Мёд Эллады

Суд над омегой быстро завершился, не востребовав большого внимания от поданных лиц, поэтому после царского позволения все разошлись исполнять свои обязанности, если дело касалось Олимпа. Лесные и небесные обитатели вернулись в поселения свои, людские рабы и боги занялись делами царства. Сегодняшнее утро принесло нечто новое каждому живому и слухи разнесутся со скоростью света, ведь такое исключение сделать для простолюдина и оставить в живых — настоящее чудо. — Говорят, царь жизнь даровал омеге. — обращается дулои к повару, поочередно наблюдая и за тем, как прислуги относили завтраки в зал вкушения. — Наверняка уж в гарем отправят, на вид омега слаб для любых обязательств. — Яннис дулои, уж лучше делом займись, чем языком трепать. — выдыхает тяжело повар, завязывая потуже свою веревку на поясе. Всё утро в движении, одеяния всё скатываются да скатываются средь жарких печей. — Ни то явится бог Дионис, услышит, упаси Зевс! Дулои Яннис лишь взмахнул руками, решаясь вернуться к своим делам, дабы проследить всё ли подают на стол как следует, оставив приятеля исполнять свою работу дальше, взяв с тары яблоко, но не спешит с уходом. — Поспорить не хочешь, Минхир дулои? — улыбается во все зубы альфа, вкусив фрукт. Минхир снова выдыхает, доставая с печи свежий хлеб, которым занялись уже другие повара, перекладывая в другое место. Шеф облокотился руками об стол перед Яннисом, смотря на того с усталостью. Взглядом давал понять, что в могилу того скоро сведёт. — О чём спор в стенах Олимпа? — звучит нежный, но довольно звонкий голос омеги, подошедшего ближе к старшим, сделав поклон. Мужчины мигом отвели взор свой от парнишки, ведь не велено глазеть на омег из гарема повелителя. — Иеро оикетай, ты то что тут делаешь, в грех не вводи и уходи скорее! — подал голос Яннис, заведующий порядком на кухне. — Увидят тебя, а покарает Дионис меня, с глаз пойди! Иеро лишь улыбнулся, поправляя хитон свой на груди, который почти не прикрывал плечи и грудную зону. Омег из гарема не присутствовало на суде, запрещено было омегам во приоре появляться на заседаниях, не будь они богами. Людским омегам запрещено вкушать еду за одним столом с альфами, а об общении можно уже совсем забыть. — Что случилось с пришедшим парнем, Яннис дулои? Ты же знаешь, бог Эрос нам ничего не расскажет. Нам ничего не говорят. — давит на жалость младший, смотря на лицо альфы. — Обещай, что смоешься с глаз долой, как только я скажу тебе! — хмурится Яннис, всё же поднимая взор свой на красивого омегу, согрешив. — Парня оставили в живых. Эрос распорядился, даровав жизнь. Басилеус Гелиос, благословит его Зевс, заинтересовался мальчиком, судя по взгляду его. Однако итак провёл голосование, почти вытолкнул на смерть. — Бедный мальчик. — сочувствует Иеро, медленно начав кивать. — И что теперь? В гарем его? — Я тебе итак слишком много рассказал, иди уже! — машет рукой заведующий, кладя яблоко на стол, отворачиваясь от юноши, который поклонился и удалился с кухни. — Да простит меня Зевс. Минхир издал звук шипения и похлопал по плечу приятеля, поддерживая морально с нарушением правила Олимпа. — Радуйся, что нет среди нас сейчас богов. Мы то люди, один вид, друг друга не выдадим. И Иеро лишние проблемы не нужны. Я более, чем уверен. Яннис стиснул свои зубы и вернулся к обязанностям, за порогом дверей проследив не наблюдает ли ними кто-нибудь из богов. А Иеро в хорошем распоряжении духа ступает по внутреннему царству Олимпа, получив информацию, за которой пришёл. Он специально не надевал на себя цепи и золотые аксессуары, чтобы не выдать своё присутствие поза покоев гарема, тем более без сопровождения других слуг. Оказавшись у дверей танцевального зала, где и находились сейчас омеги гарема, Иеро вступает вовнутрь и моргнуть не успевает, как сородичи людские обволакивают вниманием в целях узнать что же произошло ранним утром. Парнишки уселись на подушках, внимательно слушая все слова Иеро. — У нас итак много омег, зачем нам ещё один? — задаётся вопросом светловолосый парень, выгибая бровь. — Итак царь наш в последнее время сфокусирован на Зуке, не нужен ему никто больше. — Да, Зука, ты единственный фаворит нашего повелителя! — поддерживает ещё один человек, взглянув на него. Зука же не озвучил своей мысли, ведь прекрасно знал, что навечно останется в сердце Гелиоса. И приятели из гарема любят его, в царстве уважает каждый. Нет препятствий. — Иеро, как зовут нарушителя? — всё, что спросил фаворит. Друг посмотрел вверх, пытаясь вспомнить не назвал ли Яннис его имени. Но в память ничего не приходит, следовательно отвечает: — Не знаю, не сказали. Надеюсь, ты не станешь убивать его. — шутит Иеро, вслед же послышался смех парнишек. Судя по мимолетным слухам, то каждый из них рано или поздно побольше узнает о неизвестном им омеге, поэтому это не та тема, на которую хочется сейчас говорить. В Олимпе царит свой покой и своя гармония, которой воспользовались все жители. Сейчас время завтрака богов, затем людей: альф, а уж потом только омеги. Пока гаремщики общались между собой, пели песни, заплетали косы, остальные омеги занимались своими делами в Олимпе — уборка, стирка, декорации, сады, шитье тканей и личная помощь божествам, причастные к дарам. *** Жизнь дарована лишь раз. И перед каждым смертным стоит выбор: либо делать всё, чтобы проживать эту жизнь с любовью и наслаждением, не забывая о благодарности небесам, родителям, учителям своим. Не зря говорят, что жизнь и есть учитель. Люди, что окружают, также чему-то учат. Тяжелые или легкие ситуации не даются просто так, они напоминают человеку, что следует доверять себе, своей интуиции и опыту. Либо просто сдаться и плыть по течению, не рискуя схватиться за прожитый миг и идти дальше, лишь бы жить. И Тэхен выбрал первое. Со всей своей доброй душой, повиновению богам, благодарностью родителям за прошлое, он смело рискнул собой, не сдавшись. И выцеловывал омега весь день свой аметист, со слезами шепча благодарности отцу, папе, мудрецу и богам за благосклонность, пока снова не заснул. Не помнил он как и при каких обстоятельствах оказался в божественных покоях Олимпа, внутри которых было так тепло и уютно. Постель мягкая, словно облачко, большие прозрачные занавески скрывали за собой цветочный сад, не было ограждения в виде стены или окон. Лишь три стены, на которых висели картины Эллады, полки. Кровать парня была настолько большой, что создавалось впечатление, будто на ней поместилось бы ещё пятеро людей. Хотя чему удивляться? Ведь, должно быть, здесь проживали боги. В комнате находились небольшие столы с дорогими вазами, украшенные драгоценностями. Ким медленно раскрывает свои глаза и замечает за занавесками оранжевые и жёлтые цвета на небе. Близился закат. Он подносит свое слабое тело и босыми ногами ступает на плитку, подходя медленно ко ткани. Тело всё ещё болело и ныло, но не настолько, как это было все эти дни. Своими тонкими пальцами он отодвигает прозрачную занавеску, раскрывая для себя особенно прекрасный вид. В его серых глазах отображаются краски уставшего солнца, которое собирается вскоре поприветствовать луну. Омега и не заметил, что одежды на нем нет, он нагой, в гармонии с природой, окутавшая его своей красотой. Свежий запах цветов из сада доносился прямо в покои парнишки, а лучи уходящего солнца дарили тепло и улыбку. Тэхен поворачивает свою голову вбок, так как краем глаза заметил деревянный стул, на котором лежали аккуратно сложенные одеяния. Омега решает подойти, чтобы рассмотреть и, кончено же, надеть. Уже стоя у большого зеркала с дорогой оправой в виде листьев, на Тэхене прекрасно сидел длинный белый хитон из наверняка дорогой ткани, одно плече его было закрыто, в то время как второе оголялось. Пояс золотого цвета подчеркивал тонкую талию парня, а низ был наполнен цветочными узорами. Рот блондина приоткрылся от сей красоты, что он увидел в отображении. Его тело уже не было грязным, а волосы лишились песка, издавая свой истинный золотистый цвет. Видимо, о нём хорошо позаботились, пока Ким крепко и сладко спал. Тяжело выдохнув, Тэхен возвращается к кровати и садится на нее, оперевшись локтями о свои колени. Задумался парень о том, что будет дальше. Он прекрасно помнил благосклонность богов Эроса и Гелиоса. И как только промелькнула сцена перед глазами о знакомстве с богом солнца, его щеки обрели розоватый цвет. Тэхен свободно мог признать, что это божество безумно великое и таинственное. Есть в нём что-то... Необычное. Такому как он хочется подчиняться. Безусловно. Он помнил этот строгий взгляд янтарных глаз, басистый голос, гигантское тело. Ким обязательно должен поблагодарить Гелиоса и Эроса за спасение жизни и хорошо было бы найти их прямо сейчас. *** Палящее солнце покидало Элладу при приказе своего бога. Всё и все ему повиновались, будь то могучее солнце, животные, люди или даже другие боги. И характер Гелиоса был таков, любил он послушание и покорность, особенно когда это делается из чистого сердца. До сих пор в его воспоминаниях витает сегодняшнее утро, как послушно бедный омега принял свою судьбу, какой бы она не была. И так грациозно, вежливо относился к божеству. Его действительно это поразило. Настолько хрупкий, настолько маленький и слабый парнишка склонился со всяким уважением, что таило его сердце. Чонгук приказал слугам привести омегу в порядок: очистить грязь с тела, дать наилучшую одежду и выделить одну из самых комфортных комнат среди Олимпа. Сей парнишка имел сладкий запах мёда, чего-то природного. И самым подходящим местом для жизни оказались покои, которые ведут прямо в сад, полон цветов. Такие же сладкие, как и он. Чонгук, стоя на балконе, с легкостью мог видеть комнату Тэхена. И видел он, как блондин, будучи нагим, любовался закатом и природой. Нечеловечески красив. А среди природы словно бог. Чон видел то, как младший примерил белую одежду и его улыбку на лице, что спровоцировала поднять уголки губ и у самого бога. Он смотрел на него и вспоминал, каким омега был утром. Грязный, весь в песке, полон страха и дрожащий. Падающий на колени и молящий о капле воды, а сейчас со спокойной душой отдыхает. Его лишь умыли и дали ему воду, одежду, а он уже выглядит лучше, чем все, кто приходит к богу солнца на ночь. Наверняка омега очень голоден, ведь не ел долгое время. Чон подготовил ему грандиозный стол, но только сейчас поймал себя на мысли, что невелик шанс того, что Тэхен сам встанет и выйдет с комнаты в поисках еды. Скромный он, понимает, что находится не дома и не станет мешать остальным живущим. Кивнув себе, бог направился к выходу, чтобы попросить слуг Эроса зайти к блондину. Чонгук был уверен, что рабы бога любви и наслаждений легче найдут подход, ведь Тэхен, возможно, до сих пор напуган. Стража у покоев зала тронного поклонилась Гелиосу, как только прошёл в коридор со своими слугами, глядевшие впол, руки же их сомкнуты у живота. Не имели права смотреть ввысь в присутствии повелителя. Человеческие альфы пусть и высокие, сильные, но настолько невелики по сравнению с главным божеством Эллады. Чонгук, пройдя почти бесконечные коридоры, оказался у дверей танцевального зала, а стража перед входом царя заявила: — Актинес! Басилеус Гелиос! Данная фраза дала понять всем присутствующим под ту дверь, что время выстроиться и опустить головы свои, поклоняясь царю своему. Гелиос прошёл дальше, видя омег гарема и им уважение в сторону повелителя. — Царь Гелиос. — произнёс бог любви после своего поклона, подняв взгляд на правителя. — Чем можем быть полезны? — Эрос, понадобится человек для помощи Тэхену. Пробудился, его нужно отвести на поздний ужин. — спокойным тоном сообщает Чонгук, смотря в ореховые глаза друга. — Пусть кто-нибудь займётся этим из гарема. Омеги после услышанного с недоумением взглянули друг на друга, ведь неужели сейчас речь о нарушителе закона. О том, к ком говорят целый день. Да видимо стал кем-то особенным, раз царь так печётся. У некоторых уже сложились теории после чего успел пробудиться Тэхен. Эрос краем глаза взглянул на людских омег, понимая, что будет весьма опасно отпускать кого-либо из них в покои Кима. Пропитаны некой желчью, завистью. Чувствуется. — С Вашего позволения, повелитель, я самостоятельно навещу Тэхена оикетая. Гелиос ничего не ответил словесно, лишь кивнув божеству и удалился с танцевального зала. *** Говорят, что чувства ранят и оставляют болезненные шрамы. И таким способом люди теряют доверие к себе и к своим близким, подавляя свои ощущения, желания и искренность. Они безжалостно играют со своими чувствами, а сердце таит внутри тоску и желание вырваться. Оно плачет, говоря своему хозяину, человеку, что это неправильно. Что нельзя так просто взять и подавить всё то, что копилось долгое время. И тогда страх занимает первое место, окутывая человека негативом, а те скопившиеся чувства не угасают. Они были, есть и будут. Только... Где-то очень далеко. Эрос, бог любви и земных наслаждений, устал следить за подобным поведением людей, которые не ценят ни себя, ни окружающих. На протяжении многих веков он выполнял свою функцию, даря людям нежность и заботу. Но что в итоге? Ему плюнул народ людской, возгласив себя кем-то более великим, нежели сам Эрос. Гордость плотская возвысила себя, обесценивая богов. Сколько бы Эрос не заявлял, что пора бы всем привести в гармонию свои чувства и реакцию на отрицательные поступки, люди лишь закатывали глаза и отвечали, что сами разберутся. Эрос помнил, как в один тёмный, даже мрачный для него вечер, выпустил ярость свою и позволил собственным слезам выступить наружу, круша свои покои, разбивая чаши вина об стены и горько крича о собственной любви к своим людям, несмотря на то, как неблагодарно они с ним поступили. Бог метал всё вокруг, кусал локти, вошёл в апатию и под рассвет забрался на гору, возвышая свои руки над людьми. Мужчина обливался слезами и сжимал собственные зубы, его тело озарилось яркой розовой аурой, а образ увеличился до божественного состояния. Собирался Эрос отнять каждое чувство у каждого человека, лишив народ ни с чем, ведь они этого заслуживали. Внутри всё обливалось кровью, душа до изнеможения болела, ведь бог до смерти любил своих подданных, пусть они и неблагодарны. — Будте прокляты, дети богов! — кричал он, возвышая ладони свои всё выше и выше к луне. Когда же он весь наполнился энергией любви и был готов отнять чувства людей... Он пал на свои колени, медленно опуская свои ледяные руки на каменную гору, стараясь хватать воздух ртом. Не смог. И никогда не сможет. Отобрать у детей своих то, что он однажды подарил. Чувства. Наслаждения. Любовь. Эрос зажмурил свои очи и продолжал плакать, пока его сердце бешено желало остановиться. А рядом появился Гелиос, кладя свои тёплые, солнечные пальцы на розовые волосы, тяжело вздыхая. Эту ночь бог запомнил навсегда. И оставил он дар людям любви, только остерегал себя, перестав с ними разбираться. Ведь божество и себя уважало, перестав тратить собственную энергию на плотский народ сей. Раз они решили, что знают лучше, то пусть будет воля такова их. В человеческом облике Эрос часто прогуливался по ночному саду, приводя собственные чувства в порядок, анализируя всё, что с ним происходит. И думал он о сегодняшнем утре, ведь и его поразили чувства явившегося человека, чьи эмоции и покорность богам была искренней и настоящей. Увидел Чимин в блондине любовь и всё уважение, что безусловно удивило бога любви, который думал, что ни один человек уже многие века не умеет чувствовать. Тэхен далеко не такой. И стало жаль Чимину паренька, умолив Гелиоса не казнить его. Эрос и сам видел, что бог солнца желал даровать жизнь маленькому Киму. Он надеялся, что, возможно, не всё потеряно и поколение Тэхена принесет много любви в грязный мир, полон похоти и плоти. Ступая по мягкой траве, луна освещала путь Чимину, чья голова была поднята грациозно, ища нужную ему комнату. Он знал, что Чонгук хорошо позаботился о человеческом омеге и выделил ему лучшие покои. Ни один человек не проживал в царском Олимпе, подданные проживали в домах, построенные для них, которые находились на запретной территории. Ни один бог не терпел человеческую душу в их царстве. Но все увидели в Тэхене что-то чрезвычайно необычное. Увидев слабый свет, исходящий из комнаты за прозрачными занавесами, Чимин сразу же понял, что там находился Тэхен, зажигавший свечи для света. Улыбнувшись себе, бог ускорил свой шаг, стараясь не шуметь декоративными цепями на своем теле, чтобы не отпугнуть мальчишку. Забравшись на плитку, выходившую во двор, тем самым создавая террасу, Чимин сделал шаг и продолжал следить за жестами Тэхена. Наверняка Пак выглядел сейчас немного пугающе, вот так стоя за тканями и улыбаясь на вид молодого человека. Когда же омега закончил со свечами, опускает голову вниз, совсем не замечая постороннюю фигуру на террасе. И как только ложится Тэхен на свою постель и устало прикрывает глаза, его желудок напоминает ему о том, что неплохо было бы поесть за эти пять дней. Омега жмурится и переворачивается набок спиной к террасе. Тяжело выдохнув, его желудок продолжает о себе знать, из-за чего блондин лишь прижимает к себе колени. Хотел бы он сейчас оказаться в доме родителей. Чтобы папа его обнял и сказал, что всё хорошо. Что сейчас вернётся отец с ягненком и они устоят семейный ужин среди любви. Грусть Тэхена сложно было не заметить, ведь омега очень чувствительный. Чимин, как можно тише, отодвигает занавески и ступает дальше, вглубь комнаты и замирает на месте. Зелёная аура. В глазах старшего промелькнула искра, удивляясь увиденному. Быть такого не может — прошептал бог и прищурился, стараясь разглядеть ауру более ясно. Но она была настолько невелика, что в один миг пропала. Чимин подходит всё ближе и ближе, протягивая собственную руку к плечу Тэхена, нежно касаясь его своими пальцами. — Здравствуй, Тэхен оикетай. Ты разве не голоден? Голос был настолько нежным, а из-за своего проявления заботы Чимин выделял собственный запах самых алых роз, что только существуют на этой планете. На секунду у Тэхена промелькнула мысль, что к нему обращается его папа. Вздрогнув от неожиданного прикосновения, омега резко поворачивает свою голову, видя перел собой бога любви, но в человеческом облике. Тэхен пусть и глупый, но понял он, что это Эрос — бог, заступившийся за жизнь Кима. Слёзы на глазах Тэхена появились тут же, ведь был он до смерти ему благодарным. Не теряя ни секунды, омега подносится и встаёт на свои колени, хоть и на постеле, прижимать грудью к своим коленям. Низкий поклон. — Бог Эрос... — шмыгает носом омега, сжимая до белых костяшек простыни, на что бог лишь мягко улыбается касаясь волос младшего, садясь рядом на постель. — Благодарю Вас за сочувствие... За человечность. Чимин начал перебирать золотые волосы, поддерживая Тэхена в этот момент. Он нежно гладил чужую голову, нежно переводя ладонь на гладкую щеку Кима, а затем и на подбородок, подымая осторожно личико Тэ. — Ты достаточно наплакался за это время, дитя. Ты хороший юноша, всех поразил своей искренностью. Ну же, не стоит так плакать. — говорил старший омега, издавая розовую ауру и сладкий запах, который смог расслабить младшего. Тэхен поднесся на своих руках, заплаканными глазами смотря в очи божества. Эрос не был похож на других. Выглядел он... Намного нежнее остальных. Мягкие черты лица, пухлые губы, стройность с изгибами. Блондин понял, что сей бог также является омегой. Ким внутренне восхищался одеяниями Пака, которое лишь подчеркивало красоту его тела, а золото придавало больше величия. Розовые волосы казались на ощупь такими мягкими, что хотелось вечность гладить их. Внимательно рассмотрев божество перед собой, Тэхен так и сидел с приоткрытым ртом, на что бог любви только шире улыбнулся. — Зови меня Чимин. Таково моё имя в человеческом облике. — голос старшего словно арфа... Тэхен не мог оторваться ни от голоса, ни от нежности, ни от вида божества. — Как ты себя чувствуешь, Тэхен? — Я... Немного голоден. — отвечает тот, посмотрев куда-то вниз, а его живот начал громче урчать, что вызвало ещё большую улыбку у Чимина. — Вставай, тебе нужно поесть. Бог встает с постели, подавая свою ладонь мальчику, который без сомнений протягивает свою руку и встаёт с кровати, следуя за Чимином. Внутренний дворец горы казался бесконечным, голова Тэхена постоянно была задернута вверх, рассматривая изящную постройку, большие статуи богов, горящие огни свечей у каждого широкого окна. Рука до сих пор держалась за Эроса, ведущего того в зал вкушения еды. Внутри также было довольно много комнат, интерес Кима никуда не делся, он бы с радостью рассмотрел каждый уголок Олимпа. Бог любви каждый раз усмехался, когда оборачивал голову на сероглазого. Дойдя до нужного зала, Чимин нежно отпускает мягкую ладонь Тэ и раскрывает двери зала. Человек снова раскрывает собственный рот от удивления, ведь сей зал огромен, а длинный стол заполнен всякими вкусностями. Тэхен подумал, что сейчас придут и остальные боги или слуги, чтобы хорошо поужинать, но его удивление растёт, как только услышал от божества следующую фразу. — Это всё для тебя. — Для... Меня? — сглатывает слюну Ким, ближе подходя к деревянному столу, видя на нем различные фрукты, овощи, мясо. Слюнки текут. — Но... Тут так много. — Царь Гелиос не знал, что ты любишь. — отвечает нежно Чимин и отодвигает стул для омеги, который неуверенно садится. Глаза Тэхена заискрились, как только он услышал имя бога солнца и что именно он устроил сей пир для омеги. Внутри что-то проскочило, что-то очень теплое, а на щеках появился румянец. — Царь Гелиос? Для меня? — тонкая рука блондина тянется за виноградом, начиная есть сладкий плод, отламывая со стебелька по одному. — Разве к людям, нарушающих запрет, вот так относятся? Пока Чимин накладывал на тарелку Тэхена как можно больше мяса, он внимательно слушал вопрос младшего, стараясь в голове ответить на этот же вопрос. Ведь Ким прав — то, что сделал омега непростительно. И только Гелиос сможет ответить на этот вопрос. Как только тарелка человека была заполнена, Чимин садится рядом, боком поворачиваюсь к нему. — Думаю, что тебе лучше будет спросить у него. Никому не известен его мотив, но... Могу сказать только то, что ты действительно необычен. И я почувствовал от тебя то, чего не чувствую ни от одного человека. — на выдохе объясняет бог, видя недоумение на лице напротив, пока тот в обе щеки уплетал мясо. — Ты очень вежлив, Тэхен. Парень хмурится, снова не понимая. Разве вежливость и покорность создателям это отдельный вид? Таковым обязан быть каждый человек. — Ну... — проглатывает еду младший, опуская свой взгляд. — Меня так воспитали родители. Они были очень хорошими и умными людьми, я был воспитан в их безграничной любви и заботе. Возможно... Многие люди не обрели таковой вежливости из-за отсутствия нужных им чувств? Чимин отводит свой взгляд, глубоко задумавшись над сказанным. Тэхен сказал правду, так и работает душа человека. Каков родитель — таков и ребенок. Детство очень влияет на строение внутренних чувств, привычек и менталитет ребёнка. И тогда же бог любви начал проматывать сцены в своих воспоминаниях: занимался ли он когда-либо с детьми? Давал ли подсказки родителям, чтобы вырастить доброго человека? Пак возвращает взгляд на Тэхена и начинает кивать, находя в словах младшего истину. — Ты... Прав. — бог берёт в свои руки банан, начиная чистить от кожуры. — А что произошло с твоими родителями? Эрос понимал, что слишком резко задал сей вопрос омеге, ведь знал, что случилось. Но хотел узнать подробности из уст Тэхена, у которого тут же помутнел взгляд из-за прошлого. — Они... На небесах. — голос младшего стал тише, а руки опустил на свои колени. — Много работали, трудились... Вот тогда и пришёл их момент... — Мне.. Очень жаль, Тэ. — с сожалением отвечает Чимин, кладя тёплую руку на острое плечо омеги. — Где же так твои родные так усердно трудились, что их жизнь так рано оборвалась? — Они были земледельцами. У нас была ферма, мои родители помогали народу, но... — перед глазами блондина проскакивали сцены издевательств над ним, как только речь шла о людях. Он сжался и отвернул свою голову, чтобы скрыть слёзы. — Простите, я... Не в силах сейчас об этом говорить. — Ну, ну... — бог встаёт со стула и нагибается к Тэхену, окольцовывая его талию своими руками, даря искренние объятия. Он не до конца понимал, почему младший так отреагировал со слезами, ведь Тот предсказал всем утром, что Ким добровольно позволял всем пользоваться своим телом. Неужели это ложь? — Твоя судьба вот-вот решится, Тэхен. Сейчас среди богов пройдёт собеседование, на котором мы обсудим твое будущее и функцию в Олимпе. Блондин поднимает взгляд, сжимая ткань своей одежды в кулаках от нервов. — Мою функцию? Функцию я изучал на математике у Пифагора. — Ахах, не такую функцию. Вернее математический склад функции в обыденности тоже к этому относится, но не совсем. — посмеялся Эрос, прикрыв свой рот. — Как ты заметил, люди, которые служат богам, имеют свои функции, иначе говоря работу, обязанности по их дарам. И оплачивается она их жизнью. Есть те, что готовят и наводят уборку в Олимпе и его окружности. Присутствуют садовники, библиотекари, музыканты, стража, медики, фавориты богов. И каждой группой людей управляет нужный бог, который характеризуется данным даром. — Вау... То есть, если Вы бог любви... То за что отвечают Ваши люди? Стреляют из стрел, вселяя людям любовь? — омега уже смог немного успокоиться, с интересом слушая правила Олимпа. — Что? Ахах, нет, Тэхен оикетай. Стрелы и лук это задача купидонов, которые на время прекратили свою работу. Я отвечаю за удовольствие. Моя группа омег потрясающие танцоры, у них всегда безупречное тело в прекрасной форме, их движения словно оливковое масло... Отвечают за веселье, эстетику, вдохновители мимэзис. И являются они фаворитами божеств. По желанию богов они удовлетворяют физические потребности. — Чимин в конце фразы необычно усмехнулся, от чего у Тэ появляется румянец и тот прячет глаза. — Чего так смущаться? Думал, что богам это не нужно? Ещё как нужно, милый. Даже больше, чем людям. Тэхен окончательно краснеет, отворачиваясь от бога любви и тянется снова за виноградом, не желая больше слушать подробности. — Я понял, понял... Получается, что и моя судьба... Может быть такой? — сероглазый не горел желанием становиться омегой лёгкого поведения. Он понимал, что это искусство, повиновение богам и он уважает каждого омегу, танцующего перед божествами. Но боялся Тэхен, что его может настигнуть эта судьба. — Ты... Очень красив, милый. И тело твоё настолько великолепно, что сама Афродита могла бы позавидовать. Но... Я не думаю, что это твоё призвание. Не беспокойся, если на меня станут давить, то я им отвечу всё как есть. Что ты способен на что-то большее. Вот скажи, чем ты любишь заниматься? Чимин был искренним, прямо говоря о способностях человека, ведь да, он красив и довольно сексуален, но не место ему среди танцующих омег с привилегиями. Пак себя бы не просил, если бы взял Тэхена в божий гарем. — Я... Изучал философию, когда жил с родителями. И я очень люблю природу... Я чувствую, как тесно я с ней связан, со всем живым. — с мягкой улыбкой отвечает парень. Божество кивает, тем самым благодаря за рассказ об интересах блондина. Гелиос приказал Эросу подробней узнать об интересах Тэхена, чтобы более менее иметь ориентир его будущей функции в обществе богов. Пусть и презиралась философия в Олимпе, ведь противоречит она божествам, но с другой точки зрения мудрость Кима и характер рассуждения могла бы дать пользу. — Хорошо, Тэхен. Ты не стесняйся, изучай Олимп, а ещё лучше пойди спать, ты же устал? А мне пора, иначе опоздаю. — Вы уже уходите, Чимин? — грустно задает вопрос юноша, ведь ему очень понравился сей бог и комфортный он. Ким поднимается на ноги, оленьими глазками смотря на Пака. — Да, мне пора. Иначе снова придется выслушивать потоки о моём опоздании, ха-ха! — улыбается в ответ бог и гладит паренька по голове. Тэхен печально мычит и поднимается на ноги, сделав поклон. Следит за уходящим бога любви, который продолжал светиться мягкой розовой аурой, оставляя за собой запах роз. *** Шумиха росла со следующей секундой, когда каждый желал выделиться собой и своим мнением. Один перекрикивал другого, доказывая собственную позицию насчет утреннего гостя, в комнате становилось всё душнее и теплее, хотя солнце уже давно было за горизонтом. Вошедший в комнату Чимин тихо прикрывает двери, входя на цыпочках вглубь комнаты, ведь опоздал он и не желал мешать богам, пока те орали друг на друга. Эрос тихонько садится за длинный стол по правую руку Гелиоса, который ещё не явился на совет, но у него появилась прекрасная возможность услышать споры коллег. Неизвестно как долго они уже вот так сидят перекрикивая друг друга, но Чимин рад, что не явился ранее. — Язык бы тебе отрезать, дождёмся повелителя. — грубо отозвался бог войны одному из коллег, сжимая челюсть. — Не забывай, что говоришь сие брату царя, Тот, члену царской семьи. Эрос увеличил глаза от удивления, видимо, до его прихода божество мудрости позволило себе громкие слова в сторону Хосока. И почему всё самое интересное когда Чимина нет? Атмосфера пусть и накаляется, но все уверенны, что с приходом солнечного повелителя всё встанет на свои места. — Актинес! — звучит голос стражи за коридором. — Басилеус Гелиос! Боги подносятся на ноги свои, склоняя головы и совершая поклон, когда в зал явился Чонгук, прошедший на своё место. Осмотрев каждого, он прикрывает глаза и возносит ладони, открывая заседание: — Во имя Зевса, отца моего, я открываю совет да мудрости вам дарую. Макари на инэй этси. — Макари на инэй этси! — в унисон произнесли коллеги, присаживаясь на свои места после позволения царя. — Я слышал ваши возгласы, на весь Олимп раздаются крики. — начинает Чонгук, всё также стоя на ногах и опёрся кулаками о поверхность стола, чуть нахмурив брови. — У вас будет время поорать друг на друга, как только мы решим будущее Ким Тэхена в Олимпе. Вы были довольно громкими, может, вам есть что сказать? Каковы предложения? И настала тишина, которая вроде как и была кстати, а вроде как и нет. Всё же важно было всем поделиться своим мнением и советами, решается вопрос жизни особенного омеги. Все присутствующие начали бегать взглядом по комнате, разглядывая итак всем известные нейтральные тона стен, изящные ковры и дорогую мебель. Чонгук выдохнул и присел на своё место, расслабленно располагаясь. — Я хочу выслушать все ваши варианты. Не забывайте также анализировать собственные предчувствия, касающихся Кима. Омега красив и вежлив, умеющий уважать. — Да, особенно он выделился своим уважением и почтением, когда пересёк границу Олимпа. — перебивает голос, который намного ниже голоса Чона. Бог мудрости поднимает свой ярый взгляд, крепко держа в своей руке посох из желтого золота, который характеризует сову на окончании. Чонгук переводит свой взор на Тота и поднимает одну бровь, будучи недовольным, что его перебивают. — Я ещё не закончил свою речь, Намджун. — кинул фразу богу с синими глазами Гелиос, стиснув челюсть, но вскоре отводит свои очи от него. — Предлагайте. Аполлон, у тебя есть идеи? Может, Тэхен смог бы пополнить ряд твоих музыкантов? Мужчина с жёлтой аурой, с каштановыми волосами и в тёплых оттенках одеяниях просто хмыкает, опираясь локтями о стол. Был он самым спокойным среди всех, хоть и легенды о нём ходили весьма бурные. Он ложится головой на стол и прикрывает глаза, будто не желал здесь вообще находиться. Не осуждал Гелиос его за такое поведение. — Он с инструментами дружит точно также, как я с океаном. Чувствую я, что он не музыкант, повелитель. — спокойно отвечает Юнги, коротко высказав свое мнение. У богов присутствует талант чувствовать способности человека, если данные умения касаются само же божество. Именно так все с легкостью выбирали себе слуг, зная, что люди справятся. Чонгук кивает Юнги и переводит взгляд на брата, на Ареса, который подозрительно тихо себя вел. Хосок заметил на себе глаза Чонгука и машет отрицательно головой. — Нет, ко мне точно нет, царь мой. В воины он никуда не годится. Слишком слаб и уязвим. Чимин. — обращается красноголовый к богу любви. — Ты ведь общался с ним, да? Какие у него интересы? Эрос вскидывает свои брови, пока тянется через весь стол за апельсином, ведь тарелка была близка к Юнги. Аполлон, увидевший друга, усмехается и кидает кругляшку апельсина прямо ему в лицо, надеясь посмеяться, но рука Гелиоса ловит фрукт прямо перед Паком, сильнее злясь. — Не время для веселья. Я очень рад, что между нами всеми дружеские взаимоотношения, но решается судьба человека, пресвятой Аид. Будьте серьёзнее! — хмурится бог, и сжимает крепко апельсин, держа его при себе, пока Чимин с хныканьем смотрит на Юнги. — Мы тебя слушаем. — Простите, государь. Что ж… — выдыхает розововолосый, прикрывая свои глаза, стараясь не думать о мести богу света за чудесный цитрусовый фрукт. — Тэхен мне рассказал, что у его родителей была ферма, они все были земледельцами. Упомянул, что изучал философию и любит познавать природу. Я думаю, что его наилучшее место будет в библиотеке Тота, Ким точно мог бы ему помочь исследовать чувства природы, души людей. Он действительно чувствительный и эмпатийный человек. Все присутствующие будто оживились, положительно кивая Эросу, ибо у Тота не было определенной группы людей, лишь те, кто знает где какая рукопись среди полок в библиотеке. Тот не любил людей и не скрывал этого, полагаясь лишь на собственные знания и мысли. Бог мудрости, как ни как, и презирал он тех, кто мог бы оказаться мудрее и умнее него самого. Услышав новости о способностях парнишки, Намджун ударил краем своего посоха о мраморную плиту, будучи недовольным сказанным. — Я не нуждаюсь ни в чьей помощи и вы это прекрасно знаете. Неужели не видят ваши очи нутро самого Кима? Чимин, разве ты не заметил прелести его внешности и тела? Думаю, что в гареме ему и место. Раз начал он свой путь распутный в родном городе, так позволь ему продолжить и здесь, в Олимпе. Смазливый и слабый мальчишка, умеющий лишь подставлять задницу. Из уст Намджуна была слышна ярость, а его синяя аура увеличилась в разы, выделяя эмоции. Чонгук сжимает свою челюсть сильнее, слушая это всё, пока Чимин встаёт и тычет пальцем в воздух, доказывая обратное. — Как ты смеешь такое говорить! Да, он правда нечеловечески прекрасен, но он способен на большее, нежели постель! — Кого ты обманываешь? Я так рассчитывал на твоё одобрение. В эту же секунду Чонгук испытывал отвращение к богу мудрости. Готов был заткнуть его. Слушая эти непристойные слова, Чонгук выкипал изнутри, его злоба овладевала им всё больше. Кинув на Намджуна зверский взгляд, в котором мелькало недовольство, приподнимаясь с места, Чон направился в сторону бога мудрости. — Тот. — ехидно произносит Гелиос, останавливаясь перед сидящим божеством.  — Ким Тэхен действительно прелестен внешностью и телом, отрицать не стану. — Гелиос поворачивается к другим сидящим богам, анализируя их всех. — Намджун, ты бог мудрости, и глаголешь эти слова, аргументируя всё исключительно телом Кима? Не разум ли и здравый рассудок должен владеть тобой, как богом мудрости? С твоих уст всё звучит более, чем глупо. Ты меня разочаровал. — Тэхен не сможет работать с Намджуном. — добавил Хосок, следя за братом, иначе бы Гелиос выпустил свой ярый гнев на всех, это и увидел бог войны. Поэтому в защиту нервов своего брата Арес отдал и свой голос. — И с Чимином. Нужно дать ему то, с чем легко бы смог справиться. Джин, что насчет тебя? Дионис всё это время сидел тихо, лишь иногда улыбаясь на забавное поведение коллег, облокотившись на спинку стула. Мужчина с нежной фиолетовой аурой, на голове которого был венец из стебельков винограда, лишь улыбнулся, посмотрев на Чонгука. — Богам приходится самостоятельно приходить в мою мастерскую и брать вино. Это очень отвлекает их от своих дел, тратят они время, чтобы пройти весь дворец за вкушением сладкого вина. Предлагаю Тэхену взять на себя эту ответственность и носить чаши в божьи покои. Работа не сложная, но очень ответственная. А его руки на вид нежные, теплые. Не испортят градус вина и не осквернят святую чашу. — Отличная идея! — воскликнул Чимин, спокойно садясь на своё место, а затем выхватил апельсин у Чонгука, пока бог был сосредоточен на Джине. Снимая кожуру с фрукта, он счастливо натянул улыбку до ушей, смотря на друзей. — Ну что? Кто за то, чтобы Тэхен стал носильщиком вина? Чонгук, тебе нравится эта идея? Эрос внимательно изучил эмоции остальных богов, не подмечая никакой радости или ещё чего-либо. Видимо лишь бог любви нашёл в себе силы оценить истину ответственности данной работы. Он глянул на Чонгука, который, как обычно, сжимал свою челюсть. Но это говорило лишь о том, что бог рассуждает. — Предлагаю сделать перерыв. — неожиданно заявляет Хосок, тяжело выдыхая. — Полчаса. Соберемся с мыслями и выскажемся, что мы думаем на этот счёт. — Да, отличная идея. — сказал Юнги и поднялся со стула, начиная подходить к Чимину, который спрятался мигом под стол, предугадывая, что его сейчас ждёт. — Эй! Вы специально! — хнычет Эрос, прижав очищенный апельсин к своей груди. Пока те двое баловались, а остальные боги разошлись в другие концы комнаты или во двор, чтобы насытиться свежим воздухом и расслабить мысли, Чонгук прикрыл свои глаза и лёг на спинку стула. За сегодняшний день жутко устал. Его голова медленно поворачивается в сторону сада, посмотрев на темное небо и полную луну. Несмотря на то, что бог имел силу поднимать солнце, порой он чувствовал себя словно луна. Таким же одиноким, среди чёрной бесконечности. И сейчас ничто не отнимало его быть луной, которая не знает, как поступить со своим подданным. Тэхен на вид очень хрупкий и слабый, дотронуться до него страшно, ведь вдруг останется синяк? В предложении Диониса был смысл и, скорее всего, это самая лёгкая задача для Кима, если он не уронит чаши. Чонгук и сам не мог понять, почему он чувствует такую заботу и особое отношение к мальчишке, ведь он обычный человек, ни на что не способный, грязный и подлый... Хотело бы божество так думать. Но что-то есть в этом юноше неземное. Уйдя далеко со своими мыслями, Гелиос подносится на свои ноги и выходит в зелёный сад через террасу. *** Страх, что темнота поглотит в себя, в сию же секунду увеличивался с каждым шагом, ступая по мягкой траве. Ноги словно сами вели в неизведанное место, а ступни ощущали всю нежность зеленой травы. А ведь точно такие же прикосновения к коже ощущал Тэхен в своем сне, когда ступал по природной роскоши. И звёзды мерцали на ночном небе, не одна звезда. Их так много... Это похоже на жизненный путь. Но сам ли человек выбирает свою определеную звезду, указывающую путь? Или же звезда обирает человека? Среди стольких путей один лишь верный? Или все пути склоняются к одному? В мире так много неразгаданных философских вопросов, ни один мудрец не способен с этим справиться, ведь каждый человек смотрит на свою жизнь так, как хочет на это смотреть. Если верит, что судьба существует и что бы не произошло — приведёт в одной точке, то и случиться в его жизни. Если верит, что он сам строит свой звёздный путь, тогда боги не смеют ему мешать и человек сам решает, как ему идти дальше. Полагаться на судьбу или на себя? Тэхен, не смотря на все свои смешанные чувства, верит и в то, и в другое. Раз звезда привела его в Олимп, такова была его судьба. Но теперь от него самого зависит как жить здесь: повиноваться божествам и быть послушным, или наплевать на все законы и встретиться с родителями. Омега так сильно задумался, блуждая по дворцу, что ноги его привели во двор, полным цветов и зелени. Он услышал капли воды и поднял свой взгляд, увидев небольшой каменный фонтан. Подойдя к нему, блондин простёр свои руки, набирая в ладони воду и поднес их ко рту, выпив немного из свежего источника. Вода была настолько сладкой, что он вспомнил утро. Та же вода — понял он. Но что-то в ней отличалось. И дело не в чаши, что испортила своей энергией водную силу, а в руках, что принесли сию чашу. Руки, тело, мысли, энергия способна уничтожить всю истинную природу. Люди оскверняют всё вокруг, всё живое. И оскверняют они друг друга. Тэхен опускает свою голову и собирался найти путь в свои покои, как вдруг услышал он шелест среди листьев. Было бы замечательно увидеть среди сада кроликов и ёжиков, парень с удовольствием бы с ними подружился. Но ощущение, что за ним следит некто, заставляло его вздрогнуть и медленно повернуться в сторону кустов. Он видел оттуда слабый серый цвет, что характеризовало ауру божества. Немного нахмурившись, Ким старался разглядеть, как вдруг почувствовал некие движения на своей лодыжке. Медленно опустив взгляд, он раскрыл свой рот от страха, ведь к его бедру приближалась чёрная змея. Не таких друзей представлял Тэхен, когда слышал шелест. В ужасе парень замер на месте, надеясь, что творение это покинет его тело. Надеялся. Откуда ни возьмись Тэхен слышит женский смех... Был он глубоким и насыщенным. Рассмотрев по сторонам обстановку, юноша с испуга резко садится на край фонтана, а змея подползала всё выше и выше. — И этому человеку Гелиос подарил милость свою? Ха, как низко с его стороны! — осуждала богиня, понял омега. — И что в тебе такого необычного? В твоём вечном страхе, что ощущается за километр, Ким Тэхен? — К-кто Вы? — дрожал младший, смотря на змею. — Пожалуйста, уберите своё... Существо. — Мы скоро познакомимся с тобой, милый, трусливый мальчик. А затем змея исчезла, следуя за женским смехом в неизвестность. Тэхен дышал через раз, стараясь придти в себя. Была ли это его фантазия или реальность — парнишка не хотел думать. Единственное, что его сейчас волновало — это страх. Он поднялся с каменного бортика и начал глубоко дышать, приходя в себя. Природа помогала ему расслабиться, трава щекотала ступни, нежный шум воды успокаивал уши младшего, запах цветов расслаблял ноздри, а зелёный сад придавал блеск глазам. — Тэхен. — на этот раз послышался голос намного величественнее, нежели предыдущий. Намного... Успокаивающий. — Что привело тебя в сад? Парень оборачивает голову, на этот раз видя перед собой солнечное божество, которому обязан жизнью. И сердце уходит в пятки. — Бог... Гелиос... — в радости и волнении перед божеством, омега медленно опускается на свои колени, глубоко кланяясь тому. Взгляд задержался на лице божества, но вспомнив правила дворца, тут же глянул вниз, покорно отведя глаза. И прикоснулся к долу гиматия царского, начиная целовать ткань. — Встань с колен больных своих, дитя. — строго обращается к нему бог, ступая ближе. Знал, что Тэхен не смел ослушаться. И тот медленно встает, пряча свои очи по сторонам, чувствуя вину. — Почему ты не в постели? После ужина не дозволено разгуливаться. — давил Чонгук на Кима. — Ну... Я... — отводит взгляд младший, сводя свои руки за спину, начиная теребить пальцами. Мужество бога и мощь альфы перед ним заставляло чувствовать Тэхена себя до невозможности крохотным. — Ну? Не тяни, Тэхен. — ещё больше выпрямляется Чонгук, раскрывая свои плечи и складывает руки на своей груди. Заметил он, как уязвимо чувствовал себя Тэхен, это заставляло бога лишь усмехаться. — И смотри мне в глаза, когда со мной разговариваешь. Беззащитный и податливый божеству Тэхен. Блондину ничего больше не остаётся делать, как поднять свои очи, оленьим взглядом озирая янтарные глаза. Взгляд бога настолько строгий... Не смел ослушаться. Приказал бог смотреть в глаза. Пусть и карается сие. Чонгук ведёт языком по своей верхней губе, следя за действиями послушного мальчишки. Собственное дыхание усилилось, ведь Тэхен покорен и спокоен. Ким склоняет голову, кланяясь божеству. Благодарит за утро. — Спасибо Вам за милость... Я готов ежедневно падать на свои побитые колени и благодарить, мой бог... Тёмноволосый лишь сжимает свои собственные зубы и щурит очи янтарные. — Ты на многое готов, Тэхен. Твое сердце полно добра и уважения, мы все почитаем твою искренность, ибо народ совсем забыл о своей плотской сущности. — отвечает спокойно, глаза яркие свои держит на туманных, а на лице ни одной эмоции. — Но если ты готов каждый день кланяться мне  и остальным на своих раненых ногах, в судорогах и синяках, обливаясь горькими слезами, тебя ждёт здесь сущий ад. Это не мир смертных, тут всё отличается. Научись держать себя под контролем, если покажешься слабым, то хищники на тебя нападут, слезы лишь всё ухудшают. Но я не виню твою чувствительность, лишь страх владеет тобой. И запрет тебе мой: становиться на колени передо мной и остальными богами, плакать. Больше чтобы этого не было. Ты достаточно натерпелся. Блондин раскрывает свой рот, подняв свой корпус и позволяет себе отвести взгляд свой, смутившись. Ведь действительно своими слезами и словами он может донимать окружающих, а истинная проблема в его страхе, что кроется в душе. Не всем дело до слез и чувств парня. — Да, кончено, бог Гелиос... — Чонгук. Мое имя Чонгук. Тэ облизывает свои сухие губы, всматриваясь в янтарные, как дневное солнце, глаза... Казались такими яркими, бесконечными, но мрачными... Однако омега чувствовал солнце внутри сердца божества, хоть и казался он жестоким. Разве жестокий бог смог бы убить Тэхена? Гелиос этого не сделал. А сейчас встает на свои ноги, блондин же следом за ним. Тишина. Лишь взгляды их направлены друг на друга. Чонгук думал, каким лунным и сказочным выглядел Тэхен прямо сейчас, таинственным и необычным человеком. Но внутри его сердца находилась всё солнечное тепло. Ни шум воды из фонтана, ни шелест листьев от ветра, ни холод травы не мешало пронзить глубокие их взгляды, будто старался бог и человек рассмотреть душу через очи, ведь ненароком говорят, что глаза — зеркало души. — Тебе пора в постель, Тэхен. — прервал тишину своим басистым голосом Чонгук. — Утром к тебе придёт Чимин и расскажет о твоих заданиях. — А?... — из транса произнес Тэ, помахав головой, чтобы придти в реальность. — А... Моя работа в Олимпе? — Именно, — отвечает бог, складывая снова свои руки на груди. — Почему решил прогуляться? Разве ты не уставший? — Мм... Я поужинал, спасибо Вам за еду, — хотел бы блондин спрятать свои глаза, но не мог по приказу божьему. — А потом просто решил пройтись... Вода в фонтане очень вкусная. — Вода? — повернул голову бог, обращая внимание на фонтан. — Возможно. Глупый диалог. Неловкий. Тэхен начал сгорать со стыда, ведь не знал, как найти подход к Гелиосу, к авторитету всех сил. Сероглазый, всё же, отводит свой взор и опускает голову, сомневаясь в себе и своем желании поговорить с богом. Но Чонгук, подметив смущение парнишки, лишь незаметно приподнимает уголки губ и подходит к фонтану, что заставило юношу посмотреть на величественное божество в белых одеяниях, на широкую спину, плечи. Такой сильный, большой по сравнению с Тэхеном. Золотые украшения лишь дополняли образ бога, который нагнулся к струи и набрал немного в свои ладони, лакомясь природным чудом. Блондин тихо подошел к нему, садясь рядышком, следя за идеальным профилем лица, как его влажные губы касались воды, а в больших ладонях колыхались маленькие волны. Тэхен чуть раскрывает свой рот от того, что он сейчас видел. Если бы Ким умел рисовать, он бы запечатлел эту чудесную картину. Но нет. Пусть это останется лишь в его воспоминаниях. — Вода стала намного слаще. — облокотился ладонями о бортик Чонгук, поворачивая голову к Тэхену. — Она на вкус словно мёд. Парнишка улыбается, ведь запах, что дала ему матушка природа являлся именно мёд. Младший опускает в воду указательный палец и подносит к собственным губам. *** Благополучно отправив человека спать, указав путь тому цветами, что вели своим запахом к террасе покоев, а сверчки осветили дорогу для парнишки, ведь так приказал Гелиос природе, вернулся в зал переговоров. Раскрыв двери, все уже находились внутри, продолжая ссориться на счет функции Тэхена в Олимпе, а точнее Чимин, который доказывал свою позицию чистоты омеги и Намджун, опровергая всё это. Чонгук знал, что Тот, бог мудрости, не мог соврать насчет прошлого Кима, но не покидало его чувство, что это действительно ложь. Разве человек, обретающий иногда цвет ауры, придавая воде сладкий медовый вкус, смог бы совершить что-либо грязное в этом мире? Гелиос надеялся узнать правду от самого Тэхена. Пройдя к своему месту, бог солнца не присаживается на стул свой. Лишь прикрыл глаза, пока все успокаивались, обращая на него внимание. Чонгук вспоминал каждую секунду встречи с юношей, его тело до сих пор находилось в экстазе от положительной энергии Тэ. Ни за что не сделает ему больно. Нежные руки блондина касались прохладной воды, сделав её сладкой. И ни один человек из слуг не был способен сделать подобное, ведь ладони их грязные, оскверняют чаши равнодушием и желанием угодить. Понял бог, что никто не принесет вина слаще, нежели Ким, оставляя за собой медовый запах. И будет видеть Чонгук, как стройные и мягкие ножки блуждают по Олимпу, раздавая богам вино, касаясь ступнями мраморной плиты и тёплых ковров царства. А его улыбка будет дарить свет, который даже не в силе подарить ни Аполлон, ни сам Гелиос. Искренне ли Чонгук дарит людям солнце? Не подлинно ли ему освещать пути людей с помощью сердца? Чувства. Вот, чего не хватает людям и богам. И как же Тэхен, будучи рожденным среди людей смог добиться такой чистоты? — Дионис. — спокойно произносит Чонгук, взглянув на Джина. — Я принимаю твоё предложение. И сделай так, чтобы Ким Тэхен чувствовал себя как можно лучше. Не повышай на него голос и не ругай его. Научи держать его чаши, тары и бокалы, если же опрокинет — не срывайся на дитя Эллады. Ибо ежели ослушаешься меня — будет тебе наказание. Душнота понемногу покидала комнату. Чонгук расслаблен, ведь Джин четко кивнул ему. — Слушаюсь и повинуюсь, Гелиос. В компании меня и Эроса Тэхена ждёт забота. Словами не описать радость Чимина, который подпрыгнул со своего места, благодаря Чонгука за решение. Хосок тяжело выдохнул, понимая, что человек будет в надёжных руках. Вечно молчаливый Юнги лишь издал яркую желтую ауру, что говорило и о его утешении. И только Намджун сжал свою челюсть, щуря свои очи, глядя на уставшего Чонгука.