Мёд Эллады

Десять почётных дней работы по велениям Иеринефси выполнены. Не пал ни один смертный и бессмертный, пощадили великие боги детей своих, ибо следовали многовековым заповедям. Не конец это, расслабляться рано, посему настали дни, когда всем положено было откинуть память о статусах своих, воссоединившись для порядка Олимпа. Злость, обиды, мысли о величии велено забыть. Но почтение и любовь к близким запрещено отгонять. И те, кто ненавидел друг друга — возлюбить да благословить. И каждую пятницу Тот читал послания книги святой в тронном зале, пока остальные все, на коленях собственных, держали Иеринефси, почитая слово Кроноса. Намджун находился очень близко к повелителю Эллады, что сидел на троне своём и как каждый из присутствующих читал и вникал в проповедь, и страницы книги. В зале находились все люди и боги Олимпа, грех было пропускать собрания святые. Время от времени Гелиос отвлекал взор свой, ища глазами Тэхена, который сидел где-то в центре. Первые ряды всегда занимали боги, а затем уже и люди. И видел Чонгук, как внимательно Ким слушал бога мудрости, вникая в Иеринефси. Не сказать, что остальные люди игнорировали услышанное и прочитанное, но в лице блондина читался интерес и искреннее желание познавать слова священные. Тэхен даже выписывал некоторые моменты на собственный пергамент, который принёс с собой. Видимо его родители хорошо научили ценить и почитать богов своих. Намджун стоял у ступеней к трону, ведая людям о традициях и обязанностях. — И наступил день, когда должны мы все собраться да позабыть кем являемся. И помнишь лишь то, что мы живые существа, порожденные Зевсом, который порожден от Кроноса, гиганта великого. Соберемся же мы на благословение домов наших, не покидая братьев и сестёр своих. Попросят помощи — приди и помоги. И ты со всего сердца, полного любви — встань и сделай работу за слабого. Да будет так! Макари на инэй этси! Μακάρι να είναι έτσι ! После же этих слов всем почетно было отложить книгу по правую руку свою, прильнув грудью к коленам своим, руки вытягивая прямо, делая поклон. Намджун опустился, держа посох свой, склоняя голову. По традициям, когда все коснулись лбом своим пола, встаёт же Гелиос и склоняет голову перед богами. После этого жеста все поднялись, ведь собрание официально завершено. Закат давал о себе знать, подсказывая присутствующим, что пора ложится в покои свои, ведь завтрашний день начнется с уборки, а Чонгуку пора приказать солнцу окончательно покинуть Элладу на ночь. Янтраные глаза лишь проводили взглядом Тэхена, что уже с улыбкой подошёл к Чимину и начал общение, покидая тронный зал, а Иеринефси и собственные записи держал крепко у груди. На выходе только, ощущая взгляд строгий на себе, повернул голову, сталкиваясь с очами божьими. Бог солнца даже не сдвинулся с места, ни одна мышца не дрогнула на его лице. Только пожирал по-зверски образ сероглазого, опуская взгляд на ноги. Всё же послушался своё божество. Обут в обувь подходящего размера. Тэхен же, заметив взгляд Чонгука ниже, лишь кивнул ему, так как нежная рука Эроса схватила парнишку за локоть и увёл с тронного зала, рассказывая свои истории. Гелиос взял свои принадлежности и ступил по ступеням к Намджуну, убиравшего со стола свои материалы. — Пообещай, что так и останешься положенным богом мудрости. И не ослушаешься меня по поводу Тэхена. — встал за спиной мужчины солнечный властелин. — Ага. — сухо ответил Тот, даже не обернувшись. Чонгук никак на это не отреагировал, идя к выходу. Пора прощаться с солнцем, поэтому спешил, но неожиданно, прямо перед входом, задержал его омега с лисьим взглядом, тут же становясь на колени свои с поклоном. — Бог Гелиос, царь моей души, разрешите. — Быстрее, Зука оикетай, мне сейчас не до разговоров. — остановился Чон. Брюнет поднесся с колен своих, не поднимая взгляда на бога, ведь нельзя — всем было известно, что не положено смотреть в глаза царю, ибо интимный жест. — Бог мой, следует день Единства. И я готов дальше служить Вам, дальше стараться породить от Вас. Не терзайте же меня лучами солнца своего, лишь позвольте удовлетворять вас до конца дней моих. — вежливо произносил Зука, намекая ему о традициях. Перед главным праздником богам нужно провести последние семь дней с фаворитами, и если же природа смилуется — омега должен забеременеть. Но Гелиос лишь сжал свои зубы, обходя парня, за его спиной произнося: — Я отказался от тебя. После же ушёл к солнцу. Зука резко поднёс взор свой, чувствуя себя убитым, как будто кинжал в сердце. С тринадцати лет служил Чонгуку, соблазнял и совращал, чтобы добиться его внимания. Десять лет расплавлялся перед богом солнца, удовлетворял как только мог и где только мог. Провёл с ним тысячу ночей, надеялся, что породит от него. И сейчас узнаёт, что любовь всей его жизни отказалась от всего. Слёзы не обошли стороной, гнев не усмирялся. Думал Зука, что никого больше вокруг нет, что остался наедине с собой, но это оказалось лишь миражом. И закричал омега, топча ногами пол. Тот всё это видел, облокачиваясь о стол со сложенными руками на груди и усмехался, ощущая вкус некой победы. — Зука, Зука, Зука... Ах, бедный же раб царя. — молвит уже женский голос, а животное хозяйки этой подползло к ноге брюнета. — Возможно, следующие ночи были бы ночами удачи и ты бы забеременел. Оставалось совсем чуть-чуть. Омега, в порыве ярости, отбросил змею ногой своей, поднимая взгляд. И узрел божеств: Тот и Мегера, которые не переставали улыбаться. — Зачем вы меня добиваете?! — кричал младший. — А ты не понимаешь, кто во всём этом виноват, Зука? — спросил Намджун, вскидывая одну бровь, замечая недоумение на лице парня. — Глупый. Если бы не Тэхен, тогда бы мы все жили спокойно. — У Тота был бы статус. — произнесла Мегера, подзывая змею к себе, попутно подходя к брюнету. — У меня была бы большая власть. — Мегера. — поправляет мужчина. — Ох, прости. У него власть, у меня статус. — посмеялась девушка, оказавшись перед Зукой. — А у тебя полное внимание Чонгука. — Что? Вы на что намекаете? Вы то тут при чём? — действительно не понимал парень, постепенно напрягаясь. — Это уже не твоего ума дело. — грубо ответил Намджун. — У нас лишь предложение. Ты станешь работать на нас против Тэхена и заполучишь своего Чонгука. Зука не интересовался больно мотивами этих божеств, почему им выгодно также избавиться от Кима. С одной стороны он понимал, что авторитет и власть для них также важны, как для Зуки внимание и любовь Чонгука. И они правы. Если бы не явился сюда чёртов Тэхен — ничего бы не случилось. Брюнет окончательно возненавидел этого омегу. — Тэхен... Он... Да! — воскликнул парень. — Это он во всём виноват! Он, он! — Умничка. — прикоснулась Мегера к волосам тёмным. — Видишь, Тэхену нравилось в прошлом принимать городские члены, теперь добрался до божественных. — Он настоящая сука. — щурился человек, скаля зубы. — Договор заключен. — спокойно сказал Намджун. — Ты будешь обязан делать всё, что мы прикажем. Помни, что это ради твоего Гелиоса. Зука уверенно кивнул, уже представляя в голове сцены, как много боли ощутит Тэхен от рук его. И жизнь вернётся на круги своя. *** Мир без музыки невозможен, без сопровождения инструментов музыкальных. И всё, что окружает человека — музыка. Каждый звук способен издать собственную вибрацию, мелодию. Будь то шепот листьев, пение птиц, говорящий голос. Во всём слышны ноты вдохновения и мелодия всего живого и неживого. Без музыки была бы темнота и мрак. И Аполлон, находясь в покоях своих, в очередной раз писал ноты, попутно проигрывая сочиненное на лире, лежавшая на столе под рукой. Грядёт День Единства и на этот раз Юнги подготовил новые произведения, новые песни, не забывая о древних традиционных. Музыкантов своих любит и ценит, талантливы люди сии, Аполлон не ошибался, когда выбирал человеков для группы своей. Несколько же смертных по совместительству были также танцорами Эроса, ведь люди те талантливы как и в танцах, так и в чувствительности мелодии. — И я дам тебе сладкий мёд... — шептал Юнги, вспоминая слова их традиционной песни. — Целуй меня и танцуй, подхватывай бёдра мои выше нот... Аполлон — бог музыки, красоты и света. Величием своим способный одурманить каждого, тихомерием своим подавая пример. Хоть и не разговорчив, но музыка его говорит за себя. Стал же талант музыкальный чем-то личным, что может Юнги раскрывать только в присутствии богов и людей Олимпа. Ни за что не среди земных обитателей снаружи горы во всей Элладе. Ибо люди, словно нечисть и вирус земной, отнеслись к Аполлону не лучше, чем чем к Эросу и Дионису. Бог музыки не злопамятный. Скорее разочарован и по сей день, посему скрылся от греков, выявляя свои дары исключительно в царстве Олимпа. Как и все боги, Аполлон путешествовал по Греции, уча детей своих деталям инструментов, музыке. — Кому сдалась Ваша музыка, Аполлон? Скучные и неинтересные ноты, не слышатся наслаждения мира этого! — кричали среди толпы. — Музыка моя дарована тем, кто имеет сердце чистое, глупцы. Через мелодии слышен зов души, ваше состояние. — без единой эмоции отвечал Мин, пока внутри таилась обида. — Мы лучше знаем, что нам нужно! Приди же вечером на пир наш городской, узришь истину и желания наши. Люди отвергают мелодию природы, мелодии державы своей. Отрекаются от чистоты и поклонения всему святому, отрекаются от песен добрых. Божество это поняло для себя, когда услышал песни плотские, уши словно в крови горевали. И видел он, как выбрасывают инструменты некоторые, с помощью которых можно было создавать красоту, но не хотели учиться, из-за чего гнев их поглотил и заставил выбросить сложные инструменты в огонь. Тексты песен людей о похоти, не о любви, как учил этому Эрос. Песни о пьянстве, не о празднике жизни своей, как учил Дионис. Песни о войнах о кровожадности, не о защите страны своей, как учил их Арес. Слышны голоса людские о победе над богами, что они сильнее и мудрее каждого священного. Так грязно. И оставил их Аполлон, забирая все дары и таланты музыкальные с собой в Олимп. В место, где почитают его талант. Закончив с нотами, бог выдохнул и сложил написанное в одну стопку, расслабляясь на стуле в ожидании вина. Давно хотел ближе познакомиться с Тэхеном, слухи о почтении богов парня не обошли стороной божество, которое желало посмотреть на его отношение к музыке. — Входи. — разрешил зайти Киму, как только услышал стук в дверь. И явился перед ним Тэхен в одеяниях новых, статус парня рос с каждым днём. На нем теперь не обычный белый хитон, который ничего из себя не представляет. Сверху также находился гиматий нежного голубо-серого цвета, что так подчеркивал цвет глаз человека, открывая вид на острые ключицы и стройные ноги, обутые в лучшие сандали. — Доброго дня, бог Аполлон. — поклонился ему омега в знак приветствия, проходя с подносом. — Куда я могу поставить Ваше вино? — Здравствуй, Тэхен оикетай. На стол, пожалуйста. И присаживайся на подушки. — указал ему место у окон своих. Блондин послушно оставил бокал на столе и подошёл к подушкам, грациозно садясь на мягкость, оставляя поднос на полу. Юнги подметил интерес Тэ ко всему окружающему, ведь парнишка поднял голову свою, изучая покои музыкальные. — У Вас так красиво, я восхищён. Жду не дождусь Дня Единства, чтобы услышать музыку Вашу. Юнги улыбается. Слухи о вежливости и чистоте Тэхена правдивы. И вино сладкое. — Ты правда любишь музыку? — встал с места своего с бокалом и направился к юноше, садясь на мягкость напротив. — Даже не представляете насколько. Петь и играть я не умею, хоть и учился пять лет на арфе, ахах. — улыбнулся парень, вспоминая своё детство. — Но всё, что я запомнил из всего это ноты, аккорды и звукосочетание. Мои родители выбрали для меня философическое искусство вместе с музыкальным. Хоть в инструментах я не сильно разбираюсь, но музыка ведь окружает меня вокруг, правда? Когда я читаю, то люблю это делать во дворе среди природы. Пение птиц, шум воды, деревьев... Это всё так восхитительно! Тэхен изменился. Очень. За две недели начал чувствовать себя как дома, не стесняясь голоса своего, рассказывал истории различные. Ведь также помнил, что всегда рядом есть Чонгук, который его защитит. Аполлон слушал с удовольствием, обретая надежду, что не утеряно человечество. — В тебе действительно есть что-то необычное и особенное. — подчеркнул бог. — Ты не бойся меня, обращайся на «ты». Не враг я тебе. И коль понадобится тебе помощь в изучении мелодии — приди ко мне. — Правда? — широко улыбнулся младший. — Вы правда готовы меня научить? — Природа подарила тебе талант философии, фантазии и творчества. Тебе необязательно быть музыкантом, но вдруг однажды проявится интерес. Может, в тебе появится желание произнести впечатление на Гелиоса. — усмехнулся старший, следя за покрасневшим, от услышанного, лицом человека. — Что?... Как Вы... — не знал, куда себя деть. Неужели так видно по Тэхену симпатию, которую он питает к владельцу всей Эллады? — Это заметно. Но не опасайся, это вижу только я. Пока что. Твоё тело также является музыкой, жесты твои, эмоции — всё это мелодия тела твоего. И вижу я, как потеешь ты при диалоге с царём, как глаза расширяются при виде его. — Но Вы... Ты никому не расскажешь?... — Не моё дело это. Но помогу я только с удовольствием. — допил вино Юнги, ставя самостоятельно опустошенный бокал на поднос, что стоял на полу. — Правда?... Разве у меня есть шансы? Он бог, я человек... — засомневался блондин, отводя серые глаза свои куда-то вниз. — Послушай. — нагнулся Аполлон ближе к парню. — Даже чёртов единорог или инопланетянин. Я не намекаю на влечение к другим видам, это грехом является, но хочу, чтобы ты уловил лишь суть. У богов и людей одно строение тела, та же кровь, те же мускулы, та же кожа. Та же душа и сердце, что способны чувствовать всё плохое и всё хорошее. Думаешь, статус бога и человека сможет разделить и запретить ощущать любовь? И вижу я, как Чонгук к тебе добр, позволяет то, что не позволяет никому. Думаю, что правильнее будет, если также расскажешь о своих чувствах Чимину и Джину, они смогут тебе также помочь. Бог любви научит проявлять себя, а бог вина сладкого не терять вкуса жизни своей, даже если ничего не получится. Тэхен слушал внимательно и готов был расплакаться от заботы сей, от помощи, который он не ожидал, от советов... Ощущение, будто рядом родители. И Аполлон издаёт жёлтую ауру, свидетельствуя об искренности своей. — Почему ты так уверен?... Что... У меня всё может получиться? — Знаешь. — выдохнул Юнги, повернув голову к окну. — Был бог на небесах. Бог добрый, сильный и смелый альфа, даривший свет природы. Бог плодородия и воскресающей весны, умирания и оживления природы. Добрый, чувствительный. И отдался своей работе, отдался богам и Олимпу. Но влюбился. Влюбился в человека. — Бог?... Бог в человека? — удивился Тэхен, не ожидав услышать подобную историю, которая очень кстати. — Бог в человека. Неизвестны мне имена их, ибо Тот отобрал память нашу, чтобы мы перестали акцентировать внимание своё на этом, хоть в Иеринефси не написан запрет о любви между смертным и бессмертным. И бог этот, находясь в саду, пробуждал природу весны. Среди сада этого прогуливался омега, который общался с деревьями. Это уважение к живому, вежливость очень тронули сердце божества. И начали они больше проводить времени вместе. Знаешь, что самое удивительное? Бог этот отказался от статуса своего, выбрав любовь жизни всей, перебравшись в людской город Эллады. И, насколько мне известно, породили дитя. Неизвестно — полубог он или человек. Но знаю я, что всё в этом мире возможно, Тэхен. — протянул свою ладонь к лицу младшего, касаясь щеки жемчужной. — Чонгук ровно также восхищён тобой. И ты... Не просто так оказался в Олимпе. Я точно такая же творческая личность, как и ты. И интуиция наша, чувства — всё это важно. — Юнги... — назвал его по имени Тэхен, зажмурив глаза. — Я очень благодарен, ты... Спасибо большое! — Пока не за что благодарить. — улыбнулся старший. — Встретимся на уборке территории ещё. Пойди собираться. Тэхен, уверенно кивнув, встал с места, не забывая о подносе и удалился с комнаты Аполлона. Знал бы парнишка, каких именно людей касается эта история. *** Рано утром Тэхен выполнил свои обязанности, угостив и познакомившись с Аполлоном. С каждым днём парень радуется всё больше, в своих мыслях общаясь с родителями, что нашёл новых друзей, обрёл хорошую работу. Что ноги его больше не в ссадинах, а в хорошей обуви, тело его украшено дорогими тканями. — Отец, папа, мне сейчас намного лучше. — улыбался парнишка, снимая одежду в своих покоях. — Я стал меньше плакать, я теперь более открыт. Сегодня утром я познакомился ближе с Аполлоном, представляете! У меня теперь трое друзей! Помните, как в детстве я очень хотел подружиться с местными ребятами, но они, почему-то, отвергали меня? Вы мне тогда говорили, что обязательно настанет день, когда я смогу найти друга! И теперь у меня их трое! — Ким младший прыгал по всей комнате, не переставая улыбаться. Совсем как младенец, нагой, крутился вокруг, танцуя под звуки природы. — Сейчас я надену на себя одежду, в которой буду убираться. И там будут мои друзья, Чонгук. Мне Юнги сказал, что всё возможно! Отец, а если бы ты был богом и влюбился в человека, ты бы тоже откинул свой статус и начал жить с папой? А ты, папа, не боялся бы влюбиться в бога? Ох, я так волнуюсь... Просто... Чонгук такой хороший. Он меня защищает, он такой добрый! — надел на себя хитон парнишка, а после сверху скромный гиматий белого цвета, открывавший вид на ноги руки, ведь удобнее будет иметь свободу в теле, ждёт нелегкая работа. — Отец, папа... Я так боюсь... — вдруг застыл юноша. — Может, я влюбился? У меня никогда такого не было... Вот тут... Так тепло. Приложил свою ладонь на сердце блондин, мягко улыбаясь. Влюбился? Никогда раньше не ощущал того, что ощущает сейчас по отношению к альфе. Это так тепло и необычно одновременно. Пронзает кожу, душу. Хочется быть рядом с богом, общаться с ним и узнавать всё ближе и лучше. Влюбленное дитя Эллады. Чонгук же продолжал терзать себя и свои чувства. Не хотел ранить этого человека, этого младенца страны своей, ведь осознавал уровень жестокости собственной. И сейчас, наблюдая за парнишкой, стоя на балконе покоев зала тронного, медленно кивал себе, осознавая в очередной раз яркость и свет Тэхена. Забавно было наблюдать за тем, как тот скачет туда и обратно, радуясь словно дитя. Сны младшего стали спокойнее. Но Гелиос не переставал следить за ним по ночам, оберегая. Шум разносится с каждой секундой всё больше, ведь все уже собрались у входа в священную гору, ожидая царя. Заметив, что и Тэхен ускакал, в прямом смысле, из покоев своих, бог солнца поднял уголки губ своих и направился вниз. Все общались между собой, гадая, что же Тот приготовил за игры, которые состоят через неделю. В прошлом году ведущим богом был Эрос и его квесты были довольно таки увлекательными. Всем надо было написать собственное имя на листах пергамента, что потом перемешалось между собой и тому, кому выпадет чьё-то имя — следует сделать подарок и сказать публично несколько хороших слов этому существу. Благодаря этому Чимин напомнил богам и людям, как важно хорошо относиться друг к другу. Затем бог любви устроил игру в прятки. Казалось бы, что по детски, но суть задания этого действительно тронул сердца всех играющих. Что нужно разыскать каждого члена семьи своей, ведь все в Олимпе родные. Найдя человека и бога, следовало крепко обняться, соприкасаясь сердцами. Каждый год новый ведущий бог, дарящий благословение дара на новые триста шестьдесят пять дней. Эрос же напомнил всем, что нужно любить и ценить ближних своих. На этот раз Тот обязан подарить и напомнить о мудрости и рассудительности. Бог стоял со сложенными руками на груди, возле него же — Зука, который внимательно слушал повеления божества. — Уборка территории заключается в том, чтобы проявить заботу к своему царству, Зука оикетай. И доброту, помощь к остальным. Прояви же слабость и попроси Гелиоса о помощи. — Я и сам нормально справляюсь. — закатил глаза человек. — Вот в твоём характере и проблема. Ты всё сам да сам. Упрям и резок, как Мегера. — выдохнул мужчина. — Чонгук альфа и владыка, ему приносит удовольствие слабость омег, чтобы проявить свою силу. Вон взгляни на ту чертовку. — кивнул в сторону Тэхена Тот, который общался со своими божественными друзьями. — Он до жути уязвимый и некудышный. Вот Гелиос и расплавляется. — Пф, у него ужасный вкус. Вот дело, когда омега силён и не нуждается в помощи. — фыркнул Зука, пронзая взглядом человеческого сородича. — Ты собираешься соблазнять Чонгука или нет? - Да собираюсь! — вспыхнул брюнет и услышал голос величественный, тут же обращая внимание на ступени великие, куда ступил бог солнца. — Чёрт... Все замолчали, обернувшись к царю с низким поклоном, что поднял ладони свои, благословляя богов и смертных, напоминая о заповедях Иеринефси: — Поданные мои! Солнце моё касается плеч ваших, оставляя следы тепла своего! Небо же Зевса дарует вам напоминание о добре и заботе! Воды Посейдона пусть обволакивают разум ваш! Величие Аида поселят целомудрие в сердцах ваших! Да благословят боги открытие подготовки ко Дню Единства! Да пребудут ваши сердца в добре и согласии! Макари на инэй этси! — Макари на инэй этси! — в унисон произнесли вслух жители Олимпа. Каждый по желанию мог распределиться, договорившись между собой какую территорию приводить в порядок. Вот Тэхен, Джин и Юнги, взяв вёдра, наполненные водой и швабры, направились к ступеням входным. — Как хорошо, что с нами Тэхен. — улыбался Эрос, выжимая тряпку. — Может, вода станет святой. — Ахах, Чимин! — посмеялся младший. — А ты попробуй на вкус, может правда вкусно. — подшутил Аполлон, начав протирать ступени от пыли. Эрос, не задумываясь, окунул палец в ведро и попробовал воду, из-за чего все дружно посмеялись. — Ммм! И вправду сладко! — улыбалось божество, пока Джин, остерегая друга своего от действительно грязной воды, забрал ведро и поставил возле себя. — Ты словно ребёнок. — усмехнулся альфа вина, приступая к работе. Тэхен, не переставая улыбаться, просто мыл ступени, иногда закатывая глаза по доброму от ребячества Чимина. С этими ребятами правда комфортно. И общение их тёплое, работа уютная, ведь с друзьями всё так легко. Бог любви без умолку рассказывал различные истории, над которыми не мог прикольнуться Юнги, за что получал тряпкой по плечу. Джин, как самый старший из всех, следил за работой и на всякий случай, пока болтал Чимин, смачивал его тряпку, чтобы обновить влагу на ней. — Джин такой заботливый. — заметил Тэхен, ожидая, когда боковая сторона ступени высохнет. — О да, он годится на роль папы. — подмигнул Чимин. — Джин, ты хочешь детей? — Ты с Юнги мне уже как дети. — Меня в это не впутывай. — уточнил бог света, натирая плитку, на которой образовалось очень много грязи и крови. — И откуда тут кровь? Не стирается почти. — Кровь?... — подошел к нему Тэхен, видя застывшую, бордовую краску. — А, это, наверное, моё... — все резко остановились, взглянув на блондина, не ожидав услышать такого заявления. — Да не волнуйтесь, это я просто ударился. — Ты смотри, если тебя обижать будут, мы их... — нахмурился Эрос, проводя большим пальцем вдоль шеи, имитируя казнь. — Я когда только явился сюда, меня застал Арес и хотел выстрелить, но всё обошлось, я увернулся. Он просто выполнял свою работу, сейчас же всё хорошо. — Верно. — кивнул Юнги. — Арес нейтрально к тебе относится, как я заметил. Не питает зла, так что не стоит переживать ни тебе, ни вам. — указал пальцами на друзей. Та ужасная ночь уже потихоньку покидала память Тэхена, как и предыдущие. Ночи холода, слабости, голода. Это всё позади. Теперь всё новое. Естественно, Киму было также интересно познать и самого бога войны, ведь не знаком близко он только с ним. Брат Гелиоса. Возможно, он такой же благосклонный, как и само божество солнца. Время проходило быстро, так и прошла первая половина дня труда. Солнце находилось прямо над головой посреди неба голубого. Благо, что Чонгук немного обессилел лучи солнечные, поэтому не было ни жарко, ни холодно, работать было в удовольствие. Вода стала грязной и почти чёрной от пыли, которые собрали ребята. — Надо воду поменять. — заявил Джин, схватив ведро. — Давай я поменяю. — подошёл сероглазый. — Ты крохотный, оставь эту работу нам. — подшутил Джин, запрещая брать подобное в свои невинные руки. — Ничего подобного. Поднос и бокалы с вином также нелегкие, но я же справляюсь? Позволь мне поменять воду. — не ожидая ответа, младший отобрал ведро. — Иди, Тэхен. — кивнул Юнги за Диониса. Улыбнувшись, младший потащил метал к месту, где менялась вода. Бог вина вскинул брови и вопросительно уставился на Аполлона. — Что? Не видишь ли ты, что наш человек обретает комфорт и умиротворение? Это День Единства, где мы все равны. Ты его мог обидеть словами о слабости. — Ладно, ты прав. — выдохнул Джин, облокотившись о ступени, в перерыве разглядывая местность. Хоть Тэхен и старался казаться сильным и надежным, для него это целое испытание: донести огромное металическое ведро полной воды до места, где находились все приборы для уборки. Воду положено было вылить в яму, что он и сделал, а затем набрать чистую из под журавля. Пока вода наполняла ведро, парень сел на свои колени и тяжело выдохнул, дав себе немного отдохнуть. В мыслях ничего не было, ведь не терзала душа его. Всё хорошо и он счастлив. Только вот... — Мх... Ай... — нахмурился парень, схватившись за низ живота. — Надеюсь, что течка вот-вот начнется... Прошло полтора месяца уже... Блондин начал дышать через раз, ругая себя за то, что нёс тяжелое ведро. Джин был прав, крохотный Тэ ещё. — Тэхен евпадрид? — А? — обернулся парнишка, не веря своим поначалу ушам, ведь титулом его аристократическим назвали, как во времена жизни родителей. Затем же не поверил глазам. Метр от него стоял человеческий альфа лет тридцати, держа в руках своих метлу, которую явился почистить. Смуглую кожу имел, сильное тело, это было особенно заметно, ведь прикрывало хитон лишь пах мужчины. — Идей?... — Тэхен, сын Адониса и Ефима, о боги! — улыбнулся ярко альфа, подходя к парню ближе. Тэ встал, широко улыбаясь. Идей же откинул метлу, прильнув к мальчишке, которого крепко обнял. — Ты тут? Как же ты здесь оказался, скажи? — Идей, я так рад тебя видеть! А ты то как тут? Я думал, что ты работаешь в другом городе! — Ох, маленький, я собирался, да. — отпустил его альфа. — Да свернул не туда, попал в руки богов. Ты так вырос, такой красивый. — Тэхен отвёл свой взгляд, кивая на слова старшего. Идей — знакомый родителей его, был строителем дома их в Милете. После чего иногда ужинал среди семьи Ким, ведь человек этот смог создать уют в их доме, за что родители сероглазого были благодарны. — Как твои родители? Они знают, что ты здесь? — Они... — опустил взгляд свой юноша. — Они на небесах. Я оказался здесь почти случайно. — Ох, малыш, тебя тут не мучают? Кем работаешь? — гладил светлые волосы парня. — Нет, нет, что ты! Всё замечательно, я разносчик вина. А ты, как и вне Олимпа, строитель? — Да, да. Восемь лет уже. Смиловался Гефест надо мной, узрел силу да наслышан был обо мне и моём таланте. Главным помощником управляющего Бениса заделался. — улыбался Идей, замечая, что вода в ведре Тэхена наполнилась. — Давай я тебе помогу, я видел, что красивый парнишка мыл ступени, но не знал, что это ты. — Спасибо, но я... - Сам? Ещё чего. — отошёл альфа, чтобы остановить течь журавля и взял ведро. — Пошли. Тэхену ничего больше не оставалось делать, как пойти рядом с Идеем, благодаря за помощь. *** Забавно, что Ким младший сейчас взял себя в руки, начал работать над силой и смелостью своей. Но не для того, чтобы соблазнить Гелиоса, совсем нет. Тэхен не из тех омег, который делает что-то ради кого-то. Лишь ради себя и своей личности. Но вот Зука, по советам Тота, решил надеть овечью шкуру ради бога солнца, будучи уверенным, что удастся ему вернуть Чонгука. Брюнет подкрался ближе к царю Эллады, который поднимал скамейки для помощи омег, облегчая им работу мытья каменных дорожек. — Не беспокойтесь, выполняйте работу осторожно, не важно, сколько времени это займёт. — предупреждал Гелиос, чтобы те не мыли быстро, лишь бы не утруждать бога держать долго скамейки. Явившись на эту территорию, Зука специально принёс много ненужных инструментов для уборки, которые не мог донести. И заметив, что бог солнца опустил тяжесть после завершения мытья омег дорожки, брюнет публично падает, зацепив ноги. С рук всё летит, приземляется прямо на колени. — Больно! — хныкал Зука, взглядом намекая Чонгуку, чтобы подошёл, утешил. Но Чонгук не глуп. Понимал, для кого и для чего эти концерты. — Помогите ему. — приказал Чон другим альфам, что помогали омегам со скамейками неподалеку. — И отнесите ненужные приборы обратно. Разочарование Зуки не описать словами. И как он следил взглядом за уходящим богом, который даже не взглянул на него. Когда же альфы подошли к человеку, брюнет лишь шикнул на них и начал размахиваться, говоря, что всё в порядке. Чонгук шёл вдоль территории садов, подходя ближе ко входу, замечая, что все устроили законный перерыв и Дионис, вместе со своими подданными, разносили на стол еду, чтобы перекусить, кто когда пожелает. Минхир подзывал людей и богов, приглашая на трапезу, Яннис же носил тары с фруктами, не обойдя также царя своего, склоняя голову. — Басилеус Гелиос, прошу, перекусите. — подаёт тому на подносе виноград. — Благодарю, Яннис дулои. Пойди и накорми моющих дорожки. — кивает солнечное божество, отломав весточку ягод. Управляющий кухни с поклоном делает три шага вбок, давая проход повелителю и по приказу направляется прямо к скамейкам, продолжая предлагать еду. Чонгук ел медленно, погружаясь во вкус сладости земной, пока не замечает следующую картину. — Это ещё что за индивид. — нахмурился Гелиос, узрев Тэхена вместе с человеческим альфой, который помог донести ведро и поставил у ступеней. Желваки на челюсти играют, а брови напрягаются от увиденного. Чон медленно подходил ближе, словно хищник, узревший свою добычу вместе с врагом. Янтарные очи божьи пожирали образ того альфы, как он прикасался к плечу омеги, а Тэхен улыбался, отвечая ему. И неужели омега опускал взгляд свой на «недотело» этого мужика? Какой милый диалог и взгляд — размышлял Чон, подходя ещё ближе. Мускулы на лице, как и во всем теле напряглись, а зубы сжимались лишь от одной мысли, что некто покусился на Тэхена. — Ахах, да, это точно! — ответил блондин мужчине, пока общались, вспоминая прошлое. — Спасибо, что помог. Мне пора дальше работать. — Конечно, я не отвлекаю. — улыбнулся Идей, очаровываясь сказочностью младшего. — Знаешь, я тут подумал... Может, мы встретимся ещё? Пообщаемся, узнаем друг друга получше. Ты уже не тот подросток, ты уже вырос. Тэхен поднял свои брови и раскрыл рот, чтобы ответить, но неожиданно услышали они величественный голос. — Не встретитесь. — прорычал Чонгук, подойдя к ним ближе. — Бог Гелиос. — поклонился Идей. — Чонгук?... — испугался Тэхен, узрев на лице божества гнев, которого он ещё никогда не видел. Гелиос, не церемонясь, схватил Идея за шею, приблизив к себе, дыша тому в лоб. Намного больше. Намного сильнее. — Чонгук, отпусти его, пожалуйста... Без внимания никто не остался. И все присутствующие пялились на происходящее, даже друзья Кима раскрыли рты от увиденного. Не виданного ведь, чтобы царь Эллады публично раскрывал внутренний пыл. Этот момент ещё надолго останется в памяти жителей Олимпа. — Чтоб духа твоего не было рядом с ним, ты меня понял. — не вопрос, снова рычит бог солнца, сжимая шею его, от чего человеческий альфа лишь жмурится. — П-Понял, царь... Отпустите... Смилуйтесь… И на зов раба своего мчится даже Гефест, ускоривший шаг к повелителю. Не обошлось без этикета и поклона, альфа жмурится и злится от происходящего, опасается Гелиоса и волнуется за Идея. — Басилеус, не вводите в грех меня. Помилуйте дитя человеческое. — низким тоном молит Гефест, взглядом Идею давая понять, что он рядом и не оставит в обиде. Но Чонгуку мало. Хотел сдавить и задушить. Было заметно покраснение Идея и шанс словить воздух ртом, и Тэхен, смотря на истинную жестокость, о которой предупреждал бог — заставило парнишку повысить голос свой в истерике, пока в глазах накопились слёзы. — Отпусти его, Чонгук! Ровно дыша, бог фыркает и резко отпускает человека, который падает тут же на землю, стараясь откашляться. Гелиос неподвластен. Никого не слушается. Кроме Тэхена. Люди, помогавшие богу здоровья, тут же побежали к Идею, чтобы проверить его состояние вместе с Гефестом. Серые глаза, полные обиды и страха, не переставали смотреть на Чона, который никак не расслаблял своё лицо, также смотря на парня. Причинил боль. Единственный страх Чонгука, который только что исполнился. — Не на что глазеть, за работу все! — прокричал Гелиос, обернувшись к толпе, кидая грозный взгляд. — Чонгук... — на шепоте произнес омега, потеряв в себе силы от ужаса. Идею помогли встать и направиться обратно на своё место к работе, а бог, смотря на младшего, лишь сильнее напрягался. И не выдержало сердце младшего, падая прямо в руки божественные, пока сознание оставило мальчишку. *** Шок от увиденного, услышанного настолько способно разрушить внутреннее состояние, что люди, даже не ожидая такого от себя, могут с лёгкостью, в лучшем случае, потерять сознание, в худшем же потерять жизнь. Но почему существа вообще впадают в подобное состояние? Не дело ли в идеализации и других ожиданий, касающейся собственного мировоззрения? Тэхен же, смотрящий на мир через розовую призму, сумел вознести Гелиоса до идеала. Но грех ли это — возносить бога своего? Скорее наоборот. И парнишка не ощущал вины, не разочаровался в Чонгуке. Лишь убедился, что божество сие сильное, защищает своё. И снился же сон блондину, как снова ступает по траве прохладной среди ночи. Но не было ни звёзд, ни луны. Тело его украшено дорогими тканями, ожерелье на шее его из жемчуга, что так подчеркивало кожу перламутровую. И на волосах светлых красовался стефан из самого первого сна, который он получил от бога солнца. Шёл же юноша, оглядываясь вокруг, но ни единого намека на живую душу. — Чонгук? — звал омега мужчину. — Ты со мной? Чонгук! Был сероглазый обеспокоен, искал бога своего среди бесконечности. И не нашёл. — Чонгук! Чонгук, пожалуйста! Чонгук! — плакал и рыдал омега, ощущая полное одиночество. — Нет, не оставляй меня! — начал бежать в поисках властелина глаз янтарных, узрев дальше двух людей, что крепко обнимались. И смотрели на мальчика, нежно улыбаясь и ладони они свои простирали. — П-Папа?... Отец?... И ступил к ним Тэхен, весь в слезах и холодном поту, срывая с себя величественную одежду, отбрасывая стефан и ожерелье жемчужное. Не нужно это всё ему. Не нужно богатство, статус, лишь семья в приоритете. — Сынок... Звали его родители, маня образом своим, голосами и заботой, что так давно не видел Тэхен от кровинок своих. И, подойдя ближе, окольцевало его пламя, не позволяя ступать дальше к родным. — Нет! — кричал Ким, стараясь разглядеть родителей сквозь огонь. — Нет, нет! И пал на колени свои, срываясь на крик яростный, больно оттягивая светлые пряди на голове. Один. Снова. Но ощутил затем объятия огненные, солнечные, сильные руки сжимали маленькое и хрупкое тело. — Чонгук... Чонгук, мой бог... Пот стекал с лица младшего, а голос почти сорвался, что обеспокоило друзей Тэхена. Джин снова окунул ткань в прохладную воду, вернув на лоб парня, пока Чимин гладил яркую макушку. — Вот бедный... Чонгук сумасшедший, публично устроил ненужный театр. — цокнул бог любви, выделяя розовую ауру и запах алых роз, чтобы успокоить человека. — Да ладно тебе, приревновал чуток. — закатил глаза Юнги, садясь на постель смертного. — Чуток?! — вылупил глаза Эрос, махнув рукой. — Да Тэ наш сознание потерял! И это для тебя чуток?! — Не кричи, Чимин, разбудишь его. — дёрнул его за плече Джин, садясь на подушки у шкафа в покоях Кима где, собственно, и находилась четвёрка. Уже наступил вечер, солнце село за горизонт по приказу Гелиоса. Днём он отнес Тэхена в покои, приказав богу здоровья и его подданным проследить за состоянием парня. Не впускал никого, ходил по комнате светлой и винил себя, не находя места своим мыслям. Не сможет простить себя за содеянное, ибо знает, насколько чувствителен Ким, с ним положено только по доброму, только по нежному... Но Чонгук не в силах подарить нежность. И позволил перед закатом солнца посетить друзьям парнишку, надеясь на их умение проявлять ту нежность, в которой так нуждается Тэхен. — Ч-Чимин... — начал приходить в себя человек, открывая глаза, тут же принимаясь искать взглядом причину боли своей. — Тэхен оикетай! — обрадовалось божество любви, схватив маленькое личико своими ладонями. - Ты как?! Ничего не болит?! — Чимин, дай ему отдохнуть! — дал под затылок младшему Дионис, как только поднесся с подушек. — Тэхен, всё в порядке, мы рядом. Ким медленно поднял свой корпус, из-за чего тряпка упала на колени, которую тут же поднял Аполлон, иначе бы намочила простыни и ноги омеги. Для достоверности блондин осмотрелся, понимая, что находится в покоях своих и подмечает боль в горле, прикладывая к нему два пальца. — Ты кричал. — кивнул Юнги. — Мы сейчас прикажем слугам, чтобы заварили тёплое молоко с мёдом. — Всё... Всё хорошо... Кхм... — Ничего хорошего! Я убью Чонгука собственными руками! — не скрывал своей агрессии Эрос, гладя пушистые светлые волосы. — Спасибо, что вы со мной... — опустил взгляд свой парнишка, будучи благодарным друзьям своим за поддержу. — Да, я... Пожалуй, хочу молока... — Всё, милый, теперь отдыхай, сейчас всё будет. — заботливо произнёс Джин, помогая юноше обратно лечь на спину. — Пошлите, пусть Тэ побудет немного один. Аполлон похлопал несильно по ноге человека, тем самым поддерживая, а Чимин, желая ещё посидеть с другом, был потянут за ухо пальцами Диониса, приходясь также покинуть покои. Тэхен замечательно помнил сон свой и, не теряя минуты, поднесся к столу, чтобы найти чистый пергамент и стилос, возвращаясь на постель. И выписывал сон свой, стараясь найти связь между реальностью и подсознанием собственным. Μοναξιά <— φόβος απουσίας αγαπημένων και αγαπημένων ανθρώπων Ακριβά ρούχα <— σύμβολο της εσωτερικής κατάστασης και της νέας ευτυχίας, πνευματικός πλούτος γεμάτος νέα συναισθήματα Μαργαριτάρι <— ψυχή σε κοχύλι Καλώντας τον Ήλιο, τον θεό του ήλιου <— η ελπίδα μου, το φυλαχτό μου Γονείς <— λαχτάρα για το παρελθόν, για συγγενείς Το να πετάω ρούχα και περιδέραια <— να εγκαταλείπω τον πλούτο, η οικογένεια είναι σημαντική για μένα Φλόγα <— χειρονομιακή πραγματικότητα, όπου συνειδητοποιώ ότι δεν είναι πια τριγύρω Αγκαλιά του Ήλιου <— προσωποποίηση της νέας... Οικογένειας? ( Одиночество <— страх отсутствия любящих и дорогих людей Дорогая одежда <— символ внутреннего состояния и обретенное счастье, душевное богатство, наполненное новыми эмоциями Жемчуг <— душа в оболочке Призыв Гелиоса, бога солнца <— моя надежда, мой оберег Родители <— тоска по прошлому, по родным Выброс одеяний и ожерелья <— отказ от богатства, важна для меня семья Пламя <— жестовая реальность, где я осознаю, что их больше нет рядом Объятия Гелиоса <— олицетворение новой... Семьи? ) Тэхен не понимал, почему пришёл к такому выводу. Но интуиция подсказывает именно эту суть, что для него Чон стал будто семьей. Когда родители ещё были рядом, они всячески оберегали своего сына. И вспомнил парнишка, как однажды местные подростки начали задирать Кима младшего, но явился отец и величием своим, с помощью криков сумел донести до ровесников сына, что нет у них права всячески обижать Тэхена. И помнил также омега, как же защищал Адонис мужа своего, бросая взгляды грозные в сторону чужих альф, голоса своего не жалел. Тогда же Тэ, будучи глупеньким, ещё не понимал, что отец его защищал то, что принадлежит ему. Семья. — Чонгук считает меня своим?... — задумался парень, начиная анализировать и интерпретировать свой вопрос, но перебили мысли его стук в двери. Спрятав свои записи под подушкой, он оборачивается в сторону входа. — Да? Без какого либо ответа, дверь распахнулась и на входе оказался Гелиос, в правой руке своей держа стакан молока. Теперь мужчина не выглядел злобным, лицо его расслаблено, энергия умиротворилась. Ким тяжело взглянул и отвернулся, не зная, что и говорить, ведь признать должен — испугался. И до сих пор напуган. Брюнет закрыл за собой двери и прошёл дальше, подавая стакан в ладони омеги, а сам взял стул и поставил напротив кровати младшего, следя, как тот пьёт, словно котёнок, молоко. Допив же, парнишка отворачивает свою голову. -- Неужели ты дуешься на меня? — выгнул бровь бог. — Отводишь взгляд, непослушно так себя вести. — Мг. — обиженно кивнул младший, хмурясь. — Как самочувствие? — продолжает Чонгук, надеясь на ответ, которого не последовало. — Играешь в молчанку, значит. — выдохнул, оперевшись локтями о свои колени. — Если тебе нечего сказать, то мне есть что. Я тебя предупреждал, Тэхен. Я далеко не хороший, каким ты меня вообразил. Напоминаю, что ты под моей опекой, я в ответе за твою жизнь. — Ты чуть не придушил Идея. — с дрожью произнес человек. — Он ничего плохого не сделал. Ни тебе, ни мне. — Ничего плохого? Сделал. Ещё как сделал. — хмыкнул старший и Тэхен, наконец-то, повернул свою голову в сторону Чонгука, заинтересовавшись. — Он покусился на моё. — На... Твоё? — приоткрыл рот омега, на котором красовались остатки молока. Гелиос провёл языком по своей нижней губе, узрев крохотного Тэ с большими, кристальными глазами, с молоком на рту. Выглядел так по детски и так уязвимо. — На моё. — протянул ладонь свою мужчина, собирая большим пальцем остатки сладкой жидкости со рта Кима, затем поднёс к своим губам и облизал фаланг, смакуя. — С мёдом. — Ч-Чонгук... — сердце сейчас вылетит из груди, ведь бьется оно быстро, непрерывно. — Дитя Эллады. — уже который раз янтарные глаза всматриваются в серые, не переставая исследовать душу. — Я уже взрослый... — Взрослое дитя Эллады. — пошутил Гелиос, приподнимая уголки своих губ, плавно перемещаясь на постель чужую. — Прости меня, синичка. Так близко. Так близко мощное тело альфы находится рядом с хрупким, что разрывалось от жара внутреннего. И хотелось быть ещё ближе. Безисходно, погружаясь в такой момент, Тэхен опускает глаза свои и осторожно кладёт голову на плечо смуглое. Чонгук не оставляет жест младшего без внимания, тут же кладя ладонь свою на талию тонкую, притягивая к себе. И Ким, словно настоящий ребёнок, тянет свои руки, прижимаясь полностью к своему богу, окольцовывая шею старшего. — Я так хочу плакать, Чонгук... Ты... Такой хороший. — не переставал боготворить его, возвышать божество своё. А Гелиос продолжал ненавидеть себя за любую жестокость. И пусть он будет жесток ко всем, ко всему живому, но только не к Тэхену. Никогда и ни с кем настолько нежным Чон не был. Лишь владелец зелёной ауры, владелец рук и души чистой смог расположить к себе сердце мрачное, что растворяется в нежности благодаря ему. *** Поверить в происходящее по истине сложно. Настолько сложно, что Тэхену пришлось проснуться посреди ночи, чтобы ещё раз, и наверняка не последний, изучить Чонгука, который лежал рядом, находясь в царстве Морфея. В первый раз парнишка следит за сном божества. Знал, что боги спят не много, позволил остаться божеству у себя. Но позволил ли? Или попросил остаться? — Нет, Чонгук, побудь со мной... — упрашивал омега, когда божество собиралось покинуть покои человеческие. И остался. Лицо Чонгука настолько прекрасно, лунный свет лишь подчеркивал всю красоту неземную бога солнечного. Благо, что кровать большая, ибо тело альфы велико. Тэ простёр пальцы свои, проходясь ими по твердой скуле. Кусал губы до крови от осознания, что... — Папа, ты тоже испытывал такие чувства по отношению к отцу?... Шептал блондин, нагибаясь к шее брюнета, вдыхая сладкий запах винограда. Так сладко. — Эй! — откуда ни возьмись послышался посторонний голос с террасы, что заставило парня взглянуть на занавеску, за которой действительно кто-то находился. Нахмурившись, младший тихо поднялся с кровати, медленно подходя к отверстию. Данная фигура прошла вдоль сада, тем самым намекая, что нужно выйти во внутренний двор. Тэхен боялся, но знал, что рядом Чонгук, который обязательно его защитит. Набравшись смелости, парень покидает комнату, подходя прямо к источнику звука. Тело сие было повернуто к нему спиной. — Что... Что Вам нужно?... Некто улыбнулся и с непустыми руками повернулся полу боком к Киму. — Гелиос в твоей постели. Рядом. Мои поздравления. — щурились лисьи глаза. — Зука... — Но нечего радоваться, чертовка. Возможно, ты временное удовольствие. Хотя почему возможно? Это так и есть. — усмехнулся старший, полностью оборачиваясь к сородичу, видя недоумение на лице напротив. — Ох, ты не понимаешь, о чём я? Как же так? Я думал, что ты тот ещё, кто внимательно изучает Иеринэфси и разбирает каждую буковку. Но видимо, не дорос ты ещё до секса. — Что? О чём ты вообще говоришь? — ужаснулся блондин, испытывая отвращение к грязному разговору. Здесь нет ни любви, ни эротики. Пошлость одна. — Девятнадцать лет, не стыдно? Я с тринадцати познавал все прелести с помощью Гелиоса. Странно даже, что он тебя не трахнул. — насмехается, издевается. Тэхену было больно осознавать, что именно этот омега на протяжении нескольких лет удовлетворял Чонгука. И что вообще затронул тему личного и интимного характера. — Иеринефси, глава пятая, страница триста семнадцать. — Это называется «Законы Дня Единства», а нумерация страниц иная. — поправил его сероглазый, сложив руки на своей груди, пока фаворит раскрыл книгу на нужной странице. — Заткнись. — шикнул Зука, начав читать. — «И в дни последние седьмые да подарят божества семя своё избранным, творя жизнь новую. И понесёт омега от альфы божественного, и коль даровано будет на свет дитя, да пребудет сей омега мужем святого...» — «...и благословит Зевс детей своих, внуков да правнуков. Да будет так.» — завершил Тэхен. — Да, именно. Ну? Догадываешься, в чем дело? Глупец. — захлопнул книгу Зука, поднимая высоко свой подбородок, тем самым унижая Кима жестом своим, возвышаясь. — Неделю до празднования Дня Единства у всех богов, в том числе и Гелиоса, будут многочисленные половые связи. А знаешь ли с кем? Открою секрет. — приблизился к чужому уху брюнет. — Со мной. Пусть бог солнца и отказался от меня, но ещё посмотришь, как он прибежит ко мне, ибо природу не остановишь. И если же я понесу от него — стану мужем царя. Ну? Как тебе это? К Тэхену снова вернулся холодный пот и новая порция стресса. Не хотел в это ни за что верить, ведь Чонгук назвал Тэхена своим. Но... Внутри всё равно зародилась неуверенность и страх. — Ха. Что ж, я пошел, — отвернулся Зука, ухмыльнувшись. — Когда я стану царем, от тебя не останется ни одного живого места. Блондин опустил голову свою, стараясь сдерживать слёзы, ибо, всё же, мал шанс того, что суждена ему жизнь с богом. Парнишка развернулся, возвращаясь в покои свои. Отодвинув занавеску, он на цыпочках подошёл к кровати, ложась рядом с мужчиной, который тут же, во сне, притянул к себе хрупкое и потное от стресса тельце. А Тэхен, смотря на сонное лицо повелителя, позволял слезам своим течь на подушку, прижимаясь к возлюбленному. В конце концов... Любовь это мука или дар?