Мёд Эллады

Жертвуя старым, обретается новое. Но где гарантия, что новому суждено быть лучше старого? Выходя из прошлой зоны комфорта способен ли человек принять своё будущее таковым, каким оно будет? Тэхен начал об этом задумываться, оказавшись на территории Олимпа. Жилось ему среди родителей очень славно и уютно, получая их любовь. Без любви Тэхен бы не выжил. И будучи мечтателем, он принимал божью милость как любовь и заботу. Что он жив и этого достаточно. Но переменчивая резкость давала ему чувство ностальгии, сгорая ночами плачем и тоской по родным. Юноша не сразу заснул, когда оказался в своих покоях. Он долго лежал, переваривая в мыслях образ Чонгука и каким он был благословенным к нему. Не смеялся и не издевался над слабостями омеги, не возразил, когда младший вёл себя неловко. Да и Чонгук даже не думал об этом. Лишь поднимал уголки своих губ, лакомясь сладкой водой. За последние недели после смерти родителей лишь Эрос, Гелиос и природа проявили некую заботу и поддержку в сторону Тэхена, за что был очень благодарен. И парень принял таково своё настоящее, но сердце до сих пор скучало и рвалось на части. Ким лежал в своей постели, пустым взглядом сверля высокий потолок, а по щекам сползали слезы, полны горечи. В детстве и подростковый период Тэхен не плакал много, ведь рядом всегда были родители, поддерживающие его. Упал, пока катался на лошади? Ныл, звал на помощь отца, чтобы показать раненые колени и руки, на что Адонис присаживался к своему малышу и целовал его синяки, успокаивая кровинку. — Сынок, если ты упал — это не конец, лишь твой опыт. Твоя душа и твоё тело учится управлять собой, ты большой молодец, что проскакал так много. Давай в следующий раз покатаемся на лошадях вместе? Я тебя всему научу. А детские руки тянулись к отцу, который брал его на руки и нёс обратно в дом, заботливо обрабатывая раны. Ефим, папа Тэ, приносил чаши со свежим виноградовым соком, который делал самостоятельно, гладя голову сына. — Наш мальчик такой уже взрослый я — улыбался Ефим, целуя мужа в щеку. — Пчёлка, ты хочешь дальше учиться кататься на лошадках? — Да, папа, очень хочу. — отвечал Тэхен, допивая сок. — Отец меня научит и мы будем вместе кататься! Родители улыбались, радуясь за сына. Ким младший никогда не бросал начатое, хотя столько раз собирался, ведь не любил он ждать или долго учиться. Но вместе с родительской поддержкой он продолжал изучать собственные интересы. Было тогда мальчику лет девять. И сейчас, спустя декаду, Тэхен не сдался, когда шёл через пустыню в поиске спасения. Терял сознание, падал на песок, не ел и не пил, но продолжал идти, хватаясь за остатки своей жизни. И пусть родителей сейчас рядом нет, но только физически. Они в его сердце. И с этой мыслью парень прикрыл свои глаза, засыпая. *** Солнце не посмеет взойти, если Гелиос не прикажет космической звезде распылить по Элладе свои лучи. Человек не посмеет сказать и слова, если Гелиос не даст разрешения. Ни одно живое существо не посмеет как либо противостоять Чонгуку, потому что гнев его поработит землю. Но не запретил ночью бог солнца без разрешения говорить Тэхену, который даже посмел ослушаться его, становясь на колени и отводя взгляд с очей божьих. Альфа сжимал свои скулы, подходя всё ближе и ближе к полю, принадлежавшее территории Олимпа, на котором уже ждали его четыре коня, поедая траву. Были они небесно-белого цвета, мощные жеребцы с пышной золотистой гривой. Как только бог ступил к своей колеснице, подошли к нему животные, оставляя на земле следы своих копыт, встав перед повозкой по две пары. Гелиос приложил свою ладонь на гриву одного из жеребцов, гладя его мягкие волосы, а под светом луны они волшебно переливались. Иппеи склоняют головы свои, отойдя на шаг от животных и повелителя, дав государю осмотреть их. — Кони готовы, наш царь. — произнёс один из рабов. Под покровами ночи не были видны их лица, одежды, но Чонгук точно знал, что слуги его в подобающей работающей одежде и хорошо позаботились о жеребцах. Альфа прикрыл свои глаза и запрокинул голову назад, начиная излучать яркий цвет собственной ауры, увеличиваясь в размерах. Начал светиться Гелиос словно само солнце во Вселенной, теперь колесница не была для него велика, ведь в человеческом образе было бы невозможно ею управлять. Как только образ божий ступил в золотую повозку, приказал он жеребцам взлететь в тёмное небо, а одна его рука выпрямилась, заставляя небо повиноваться. Кони мчались со скоростью ветра среди облаков розовых, неся за собой рассвет. Спину начало греть, ведь солнце встало из сна, начиная светить своими тёплыми лучами и Чонгук это чувствовал. Небо становилось более оранжевым, а аура бога светила не менее ярко, нежели само солнце. Пролетая над Элладой, Гелиос видел прекрасные пейзажи своей родины, Олимп и его территория была на столько великой и ухоженной, что каждый человек бы желал здесь жить. Всё самое прекрасное видит Чонгук при обряде поднятия солнца. И не важно: на колеснице или на вышке горы. Но неожиданно мужчину посетила мысль, что самый незабываемый пейзаж повидал бог вчера. В саду. Когда серые глаза, полные чистоты, глубоко всматривались в янтарные божьи очи. Ничего и никого красивее. Ничто не сравнится с неземным Тэхеном, даже сама Эллада. И пусть Аид Чонгука растерзает, если он соврет. Как только лучи солнца начали касаться священной горы, альфа приказал жеребцам опускаться, выполнив свою утреннюю миссию. Голубое небо давало знать людям, что всё в целости и сохранности, ведь Гелиос не гневается, подарил людям солнце на сегодняшний день. Опустившись вниз, бог перевоплощается в человечий образ и отсоединяет коней от колесницы, подзывая ладонью иппея, который был во главе заботы божьими жеребцами. За Гелиосом последовала стража, сопровождая царя обратно в царство Олимпа. Чон шёл прямо, в мыслях отмечая сегодняшние планы на день. На этот раз бог решил ступить по посёлку людских домов их территории, не наблюдая грязи и мусора. Человеческие души, живущие тут, знают и повинуются порядку, не в силах даже выбросить огрызки на улицу ибо осознают чем это может закончиться. При рассвете пробуждались они, приводя себя в порядок к начинанию работы. Садовники склоняют головы при виде царя, некоторые же, кто только покинул дома свои, также застывают на месте с поклоном, прослеживая краем глаза за походкой самого повелителя. Гелиоса устраивал ремонт и эстетика их территории, люди стали понимать свою никчёмность и посему повинуются. У порога во врата горы заметил Чонгук брата своего, раздающего приказы воинам своим. Ощутив присутствие царя, рабы склоняются и удаляются по приказу Ареса, который сам же поклонился при виде родного бога. — Басилеус, мы благодарны за солнце. — произнёс альфа, улыбнувшись. — Доброго утра, Хосок. Сегодняшний день да принесёт нам всем радости. — Макари на инэй этси, брат мой. Вижу, ты в хорошем распоряжении духа. — подходит ближе старший, становясь по левую сторону и взглянул на просторы территории. Чонгук улыбается, гордясь всем уютом земель своих. — Следует разыскать Гефеста, пусть дулои его резьбы фигур небольших сотворят в дома людей. Дабы перед глазами имели образы наши и богов почитали. Арес прикрывает глаза с мягкой улыбкой, положив ладонь свою на массивное плечо божества. — Поручи мне это, договорюсь я с другом своим. Гелиос положительно кивает на услышанное и входят с братом вовнутрь горского царства, продолжая диалоги касательно планов новых построек, которые обязательно обсудят с Гефестом. Солнце отеплило землю, цветы раскрылись, начиная тянуться к свету, а местные насекомые стали работать, собирая пыльцу. Запах живой природы так разукрасил сад, что и нос омеги это почувствовал, заставляя потихоньку просыпаться. Цветы... Так насыщенно передавали свой аромат, что Тэхену и вовсе хотелось спать среди всего живого. Наверное это единственное, что его успокаивало во время ностальгии по родителям, ведь блондин сейчас просыпается, к удивлению, даже с хорошим настроением. Сны не мучали. Лишь пустота в сознании. Парень открыл медленно глаза, следя за природой, скрывавшаяся за прозрачной занавеской, голубое и ясное небо сразу же начало слепить, из-за чего юноша опять прикрывает глаза, стараясь проснуться. Тёплая постель так и не хотела отпускать паренька, заставляя кутаться в простынях, из под которых выглядывала только светлая его макушка. С одной стороны Тэхену не хотелось даже просыпаться, ведь боялся он, какая функция его ожидала в Олимпе. Кто знает, что ему расписали? Может, это тяжёлая работа на стройках? А, возможно, готовка? Уборка? Тэхен не то что бы был плох в обязанностях домашнего хозяйства, но и экспертом в этом не был. Он убирался в своей комнате, помогал папе привести в порядок стол после ужина, следил за ягненком отца в печи, чтобы не испортился. У Тэхена, на самом деле, было довольно таки много свободного времени и беззаботное детство. Родители сына опекали, а учителя в школе следили за успеваемостью. Омега любил общаться с природой, изучать что-то новое, неизведанное. И любил он читать, философия всегда была на первом месте у юноши. Очень часто, пока родители были заняты, Ким младший убегал в луга, лежал на прохладной траве и следил за звёздами, гадая, что же скрывает этот волшебный и чарующий земной купол. Что же находится за пределами земли? А существуют ли другие цивилизации? Любопытству сероглазого можно только позавидовать. Хоть и временами мучило. Тэхену показалось подозрительным то, что в его покоях витал уж слишком насыщенный цветочный запах. Он только промычал и выглянул наружу, щуря глаза от света. — Доброе утро, оикетай. Я, конечно, знал, что людям нужно больше отдыха и сна, но не думал, что аж более пятнадцати часов. — послышался нежный и знакомый голос. Тэхен резко повернул голову в сторону шума и узрел сидящего на подушках у шкафа бога любви, что искренне улыбался во все зубы. Младший громко выдыхает, хватаясь за сердце, ведь не ожидал присутствия Чимина. Но его радует что это он, а не кто другой, ведь Киму понравился сей бог. И насыщенный запах цветов легко объясняется присутствием Пака в комнате. — Ух, Чимин, это Вы... — улыбнулся Тэ, посмотрев богу в глаза. — Вы меня напугали. Доброе утро. — Ай, зачем на «вы»? Я же не старый дядька, мне всего лишь тысяча лет. — махнул рукой Эрос, тем самым дав понять младшему, что лучше обращаться к нему, как к ровеснику. Но Тэхен лишь выпучил свои очи, услышав большую цифру. Точно в мыслях подумал «Ага, не старый...». Чимин посмеялся и встал с подушек, подходя к парню. — Я имею ввиду, что будь я человеком, мне было бы примерно столько же, сколько и тебе, хаха! Блондин улыбнулся, опустив свой взгляд и почесал затылок. Что ж, если нужно повиноваться богам, то младший не смеет перечить богу любви. — Вы... Ты всё это время сидел тут и ждал, когда я проснусь? — Нет, милый. — садится на постель старший, следя за эмоциями парня. — Тебя не было на завтраке и я подумал, что тебе следует отдохнуть. Но ты и обед проспал, так что я подумал, что будет лучше, если проследить за тобой, всё ли в порядке. Ну ничего, не расстраивайся, тебе стоит восстановить режим и хорошенько отдохнуть перед работой. Улыбка с лица Тэхена тут же уходит, покидая его также быстро, как и позитивные эмоции. Он поднял свои глаза и приоткрыл рот, анализируя некую радость на лице Чимина. Должно быть работа Кима не будет сложной, раз сам бог так улыбается? — Я так волнуюсь, Чимин... Что за работа? Это сложно? Мне долго надо будет учиться? — шепчет Тэ с дрожащим голосом, желая укутаться в простынь ещё больше. — Оо... Ну и что за волнения, милый? Тебе нечего бояться, твоя работа самая легкая из всех, но очень ответственная и священная. Давай я тебе всё расскажу за столом? Покушаешь, расслабишься. — следя за страхом и переживаниями младшего, бог кладет свою ладонь на чужое плече, продолжая мягко улыбаться. - Ну же, всё ведь в порядке. Гелиос бы не дал тебя в обиду. Тэ внимательно проник в голос старшего, видя в глазах истину. А слова о Чонгуке заставили омегу ощутить тепло и облегчение. Чонгук не дал бы Тэхена в обиду. — Хорошо, Чимин... Я верю тебе. — улыбка тут же вернулась. Пройдя вечный коридор, к которому Тэхен так и не успеет привыкнуть в ближайшие месяца, они оказываются в обеденном и пустом зале. Пропустив завтрак и обед, Чимин устроил человеку перекус, который ожидал его на своем месте. На столе находилось молоко, хлеб и фрукты. Скоромно, но это единственное, что мог позволить Эрос в это время. Сев на своё место, Тэ отломал себе немного мучного, мокая в молоко и старался привести свои мысли в порядок, отбрасывая все негативные эмоции и тревожность. Чимин устроился рядом и следил за мальчишкой, за его большими щеками и громким чавканьем. Это лишь умиляло старшего, заставляя ещё шире улыбаться. Эрос искренне понимал и даже мог чувствовать, что сейчас твориться в душе парнишки, его тревогу выдавал бледный тон кожи, холодные руки, которые даже посинели. Старший тяжело выдохнул, начав мыслить, как успокоить блондина. — Ешь, ешь. Сейчас присоединится Дионис и обо всём даст знать. — А? — с набитым ртом повернулся Тэхен к мужчине, приподнимая брови. — Я буду работать на Диониса?... Теперь уж младший точно не знал, чего ожидать. Какого это вообще работать на бога сладкого вина? Может, Тэхену придётся собирать и сортировать виноград? Сероглазый со скуки бы умер и скорее всего начал бы всматриваться в виноградинки, изучая и узнавая внутренности, точно бы придумал какие-то философские сравнения винограда с человеком. — Да, но не волнуйся, правда. — погладил светлые волосы друга Чимин. — Как тут не волноваться? Ты меня запугал! — хмурится Тэ, но совсем не обижается на бога. — Хаха! Прости, милый. Я, скорее, хотел сохранить интригу, а не напугать тебя. Тэхен потянулся за разрезанным инжиром, поднося к своему рту и принялся выедать внутреннюю часть фрукта, наслаждаясь дивным вкусом. Родители часто парнишку баловали экзотическими фруктами, Ким младший был тем ещё сладкоежкой, посему не отказывал себе в любимых десертах среди Олимпа. Но больше всего юноша недолюбливал цитрусовые фрукты, игнорируя присутствие апельсинов, лимонов и мандаринов. Как и многие подростки Тэхен терпеть не мог оливки и маслины. Родители часто подшучивали над сыном, что признаком его зрелости станет именно любовь к ненавистным растениям, на что младший лишь кривил свое личико и отвечал, что в таком случае никогда не повзрослеет. Чимин не отвлекал человека от еды, давая ему возможность плотно перекусить и проснуться, ведь как ещё он сможет анализировать обстоятельства и привести себя в порядок? Бог действительно старался помочь младшему в начинаниях и отобрать все волнения, не заслуживал Тэхен всей этой боли. — Да где же он? — закатил глаза Эрос и повернул голову к двери, за которой скрывалась винная мастерская Диониса. — Даже я уже начал ощущать тревожность! И долго ждать после восклицания Чимина не пришлось, ведь двери тут же открылись, а на пороге явилось божество с фиолетовой аурой, в длинном белом хитоне на его теле, который украшал темно-фиолетовый гиматий с различными узорами. На голове его повязка из стебельков винограда, а на шее красовалась... Татуировка винограда? Тэхен полностью раскрыл рот, как только прожевал пищу, уставившись на Диониса. Чрезвычайно красив и мужественный, в мыслях Ким даже произнес, что он красивее Афродиты. Дионис улыбнулся, подходя к ребятам, после чего Тэ соскочил со стула, кланяясь тому, но на этот раз не на коленях, ведь бог солнца запретил. Да, человек действительно вежливый и почитает богов своих, но не каждый же раз ему падать на собственные синяки, объяснял Чонгук. Божество прикоснулось двумя пальцами к оголенному плечу Тэхена, давая свое благословение. — Здравствуй, Тэхен оикетай, я рад тебя видеть. — младший уставил свои очи, взаимно поднимая уголки своих губ, выпрямляясь, и старший неожиданно взял ладони человека, начав из рассматривать, поглаживая своими большими пальцами. — Твои руки... Действительно чисты. Ни одно вино не испортят сии ладони, лишь придадут вкуса и сладости. Гелиос был прав. С этого момента зови меня Джин. Серые, туманные глазки младшего заискрились, чувствуя себя в балансе, ведь бог вина оказался не таким строим, как Тэхен себе это представлял. От него исходит забота, нежность. Всё, что так любил Ким и ощущал от родителей. Приятный запах живой травы щекотал ноздри блондина, давая понять, что сей запах принадлежит Джину. Что может быть ещё лучше? Чимин обладал красками роз, Джин — травы. Всё было таким живым и натуральным... — Моё почтение, бог Джин. — словно засветился Тэ. — Я... Поначалу очень волновался, но теперь... Я чувствую, что Вы хороший. — Ахах, со мной не пропадешь. Я и Чимин будем заботиться о тебе, коль тебе что-то понадобится или будут вопросы, всегда можешь обратиться к нам. — продолжал гладить ладони Тэхена бог. — Сегодня я тебе всё объясню что да как, а завтра приступим к работе. Тебе нужно ещё восстановиться. — Да, конечно. Благодарю вас, Джин и Чимин. — повернул свою голову к розовому богу младший, кивая тому в благодарность. — Отлично. — встал Эрос, поместив руки на свою талию. — Я пойду к своим ребятам, а ты, Тэ, потом присоединяйся. Посмотришь, в чём заключается моя работа. Тэхен не мог не улыбаться, будь его воля — прыгал бы от радости от накопившейся позитивной энергии. Дионис и Эрос так и издавали ничего негативного. И он их не боялся. В стенах Олимпа есть покой и в каждом месте что-то да происходит. Эрос ступил к выполнению своих обязательств, с нетерпением ожидая младшего оикетая через несколько часов, когда Дионис отпустит его. В отсутствии божества любви в гареме часто бушевали сплетни и громкие разговоры, о которых, упаси Зевс, кто-нибудь из рабов ниже статусом услышит. Вот сейчас омеги и бросают друг в друга подушку, играя в игру «Слови подушку да выпрями язык». — Ну же, Дорос, что ты слышал? — улыбается парень, кинув подушку в приятеля. Дорос чуть нагибается, чтобы прошептать омегам увиденное. — Вчера, когда я покидал врата горы дабы пойти в дом свой, видел во дворе царя нашего! И не одного! С Тэхеном они были! Гул прошёлся по залу и танцоры переглянулись меж собой, не ожидав услышать такую новость. — Зука, не позволь Зевс, конкурент у тебя появится! — У меня нет конкурентов. — спокойно отвечает красивый омега в шикарных одеяниях, поедая виноград. — Дорос, не лги, что видел их. — Да я клянусь Аидом! — возмущается. — И улыбались они друг другу! По гарему расслышался смех, а каждый уже сам решает верить им или нет. Их тон сбавляется, ведь вот-вот придёт Эрос и коль услышит их разговоры — каждому даст по заслуге. *** Изначально  вся сила божья таилась в сердцах их для помощи людской, направляя каждого человека на истинный путь сердца. И главной задачей смертных есмь принятие и благодарение. Но всё потеряно. Конфликт между божествами и людьми дал свои корни: уже несколько столетий мир людской живет по своему, отнекиваясь от помощи высшей, в то время как сами боги начали утаивать свою силу. Но накопившиеся энергия дала бы сбой, погубив божества, ведь сердце их и душа разорвалась бы на куски от переизбытка даров, данные им от родителей их. Посему давние братья Зевс, Аид и Посейдон замолвили сыновьям и дочерям своим сохранить часть силы не внутри, но в сосуде святом, облив его елеем, прикладывая ладони свои к застывшей глине, делясь с ним остатком энергии своей. И сосуд сей поместить в храм всех святых богов, где они кланялись собственным дедам и прадедам. Место это находилось глубоко в царстве Олимпа, туда могла ступить исключительно нога богов и полубогов, ведь существо, чей отец был богом также передал сыновьям и дочерям своим силы. И учили они так, как написано в Иэринэфси. Если же грязные руки прикоснуться к сосуду и погубит нечестью своей святое — Эллада и всё живое станет обречено и утеряно. Ухмыльнувшись, опираясь о стол в зале этом со сложенными руками на массивной груди, Намджун начал просматривать статуи, что находились в зале этом. Вокруг, с пола до потолка, глиняные работы олицетворяли всех главных богов, их предков. А посреди стены висела полка из стекла, которая охраняла сосуд сей святой. И светилась эта поверхность ярким пламенем, как и двери, ведущие в покои эти. Ведь не человек, а бог и полубоги посмеют открыть двери, не получив ожоги. — Какая нелепость. — тихо произнес мужчина, пронзая сосуд огненным взглядом своим. Бог мудрости поднёс книгу к своим очам, взяв её с деревянного стола, читая нужный фрагмент на самой последней странице. — «И явится тот, чье сердце чистое, а руки умыты невинностью души. И разобьет он сей сосуд, даруя волю каждому богу и человеку. Природа и всё, что дышит принадлежит ему. А на груди его цвет лавандовый, приносящий умиротворение и гармонию в сердцах. И возрадуется Эллада, приветствуя на престоле нового царя, чьи волосы будут белы, одеяния светлы. Вознесется же Он на небеса к Зевсу и будет царить вечно.» Сжав свои зубы, Тот сильно нахмурил брови и замахнулся, желая бросить священную книгу прямо на пол, но вмиг останавливается. Он тяжело дышал, понимая, что святое не имеет права бросать куда угодно, поэтому, обернувшись к столу, Намджун кладет книгу обратно на стол, задержав взгляд на на золотых страницах. « ειρήνευση » Иэринэфси. Священная книга Эллады, написанная Кроносом. Намджуна съедала злость при каждой мысли о том, что не он станет именно этим спасителем державы. Многие люди и боги относились к этому посланию трепетно, веруя в сердцем и разумом в пришествие спасителя. Тот, как бог мудрости, изучал данную рукопись в течении всей своей жизни, зная, что настанет этот день. И мучила его данная мысль, ведь он не таков, каким описал Кронос в своих посланиях. Убивал и держал в заточении он каждого мудреца, который посмел твердить, что Тот не будущий царь Эллады. И сердце Намджуна поработила гордость и жажда власти. От мыслей его отвлекло существо хитрое, коварное, что подползло к его ноге, начиная ползти выше. На это бог лишь закатил глаза и схватил черную змею за шею, поднося выше, в лицу своему. — Аид бы тебя уничтожил, Мегера. — прошептал со злостью Намджун, бросая животное на пол, после чего слышит женский смех. Бог даже не сдвинулся с места, когда к его плечу прикоснулись женская и холодная, худая ладонь, сжимая кожу. Змея, что лежала на полу, ловко возвращается к хозяйке, окольцовывав её ногу. — Причиняешь боль живым существам? — усмехается женщина, подходя к полке с сосудом, тем самым стоя перед мужчиной спиной. — Предсказания в Иэринэфси правы. Ты не станешь царем, ведь царю сему дана доброта. Глаза Намджуна тут же вспыхнули, как и его синяя аура, а гнев внутри заставил его подойти к богине, резко повернув её за плече, чтобы узреть её темно-зеленые, болотные очи. Волосы женщины неживы — голову украшали шипящие змеи, которые олицетворяли её эмоции. Она раскрыла и рот свой, шипя на бога мудрости, показывая ему клыки свои, а серая аура засветилась. Не стоит злить богиню мести. Дол черного хитона Мегеры украшал болотный цвет, будто девушка вышла только что из грязной реки, а бледная кожа так и кричала за себя, заявляя, что не живет она на поверхности земли. Она ловко оттолкнула Намджуна от себя, поднимая руку свою. — Не смей так делать! — А ты не смей говорить всю эту чушь! Я стану царем и ни одна душа мне в этом не помешает! И каждый, кто встанет на пути моем — будет сброшен со скалы Олимпа! — во весь голос кричал мужчина, никак себя не сдерживая. — Забыла, на кого работаешь? — Ха. Точно. — ответила Мегера, закатывая глаза и отошла к столу, взяв книгу в руку свою. Открыла же девушка последнюю страницу, уже в который раз внимательно читая содержимое. — И почему ты думаешь, что это Тэхен? Здесь четко расписано, что это будет чистый человек, а в прошлом своем этот бездарный мальчишка ничего не умел, как принимать члены своего города. Ха! Ты меня насмешил, Намджун. Мужчина снова тяжело выдохнул, поднося два своих пальца к переносице, стараясь сконцентрироваться. Подойдя к ней, он пусто посмотрел на золотые страницы, садясь на стул. — Чего так приуныл? — глянула на него змеиная макушка, пролистывая пару страниц, чтобы найти ещё один важный фрагмент. — «Явившись в Олимп, падёт вся несправедливость и животное с львиным телом, и головой орла, вернется в дали небесные, породив дитя свое. И вернется сие живое с семьей своей, дав начало возмездию.» — Это, я думаю, тут ни к чему. — выгнул одну бровь Тот, сложив руки на своей груди, смотря на богиню. — Ты бог мудрости или бог тупости? Тело львиное, голова орлиная. Вспомни любимого питомца своего дружка. — садится рядом Мегера, всматриваясь в страницы. — Вот я и говорю, что это тут ни при чем. Фос холоден ко всем, кроме Чонгука. И не подпускает к себе никого, однажды даже посмел поранить Чимина, а Эрос, довольно, позитивный человек. Но видишь, даже его не принял Фос. — фыркнул Тот, вспоминая животное Гелиоса. — Ещё ведь он не возвратился в свои края, не смотря на предшествие Кима. — Но ты всё равно хочешь его повергнуть, верно? То, что написано Иэринэфси несет в себе ничего, кроме истины. И ты уничтожал всех мудрецов, так в чем проблема погубить и мальчишку? — задумалась богиня, взглянув на коллегу. — Было бы всё так легко. Все чересчур озабочены им, предоставили работу, Чимин даже успел подружиться с этим... Человеком. Да и Гелиос будто сам не свой. Ты выбираешь нападать, но я выбираю действовать постепенно. Ни я, ни ты, не хотим потерять свой статус и получить изгнание в царство Аида. — У тебя есть план? Надеюсь, про разделение награды ты не забыл? Мегера захлопнула книгу, отбросив её куда подальше. Они вдвоем сильно отличались, ведь богиня была довольно агрессивной и предпочитала что-либо делать сразу же. У неё никогда не было расписанного плана и действовала довольно спонтанно. Но не Намджун. Этот бог умел мучать, заставляя всех молить о пощаде. Ему нравилось слышать уязвимые голоса заключенных, которые обтирались кровавыми коленками о сырой, каменный и замерзший пол. Это заставляло улыбаться. — Я всё прекрасно помню. И если же все притянутся к Тэхену, то мы сможем убить сразу два зайца. Подумав о том, что к юноше все станут неравнодушны, тогда будет легче действовать. Ведь друзья человека начнут умолять Намджуна подарить милость как и Киму, так и им всем. Всему Олимпу. *** Страх, волнения и неуверенность это очень опасный инструмент в голове человека, который влияет на нервы. Сколько людей сумело привлечь различные болезни, будучи психически неустойчивыми? А ведь с каждой секундой организм сдавался, ведь внутренняя часть человека, его душа, потихоньку теряла веру на спасение. Неуверенность в своих силах заставляет тело слабеть, психике погибать. И речь не о тех, кому дала природа генетические проблемы, а о людях, которы способны жить полноценной жизнью. И даже человеки, потерявшие руки, ноги, обретавшие слепоту или же глухоту, отсталость в развитии, находили различные способы радоваться жизни. Но что происходит с людьми, которым мать природа подарила здоровье? Они губят его, принимая позицию жертвы. Уничтожат свой организм и близко к сердцу воспринимают пугающую для них информацию. Это и убивает. Было очень заметно, насколько страх и неуверенность в собственных силах поработило Тэхена психически и физически. Дрожь, холод в конечностях, бледность. Но почему-то парень умиротворился лишь тогда, когда на обстоятельства повлиял Чимин, успокаивающий его, и Джин своей заботой. Ким не взялся самостоятельно за себя и свое здоровье. Ему страшно было подумать что бы случилось, если бы не было ни Эроса, ни Диониса рядом. Волновался бы Ким ещё больше? Почему общество влияет на него больше, чем он сам на себя? Блондин всю жизнь полагался лишь на кого-то, но не на свои силы, игнорируя данную внутреннюю проблему. Дело ли в наивности юноши? Или привык просто к заботе окружающих? Тэхен не знал точного ответа и много об этом размышлять не желал, ведь теперь всё хорошо? Но не на долго. Винная мастерская оказалась куда больше, чем Тэхен её себе представлял. В его фантазии это были тёмные и холодные покои, жуткий запах сырости, смешанная вонь винограда и алкоголя. Но ничего подобного. Мастерскую Диониса связывала терраса, за которой скрывался целый сад винограда, на потолке комнаты царило отверстие, впуская вовнутрь светлые лучи солнца. Сама комната обретала довольно таки светлые тона, а приличного размера сосуды с готовым вином скрывались в подвале. Лестница, которая вела вниз, также находилась в мастерской. Внутри было довольно достаточно места для изготовления напитка, на столе лежали различные специальные приборы и травы, где Дионис мог экспериментировать со вкусом. В самой же мастерской и находилась постель божества, которую вокруг украшали прозрачные занавески. Восхищение Тэхена не описать словами, насколько прекрасно Джин придал мастерской уют и атмосферу. Бог с улыбкой позволил младшему всё рассмотреть, узнать что и где находится. Не отрицало божество факта, что иногда от человека потребуется в чём-то помощь, посему и позволил всё внимательно разглядеть. Подойдя к столу, первое, что юноша обнаружил был поднос и различные бокалы, выстроенные в три ряда и широкий, серебряного цвета, поднос. Тэхен ещё не знал, в чём будет заключаться его работа, но после того, как увидел и почувствовал положительную энергию Диониса, он даже перестал думать о своих будущих обязанностях. И вспомнил он, что на шее бога вина был виден символ всех сладких напитков. — Джин... Я заметил на твоей шее что-то на подобии краски под кожей. Что это? — обернулся к нему младший, всматриваясь в шею. — Ох, это татуировки. Они у всех богов, только на разных частях тела и имеем их с рождения. Это говорит о наших талантах. — улыбнулся бог. Тэхен вскинул свои брови, внутри осознавая, насколько это прекрасно. Подобные узоры украшают великие тела и делают богов более необычными. — Можешь присесть, сейчас я тебе всё объясню. — нежно произнес старший, садясь на стул рядом с человеком, что так пронзительно изучал взглядом посуду для питья. — Что ж, для начала посмотри мне в глаза. Я наслышан о тебе и твоей чувствительности. Поэтому хочу, чтобы ты читал мой взгляд и поверил мне. Щёки блондина покрылись розовым цветом от услышанного. Неужели о нём теперь ходят слухи? Но если подумать, сердце и душа парня действительно мягкая и он рад, что о нём заботятся, даря комфорт. Он медленно перевёл свой взгляд на божьи очи, легонько улыбнувшись. — Хорошо. Спасибо большое. — Не за что пока благодарить. — посмеялся Дионис, погладив чужие волосы. — И переживать не стоит. Твоя работа будет заключаться в том, чтобы носить богам вино. Понимаешь, им приходится отвлекаться от своих дел и через весь дворец идти сюда, что мешает их условиям труда. Поэтому всё, что входит в твои обязанности это самостоятельно приносить им бокалы. Я подготовил для тебя также карту Олимпа, чтобы ты не терялся и свободно смог перемещаться. — Угу... — задумался Ким, будучи удивленным, что его задача действительно несложная, как он это себе представлял. Ходить туда сюда и носить пить. Раз плюнуть. — А как я пойму, что меня призывают? — Я ждал этого вопроса. — встал со стула Джин, хлопнув ладонями свои колени и подошел к полке, на которой находилось много различных предметов, скорее всего его личные вещи. Оттуда мужчина взял венок, украшенный зелеными и живыми листьями, которые росли на коричневом стебельке. Взяв нужную вещь, Дионис вернулся на свое место и осторожно надел венок на светлую макушку. — Сей стефан поможет тебе почувствовать энергию бога, который жаждет выпить. Он даст тебе сигнал через силу свою внутреннюю светом и ты тут же поймешь кто является этим богом и где находятся покои его. Вот карта. Бог пододвинул лист с расписанными местами, лежавший на столе Тэхену. — Надо же... Я не знал, что это настолько увлекательно. — улыбнулся сероглазый, взяв карту в руки. — Если же я чувствую энергию даже ночью, потому что бог хочет выпить, то я тоже должен встать? — Да. Тебе не стоит спать в венке, ведь когда он не на голове твоей, то он просто издает свою ауру, что заставит тебя проснуться. А теперь приступим к бокалам. — кивнул старший, указывая ладонью на содержимое на деревянной поверхности, Тэхен же оторвал свои очи от бога и вглядывался в посуду. — Перед тобой кархесий, териклий и ритий. К сосудам для питья принадлежат также пуншевые чаши и сосуды для смешивания напитков — мистарии, этим занимаюсь я, но тебе тоже стоит знать. — указывал бог, взяв в руки свои все бокалы и по очереди давал младшему всё оглядеть. —Высокий бокал с двумя ручками назывался кратер. Синус, лепеста и галеола выпуклые, подобно пуншевым чашам. В этом их разница. Каждый бокал принадлежит разным винным вкусам. Подробную инструкцию, чтобы ты получится, я также расписал. Но запомни, самый основной и важный бокал для питья вина это фиала. Джин подал следующий лист, где подробно описан каждый бокал и какое содержимое подается в нём. Божество видело с каким интересом читал всё младший, рассматривая каждую деталь как на бумаге, так и наяву. Дионис радовался, испытывая гордость за своего ученика. Однажды люди уже учились всему этого у бога вина, но четко было заметно их некое недовольство, усталость и нежелание. А Тэхен даже сказал, что это всё интересно. Джин на все что процентов уверен, что именно этот человек не испортит своими руками ни одного вина и его чистые, медовые руки лишь добавят сладости. Удовлетворившись своими обязанностями, омега решил для начала все бумаги занести в свои покои, как и венок, ведь только после рассвета он приступит к своим обязанностям по словам Диониса. Сердце юноши возрадовалось, полностью умиротворившись от накопившейся удачи, которая встретила его после пересечения запретной границы. Смог даже подружиться с богом любви и вина, а раньше у него совсем не было никого, кроме родителей. Это единственные люди, которые стали лучшими друзьями и поддерживали сына в любых ситуациях. С яркой улыбкой парень оставил инструкцию о бокалах и венок на своем столе в комнате, но решил взять с собой карту, чтобы больше ознакомиться с окрестностями. Во время перекуса с Чимином, когда явился Джин, Эрос упомянул про свои обязанности и пригласил человека заглянуть в свой зал. — Что ж, нужно взглянуть. — развернул карту перед собой Тэхен, ища место работы бога любви. — Эрос, Эрос... Нашел! Увидев на пергаменте большие очертания территории, на которой было четко написано «Танцевальные покои Эроса», Тэхен с хорошим настроением вышел в коридор, следя по карте в поисках комнаты. Не сводил блондин своих очей своих с карты, не боясь удариться о столб или ещё что-то. Босыми ногами он чувствовал прохладу плиток и каждый раз ступая, его тело бросалось в дрожь. Внутренний дворец горы был действительно прохладным, нежели на улице. Наверное Тэхену следует попросить Чимина найти ему подходящие сандали, ведь все тут ходят в обуви. Человек испытывал большой интерес к занятию Эроса, желая насладиться его работой, ведь танцы... Это так красиво и чарующе. Прежде Тэхену выпадало много шансов танцевать, в школах проводились занятия по народным танцах, благодаря чему Ким выработал свои движения в такт, резкость и деликатность. Он знал, что Чимин преподает танцы для альф, чтобы омеги танцевали будучи в покоях богов, после чего проводили ночь вместе. Сероглазый также радовался тому, что не дали ему эту работу в Олимпе, ведь парнишка не больно то и желал показывать свою красоту танцев и тела каждому богу подряд. Найдя нужные двери с красивой, нежно-розовой оправкой, Тэхен раскрывает их, замечая действительно широкие и высокие стены, покрытые розовым золотом, множество мягких ковров и подушек, на которых тренировались омеги и если что случится — падут на мягкость, нежели на твёрдую плиту. Зал освещался вечерним светом, ведь большой балкон в пол стены с видом на сады Олимпа освещал внутренности комнаты. Также вокруг было множество диванов и даже арфы. Интересно, играют ли омеги на инструментах во время танцев своих? Как это вообще происходит, когда они в покоях богов? Присутствует ли несколько людей омег, некоторые из которых танцуют, а оставшиеся играют на инструментах? Тэхена поедало чувство интереса, его любопытность росла с каждой секундой. Сероглазый прикрыл розовые двери и продходил вглуб, ступая на ковер. Там же стоял Эрос, спиной к Тэ, объясняя своим ученикам понятия грациозности. Люди заметили присутствие нового человека и взглянули с удивлением на него, ведь не ожидали увидеть здесь ещё одного смертного. Многим было уже известно о Тэхене, ходили о нем слухи как и среди богов, так и среди людей в Олимпе. Большинство сородичей вида Кима смотрели на него с завистью и презрением, ведь желали они такого же внимания богов, которое получил блондин. Юноша заметил кроме восхитительной стройки покоев также аккуратные одеяния парней, которые оголяли прекрасные их части тел. У некоторых был опущен хитон с плеч и груди, открывая вид на разную цвета кожу. У кого-то молочная, у кого-то оливковая, у кого-то смуглая. У некоторых же омег был длинный прозрачный белых тканей хитон, благодаря чему тело обретало некую таинственность, и лишь пах прикрыт золотым широким ремнем. У остальных же присутствовали цепи на ногах, словно змея, прикрепленные к короткой ткани на бедрах, которая еле-еле прикрывала природное естество. Тэхен был восхищён всей этой красотой и тонкостью нарядов, разными телами омег. Были люди, у которых присутствовал немалый процент жира, они казались мягче подушек. Были и такие, чьи кости из кожи будто видны. Разные тела, разные формы. Это всё было так прекрасно по мнению парнишки, что он, подойдя ещё ближе, просто задержался на месте и улыбался, анализируя каждого. Эрос, заметив очи омег на ком-то ещё, наконец повернул свою голову и заметил своего друга. — Тэхен! Как же ты во время! — возрадовался бог, потянув младшего за руку и крепко обнял, прикрывая свои глаза. Будто сто лет не виделись. Умиляясь поведением божества, Ким также окольцевал тело того, крепко прижимаясь. Спустя несколько секунд старший всё же отпускает хрупкое тельце и презентует своим ученикам нового друга. — Вот, взгляните. Это тот человек, о котором много говорят. Красивый, правда? Тэхен тут же засмущался, опуская свою голову, но при этом широко улыбался, слыша приятные слова. Танцоры же не выделились каким-либо приветствием, лишь криво пялились на него. — Что ж, Тэхен оикетай, можешь присесть на подушки и посмотреть. Нам осталось совсем немного, хорошо? — указал место младшему Чимин среди подушек омег. — Да, конечно. Спасибо большое. — кивнул он, идя с опущенной головой к указанным мягким тканям, боясь словить на себе взгляд. Чувствовал Ким, что не понравился людям и решил не рисковать, пряча свои очи. Сев на подушки, ему открылся вид для слежения за уроком Эроса сбоку, озирая профили присутствующих. Карту же положил рядом с собой на ковер. — Итак. Байон, Дорос и Дапн, вы к инструментам, остальные танцуют. Ещё раз и последний. — возгласил бог, хлопнув в ладоши, отходя на метр назад, чтобы видеть общую картину. Омеги отошли к арфам и присели на стулья, пальцами перебирая струны. Остальные же встали в шахматный порядок, начиная свой танец с движения рук. Тэхен, хоть и не профессионал, но видел он, как многие танцоры исполняли свою работу неискренне, выполняя или чересчур резкие и квадратные движения, или же слишком медленно, совсем не в такт. На лице Чимина легко было прочесть недовольство и строгость. Среди танцующих же блондин заметил всё же одного омегу, чьи движения были особенными и даже красивыми, профессиональными. Тёмные волосы того парня были зачесаны назад, а сексуальный, лисий взгляд карих глаз, направлен куда-то вдаль. Тэхен с легкостью мог признать, что этот парень единственный, кто справляется лучше всех. Позиции поменялись и именно данный брюнет встал посередине, эротично качая своими бедрами в разные стороны, пока руки держал над головой, а кистями и локтями делал окружные движения. Но Эрос смотрел не на него, ведь знал, что это единственный танцор, который со всем идеально справляется. Держал свой строгий взгляд лишь на остальных. — Так, стоп! — поднял ладони старший, останавливая музыку и танец, а его яркая розовая энергия вздымалась с каждым мигом. — Это, блять, что ещё такое? Сколько раз мне говорить вам, чтобы вы больше тренировались? Вы, трое. — тычет пальцем бог, указывая на троих омег. — Вам нужно больше резкости! Вы не попадаете в такт и портите синхронность! А вы! — на этот раз Эрос указал на остальных четверых. — Где ваша плавность? Движения квадратные, мне страшно подумать как вы удовлетворяете альф, будучи сверху! Больше, пресвятой Аид, больше надо заниматься! День Единства не за горами, а вы! Как муравьи танцуете! Зука, как всегда, на высшем уровне! Аплодисменты ему, живо! Удивление Тэхена не описать словами. В первый раз Ким узрел агрессию божества и с использованием нецензурной лексики, от чего рот омеги широко раскрылся, а брови оказались на лбу. Видимо Эрос любит, когда всё идеально... И злит его то, что совершается неправильно. Все начали аплодировать именно тому парню, на которого блондин обратил внимание. Он не оставил его без своего уважения и также начал хлопать, немного разочаровываясь, видя грусть на лицах отчитанных омег. — А теперь все с глаз моих долой и тренируйтесь до потери памяти, я не хочу потом слышать от богов насколько вы отвратительны. — махнул рукой старший, отходя к балкону, чтобы подышать свежим воздухом и успокоиться. Омеги, полны грусти и обиды на себя и свои способности, лишь выдохнули и начали покидать покои, перешептываясь друг с другом. Тэхен не стал сидеть в сторонке и, взяв свою карту, направился к другу, подмечая, как тот не скрывался от солнца, светившееся прямо в глаза, пока садилось за горизонт. — Чимин?... Ты немного расстроен? — осторожно начал диалог младший, облокотившись своими локтями о поручни, как и сам бог. — Нет. Просто недоволен. Разве они не могут выполнять всё так, как я прикажу? Дети во взрослом теле. — фыркнул тот, сжав кулаки. — Я уже сколько не старался, меня не слушают. Вон, только Зука единственный трудится. С детства в Олимпе. — Не сочти за грубость, но... Я думаю, что ты слишком резко обращаешься к остальным. Я понимаю, что указывать на ошибки в движениях тоже твоя обязанность, но, может, это следует делать чуть мягче? — Мягче? — усмехнулся Эрос, повернув розовую макушку к человеку. — Мягче они не поймут. Я уже старался. — Правда? Тогда, может... Может укажи им не на ошибку, а на их достижения. У каждого есть что-то, что дается лучше всего, но при этом остальное может быть не идеальным. Божество выгнуло бровь, не понимая к чему же клонит Тэхен. Ким выдохнул и прикрыл глаза, положив карту на пол, чтобы освободить свои руки, ведь жестикуляция сейчас ему очень пригодится. — Вот посмотри. Для тебя лучше всех выполняет свою работу Зука, верно? Давай ещё учтем тот факт, что он с детства в Олимпе. Вырос среди богов и знает все мотивы и ваши привилегии, что облегчает ему работу. — начал жестикулировать Тэ, в воздухе прорисовывая ситуацию. — Он привык быть собой, раскрепощаться и чувствовать себя свободно в танце, ведь уверен в себе. Что же насчёт остальных? Возможно, они находятся тут десять, пять лет, три или два года. И привыкшее они к человеческому. Должно быть они до сих пор не обрели свободу, а из-за строгости теряют уверенность в себе. И даже если они станут чуть... Смелее, это не гарантирует успеха в танцах. Может, ты замечал, как ребята с резкими и квадратными движениями хороши в быстрых и народных танцах? — Мм... Да, похоже... — задумался Чим, вспоминая уроки народных танцев с огоньком. — А ребята, танцующие медленно, видел ли ты их плавность в более лирических образах? — глаза Тэхена начали искриться, как только он заметил понимание старшего после уверенного кивка головой. — Вот видишь? Не всем подходят определенные жанры. Я понимаю, что это гарем омег для удовлетворения, но... — щеки блондина обрели розовый оттенок, начав говорить следующее. — Но ведь... И в постеле у всех разные предпочтения, верно? Кто-то любит плавность, кто-то резкость... Я бы на твоем месте поделил гарем ещё на несколько групп, чтобы омеги смогли найти собственный жанр и двигаться так, как подарила им это природа. Разнообразие это хорошо, но путь сердца ещё лучше. Да и скажи, разве тебе самому комфортно вот так проводить занятия и тратить свои нервы на ярость? Тебе станет намного легче, поверь. Чимин опустил свои очи вниз, после того, когда заметил лёгкую улыбку на лице человека. Тэхен подошёл ближе и положил свою ладонь на нежное плече, поглаживая большим пальцем. Эрос глубоко задумался над словами человека, ощущая внутренний стыд за свои действия. Да, Чимин любитель идеала. Но никогда не мыслил он об индивидуальности своих танцоров. Лёгкий, вечерний ветер дал понять, что приближается ночь, а на небе появлялись первые звёзды. Бог приложил свою руку на пальцы друга и начал гладить, обретая понимание. — Кто же ты такой, Тэхен оикетай? — поднял собственные очи старший, взирая в туманные. — Почему у тебя так много эмпатии и заботы? — Я самый обычный, Чимин. Меня просто так воспитали родители. Я действительно много шалил в детстве, ошибался. Но отец и папа лишь помогали мне со всем справиться вместе и дарили надежду. — поджал губы Ким, вспоминая родных. — Я подумаю обо всём, милый. Спасибо тебе. — бессильно ответил бог и подошел ближе, кладя свою голову на плече младшего. — Подходит ночь. Тебе пора выспаться. — Конечно. — погладил мягкие волосы Чимина человек. Не было точной гарантии, что они остались наедине и сей приватный диалог никто не услышал. Но стоял у балкона тёмноволосый омега с хитрым, лисьим взглядом, следя за происходящим. Заметив, как Тэхен и Эрос отодвигаются друг от друга, Зука направился к выходу, тихо покидая покои. Но сердце его, полное зависти и жажды внимания, не позволило далеко уйти, лишь сжать собственную челюсть и остаться поджидать блондина у входа в танцевальный зал. С раннего детства парень жил в Олимпе, ведь подбросили малое дитя на запретную территорию, в надежде на полную гибель. До сих пор неизвестно кто: родители или нянька, младенцем был ещё. И боги сжалились над ребёнком, оставив дитя под свою опеку. И был любим Зука среди богов, ведь он вырос среди них и знает как вести себя, чтобы всем понравиться. Попал к Чимину по собственной воли, ибо узрел он Гелиоса и его могучесть, и желал быть для него единственным. Приходил ночами к божеству, удовлетворял его, терпел на себе всю жестокость. Слыша приближающиеся шаги к выходу, брюнет облокотился спиной к стене, сложив руки свои на груди, взглядом сверля двери в ожидании своего конкурента. И как только деликатные ладони дотронулись ручки, вышел Ким с легкой улыбкой на лице, не обратив даже внимания на присутствующего и собирался идти дальше, держа карту в своих руках. — Много я о тебе слышал, Ким Тэхен оикетай. И как сжалился над тобой сам басилеус Гелиос. Странно, что он не убил тебя. Юноша задержался, услышав посторонний голос и медленно обернулся, узрев того парня, которым он восхищался. Улыбнувшись ещё шире, Тэхен подошёл к нему, сделав поклон в виде кивка. — О, привет! Я видел, как ты танцуешь, у тебя явно есть талант! Не знал сероглазый пока, какой диалог предстоит, смотря в тёмные очи напротив, что щурились. — Я знаю, что являюсь лучшим. Твои комментарии и похвала для меня ничто. Чересчур уж ты приветливый. Гелиос такое не одобряет, знаешь ли. Много говоришь. — шикнул на него Зука. — Чонгук? Да он нормально реагирует... — уверенность и приветливость младшего тут же исчезает, а холодный пот окутывает ладони. — Как ты его назвал? Будь мне благодарен, сразу тебе скажу. Назовешь его по имени — твой рот окажется в кислоте. Или же, если бог солнца захочет позабавиться, лишит тебя видения, натравив солнце на очи твои. — улыбнулся коварно старший, подойдя к парню ближе. Тэхен приоткрыл рот, не ожидая услышать подобное, ведь знал, что Гелиос не сделал бы такого с парнишкой и, по крайней мере, не пытался. Голос юноши стал тише. — Что? Но... Он сам мне сказал, чтобы я его называл по имени... Зука лишь выгнул свою бровь, пока внутри него разорялся гнев. Быть такого не могло, что Чонгук позволил бы смертному называть его человеческим именем. — Хах. Смешно, оикетай. Любишь риск, да? Явился на запретную территорию, позволил себе нагло называть богов по имени. Не сегодня, так завтра ты окажешься в кислоте. — скалит взглядом блондина Зука, следя за его неуверенностью и страхом. — Нет, Чонгук не такой... — Тэхену хочется спрятаться от всех и всего. Не верил он, что бог солнца способен на такое. — А какой, а? Не делай вид, что хорошо его знаешь, вы знакомы от силы два дня. И да, запомни. — приблизил своё смуглое лицо Зука к парню, всматриваясь в глаза. — Я его фаворит. И я шёл, иду и буду ходить по головам соперников, чего бы мне этого не стоило. Держись от него подальше. Фыркнув тому прямо в губы, брюнет прикрыл глаза и резко развернулся, ступая в другую сторону коридора, виляя своими округлыми бедрами. Танцор считал, что окончательно опустошил всё мнение о Гелиосе и надеялся, что внедрил Тэхену полный страх и остережение перед богом. Но Тэхен не желал этому верить. Больше парнишка разочаровался после слов о том, что Зука является фаворитом бога и все танцы, все движения для него одного. *** Признаёт ли Тэхен факт того, что его сердце начало чувствовать что-то новое после встречи с богом солнца? И если нет, тогда почему так помутнел взгляд младшего? Не хотел он признаваться себе в тёплых чувствах к Гелиосу, ведь такие же чувства он испытывает как к Чимину, так и к Джину. Но нет — думал он. Рядом с Чонгуком хочется быть совсем крохотным, можно позволить себе некую слабость, ибо знает, что сей великий бог сможет защитить и оберегать. Хочется подчиняться, всматриваясь в янтарные глаза. Омежья природа Тэхена узрела сильного альфу. Блондин не знал, о чём мыслить по этому поводу, а ноги сами понесли в сад Олимпа, желая побыть среди природы и расслабиться. Неожиданно Ким попытался вспомнить отношения своих родителей и их чувства друг к другу. Было ли это тоже самое, что папа чувствовал к отцу? Ощущает ли Тэ точно такую же тягу к Чонгуку? Помнил он, каким папа был мягким и нежным для своего мужа, как будто растворялся перед ним. А отец защищал, оберегал своего омегу, не давал в обиду. Будучи подростком парень начал смущаться, когда осознавал подобное, так как в таком возрасте начинается переходной период. И думал Тэ раньше, какого это быть под защитой альфы. Но теперь позволяет ощущать на себе благодаря Чонгуку. Солнце Гелиоса давно за пределами горизонта и сад вокруг лишь освещали сверчки, и белая луна со звездами. Из божественных покоев также можно было наблюдать свет от свечей, не спали ещё многие. Потертые пятки омеги ступали по зелёной траве, ведя в неизвестное. Тэхен не знал, в какой стороне сада он находился, прошёл ли он фонтан, где был вчера вместе с Чонгуком. И до сих пор ли вода издаёт сладкий вкус? Всё это время его опущенный вниз грустный взгляд решил подняться, увидев перед собой большие кусты, подобны тупику. Но разве для сероглазого это препятствие? Уверенно окунув свою правую руку в зеленые листочки, природа будто была благосклонной к нему, и ветки эти, под зовом всего живого, раздвинулись, открыв проход дальше. Рот Тэхена приоткрылся, не осознавая как подобное могло произойти. Но он кивнул в благодарность природе и ступал дальше по траве, проходя по пути, что раскрылся перед ним. Как только прошел он столь короткий путь, кусты закрылись, не позволяя ступить назад, а новый вид перед собой заставил парнишку ещё больше удивиться. Самое красивое место, что видел он среди Олимпа. Неизведанная им терраса, она намного больше террасы Тэ. И широкие три ступени вводили в чужие покои, совсем ничем не прикрытые. Даже отсюда младший видел большую и просторную комнату, мягкую кровать, различные стеллажи с рукописями. Но не стал он всматриваться, ведь не принадлежат сии покои ему. Внутренний этот двор был защищен именно большими кустами, чтобы никто не вошёл сюда. Справа от ступеней находился гамак, рядом с которым стоял небольшой стол с вазой фруктов. И самое главное, что Тэхена заставило чувствовать больший интерес... Бассейн. Прямо посреди всего двора. И вода в нём прозрачная. Стройные ноги тут же начали ступать по траве, приближаясь к бассейну, ладони уже были готовы дотронуться воды, как только парнишка присел на собственные колени. В воде отображалась луна и звёзды, а природный запах пропитал все ноздри, благодаря чему Ким расслабился. И как только пальцы дотронулись поверхности воды, услышал Тэхен... Рык. Тело вздрогнуло и младший разгляделся по сторонам, надеясь, что ему лишь послышалось. Но среди чужих покоев заметил красные глаза среди темноты, что ярко искрились. Собственные очи поглотил страх, а тело осторожно передвигалось назад по траве, чтобы не нарушать покой животного. Из темноты же узрел Тэхен большие птичьи лапы, ступившие на ступени, а свет луны осветил светлые перья зверя. Клюв большой и острый, взгляд строгий на человеке держал. — Гри..фон?... — заикался смертный, сжав траву ладонями. Полу-птица, полу-лев. Тело животного большое и крупное, массивное. Шерсть казалась мягкой, но и опасной одновременно. Грифон подходил всё ближе, раскрывая белоснежные крылья свои, вселяя в человека больший страх. Клюв раскрылся и раздалось шипение. — Н-не надо... Пожалуйста... Тэхен дышал часто, и очень глубоко, следя за движениями зверя и как близко оно находилось. Грифон остановился в пятистах метров от человека, анализируя энергию. Ким же зажурил глаза и готов был принять покушение, но... — Что? — раскрылись от удовольствия очи младшего, ведь зверь устрашающий сложил свои крылья и лег под ногами блондина, начиная вылизывать его потертые от отсутствия обуви пятки. — Ахах, щекотно! Страх исчезнул моментально, его заменила улыбка и смех, который раздавался по всему двору. Приподняв корпус, Тэхен коснулся своими пальцами перьев на голове грифона, гладя. — Какой хороший, хаха! Властелин своих янтарных глаз искрил среди всей темноты покоев, облокачиваясь о стены, внимательно наблюдая за взаимодействием человека и зверя. Мягкое и уязвимое тело юноши дрожало от страха, хотело защититься. Но не было рядом защитника. И грифон не разгневался, лишь приютил слабость смертного. Так чарующе выглядел Тэхен сейчас, поглаживая львиное туловище, а улыбка достигала звезд на небе ночном. И ступил бог по ступеням, медленно приближаясь к двум существам живым. Грифон, учуяв запах своего хозяина, из лежавшего положения грациозно поднялся и рванулся к своему повелителю, делая круги вокруг него и двигал хвостом львиным. Божество, подхватив его, принялся ласкать за шерсть, присев на одно свое колено. — Фос недружелюбный и с незнакомцами обходиться весьма конфликтно. — проинформировав Тэхена, кидает скептический взгляд. Гелиос поднялся и поддался вперёд в сторону Кима, его же зверь не отставал от хозяина, идя рядом. — Однажды, когда я только его приютил, с ним все хотели познакомиться, он сапнул Чимина, оставив след на его теле от когтей своих. Но с тобой Фос нежный, что является невозможным. — Чонгук?... — поднял свой взгляд Тэхен, услышав голос низкий и звонкий. Неожиданно для себя младший вдруг понял, что находится на земле бога солнца и что без приглашения явился сюда. — Так это Ваш? Я на Вашей территории? Прествятой Зевс, простите меня, я не знал что Вы тут живёте... Омега мигом вспоминает порядок вещей и склоняет свою голову перед своим повелителем. Ощущал вину за содеянное и опустил свои глаза от стыда, что божеству не понравилось, ведь велел он Тэхену всегда смотреть ему в очи. — Сожалеешь? В глаза смотри, Тэхен. — приказал альфа, щуря свои глаза, пронзая человека своим строгим взглядом. Серые глаза вмиг поднялись, а губы окутала слюна, ведя языком по мягким трещинам. Чонгук обратил на это внимание, анализируя пухлые губы. — Я не удивлён твоему присутствию. Зрачки Тэхена расширились и увидел он, как присаживается Гелиос на одно свою колено, продолжая гладить своего питомца. — И Вы совсем не злитесь, повелитель? — рискует. Дразнит младший бога своего, на что тот лишь приподнял уголки своих губ. — Лишь малость. — без раздумий ответил старший, всматриваясь в серость глаз напортив. — Ты должен спать в это время. Тэхен отводит взгляд, чтобы посмотреть на Фоса и как он радуется присутствию своего хозяина. В мыслях же всплывает интригующий вопрос. — Повелитель, а что будет, если я выйду из территории Олимпа? — подсел ближе Тэ, протягивая собственную руку к зверю, начав нежно гладить орлиную голову. — Ты хочешь испытать мой гнев на себе? — громче произнес Чонгук, сжав свои зубы. — Входя в Олимп ты знал, что вступая на эти земли выхода не будет. — Знал… — нахмурился младший, перейдя ладонью к львиной части Фоса. — А за непослушание Вы на меня будете натравлять солнце? — Солнце? Откуда тебе известно? — выгнул бровь старший, совсем не ожидая, что человек так быстро узнает о пытках Чонгука над людьми. — Мне... Рассказали танцоры. И я... Немного боюсь... Гелиос заметил новую дрожь и замкнутость омеги, ведь да — Чонгук наказывает и довольно жестоко. Но от одной мысли, что Тэхен пострадает, альфа злился на себя и свою кровожадность. — В твоём случае я натравлю себя. — ответил грубо, но уверенно. — Себя? Это как? — глазки разбежались по сторонам, ведь перед ним действительно сильный альфа и опасно с ним даже рядом дышать. — Для того, чтобы узнать, попробуй сбежать, но предупреждаю — это плохая затея, каждый твой шаг контролируется. — Мм... Я... — выдохнул Ким, гладя животик Фоса рядом с ладонью бога. — Тогда лучше не буду рисковать, чтобы не злить Вас, мой бог... Альфа не выдерживал. Уязвимость и покорность с острой ноткой этого омеги сводили его с ума. Такой послушный и неугомонный, любопытный одновременно. — Похвально, утихомирься со своей затеей. И знай, я тебя не выпущу из Олимпа. И пока янтарные и серые глаза смотрели в души друг друга, их пальцы соприкоснулись на шерсти грифона, одаривая первыми прикосновениями. Тэхен улыбнулся, смущаясь от происходящего и пронзил его жар, из-за чего пришлось убрать свою ладонь. Рука бога настолько тёплая... Теплее солнца. Чонгук провёл языком по своей нижней губе и прошёлся взглядом от макушки до таза младшего, замечая на груди его фиолетовый камень. — Аметист? — спросил альфа, протянув руку свою к телу напротив, касаясь пальцами оголенной части и притронулся к минералу. — Да... — жар не уходил, лишь увеличился. Никогда так нежно не касались его пальцы альфы. — Приносит гармонию... Гелиос плавно двигал ладонью по жемчужной коже, наслаждаясь огнём, что полыхал внутри младшего. Видел и чувствовал он это. — Родителей? — Нет, это... — собирался уже рассказать про мудреца, но тут же одумался. Ведь боги и убили старика. — Друга моих родителей. Моя семья была очень дружелюбной и они со всеми старались быть в хороших отношениях. — Вот как. — кивнул старший и перевёл пальцы свои на тонкую шею. Тэхен приоткрыл свой рот, дыша тяжело, грудь поднималась и опускалась от каждого прикосновения. Чонгук сжимал свои зубы, скулы от осознания, насколько прекрасен этот смертный. — Нечеловечески красив. И позволял Ким прикасаться к своей шее, к своим плечам Чону, пока сердце возгоралось от солнечного пожара. И снова Гелиос узрел ауру Тэхена зелёного цвета. А грифон продолжал лежать меж двумя телами, потихоньку засыпая.