Мёд Эллады

Настолько нежный, несмотря на раны и синяки по всему телу с шершавой кожей от столкновений с опасностью. Настолько невелик, слаб и застенчив. В руках же сильных и мощных казался ещё мельче, а луна освещала сию жемчужную кожу. Чонгук ни на секунду не отводил своих очей с образа, который нёс в покои чужие. И внутри альфы разгорелся новый огонь, ведь боролся он внутри с собой, чтобы не забрать Тэхена к себе. И чтобы никто не смел обидеть его. Сердце кричало и болело от осознания, сколько же пришлось пережить мальцу и как его душа полна страха. Такого хочется оберегать ото всякого шторма, от криков мира сего. И насколько же добрым стал зверь Чона. Естественно. Ведь животные и природа чувствуют как позитив, так и негатив всего живого. И благосклонна к Тэхену мать природа, и всё под властью его. И даже сам Гелиос ощущает, что потихоньку становится под власть человека, поддается, позволяет ему многое. И винил себя за это, не из-за гордости своей, но из-за жестокости к миру сему. В первый раз ощутил страх, что его жестокость могла бы действительно навести горе. Горе Тэхену. Сжав несильно бёдра спящего Тэхена в своих ладонях, неся его в его комнату, Чонгук нахмурился от злобы, всматриваясь в доброе личико. И даже во сне блондин выглядел ангельски. Пройдя в покои Тэ через террасу, Чонгук осторожно кладет хрупкое тело на постель, тихо покрывая простыней. Младший причмокивал и тут же схватился за соседнюю подушку, сжимая её в своих объятиях, а ножку свою забросил сверху. Гелиос присел на свое колено и прикоснулся двумя пальцами к виску младшего, нежно потирая, чтобы парнишку не мучали плохие сны, а внутренность полностью расслабилась. Ведь знал бог солнца, что мучают сероглазого кошмары. И знал, что плакал он в тоске за родителями. Знал и велел страже оберегать его сон, приказав проводить время ночное у террасы человека с момента его прибытия в Олимп. Чонгук проводил пальцами длинными по золотистым волосам, даруя умиротворение и не отводил взора своего с лица младшего. И видел он на столе венок, инструкции по бокалам вина, карту внутреннего царства. Человек серьезно отнесся к работе. — Нечеловечен. — прошептал брюнет, пока душа его мучилась. Мука от жажды защиты человека. Настолько тяжело богу солнца никогда не было. И чувство, что Тот ложь поведал о прошлом Тэхена не давало покоя. Напоследок, отодвинув занавесу, янтарные глаза посмотрели на мальчика и царь скрылся с покоев его. Чонгук завёл руки свои за спину, следуя в свои просторы. Ночь пусть и холоднее дня, но обогревали мысли тяжёлые, не давая собственному телу тухнуть и терять пламя. Тысячи сверчков сопровождают путь повелителя и миллиарды звёзд освящают шаги святыни Эллады. Чонгук прошёл в покои свои, замечая как Фос уже на месте в оковах сна, а комната и двор выглядят такими безжизненными после ухода омеги. — Повелитель. — шёпотом послышался голос, доносящегося с постели. — Вы оставили меня. Очи Гелиоса прикрываются и разворачивается спиной к рабу, наблюдая за природой сада. Лёгкий ветер накрывает кожу и веет на занавески царских покоев, волнами ткань раздаётся. — Повелитель. — напоминает о себе омега, поднимаясь на ноги и направляется в сторону божества. — Вы оставили меня, предпочтя Тэхена. Почему Вы так поступили? — Зука, иди к себе. — без эмоционально молвит Чон. — И не задавай глупых вопросов. — Но царь мой. — бунтует омега, протягивая свою ладонь к руке альфы. — Знаете же Вы, что я в Ваших руках, а Вы в моём сердце. Зевс да дарует наследника, только… — По моему я ясно выразился. — перебивает Чонгук, повернув голову к юноше, чей взгляд тут же опустился. — Ступай, Зука. На лице появляется разочарование, а очи округляются. Гелиос выгоняет с покоев своих, не даёт возможности продолжить ублажение. Парень стиснул свою челюсть и делает прощальный поклон, забирая одеяния свои с пола. Покинув покои мужчины, сердце Зуки не выдержало такого унижения и слёзы последовали прямиком по щекам. Царь не желает больше вкушать тело раба своего. И как только посмел Тэхен ворваться в сады покоев царских, отвлекая их от дел личных? Зука не мог понять, почему Гелиос не прогнал его. *** Следы от прикосновений продолжали гореть всю ночь и всё утро, пульсация в шее, груди и волосах никак не покидало Тэхена. И проснулся он с улыбкой, а в воспоминаниях витал вчерашний вечер с богом солнца. — Неужели мне снилось, как Чонгук был у моей кровати... Прошептал, резко скинув с себя одеяло, надеясь застать бога прямо здесь, рядом с собой. Омега поднял свой корпус и глазами искал своего бога, вертел головой, а затем быстро встал, выходя на террасу, отодвигая прозрачную занавеску, продолжая надеяться на присутствие Гелиоса. Но тщетно. Взгляд тут же помутнел после осознания, что это был всего лишь сон... А сейчас божество пробуждает солнце, ведь первые утренние лучи целуют сад Олимпа. Тэхен сжал свои зубы и осторожно сел на колени, сдерживая свои эмоции, ведь слезы уже накопились в глазах. Парнишка стал винить себя за то, что он ощущает, за тягу к Гелиосу. Впервые Ким чувствует подобное и нехорошо ему с этой тягой, ибо понимает истину: Чонгук бог. И, возможно, юноша признаёт свою симпатию, но не имеет права чувствовать это. Ведь не сможет расположить сердце великого божества солнца, царя Эллады и владыки всей державы. Да, Чон имеет особенное отношение к смертному, но не покидали Тэ мысли, что это ничто иное, как жалость. Но разве блондин когда-либо позволял себе быть настолько опустошенным от мыслей своих же? Пережил он насмешки от народа, изгнание, выжил, когда находился на волоске от смерти. Так и мотивировал себя младший. С этими раздумьями он встал с колен своих и направился прихорашивать себя к работе, не забывая об инструкции, карте и венке из листьев. Для начала ему стоит зайти в Дионису, разведать как обстоят дела. Да и венок должен издавать свет для призыва. Всё же интересовался Тэхен чем же занимаются боги, понятное дело, что в первую очередь оберегают Элладу и дарят ей краски. Должно быть воины Ареса на границах страны своей, следят за порядком. Дионис дарует всем вино и наслаждения, Эрос дурманит разум в хорошем смысле и талантлив в танцах своих. Тот посылает свою мудрость в места беззаботные, а Аполлон своей красотой, изяществом и музыкой греет не только уши да глаза, но и сердца. А Гелиос дарует солнце. Все боги и люди подготавливаются ко дню Единства. В Иэринэфси сказано, что подготовка к празднику сему должна начаться ровно на месяц раньше. Очистить дома свои от негатива, познать любовь к ближнему своему, праздновать весь день и ночь. И написано в книге великой, что открыты пути к загадкам, играм среди богов и людей. Тэхен помнил, как жители города Милета и его родители собирались все вместе, очищая территории, играли в игры, различные квизы, отгадывали загадки... Традиция по всей стране одна и та же. И с превеликим удовольствием Ким младший готов проводить время с богами и людьми Олимпа, объединяясь перед самым важным днём Греции. Для начала Тэхен направился в зал вкушения еды, где взял пару виноградинок и свежий сыр, сочетая вкусы. Не обошлось без сочного коровьего молока. Стол был полон еды, ведь сейчас придут, или же уже приходили все живущие в царстве горы, чтобы позавтракать. И не желал блондин задерживаться, тут же забегая к Дионису. Оранжевое небо окрашивало покои бога вина, сероглазый даже задрал голову, чтобы разглядеть сие творение через отверстие на крыше. Обожал рассветы и закаты. — Доброе утро, Тэхен оикетай. Да благословит Зевс сегодняшний день. — послышался голос звонкий, что заставило парнишку развернуться к богу, который вошёл через террасу с корзиной, полной винограда. — Хорошо, что ты пришёл. Как спалось? - Доброе утро, Джин. Макари на инэй этси. — с улыбкой поприветствовал его Тэхен, восхвалив благословение, поклонился божеству и присел на стул. — Спалось хорошо, что насчёт Вас? — Порядок. Боги не спят много, максимум часов четыре, но это когда сил вообще ни на что нет. — ответил старший, поставив корзину на пол и перенёс виноград в металическую ёмкость, налив туда из сосуда немного воды. — Ты готов к работе? — Как никогда! Жду, когда венок призовёт. — бродил глазами по стенам парнишка. — Это будет совсем скоро. Ты не волнуйся, главное держи спину прямо и ровно перед собой подрос. — промывал старший ягоды. — И запомни: если постучишь в двери, но тебе не отвечают — стоит уйти. Войти можно только с разрешения бога. — Хорошо, я запомнил. — кивнул Тэхен, обращая внимание на занятие божества. — А вообще как Вы творите вино? Оно на вкус такое же, как и людское? Парнишку вдруг заинтриговал алкоголь, хоть прежде не питал симпатии к подобным напиткам, ибо видел на улицах города своего последствия питья. Сам же считал, что вино это традиция страны, уважение к ней, и во время праздников сделать пару глотков это обязанность. Но не в обычные дни, ведь от подобного человек становится зависимым. — А теперь подумай, Тэ. Ты хоть и человек, но весьма необычен, придал воде с фонтана медовый вкус, в то время как остальные человеки оскверняют чаши негативом своим. Как считаешь, если же великие боги имеют собственную энергию, а уж тем более дары — могут ли они делать что-то лучше людей? — перенёс виноград на ткань Джин, начиная очищать от кожуры и доставать косточки, присаживаясь на стул. — Хм... — задумался блондин, находя в словах старшего логику. — Вы правы... Если же это Ваш дар, то по любому вино намного лучше людского. Я прежде не питал такого интереса, если честно. Но продегустировать я был бы не против. Дионис улыбнулся и на недолгое время поднялся со своего места, подойдя к полкам с кувшинами вина. Вынув одну ёмкость, альфа поднёс к Тэхену, кивая ему. — Испробуй. Приподняв свои брови от приятного удивления, сероглазый погружает свой палец вовнутрь, что вызывает улыбку у бога. Видимо он не ожидал, что Ким просто попробует малость, а не возьмет кувшин и сделает глоток. Омега поднёс руку к своим губам и облизал подушечку пальца, анализируя слегка горьковатый, но сладкий вкус. Действительно есть отличие от человеческого вина. — Это... И вправду вкусно... — поднял уголки своих губ Тэ. — И разница есть огромная... — Спасибо, хоть я итак знаю, что вино моё наилучшее, но комплименты я люблю. — отошёл обратно к полке Дионис, поставив туда кувшин и вернулся к своей прежней работе. — В течении этого месяца мне нужно много заготовить ко дню Единства. Уж поверь, вино будет разливаться тут и там. Тэхен улыбнулся ещё шире, услышав о любимом празднике. И желал узнать проводят ли они в Олимпе сей день также, как и во всей Элладе. — А вы тоже очищаете территорию и играете в игры, загадки? — Конечно. Первые полтора недели, то есть десять дней, все боги отдают полностью себя своей работе, погружая сердце собственное в любовь к стране, также как и люди на нашей границе. Затем следующие семь дней смертные и божества собираются вместе, чтобы наводить чистоту в царстве Олимпа. Внутренний дворец, сады, собственные комнаты. После этих дней наступают новые семь. В эти же дни организовываются игры, которые устраивает один бог и каждый год приходит смена. В этом году Тот отвечает за это. Ну и напоследок последнюю неделю каждый обязан привести себя в порядок и украсить комнату свою. Вечером же, после заката, все являются в главный двор, где проходят молитвы и поклонение. Гелиос читает отрывки Иеринефси и провозглашает открытие веселья. Тэхен был прав. Всё точно также, как и у обычных людей. Только вместо бога, который меняется каждый год, отвечающий за игры и загадки, у людей меняются они же сами. Пару лет назад за это отвечали родители парнишки и было довольно весело. А ведь действительно интересно следить за «знатными» существами и обычными. Самое неожиданное здесь это тот факт, что мы все одно целое и все мы похожи. Боги также являются простыми, как и люди, пусть у них и имеются силы, дарящие гармонию. Но есть ли какое-то моральное отличие между богами и людьми, которые заняли особое место в своей жизни? Например, стали родителями. На их плечах такая же ответственность, что и у богов по отношению к смертным. Забота, учёба, раскрытие сердца своего, ответственность. Мир настолько лёгкий. И заполучил Ким в сердце своем умиротворение. Отступил страх по отношению к божествам, принимая всю их личность. У них самих также есть куча страхов и переживаний, не меньше, чем у людей. И это нормально. Это нормально — быть собой. Быть тем, кто также имеет право чувствовать себя, словно человек. Джина было слушать интересно. Он всё рассказывал по порядку, мелодично, захватывающе. Воспринимал Тэхена как истинное дитя Эллады, объясняя различные вещи. Омега смотрел, как Дионис творит вино, ожидая, когда же призовут его. Немного терпения и желаемое вот-вот сбудется. Парнишка снова стал осматривать покои альфы, иногда поглядывая на свой венок в ожидании света. Сегодня он также собирался посетить ненадолго своего друга — Чимина. Понимает, что все заняты подготовкой к празднику по велениям Иеренефси, поэтому решил не мешать сильно. Да и самому первые дни нужно отдаться работе, как приказано в книге. Через какое-то мгновение юноша ощутил мурашки по коже своей и дрогнул он от неожиданности, ощущая яркость сверху, и не от солнца. Он перевёл взгляд на Диониса, который мягко улыбнулся и подошёл к полкам, прикасаясь руками своими к сосуду, перенося ко столу, на котором стояли бокалы, наливая вино вовнутрь. Ким сам не мог отойти от радости, ведь ждёт его первый опыт. — Покои Морфея. Посмотри на карте. — сказал Джин, поставив кувшин на стол, а бокалы перенёс на поднос. Тэхен тут же схватил карту и сразу же нашёл комнату бога сновидений, которая располагалась этажом выше. Должно быть, Морфей посещал сны подданных своих, оберегая от негатива и злых мыслей. И желал блондин поблагодарить его за спокойствие, которое начало приходить к нему после появления в Олимп. Но знал бы сероглазый, кто по истине защищал его сны и гладил светлые волосы, пока мальчишка спал. Поблагодарив бога вина за налитый алкоголь, омега направился к назначенному месту, осторожно неся содержимое. Он делал так, как посоветовал Джин: спину держал прямо, уверенно ступая по плите, ступеням. Ноги немного дрожали от холода, но стеснялся Тэ попросить обуви. Постоянно думал: «ничего страшного, продержусь». Дойдя до нужной двери, парень подносит свою ладонь, чтобы постучаться, аккуратно держа поднос в другой руке. И услышав положительный ответ, отворяют ему вход, впуская вовнутрь. Стояло же там божество с белыми волосами и белой бородой, в одежде, закрывающая всё тело. — Дитя, проходи. Поставь же бокал на стол мой. — вежливо произнес Морфей. — Доброе утро, господин. — прикрыл глаза младший, поклонившись ему, а затем сделал так, как приказал ему бог. — Ходят слухи, что руки твои чисты и сумел ты придать воде медовый вкус. — закрыл занавески Морфей, начиная готовиться к собственному сну. — Не стоит, господин... — засмущался тот, опуская глаза в пол. — Прежде чем верить слухам, испробуйте же вино Диониса из бокалов, что я касался. Расправив свою постель, Морфей улыбнулся на скромность омеги, который отошёл к выходу, держа пустой поднос. — Бокал я вечером занесу к Джину, дитя. И по твоей просьбе испробую вино в твоем присутствии. — тепло сказал мужчина, подойдя к столу. Коснувшись пальцами ножки бокала, он ощутил тепло рук Тэхена, который лишь на миг взял эту посуду, чтобы поставить на нужное место. Поднеся бокал в своему рту, Морфей сделал небольшой глоток. Казалось, что божество испробовало содержимое лишь языком. Ким стоял, поглядывая на старшего, поднимая брови свои от интереса. Что, если только Чонгук ощутил сладость воды фонтана? Что, если всё это ложь о чистоте ладоней Тэхена? Парень начал понемногу разочаровываться, как только бог снов поставил бокал обратно, сжав губы свои. — Господин?... — засомневался младший, кусая щёки изнутри. — И слухи сии правдивы, Тэхен. Пусть и лучшее вино лишь Диониса, никак не сравнится с людским. Но вкус намного вкуснее, сытнее. Сладко. Не осквернили руки твои чашу святую. Неуверенность омеги тут же исчезла. Он улыбнулся, благодаря бога за искреннее мнение, с уважением склонив голову свою. — Ваши слова для меня многое значат, бог Морфей. И я Вам благодарен за сны добрые. Желаю всего хорошего! После этих слов же Тэхен покинул покои с позволения мужчины и направился обратно к Дионису в мастерскую. По дороге он размышлял, как же родители могли бы гордиться своим сыном. Всей жизнью он обязан им за рождение, воспитание, любовь. Улыбка не покидала губы омеги, а возвращался он даже с припрыжкой. — Чонгук оказался прав, Тэхен. — говорил Джин, наливая вино в новые бокалы, ведь венок из листьев не переставал светиться. — Сегодня много запросов, слухи быстро разлетаются. Тебе нравится работать? — Да, очень! Боги такие вежливые и добрые! — не мог остановиться Ким испытывать радость, ведь после Морфея он принес вино ещё нескольким. — Они говорят, что очень сладко! — Я так рад. Вот, бери. — подал серебряный поднос альфа. Тэхен же, сделав кивок, взял метал и направился дальше работать. Джин же, после ухода младшего, задержался, смотря на двери. — Все бы люди были такими, как ты... Дионис опустил голову свою и тяжело выдохнул, сжав зубы свои. Терзался. Внутри всё сжималось от доброты и чистоты этого парня, альфа понимал, что Тэ — один на миллион. С этими мыслями он подошёл к своим полкам с кувшинами и налил себе в бокал самое крепкое вино, которое когда либо сотворил. Взяв ножку бокала пальцами, поднёс же ко рту и выпил залпом. Содержимое полилось по шее, а Дионис не переставал наливать себе ещё. Ведь помнил, как старался, чтобы людей своих научить веселью, радости, блаженству. Что жизнь одна и каждый день, что человек проживает это праздник. Но люди коварны. Их сердца не воспринимают радости. Лишь похоть. Помнил Дионис, как в одну тяжёлую ночь он проходил средь городов Эллады, чтобы научить детей своих творить вино, уча их ценить жизни свои. Не печалиться, не оскорблять друг друга. Ценить всё, что окружает человеков. Но... Увы. В одном из городов узрел же бог огонь. Подумал, что следует народ его советам и празднует момент жизни своей. И божество бы не подошло ближе, если бы не услышал громкий плач. — Ублюдки, да угомонитесь же! — доносилось со двора, голос высокий и тонкий, скорее всего омега. Джин ступил ближе, увидев, как местные жители, в основном альфы, упивались вином, не контролируя тела свои. — Да заткни свой чёрный рот! — грубо оттолкнул тот мужчина омегу. — Вали на кухню! Там твоё место! А ведь омега лишь помогал подняться альфам этим с земли. А на руках его плакало громко дитя, напрягаясь шумом. — И шайку свою заткни! Нагулял на стороне, шлюха! — Но это наш ребёнок! Мужья — понял Дионис. Но напился же альфа, отвергая семью свою. Второй же смог подняться на ноги, но снова падает, сильно ударяясь головой об каменный асфальт, на котором отобразилась кровь его. — Что же я наделал... — шептал себе Джин, хмурясь от происходящего. И видел он, что огонь тот, что светил ярко организовали пьяные на голову альфы, выбрасывая туда ценные вещи мужей своих. Альфа, который ссорился со своим омегой, выхватил ноющее дитя из рук его, подходя к огню. Омега упал, плача от бессилия и проклинал Диониса за вино и учения его. — Будь ты проклят, Дионис! — разрывалось с уст его. Больно было ему смотреть, как муж его, даже не задумываясь, выбросил младенца прямо в пламя, падая на колени свои, нечаянно толкнув другого мужчину поблизости. Разгневался же он, начиная жестокую драку, в которой выиграл никто, ведь тела их уязвимы и вдвоём бросились в огонь. Дионис винил себя во всём. В научении вина, в научении радоваться жизни. И больше всего в том, что не защитил сию омегу величием своим. Под утро же, когда лучи Гелиоса только коснулись земли, подошёл бог к пороху огня, беря в руки свои сожженное дитя. И раздался его крик на всю Элладу, прижимая мертвого младенца к своей груди. Так и витают сцены прошлого в голове уже не первую декаду. И даже не первое столетие. Дионис чувствует, как внутри всё тает и конечности не удерживают, а сознание решает покинуть его, в желудке образуя боль. — Бог Джин, просят ещё! — наведывается в мастерскую младший с улыбкой, летая в облаках. Но улыбка исчезает. От ужаса, что узрел Тэхен, руки ослабли и чуть не уронили пустой поднос. Он замер на месте, медленно поставив серебро на пол, с дрожью подходя к Дионису, что бессильно лежал на полу с закрытыми глазами. — Д-Джин?... Джин, всё хорошо?... — опускается на свои колени омега, дёргая мужчину за плечи. — Очнитесь, пожалуйста! По всей мастерской витал запах алкоголя и перегара, юноша сразу же понял, что у бога передоз. И нужно быстро его спасать. Подойдя сзади, парень схватил руки Диониса и потащил по полу к террасе, чтобы обеспечить ему свежий воздух. От волнения и страха накопились слёзы и не было времени на то, чтобы бегать по царству Олимпа в поисках бога здоровья. Тэхен налил воды в пустой и чистый бокал, который нашёл среди посуды, поднося к губам божьим, в надежде, что он очнется. Но тщетно. Словив себя на мыслях, что боги могут призывать мальчишку с помощью венка, так может есть и обратный эффект? Парень сел на свои колени снова, приложив ладони на грудь Джига, прикрывая очи. Сосредоточился на содеянном. — Ну же, бог Асклепий... Явитесь сюда... Дионису нужна помощь... Со всей искренностью и заботой юноша начал молиться за состояние друга своего, просил богов благословить здоровье Диониса и чтобы Асклепий явился в мастерскую как можно скорее. Должно быть слухи о чудесах Тэхена ещё больше разойдутся, ведь буквально через пару минут послышался шум у входа в мастерскую, а затем во двор забегает бог здоровья вместе... С Чимином. — Тэхен оикетай! — бросился к нему бог любви, крепко обнимая. — Всё хорошо, не волнуйся. — прижал омегу к своей груди, гладя светлые волосы, ибо чувствовал эмоциональный стан младшего. — У Джина такое бывает… Но редко. Пожалуйста, не плачь. Но Тэхен не мог успокоиться. Единственное, на что у него были силы это на молитвы и сжатие собственного аметиста на груди. — Снова передозировка. — шикнул Асклепий, присаживаясь к Диониса и приложил два пальца на лоб божества вина. — Ийис тэйос, ийис антропос. Ийис кардиа ту тэо ту красьо. Дионис аникс та матиа со! Голубая аура божества сего увеличивалась с каждым словом, передавая энергию исцеления Джину, чьи глаза медленно открылись. Тэхен, узрев очнувшегося друга, отодвинулся от груди Чимина с его позволения и прильнул к Дионису. *** Тростниковая палочка оставляет чернила на пергаменте, чётко вводя текст, что диктуется божествами в мастерской кузнеца да строителя. В уши бьют звуки обработки метала и сплавов и доносятся команды от управляющего. — Бенис дулои. — поворачивает голову свою Гефест в сторону альфы, человека, которого назначил высокой должностью и дал власть подавать указания рабам в совершенстве работы. Бенис отвлекается от дела своего, подойдя к божеству с опущенной головой, приветствуя и Ареса, что рядом стоял. — Взгляни на пергамент. Хосок стоял со скрещенными руками на груди, посматривая на рабов царства. Бенис не смел поднять взор свой, беря в руки пергамент с красками от письменника, сидевшего на подушках, записав все команды божества. — Прочти, Бенис дулои. — даёт разрешение Арес. Крепкий альфа начинает читать вслух, порой делая ошибки в чтении и с тяжёлым трудом связывая предложения. Не всем было даровано образование, особенно если в Олимп поступали взрослые личности из обычных семей, где не стояло во главе знание алфавита, арифметика. Однако начав служить божествам, каждому простолюдину не взирая на возраст и статус даровали им просторы Олимпа учёбу. Даровано то, что в обычном людском мире припечаталось лишь аристократии. Завершив чтение поручений, Бенис совершает следующий поклон, покорно молвя: — Я распоряжусь резьбами в домах наших людских, бог Гефест, бог Арес. Да запомнят человеки имена ваши и предков ваших. — Ступай, Бенис дулои. — кивает Гефест, дав разрешение вернуться к обязанностям и поручить рабам новую запланированную работу. — Сандрос дулои, ты также свободен. Письменник поднимается на ноги свои, забирая принадлежности для писания и также удаляется с мастерской, склоняя голову. Арес улыбается, будучи довольным организованностью людских душ и кидает взгляд на Гефеста, хлопая того по плечу. — Очень хорошо, друг мой. — Во имя басилеуса Гелиоса, царя нашего. — отвечает мужчина с улыбкой. — Резьбы будут готовы к концу этого месяца. — Справитесь ко Дню Единства? Никто не торопит вас, не стоит. — успокаивает божество войны. — Пусть будет сие подарком. — кивает Гефест, переводя взор на входную дверь мастерской, откуда послышался голос. — Актинес! Заранее предупреждает стража, заявляя о прибытии царя. Работники останавливают деятельность свою, с поклоном ожидания повелителя, как и Арес с Гефестом. Чонгук входит вовнутрь, озаряя присутствующих своим хорошим расположением духа, словно в груди витают белые голуби, дарящие покой и радость. — Ваша улыбка рай для наших очей. — подмечает Гефест, показывая свои зубы во взаимной улыбке. — Вижу, что работа кипит. Арес, благодарю Вас за лояльность. — К резьбам уже приступают, повелитель. — доносит прекрасную новость Хосок, от чего невозможно было не ощутить большего наслаждения. Уж очень хорошо складывается сегодняшний день. — Потрясающе. Зайдите позже к моему служащему Александросу агафои за монетами да раздайте рабам своим. Гефест, твои люди поддерживают эстетику нашего царства, что не менее является важным в Элладе. Доносятся молитвы с соседних стран о благословении державы нашей, восхищения изумительной красотой построек. Из уст рабов слышны слова «Долгих лет повелителю нашему» в знак благодарности за благосклонность и финансирование работы. Сие являлось крайней редкостью, ведь рабы на то и рабы, чтобы работать ценой своей жизни. Арес с Гефестом вновь кланяются, провожая Чонгуком взглядом, который стал покидать мастерскую. *** Осторожно неся бокалы на подносе с помощью двух рук, Тэхен внимательно смотрел на алкогольное содержимое, чтобы не бултыхалось от каждого шага. Он понимал, насколько ответственная его работа и понравились ему самые первые комплименты от богов, мотивируя человека выполнять свои поручения как можно лучше. Внимательно следя за вином, Ким высовывал кончик своего языка и напрягал глазки, ходя почти что на носочках. Ничто так парня не вдохновляло, как поддержка. И всю его жизнь родители даровали тёплые слова, благодаря чему Ким младший никогда не терял надежды и сил, не покидал начатое. И сейчас, неся сладкие винные напитки, блондин чувствовал радость и заботу. И хотелось ему бегать по всему Олимпу, подавая вино из своих чистых, невинных рук. Но кто мог ожидать, что есть бог, несущий в себе недовольство от происходящего? И поджидал он Тэхена, чтобы специально на повороте столкнуться с ним, из-за чего всё содержимое падает на мраморный пол, а серебряный подрос бьется об стену. Вино, словно густая кровь, растеклось по полу, устрашая своим видом. И серые глаза увеличились в размерах, видя перед собой то, чего боялся большое всего. Не уследил за своими обязанностями. Подняв взгляд свой, в котором смешивалась печаль и злость, узрел омега божество с синей аурой. Того же цвета была и одежда его, а золотой посох совы так и кричал о своем величии. Синие, словно океан глаза, скалили напуганный взгляд мальчишки, а уголки губ даже посмели подняться, тем самым смеясь с человека. — Бог Тот... — склоняет голову в поклоне Тэ. — На колени, человек. Помни, что перед тобой божество. — строго и холодно произнёс Намджун, ударив концом посоха о мрамор. — Но... Чонгук... — дрожал голос младшего, вспоминая, что запретил Гелиос становиться на колени перед кем-либо. — Гелиос. — перебил мужчина. — Зови его как полагает. — Г-Гелиос... Дал разрешение мне на то, чтобы не становиться на колени перед богами... — отвёл взгляд свой младший, ощущая ничто иное, как страх. И понял он для себя, что с Чонгуком всё иначе. Когда же бог солнца строг с человеком, Тэ ощущает его заботу и доминирующую личность альфы. Но Тот... Пугает. — Будь я на его месте, всё бы тело твое поведало мощь керосина. Тот сжимал свои зубы, ожидая, когда же наконец юноша опустится на свои побитые колени. И надеялся, что нескоро они заживут. Но Тэхен оказался не таким, каким казался на первый взгляд. — Но Вы не на его месте... — Что ты, блядь плотская, мне сказал?! — загорелся синими пламенем Намджун, дёргая Кима за плечо, тем самым грубо опуская его на колени прямо в вино. Парень ударяется костями о пол, испытывая новую боль на раненой коже и вскрикнул он громко, раскрывая рот. Жёсткие пальцы схватились за нежный подбородок омеги, поднимая взгляд на себя. А серые глаза помутнели, выдавливая сладкие слёзы. — При виде меня ты обязан становиться на колени и низко мне кланяться. Мне абсолютно похуй, что твоя обязанность это бегать по комнатам и раздавать вино. Может, помимо этого ты ещё и раздаешь всем бесплатные плотские услуги, а? Я же знаю чем ты занимался в своём недавнем грязном времени, бесстыдник. Пальцы сжимали подбородок, от чего Тэхен плакал ещё больше, не говоря уже о ментальном насилии. Все эти обидные слова, оскорбления заставали младшего испытывать больший страх и волнения. — Н-Нет, бог Тот... Отпустите, прошу Вас... Резко в сознании Тэхена вспорхнула картина из прошлого и плачь усилился. Точно также омега умолял другого альфу отпустить его, но никто не слышал его, в следствии чего случилось непоправимое. И готов был Тэ ощутить то же, что и однажды, слабо отдергивая бога от себя, но хватка лишь усилилась. — Тебя попросили отпустить, совсем уже слуха лишился? Защита. То, чего не хватало Тэхену в его недавнем прошлом после смерти родителей. Аура божества мудрости постепенно утихомирилась, а пальцы отпустили мальчишку. Хрупкое тело упало на мрамор, но вернулось медленно в сидящее положение, смотря на своего спасителя с восхищением. — Что ты здесь устроил, Тот? — сложил руки на груди Гелиос, подойдя к Тэ, закрывая его спиной, тем самым спрятав блондина за собой. Ким смотрел на тело мужчины, на его напряженные мышцы под золотистой кожей. И как под одеянием его белым скрывалась большая мощь. Тэхен улыбнулся легонько сам себе, понимая, что он под защитой. — Избаловал ты его окончательно, Чон. Научи человека становиться на колени свои перед божествами. — отошёл Намджун на пару шагов, сжав свой посох. — Единственный бог, который смог бы увидеть Тэхена на колеях это я. И по моей воле он совершит приказ. И никто. — нахмурился Чон, подходя с каждым шагом всё ближе и ближе к мужчине напротив. — Никто иной не узрит его на коленях помимо меня. Даже Зевс. И подойди ко мне прямо сейчас. Нам есть, о чём потолковать. Аура Чонгука увеличивалась с каждым словом, издавая яркий свет, от которого не смог устоять Тот, нервно шикнув и покинул коридор, направляясь утихомирить ярость свою. Гелиос прикрыл свои очи и тяжело выдохнул, ведь нелегко было держаться, чтобы не поднять руки на бога мудрости. Развернувшись, он увидел разбитого Тэхена, что сверкал своими глазками среди разлитого вина и бокалами на мраморе. К счастью проходил слуга-уборщик и Чон махнул рукой своей ему. Омега этот тут же подбежал к богу и встал на колени с поклоном, опустив голову. — Вытри здесь всё. — Да, царь Гелиос. Тэхен ещё раз понял, насколько велик Чонгук. Боги, люди, солнце... Всё под его властью. И оберёг старший его, не позволил другому альфе прикасаться к хрупкому Тэхену. Как теперь весь день не радоваться? — Вставай. — протянул младшему свою ладонь божество, на что смертный отреагировал и воспользовался помощью своего царя. — Я зол на Тота, но на тебя не меньше. — Ты... Злишься на меня? — кристальные глазки мальчишки готовы снова издать новые слёзы. — Злюсь, пресвятой Аид, злюсь. — молвил альфа, пожирая своим взглядом омегу. — Ты очень слаб, Тэхен. А если бы меня не было рядом? Ты хоть представляешь, на что способен Намджун? Ругал наивное дитя Эллады. Ким чувствовал себя ребёнком, которого ругают старшие за плохое поведение. Но вел ли Тэ себя плохо? Как раз наоборот. И поэтому его отчитывают. — Но... — Без. — Чонгук, я же не могу накричать на бога... — Сколько раз мне ещё тебе напоминать, что ты под моим присмотром? Тебя и муравей не тронет, если я не дам на это разрешение. Умей отстаивать свои права. Тебя никто не защитит. — Нет, Чонгук... — шептал блондин, стараясь не отводить взора своего от очей, которые полны гнева. — Ты... Ты защитишь. Бог сжал свои зубы, затем прошёлся языком по своей нижней губе, в злобе уже который раз осознавая, что человек этот прав. Защитит. Обязательно. Возненавидит себя, если даст Тэхена в обиду. Сейчас хотелось терзать себя, рвать волосы на голове своей от этой истины. А серые глаза так полны надежды... Видели в янтарных волнение. — Не говори Джину о содеянном. Бокалы и поднос не разбиты, значит всё в порядке. Пойди работать. — произнёс лишь бог и развернулся, ступая к себе. Тэхен всматривался в уходящего Чонгука и грустно выдохнул, опуская свои глаза. Одежда его была вся в вине, а ноги липкие. Омега, что вытирал пол, сказал ему отойти и Ким лишь забрал приборы и направился в свою комнату, чтобы вымыть тело своё и сменить хитон. Находясь в покоях своих уже около получаса после произошедшего, сидел Гелиос на краю своей постели, гладя шерсть своего питомца, сидящего на полу. Складывалось впечатление, что грифон улыбался на действия своего хозяина и просил ещё, переворачиваясь на свою спину и подставляя брюхо. Длинные пальцы тут же касаются живота Фоса и начинают мягко чесать, принося своему зверю удовольствие. Чонгук уже сотню раз переигрывал в голове недавнюю сцену столкновения Намджуна и Тэхена. Был зол на человека до чертиков, так хотелось его научить, что этот мир не настолько белый и пушистый, как ему казалось. Хотелось наказать этого мальчишку за наивность, натравить себя и своё величие. Как можно оставаться таким добрым среди жестокости всего этого мира? И всё, что несёт в себе добро повинуется обычному человеку. Природа, животные, стихии... Невозможно. — Кто же ты такой... Не мог никак усвоить Чонгук в своей голове, что на такое способен смертный. А об ауре он уже совсем перестал думать, ведь в это было поверить ещё сложнее. «И явится тот, чье сердце чистое, а руки умыты невинностью души. И разобьет он сей сосуд, даруя волю каждому богу и человеку. Природа и всё, что дышит принадлежит ему. А на груди его цвет лавандовый, приносящий умиротворение и гармонию в сердцах...» Пророчество тут же, словно заученная картина, появилась в мыслях. Но две плотские души не могли породить дитя божье и никого Чонгук среди богов не припоминал, кто сошёл с небес и Олимпа, принимая жизнь людскую, оставив таланты и судьбу свою. Ни один бог бы так не поступил, если бы... Если бы не полюбил всем своим сердцем, жертвуя своим статусом. Невозможно. Повторял себе Чонгук. Любовь убивает, любовь мучает. Она заставляет вбивать копье в сердце и погашать солнце. Знает Гелиос, ибо видел страдания друзей своих, как Эроса нагло использовали простолюдины, и хотел бог любви отобрать все чувства. Как вином Диониса обливались люди, теряя разум и позабыли о том, что дни жизни дарованы для радости, а не для опьянения, после чего совершались импульсивные действия. Как же пользовались коварно человеки музыкой Аполлона, как же против воли друг друга устраивали войны во имя Ареса, прикрываясь именем бога. И продолжали люди жить под солнцем Гелиоса, фальшиво даря улыбки, будто ничего неразумного не совершают. Вот, до чего доводит любовь. До опустошения. — Слушаю тебя, Гелиос. — тихо подкрался Намджун, а брюнет даже и не услышал, как двери в покои его распахнулись. Но бог солнца даже не дрогнул, продолжая гладить своего питомца. — Чересчур ты озабочен Тэхеном. У нас, богов, слуги простолюдины, но ты ухватился только за него, что для меня не ясно. Удовлетвори моё любопытство. — холодно произнёс Чон, даже не повернув голову к собеседнику. Тот приподнял свою голову, щуря свои глаза. Был готов одним взором поработить царя Эллады. — Я ненавидел, ненавижу и буду ненавидеть шлюх. — грубо ответил бог мудрости. Не выдержал Гелиос слов этих, поднимаясь на свои ноги и спокойно, словно затишье перед бурей, подошёл к мужчине, держа взгляд на нём. Всё бы ничего, но Чон схватил его за воротник, быстро меняясь в поведении. Пальцами крепко сжимал синюю одежду и брови сводил к переносице, скаля зубы. — Оставь его в покое. — яро в лицо прорычал брюнет, раздражаясь от монотонности Тота в этот момент. Как будто для него всё это игра. — Оставлю. Коль поделишься своим фаворитом. — ухмыльнулся бог мудрости. — Ты затеял не ту игру, Тот. Делай что хочешь. Но Тэхен мой. Ослушаешься — не видать тебе царства Олимпа. Ступай. Чонгук больше не желал говорить с мужчиной, видеть его. Отпустив чужой воротник, он отошёл к своей террасе, прикрывая на выдохе глаза, слыша как бог мудрости покидает покои царя. Короткий диалог, не имеющий в себе даже необходимости для столкновения двух языков в покоях повелителя. Но Чонгуку пришлось объяснять очевидные вещи и это раздражало. Каждый живущий в Олимпе знает своё место и прекрасно осознаёт что будет за непослушание. Гелиос готов терпеть всё в сторону своего статуса правления, но не предательство закона, который сотворил же он сам. И пожертвовал частью гарема, чего делать был не обязан. Намджун должен слушаться безо всяких споров и назойливости. В сердце Гелиоса снова разочарование. *** Слишком много мыслей, мучительно врывающиеся в создание, которые крепко держались, будто прилепились и не покидали голову. Тэхен всё время мучился, вспоминая гнев бога своего и как ругал того за слабость омежью. Но что Ким смог бы сделать? Ни ударить, ни накричать, даже перечить. И жесток был Тот по отношению к парнишке... Но чувствовал блондин черноту сердца бога мудрости ещё с самого начала. Особенно он запомнил подозрительный взгляд на себя в тронном зале, когда его только принесли на суд. Намджун бросился в глаза лишь на долю секунды, а посох чересчур сильно сжимался от напора. Что-то наверняка здесь не так. Ведь Тэ не сделал ему ничего плохого, но получает лишь такое отношение к себе. Хотя... Воспоминания с прошлого снова накрылись, заставляя сердце парнишки сильно сжаться, а ногам остановиться. Но руки с подносом и бокалом не опускались. Юноша лишь смотрел в своё отражение в вине, видя серые круглые глаза. — Тэ, не надо, не здесь пожалуйста... — умолял себя сероглазый, стараясь избавиться от мыслей. Не покидала его даже теория о том, что Чонгук, на самом деле против самого человека. Что относится к нему точно также, как Намджун или хуже. Тэхен часто страдал от мыслей и различных сценариев в своей светлой головушке. Фантазия у парня развитая, что помогало ему лучше познавать философию и творчество, но теневая сторона дара сего также имела собственные минусы. Ким младший часами, днями и неделями мог грустить от навязчивых мыслей, страха, чувства, что не будет никакого счастливого будущего. Даже живя с родителями, которые были богаты и добры к сыну, у парня присутствовала тревожность и чрезвычайная чувствительность. Всё же взяв себя в руки, Тэхен дошёл до нужной ему комнаты. Смотря неуверенно на дверь перед собой, блондин подносит свои пальцы и стучит вовнутрь, ожидая приглашения. Но никто не отозвался. Если же ответа нет — по правилам человек должен уйти обратно, не мешая богу проводить время. Но о ком идёт речь? О Тэхене? Его любопытство манит, а если дело касается Чонгука, то смертный так просто не отступит. — Господа, я пройду… — шепчет Тэхен страже, не услышав ни положительного, ни отрицательного ответа. Наплевав на этикет, он потянул за ручку и вошёл вовнутрь покоев великих, окрашенные розовым цветом от заката, что покидало землю. Так вот почему Гелиос не ответил. Наверняка усыпляет солнце, седлая колесницу свою и управляет конями белоснежными. Тэхен подошел к столу и оставил на нем поднос. Вся комната божья наполнена живым искусством: на стенах множество картин, в полках не малое число различных книг и рукописей, на полу и столах — вазы глиняные. Юношу должны были заинтересовать полки с книгами, ведь в этом Тэ довольно хорош. Но увидел он на полу краску и киски, лежавшие у деревянных ножек мольберта, которое прикрывалось полотном. Блондин медленно стал подходить, всматриваясь во всё это, ведь не ожидал подобного от Чонгука. И если его теория окажется правдой — восхищение богом солнца лишь усилится. Зацепившись за ткань, человек осторожно снимает её, открывая вид на божественную, в прямом смысле, картину. — Ох... Чонгук... — раскрылись широко туманные глаза. И розовый закат в покоях лишь дополнял живопись. Не знал Тэхен патриота большего, нежели сам Гелиос, который так был влюблён в Элладу. На стенах картины, написанные им, в честь страны. И сейчас, совершенно свежая картина — внутренний двор Олимпа в ночную пору. Именно то место с фонтаном, где находились они вместе и пробовали на вкус воду. Деликатные пальцы паренька подносятся ввысь, желая прикоснуться к картине... — Не припоминаю, что призывал тебя с вином. Маленькое тело вздрогнуло от резкого появления своего божества, хоть и было очевидно, что он сейчас появится. Младший повернулся к мужчине и приоткрыл рот, пряча руки за спину, коротко поклонившись. — Ой, Чонгук... Я не думал, что Вы так рано вернётесь... — отвёл взгляд. Не нужны были слова, чтобы учуять напряжение и хладнокровие альфы, который неспеша подходил к омеге, при этом вгоняя в угол. Тэхен прижался спиной в стену, большими глазами бегая по комнате, пока Чонгук, в свою очередь, не отводил взора своего. Ким немного напугался, не зная, чего же ожидать от Чона. — Зачем ты пришел? В глаза смотри. — Чонгук, я... — осторожно переводил очи свои на божьи, решаясь перейти на другую форму общения, дабы выразить искренность. — Я просто подумал, что ты... Действительно хороший. И ты защитил меня, за что я очень благодарен. Даже не представляешь, что это значит для меня... — Хороший значит? — напряжение росло с каждой секундой, ибо Гелиос до сих пор злился на себя и человека. Позволил Тэхену узреть в себе защиту и опору. — Ты знаешь, как я пытаю людей и видел мой гнев. И до сих пор кажусь тебе хорошим? Тэхен, пора воспринимать мир не через розовую призму. — Ты хороший... — всматривался в янтарный цвет глаз младший. — И тогда, на суде, ты доказал это, даруя жизнь. Чонгук кусает свой язык изнутри и резко отходит от человека, подходя к столу с подносом. Грубо схватив ножку бокала, бог поднёс к своим губам и выпил вино залпом. Понимал, что человек сей довольно чувствителен и нельзя позволять ему ощущать заботу со стороны бога солнца. Его никогда не называли хорошим. — Не держись за меня. Я всего лишь выполняю свои обязанности царя и не даю в обиду рабов. — Но Чонгук. — поднял свои брови Ким, подходя к Гелиосу. — Я... — К чему твои старания сейчас? — повернул голову в сторону своего двора. — Я сказал, что ты под моим присмотром, это так. Как и все люди. Но не более. Тэхен медленно опустил свою голову, даже не замечая, как альфа ступает по ступеням и выходит во двор, полностью игнорируя эмоциональное положение человека. В этот момент блондин желал расплакаться. Уж много о себе возомнил. Ведь так надеялся... — Но Чонгук, пожалуйста, не позволяй мне быть... Слабым. — всё же сумел произнести эти слова юноша, медленно подходя к террасе, видя, как Фос, лежавший на траве, тут же подбежал к смертному, распуская свои крылья от радости. Это заставило мальчика поднять свои уголки губ и присесть на ступень, принимаясь гладить шерсть львиную. — Фос... Скажи своему хозяину, что мне больно... — А кто виноват в этой боли? — услышал Чон. — Ты. — язвил младший, хмурясь. Нервы не выдерживают с этим мальчишкой. Такой крохотный и вредный, оказывается есть характер. Чонгук ехидно усмехнулся, поворачиваясь к Тэхену. — Всё же есть в тебе смелость, так почему бы ею не воспользоваться по отношению к другим? — Смелость? — только сейчас вдумался Тэ, осознав свое поведение. — Мне просто уютно в твоём присутствии. — Вот как. — ступил к ступеням Чон, складывая руки на своей груди, смотря на младшего. Покрасневший носик, большие глаза и нежные руки, гладящие грифона. И лучи позднего солнца, что почти за горизонтом, лишь придавали яркости сему смертному. Опустив свой взор ниже, узрел бог раненные и потёртые ступни, что свисали со ступеней. — Тебе не дали обувь? — А? — опустил очи свои на собственные ноги Ким. — А... Ну... — Почему тогда не попросил? — выдохнул тяжело Чонгук, ещё раз понимая скромность блондина, поднося пальцы к переносице. — Ты такой ребёнок. — Вообще-то я уже взрослый... — надулся он. Отрицательно помотав головой, мужчина направился вовнутрь своей комнаты, что заставило омегу повернуть голову назад, видя, как подошел Чонгук к своему шкафу. — Отвернись и продолжай заниматься Фосом, он любит внимание. — возгласил альфа, зная, что Тэ сейчас пялится на него. Тэхен послушался, вернувшись к недавнему занятию, тиская животное под клювом, другой рукой гладя брюхо грифона. Задумался о своей цели добиться одобрения Чонгука, чтобы он стал полноценным его защитником, чтобы стал... Кем-то большим, нежели просто богом. Хотя что может быть больше? Отношения богов и людей считаются наивысшими, богов положено ставить выше себя, выше родителей своих. Чего же ещё хочет Тэхен? Наивное дитя. Наивное дитя Эллады. — Ты пишешь прекрасные картины, Чонгук. — негромко произнёс сероглазый, следя за эмоциями зверя. — Действительно прекрасные... Я восхищён. А ещё ты сильный, могущественный... — Это комплимент? — наконец вернулся мужчина, наблюдая за играми человека и грифона. — Я... Не знаю. — Такой маленький. — опускается Гелиос на одно колено и взял ногу Тэхена в свои ладони. - -Ой, Чонгук! Что ты... — посмотрел на него Ким, убирая руки с животного, чтобы опереться ими о ступени позади себя. Заметил он, что на траве божество поставило пару таларей, а сейчас его руки прикасаются к лодыжке, обогревая солнечным теплом. Тело немного вздрогнуло, ведь не прикасаясь ранее ладонями к его ногам ни один альфа. И внутри всё вспыхнуло. Проходясь фалангами по жемчужной коже, гладя каждый волос на ноге, Тэхен засмущался, а пальцы на ступнях немного сжались. — Это мой размер, может быть немного великоват. — взял обувь Гелиос, надевая на маленькую ножку, подмечая, что и вправду размер большой. — Завтра ты пойдешь к слугам и попросишь нужное. — Я... Х-Хорошо... — румянец не сходил, а взгляд не опускался с лица божьего. Такой внимательный. Анализируя альфу перед собой, позволил себе юноша опустить свои очи, ведь хитон, при наклоне божества, открывал небольшой вид на массивную грудь. Щёки Тэхена обрели больший розовый цвет, а рот приоткрылся. Ведь узрел то, чего не должен был. И на коже божьей красовались чёрные краски. Татуировки. Джин говорил, что у богов присутствует краска на коже их, символизирующая талант. Киму было очень интересно рассмотреть татуировку ближе, прикасаясь своими пальцами к каждому сантиметру. Наверняка там рисунок солнца. — Синичка. — неожиданно произнёс Чон, завязывая хорошенько узлы, чтобы держались сандали на его хрупких ступнях. — Синичка? Где? — оглянулся вокруг Тэхен, ища птицу. — Ты синичка. — поднял свои очи альфа на серые. — У них красивый окрас, благородный. Они такие же маленькие как и ты, и чересчур активные, не могут усидеть на месте. Закончив с обувью, мужчина не сошёл со своего места и продолжал смотреть в туманные глаза, в которых отображались сумерки. Его очи не были полностью серыми. При ярком освещении был виден зелёный оттенок. В глазах Тэхена хотелось утонуть, а образ Атлантиды и моря этого не покидали память Чонгука. Солнце уже за горизонтом, луна со звёздами же поприветствовала Элладу спокойствием своим. И снова. Не могли оторвать очей своих друг с друга. Для Чонгука всё это было эротичным. Долгие взгляды, прикосновения к ступням слабым, давление на уязвимый характер младшего, который лишь подчиняется. Гелиос продолжал злиться на себя, ведь позволяет даже себе чувствовать слабость. Никогда в жизни он не вставал на колени перед подданными, чтобы обуть их ноги. И не всматривался в чужие глаза так пронзительно, стараясь изучить чужую душу. Но с Тэхеном всё иначе. — Пойди в свои покои. Твоя работа на сегодня завершена, пора отдыхать. — Но... — разочаровался человек, желая больше провести времени с божеством. — Без но. — ответил сухо, поднимаясь. Конечно. Мужчина бы также хотел, чтобы Тэхен снова заснул в его дворе, а потом это маленькое тельце нести в руках своих. — Добрых снов. Не находя в себе силы и смелости, чтобы противоречить богу солнца, парнишка возносится и замечает, как Чон повернулся к нему спиной, смотря теперь на луну. Грифон отирался головой о колени человеческие, тем самым прощаясь. А Тэхен, погладив орлиные перья, лишь выдохнул и направился к выходу.