивариус. Только он сможет показать тебе наш с Лидией билет. Не пытайся пробраться мимо него, будешь пойман и задержан. — Тогда как?… — Ну-ка не перебивай, сладкие губки, я не закончил. Любой недавно откинувший коньки имеет возможность забрать свой брачный билет в архиве, дабы в Городе соединиться со своей второй половинкой. Как ты понял, это не просто бумажки, они имеют магическую силу и являются что-то типа канатом меж двух душ. Насколько я помню, у Лидии была мать, которая сейчас в Междумирье, а ты у нас вдовец, из этого мы делаем вывод, что у тебя есть удачненький предлог заглянуть в архив. Брови Дитца взметнулись тревожно вверх, создавая складки на большом лбу. — Я могу… найти Эмили? — Твою жену что ли? Да, она здесь, Чарльз. И ваш с ней билетик также здесь. Я не уверен, что ты улавливаешь всё, что я тебе говорю… Нужно бы собраться, дружище, вторых попыток не будет. — Нет-нет, я понял… Как за всё это бесконечно тянущееся (на самом деле, очень недолгое) время пребывания на Этом Свете мужчина ни разу не вспомнил о своей год назад почившей жене, которая как и он находилась в одном пространстве. Он мог найти её. Не быть один здесь. Чарли знал, почему неосознанно ещё не впускал в голову мысль об Эмили — его горячая душа пока не успела остыть и разрезать все привязки к тем дорогим существам, ныне живущим и здравствующим. Он не был готов идти на покой, и теперь точно знал, почему — его дочке нужна помощь, серьезная помощь в серьезном деле. И когда он спасет Лидию от тягот магического контракта и убедится, что она в безопасности от рук Департамента и грязных лап Битлджуса, то только тогда… Было тяжело думать сейчас о необходимой встречи с первой женой. Как она воспримет его? Изменилась ли? Изменились ли её чувства? Его?… А ведь они когда-то были прочнее стали, сильнее его самого. Но как всё переломалось за год… Встряхнув головой, Мистер Дитц порывисто приблизился к своему напарнику-демону, который выглядывал из-под угла и всматривался в пустой коридор. Все сентиментальные размышления нужно было оставить на потом, когда их дочка станет свободной от ошибки прошлого. Ошибка прошлого вдруг повернулась к мужчине с мальчишеской задорной улыбкой на лице и медленно проговорила. — Эти идиоты, кажется, меня недооценили. Почивший закатил глаза. — Твоя вечная проблема, дай угадаю… — Чарли, приятель, нам это на руку… — Битлджус радостно схватил мужчину за плечи, — Эти олухи решили, что я сдался и с горящей задницей оперативно покинул Департамент… — А значит, что в этом отделение тебя не ожидает группа перехвата… — закончил мысль мужчина, наблюдая, как его сообщник медленно кивает его словам. — Правда, меня они там бы и не увидели. Ты пойдешь один. Но согласись, было бы подозрительно встретить сейчас в искомом мною архиве папашу Лидии. Пошли бы вопросы к тебе, это точно… — Ладно. Мы теряем время. Объясни мне лучше, как я должен выкрасть ваш брачный билет? Свой-то я заберу, но, как я понял, ваш мне просто так выдать не смогут. — Конечно же, нет, Чарли… — Тогда?… Тот не успел закончить вопрос, как Мистера Дитца, которого всё ещё держали крепко за плечи, вытолкнули в коридор под тусклый прожектор лампы. В темноте, за проёмом, он увидел довольную улыбку полтергейста и указательный палец, направленный в сторону поворота в архив. — Битл… Улыбка превратилась в оскал и из неё донеслось угрожающее шипение, затем указательный палец резко приблизился к губам призрака, призывая не произносить его имя вслух. — Как забрать нужный билетик, — прошептал из темноты напарник, — придется придумывать самому. И палец снова вернулся в прежнее положение грозного указателя. Ноги неуверенно зашагали в правильную сторону. В голове роились самые разные тактики поведения, мужчине было трудно остановиться на какой-то одной, переживая, как студент, идущий на экзамен с опорой на собственную удачу и нулевой подготовкой к тесту. Непонятно, как в мертвом теле могло вырабатываться столько адреналина сейчас… Перед глазами грустно сверкнула стеклянная надпись на двери: “Архив брачных дел”. Протерев тыльной стороной ладони несуществующий пот на лбу, Мистер Дитц взял себя в руки и с чисто деловой походкой резво вошел в помещение. Лучшая тактика в арсенале предпринимателя было упрямство. При, как танк, даже если не знаешь, что делаешь. — Доброго денечка! Иссушенный временем старичок с огромными круглыми очками, закрывающих добрую половину его лица, испуганно бросил взгляд на пришельца. Он сидел за длинным столом, тянущимся вплотную от одной стены к противоположной, с разными стопками бумаг и папок, которые, между тем, располагались с удивительной аккуратностью, будто их выставили для позирования натюрмористу. Два метра пыли на них, будто, поддерживали эту странную теорию. Рабочий стол также служил неким препятствием для проникновения в бесконечные ряды полок — сам архив. По всему залу распространялся тускловатый болотный свет, и только настольная яркая лампа, освещающая небольшое пространство перед самым носом единственного работника этого отдела, отвечала здесь за видимость. — Чем могу служить? — встревоженный эмоциональным приветствием посетителя, хрипло проговорил архивариус. — Э-э-э, — Мистер Дитц помялся на месте, схватит себя за руки, но после секундного замешательства, продолжил в той же манере, — Да, любезный, слушаете… Я хочу воссоединиться со своей женой и меня направили к Вам за брачным билетом… — Кто направил? — прослеживалась дотошность, как у следователя. Но что было говорить? Паника заскребла по ребрам. — М-м-м, кто направил? Ну… — Чарльз знал только одно название, — Из Отдела по распределению душ, конечно! Архивариус замер в кривом молчании, вперившись своими большими неморгающими глазами из-под увеличительных стекол на умершего. Казалось, что он сканирует мужчину на присутствие лжи. Тот снова переступил с ноги на ногу, ожидая ответа. — А-ах, ленивые бездельники…, — неожиданно стукнув ладонью по столу, заворчал старичок, — Ушлые прохиндеи! Наберут, кого не попадя… Неужели сообразительные души закончились на Том Свете… — Могу узнать, что не так? — Чарли попробовал прервать поток оскорблений, все ещё растерянно стоящий у двери. — Что-что! Тебя сначала должны были отправить в генеалогическую контору, дать справку и потом только ко мне. Ну че прижался к порогу, как школьница, поди ближе. Поправив пиджак и быстро сглотнув, мужчина сделал три широких шага к столу. — Я сказал работнику, что дело срочное, — сочинял тот на ходу, — Вот мне и разрешили сократить путь к билету. — Неучи… Отказываются делать положенную работу… Это место с каждым столетием загнивает всё больше… — Некомпетентность — главный враг системы, — участливо прокомментировал умерший. — Вот-вот! Развелись! И что значит “срочное”? Все срочные дела остаются в жизни. Здесь у тебя достаточно времени на то, что б пройти положенную процедуру без каких-либо исключений… — Вы чертовски правы! Я сразу же после Вас отправлюсь в генеалогическую контору! Но раз я уже пришел… Может, Вы поможете мне с необходимым документом? Архивариус проворчал что-то недовольное и, посмотрев на часы, спросил: — Имя? — Чарльз Дитц. Трясущееся тело работника, подпираемое столом, сделало рывок для того, чтобы встать с места, от чего с костюма посыпался вниз песок, но на половине пути оно замерло, не успев повернуться в сторону полок. И только для того, чтобы старчески пробубнить: — Где-то я слышал эту фамилию… Удивленный мужчина проводил взглядом архивариуса, отправившегося без ответа на свою реплику вглубь ровных рядов в поисках нужного документа. Взглядом пробежавшись по рабочему столу, он зацепился за газету, на первой полосе которой мелькало имя его дочери. Не долго думая, Чарли схватил в руки ежедневник и с ещё более разрастающимся непониманием прочитал заголовок: “День Рождения Лидии Дитц: вспоминаем историю главной звезды Города”. Выпуск датировался 21-ым октября этого года. Также там была напечатана фотография его дочери, сделанная, по всей видимости, в день её пребывания здесь, в Междумирье, пол года назад. Почивший не успел открыть страницу со статьей, посвященной, по всей видимости, его Лидии, как услышал дряхлый смех архивариуса, возвращающегося к своему рабочему месту. Он оторвался от газеты, замечая, как конторщик указывает на него пальцем. — Да-да, точно… Легендарные Дитцы… Сегодня только о твоей дочери в газете писали. Вот в этой… Что в твоих руках. — Прошу прощения, — новые сведения заглушили робость внутри мужчины, он показал рукой на фотографию в газете, — Почему мою дочь называют “звездой Города”? — А-а,ты же только прибыл сюда… Наверное, и не в курсе, что уже как пол года она — местная знаменитость? Чарли с тупым удивлением в глазах покачал молчаливо головой. — Оно и видно… Смотришь на меня, как баран на новые ворота… — Что именно прославило её? — мужчина напряженно провел пальцами по своему лбу, — Её проникновение сюда шесть месяцев назад? — Не только. Ещё её способность с мертвыми разговаривать… И род её магический. Ты же знал, что твои предки были ведьмами да целителями? — Не совсем, — прибывая в мыслительном тупике, Чарли коротко выдохнул, — Бабушка в детстве что-то говорила, кажется… — А ты и не придал значение. Вот так поколения потом и стирают родовую память… Ты всё-таки загляни в генеалогическую контору, сынок. Может, чего полезного про семью свою узнаешь. — Но ведь в мире полно экстрасенсов и прочих… магов. Не думаю, что это особая причина делать из человека знаменитость… — Это правда. Толчком для слухов, насколько мне известно, стала свадьба с этим… как его… Бетельгейзом. Двусторонние браки заключаются здесь редко. На моём веку больше пяти не вспомню. Отборный кусок мяса для журналистских акул… Терроризировал семью, вынудил Лидию выйти замуж, а теперь еще “персоной-грата” сделал, навек, возможно, связав своё имя с ней. Не хватало еще лишнего внимания с Того Света и к без этого непростой жизни его дочери. Все-таки придется после того, как всё закончится, по-мужски разобраться с этим паршивцем, мысленно решил Чарльз. Хлопок ладони по увесистой папки вернул его в реальность. — Дитцы, — восторженно декламировал архивариус и сел обратно на свое кресло, — Ну-ну, посмотрим… Значит, все билеты в одной родовой папке. Задача, кажется, становилась яснее. — Тысяча сто восьмой… Пятьдесят девятый… Пятисот тридцать второй… Старик, натянув на свой лоб очки, проворно перелистывал билеты, заключенные предками Чарли. Целые тысячелетия. Целая история. — Тысяча девятьсот семидесятый, — загипнотизированный мелькающими страницами, спокойно подсказал почивший. — Да-да-да… В конце… Нужный документ был быстро извлечен и торжественно поднят в воздух. Он, как и все до этого билеты, был напечатан на обычной офисной бумаги, в отличие от его соседа — последней страницы в папке — сделанного из темно-зеленого плотного картона с вензелями и красной печатью Департамента: “особая важность”. На него то и смотрел Чарльз Дитц, лихорадочно размышляя, каким образом его заполучить. — А это?… — неуверенно указав на документ, спросил мужчина. Архивариус медленно опустил взгляд в сторону билета. — Не Ваш. — Моей дочери. — Верно. А Ваш — здесь. Настороженный работник слабо качнул лист в своей руке. — Скажите, моей дочери грозит опасность из-за этой бумажки? И хотя интуиция подсказывала, что документы подобного образца держались под особым контролем, а верно охраняющих их сотрудников было невозможно коррумпировать, Чарльз не мог упустить шанс попробовать подтвердить или опровергнуть слова Битлджуса. Узнать информацию, которое обеспечит его преимуществом. — Если бы я даже и знал ответ на этот вопрос, то не смог бы все равно разгласить сведения высшего уровня секретности… По сменившемуся тону архивариуса Мистер Дитц догадался, что его попытка обернулась скорее против него, тем самым усложнив задачу. Необходимо было исправлять ошибку. Мужчина натужно улыбнулся, придавая себе почти непринужденный вид, и благодарно выхватил бумагу, ради которой, по легенде, он и зашел в архив. И в ту же секунду, когда билет соприкоснулся с ним, он почувствовал магическую тягу в груди, будто его зацепил крючок удочки и потянул в сторону выхода. — Благодарю! — проигнорировав внезапные ощущения, с энтузиазмом проговорил предприниматель, — Пожалуй, теперь у меня осталась одна забота — воссоединение с любимой. Семья для меня многое значит, чтобы кто ни говорил… — Ага, — поправив очки, архивариус однако не прекращал подозрительно следить за посетителем. — Буду жить в надежде, что когда наступит час моей малышки, ничего не помешает ей найти родителей в этом месте… — Это вряд ли… — сотрудник архива продолжал вести себя как загнанный зверёк, следящий за движениями хищника, но невольно на сказанной фразе опустил глаза на “особо важный” документ, — Послушай, а ты случаем не знаком с женихом твоей дочери? А то сегодня часом ранее… Это был момент. Чарльз с резвостью дикой кошки отчаянно прыгнул к столу и выхватил необходимый ему билет с такой скоростью, что промедлив он на долю секунды, его бы руки оказались в захвате архивариуса. Также быстро отлетев от стола и неловко повернувшись к выходу, чуть не запутавшись в собственных ногах, Мистер Дитц рванул прочь. Ему в спину успели прилететь лишь угрозы старого конторщика. “Ловите! Вор! Быстрее!…” Из другого конца коридора нарастал топот чьих-то тяжелых сапог, и Чарли Дитц был уверен, что это бравые департаментские воины шли по его душу. Возвращаясь по тому же пути, который его привел в архив, он чуть не пролетел мимо служебного выхода, ведущего в туннели, но полосатая рука успела заботливо поймать того за пиджак и утащить к себе в темноту. — Ну что? Получилось? Чарльз встретился с бешенными желтыми глазами, пожирающими от нетерпения каждую морщинку на его лице, и внутри вдруг все упало от страха и досады. Битлджус держал его крепкой хваткой, а на подвижном жутком лице едва уловимо скакала безумная одержимость. Неприятная мысль била тревогу внутри головы — стоящее перед мужчиной существо было вовлечено в это дело настолько крепко, что, кажется, только невероятного масштаба неудача могла бы остановить его в доведение плана до его желанной реализации. Как можно было сейчас перехитрить призрака? Соврать о том, что Дитцу не удалось добыть их “макгаффин”? Поздно. Битлджус успел заметить брачный билет в руке мужчины. Тут же заполучив его себе, резко и грубо, он с замершим счастьем на лице посвятил минуту близкому созерцанию документа. Чарли растерянно прижал оставшийся у него другой, менее приметный, билет к груди. — Черт тебя побери, Чарли, отдаю должное… — Благодарности подождут. Я слышал чьи-то шаги, меня уже, возможно, ищут… — Как ты достал его? — Просто… схватил и убежал… Поджав снисходительно губы, призрак жалостливо закивал головой. В этот момент, действительно, послышался шум, похожий на погоню, и кинув короткое “идём”, Битлджус рванул вглубь туннелей. Чарли постарался не отставать. На одном из поворотов глухой сигнал тревоги застал слух беглецов, из-за чего те приостановились. — Не буду врать, что ждал от тебя чего-то более изобретательного, но в следующий раз заранее придумай, как украсть вещь, не привлекая в ту же секунду всё внимание Департамента, Чак. Адресат нелестного комментария покраснел от гнева, но не решился что-либо сказать, чувствуя, что ситуация находится под контролем его неприятного напарника. Всё, что оставалось сейчас делать Чарльзу — это держать призрака в поле своей зрения. Они продолжили путь. Раскатистые волны аварийного сигнала становились громче с каждым поворотом. Когда, преодолев небольшую лестницу, оба преступника выскочили на круглую площадку с тремя разветвлениями, Мистер Дитц ожидал, какой путь выберет его проводник, однако тот резко развернулся и толкнул большую железную дверь над которой мигала надпись “выход”, оперативно скрываясь за ней. Мужчина бросился следом, но как только он приблизился к свободе, его замученный лоб столкнулся со странной преградой. Будто невидимое поле не давало его ботинку переступить через порог, пришлось сделать ещё пару агрессивных попыток выбраться на улицу, после чего, наконец, окликнуть уходящую спину полтергейста. — Я не могу выйти! Битлджус с какой-то вдохновляющей грацией развернулся на пятках к отцу Лидии. — О… Возможно, потому что ты ещё не был зарегистрирован в Междумирье… — Что?… Тот виновато раскинул в разные стороны руки, но в тот же момент шкодливая улыбка невольно озарила его мертвое лицо. — Ну да, в Город пока нельзя, дружище… Сначала пройди всех таможенников. Осознание факта ловушки сдавило горло. — Ты знал… Грязный лжец, ты с самого начала знал!… — Это было грубо, во-первых… Типа… Неприятно, понимаешь? — продолжал дипломатично призрак, пока Мистер Дитц яростно пытался пересечь невидимый барьер, — А во-вторых, Чарльз, я сразу обозначил вероятные позиции для удачной реализации единственного возможно варианта исхода событий. Вдвоем нам к Лидии нельзя, это очевидно. Ты также согласился, что твое возвращение в её жизнь травмирует подростковую психику. И самое главное, ты проигнорировал моё предупреждение о том, что без моего важного участия ритуал не провести. Ты называешь меня лжецом, хотя сам втайне решил примазаться ко мне и, очевидно, обмануть, отправившись к своей семейке один. Знаешь, иногда меня поражает тот факт, что люди творят вещи хуже моего и никто и не думает их называть “демонами”, “мерзавцами” или личностями с “неудобными характерами”… В-общем, надеюсь, не увидимся. — Стой, стой! — закричал отчаянно Чарли, вцепившись в дверной проём, — Послушай, постой… — тот остановился, но не повернулся лицом, — Прошу… Только не сегодня… Сегодня ведь 21 октября, верно? Отправляйся к ней завтра, хорошо… Но оставь этот день ей… Она и так многое пережила… Пожалуйста… Мистер Дитц надеялся, что молчание скрывало размышление о просьбе, но когда Битлджус с демонской улыбкой обернулся на него через своё левое плечо, его тело замерло в ужасе. — Предлагаешь пропустить её семнадцатилетие? Тогда, как же она получит свой лучший подарок? — Какой… подарок? — Меня. *** Город был, как ни странно, достаточно молчаливым местом. Хаотично скитающиеся потухшие души, которые ещё не дождались своего билета на вечный поезд, с отстраненной тоской на лицах постоянно куда-то направлялись, по инерции имитируя жизнь. Многие из них не понимали, зачем нужны были все эти многочисленные здания, поэтому никогда в них не заходили. Однако были и те, и они составляли меньшинство, которые мимикрировали к среде Этого Света, заставляя себя не забывать, в чем суть инициативности. Такие души осваивались в Городе, как когда-то в жизни, заселяя квартиры, посещая бары, читая газеты и даже соединяясь между собой в союзы, дружеские и не очень дружеские. В западном квартале, где было больше всего увеселительных заведений и неутомимых демонов, детей Междумирья, проживала известная самому горячему кругу граждан особа, известная как Арахнея. У неё были три зависимости, которые ежедневно поддерживали в ней веселый нрав: вечеринки, чтение и мужчины. Ей считали одной из самых влиятельных людей Города, она умела усмирять любого президента или министра, которые, попав на Этот Свет, решали попробовать установить здесь свою власть. Арахнея неукоснительно поддерживала демократический режим Города, считая, что политика навредит устоявшемуся образу существования жителей. Единственную власть, которую она рекомендовала признавать, было СМИ, ведь телевидение, радио и периодика служили цели развлекать и оживлять веселье в тех, кому это ещё было необходимо. Оставив разгневанного Чарли Дитца у служебного выхода Департамента и выйдя из переулка на широкую улицу, заполненную призраками, Битлджус с распирающей грудь уверенностью поспешил удалиться от бывшего дома. Он держал путь к арендованной им квартирке, в которой уже как шесть месяцев волочил ярмо изгнанника. Поминутно проверяя внутренний карман на наличие дорогого документа, известный биоэкзорцист оперативно добрался до пятиэтажного дома, внизу которого располагалась антикварная лавка, а напротив самый популярный джаз-клуб Города. Его временное пристанище являлось пентхаусом и занимало весь этаж. Игнорируя ступени и лифты, полтергейст стрелой пролетел через винтовую лестницу и небрежно ввалился в свою квартиру. — Бог ты мой, неужели блудный сын, — тонкая, высокая фигура женщины с едва увядающей красотой спокойно положила правую руку, держащую роман, на локотник плетенного кресла-качалки и с заинтересованной улыбкой стала наблюдать за появившимся неожиданно мужчиной. Тот, ничего не ответив, суетливо пересек просторную прихожую с панорамными окнами на улицу и через широкую арку попал в главную гостиную, совмещенную со столовой и кухней. Всё квартирное пространство было заполнено декоративными предметами искусства и растениями, у одной стены располагался огромный камин, на потолке — десятки вентиляторов, создающих движение воздуха, а противоположная стена представляла собой стеклянный ансамбль, за которым пестрела крытая оранжерея. Рядом со входом в неё и расположилась, занятая чтением, хозяйка этого дома. — Выглядишь, будто тебя десятки километров гнали охотничьи собаки. Но что это? Я вижу удовольствие на твоем лице? — ни разу не посмотрев на разговаривающую с ним женщину, полтергейст вальяжно открыл холодильник, извлек из него пиво и опрокинул все банку в себя, — Жажда замучила, родной? Наконец, когда с напитком было покончено, Битлджус посмотрел на её игривое, но умиротворенное лицо и прочитал любопытство в голубых глазах. — Получилось. Поднявшись с кресла, женщина с интересом подошла к кухонному столу, оперевшись локтями на поверхность. — Достал всё-таки. Немыслимо… — Ну почему — “немыслимо”? — вытащив из кармана брачный билет, мужчина положил его перед собой, — Не нужно забывать, я призрак-хоть-куда, Хани. — О, да-да, конечно, — с преувеличенным энтузиазмом согласилась та, осматривая витиевато оформленный документ, — Столько трудов и не напрасно. Как тебе удалось? — Шарм и обаяние. — Не буду скрывать, я по ним проголодалась, — подняв кошачьи глаза на мужчину, протянула она, — Ты пропал на месяц и мне пришлось занимать себя свежими литературными поступлениями. Благо, к нам закинули книжного торговца и он щедро одарил меня произведениями на пол года вперед. — Значит, скучать тебе без меня не придется, — тот, подмигнув ей, забрал из её рук свой билет. — Уже? Ты ведь только вернулся, милый. Хозяйка плавно обошла стол и приблизилась к полтергейсту, положив изящные ладони на его плечи. — Я потратил гребанные шесть месяцев на то, чтобы достать этот клочок бумаги, — Битлджус перехватил спускающиеся к его штанам пальцы и, схватив другой рукой осиную талию, потянул женщину в импровизированный спокойный танец, — Еще немного и я умру от нетерпения. — А что ты предлагаешь делать мне с моим нетерпением, Лоуренс? Если ты не забыл, я приютила тебя не на безвозмездной основе. Мы давние знакомые и мне приятно тебе помогать, но я хочу видеть, слышать и чувствовать благодарность за свою щедрость. — Ты получишь сполна, когда я вернусь, Арахнея, — полтергейст коротко поцеловал в шею хозяйку, — Я разве когда-нибудь не сдерживал данное мною обещание? — Для такого скользкого проходимца, ты удивительно крепок в своих словах, — приблизила та наклоненную голову к его лицу, — Только вот я знаю, что именно стоит за мужским фанатизмом, который я наблюдала все это время в твоём поведении, и могу с уверенностью сказать, что спешить возвращаться в Междумирье ты не станешь. — Мы вроде уже разобрались, что я плачу по долгам, поэтому можешь не беспокоиться. Теперь мне нужно, чтобы ты открыла мне портал. По старой дружбе, так сказать. — Несчастный плут, я не отпущу тебя, пока ты не поднимешь мне настроение. Вырвав правую руку, женщина схватила за пиджак полтергейста и потянула его к себе, страстно целуя и одновременно ловко залезая на стол позади. Ей послушно отвечали, ускоряясь в своих движениях. — А ну-ка, стой… — оторвавшись от губ, она всё же остановила развязывающие её халат руки, — Я будто читаю кулинарную книгу без картинок, с одними рецептами… Не нужно механически, быстро разделываться со мной, дружок. Я нахожу это крайне обидным. Если ты не собираешься вкладывать свою душу в наше совместное дело… — Слушай, у меня остался час с лишним до конца этого дня, я должен успеть сегодня попасть на Тот Свет, будь судьба того парня дважды проклята. Мы можем быстренько пролистать пару бульварных романчиков, ты останешься довольна и потом поможешь мне с той стороной. Как план, солнышко? Расставив руки по обе стороны от своей любовницы, Битлджус нервно ждал ответа. По его лицу было заметно, что он мыслями летал далеко от Междумирья. — Ты бываешь той еще задницей, Лоуренс, — примирительно заключила Арахнея, запахивая обратно свой халат. — Могу и туда еще, если хочешь, — женщина рассмеялась, — Только, когда вернусь, договорились? Она аккуратно соскочила со стола, после чего без лишних слов направилась к прихожей, от туда в длинный коридор мимо ряда закрытых комнат, и наконец, приблизилась к самой дальней двери. Отперев её ключом, который висел на шее хозяйки, она быстро зашла в небольшую по размерам комнату, в которой, кроме овального во весь рост викторианского зеркала больше ничего не было. Битлджус, не отстававший от неё ни на шаг, широко улыбнулся. — Прошу, — пригласила она рукой подойти ближе, — И помни, мне с Департаментом проблемы не нужны, поэтому если нагрянут ко мне с допросами, я подставлять себя не буду, любимый. Полтергейст подошел вплотную к зеркалу и обворожительно улыбнулся отражению стоящей позади своей приятельницы. — Ты — чудо, Хани. Сильно не скучай. Он проследил, как она по-светски машет на прощание ему пальцами, и сделал смелый шаг через стекло, отправляясь в зеркальное измерение. Боль. Острая, жгучая боль накрыло правую руку, и он с любопытство посмотрел на сжатый до хруста кулак. *** Как ни странно, Тихие Сосны были достаточно молчаливым городком. Даже самые оживленные улицы погружали проходящего по ним пешехода в невероятное умиротворение. Понятие “шум” здесь облекалось в спокойный разговор двух соседей или редкие ремонтные работы. Лидия была уверена, что это место не могло её ничем уже удивить, как вдруг в начале октября она начала замечать странные намеки на происходящие трансформации в нём. По мере приближения Хэллоуина природа Тихих Сосен начала преображаться: деревья шумели с каким-то драматичном свистом, лужи едва искажали реальность, а дворовые собаки пристально и тихо следили за проезжающей каждое утро на велосипеде юной Дитц. Будто паранормальные силы оживали к приходу праздника жути и давали о себе знать в таком осторожном виде. Было ли это так или меняющееся видение под властью воображения боролась со скукой — в любом случае Лидия чувствовала себя уютней, ни такой чужой, как обычно. Тучи нависли над городом, предупреждая его о грозе. Скрипя резиновыми колесами, она пересекала знакомые улицы, и ветер тревожно заползал под рукава винтажного пальто. Её мысли не могли сконцентрироваться на чем-то одном, будто сознание находилось в нескольких реальностях одновременно. Проезжая мимо охапки осенних листьев, до ушей донесся насмешливый шорох гусениц, а, повернув на извилистую дорогу в сторону моста, взгляд зацепился за белую кошку, копающую землю рядом с черным забором соседей. Пришлось подъехать к дому со стороны задней двери, ведущей на кухню, и бросить рядом с мусорными баками свой велосипед. Лидия, не жалея своих черных колготок, опираясь на водосточную трубу и оконные выступы, вскарабкалась вверх до второго этажа и проворно влезла на подоконник бывшей мастерской Адама. Она прислушалась к дому, едва улавливая разговоры и суетливые шаги внизу. Это домочадцы готовилась к её возвращению с сеанса с Мистером Кёртисом, собираясь поздравлять именинницу с “большим” днем. И не смотря на то, что в предварительном обсуждении планов они с Делией договорились не устраивать ни сюрпризов, ни громких празднований, так как обстановка в доме не располагала сейчас к привычному для счастливых семей веселью, мачеха настояла на тихом застолье, опираясь в своих доводах на необходимость поддержать командный дух в доме. И Лидия согласилась, понимая, что если в её силах сделать что-то подобное для близких людей, то она не должна припираться. Однако сейчас было дело, которое девушка не хотела откладывать до завтра. Она вернулась немного раньше запланированного, а значит могла позволить себе в одиночестве совершить задуманное и после появиться на пороге парадной двери, чтобы вечер посвятить Делии и Мейтлендам. Снимая наплечную кожаную сумку, она достала книгу, одолженную у Тиркси. Длинное потертое пальто отправилось на стул. Небрежно собрав отросшие до лопаток вороньи волосы в низкий пучок, Лидия Дитц оперлась на рабочий стол обоими руками и нависла над раскрытым трудом по работе с металлами. После быстрого знакомства с содержанием она заинтересованно остановилось на главе про духовные свойства золота. Это было даже лучше, чем если бы деда Ник дал ей на изучение обычный учебник по материаловедению. Именно алхимическое объяснение проявлений металла, кажется, могло помочь ей сейчас в решение одной трудной задачи, которая не хотела уже месяц покидать её голову. Темные глаза обсессивно пожирали строчки, жадно напиваясь новой информацией, но никак не могли удовлетвориться напечатанным. Нужен был простой и четкий ответ. И вот… Бледная рука, облеченная в кружевную перчатку, остановилась на нужном предложении, а указательный палец три раза постучал по бумаге. — Только в соединение четырех элементов… — мысль шепотом вырвалась с губ девушки. Подлетев к школьной сумки, Лидия извлекла из неё некий труд в переплете темно-бордового цвета, на которой вместо названия золотилась гравировка стрелы. Со знанием дела она быстро перелистала дряхлые страницы, открыла книгу на середине и положила её на пол. Её взгляд просканировал мастерскую и остановился на полке, где хранились изготовленные при жизни изделия Мистера Мейтленда. Среди них Лидию привлекла глиняная чаша небольшого размера. Её то она и схватила, после чего отправилась к подоконнику дальнего окна, из которого как раз открывался обзор на старую пихту. Там умирал горицвет в узкой вазе, на половину наполненной водой. Размяв в ладони растение, Лидия поместила получившийся порошок в чашу, а затем добавила в неё пару капель воды. Оставалось подготовить пространство. Через десять минут на деревянных досках комнаты появился круг из соли, меловые рисунки внутри него и пара свеч. В центре ритуальной сцены стояла подготовленная чаша. Так как в мастерской было мало места, Лидии приходилось приподнимать полы своей длинной черной юбки, чтобы не задеть организованную композицию. В последний раз прочитав инструкцию из книги, покоившейся на полу, она опустилась на колени перед кругом и потянулась рукой к задней части резинки от юбки, где был припасен коробок спичек. Прикрывая ладонью зажженную головку, Лидия поднесла к чаше огонь и бросила его на дно. Горицветы зажглись. Вдох, и с побелевших губ стали срываться ритмичные строки на неродном языке. Комната видимо погрузилась в мрак и только пламя в центре сильнее разгоралось, рисуя танцующие тени на стенах. Вдруг из приоткрытого окна прорвалась волна осеннего воздуха, закрутившись вокруг единственной фигуры в комнате. Она возмутила вылезающие из пучка пряди волос, заставляя девушку зажмуриться, но та не нарушила стройности выговариваемых на повторе неизвестных слов. Ветер, заворачивающийся вокруг Лидии, также неожиданно оставил её в покое и покинул помещение, от чего вдруг стало труднее дышать. Казалось, воздух испарялся из пространства. Корпус наклонился вперед и выставленные вовремя руки спасли его от падения. Где-то отдаленно из затуманенного сознания донесся звук падающих капель, что, как потом стало понятно, оказалось слезами. Силой открыв глаза, Лидия не смогла сфокусировать зрение из-за влажной пленки. Рот существовал отдельно от её ощущений, ведь он усердно выговаривал одно и то же, и она поняла, что уже не контролирует эту часть тела. Процесс был привычный для Дитц, однако в этот раз что-то шло не так. Она теряла власть над своим телом, а такого раньше с ней не происходило. Органы чувств с трудом передавали информацию о происходящем вовне. Ей получилось сконцентрироваться только на том месте, где сильнее всего чувствовала влияние от восставших вокруг сил — на правом кулаке, зажатым от напряжения так сильно, что можно было разглядеть каждую выпирающую косточку. Ощущалось, как будто её руку поместили в нагретую печь. Через какое-то бесконечное количество минут до её слуха отчетливо дошёл чей-то пронзительный крик, и она тут же установила, что он исходил из её горла. Это и полупрозрачный надвигающийся к ней туман были последними её сознательными взаимодействиями с реальностью, после чего её провалили в глубокий сон. *** — Я знаю только одно существо, которое может помочь, а вы? — Барбара, это не выход! — Твои идеи? — Какого черта мы медлим? Лидию поглотила какая-то тварь и никто из нас троих не представляет, как это можно решить. Твою мать, я — будущая мать! И все эти паранормальные инциденты не идут на пользу моим нервам! — Только давайте без лишних волнений! Вы, кажется, забыли, что этот проныра задаром никому не помогает… — Делия, это должна сделать ты. — Барбара! Ты меня слышала?! — Милый, я люблю тебя и уважаю твое мнение, но прямо сейчас ты неоправданно тратишь драгоценное время на спасение Лидии. Поэтому, Делия, скорее называй его имя три раза. — Точно. Только живые могут призвать его. Все, поняла. Ну ладно… Сейчас… Выдох. “Битлджус, Битлджус… Битлджус”. Кухня, которая секунду назад сотрясалась от жаркой дискуссии, погрузилась в цепенящее молчание. Произнесенное имя повисло в воздухе и затем растворилось в нем, не вернув какого-либо эффекта. — В чем дело?… Я что-то не так сказала? Его же так звали… — растерянно. — Я не понимаю… — тревожно. — Говорил, что это плохая идея! Теперь это не сработало, — потерев складки лба. — Так давайте без паники, во-первых… Миссис Шиммер с энтузиазмом начала повторять проклятое имя бессчетное количество раз, пока Барбара лихорадочно перебирала вслух возможные решения, а её муж старался усмирить женщин, но на самом деле пытался усмирить разрастающуюся панику внутри себя. Неизвестно, сколько бы это продолжалось, если бы инородный голос из дверного проема, ведущего в прихожую, вдруг не заставил всех единовременно замолчать. — Приятно осознавать, что вы — всё такая же беспомощная кучка идиотов, которая ничего не может сделать без меня. Прислонившись к стене и скрестив на груди руки, на них смотрел знакомый биоэкзорцист. — Мистер Джус… — Ну здравствуй, секси. Он, действительно, стоял с ними в одной комнате, одновременно источая возбуждение и спокойствие. Невозможное существо. — Получилось… — выговорила растерянно Барбара. — Нет, не получилось. Я тут своим ходом. И вовремя, кажется… Вы, ребята, меня явно ждали. Судя по вашим тупым лицам, причина, к моему глубокому сожалению, почему вы решили увидеть снова эту очаровательную мордашку никак не связана со взрослым решением попробовать, наконец-то, разнообразить ваши очевидно скучные будни сексуальным опытом группового формата… потому что всё, на что вы способны, как группа, это сниматься в дешевой рекламе печенья, якобы имеющего суперсилы собрать за одним столом среднестатистическую американскую семью, которая улыбки рвет в кадре от... неестественного проявления счастья... Чего вы молчите, придурки? — Лидия... — Барбара растеряно указала рукой в сторону гостиной. Минуя компанию, Битлджус первый пересек проход в гостиную и остановился рядом с диваном. Спина выпрямилась, пальцы на правой руке судорожно затанцевали, а желтые блестящие глаза заискрились молниями, будто от открывшегося вида случился скачок высокого напряжения где-то в глубине жизненно важных органов. Она выпускала сонное дыхание из приоткрытого бледного рта и, кажется, немного умирала.