Мёд Эллады

Эллада славилась своей культурой, одеяниями, богами, которые создавали идиллию среди людей. Природа страны сей восхищала туристов, насколько же роскошна красота древней Греции. Довольно часто можно было заметить приезжих, дабы познать глубже таинственность державы, написать картины и поклониться греческим богам. Грекам были также доступны остальные страны средь материка Пангея и за пределами его, но для этого уже требовалось разрешение царя. Помимо таких стран, как Кеми, Иллирия, Македония и островов среди морей, также была доступность в потрясающую Атлантиду. Остов-государство, которое служило как отдых ото всяких проблем. Не было там зла и ненависти, лишь покой и расслабление. Была огромная возможность восхититься архитектурой государства сего, чаще всего там встречались боги стран соседних. Жители Атлантиды — атланты, с тёплыми объятиями всегда встречали прибывших из Пангеи, обустраивая наилучшую обстановку. В детстве Тэхену часто рассказывали о волшебстве Атлантиды, показывая карты и картины, которые однажды самостоятельно приобрели от атлантов. Подростковые серые глаза не могли оторвать от этой красоты, боготворя виды далекие. - Но как вы туда попали, если нужно разрешение царя, пап? — удивлялся Ким младший, пересматривая уже в который раз карты. - Подрастешь и узнаешь, — дразнил сына Адонис, целуя нежно своего мужа. Иногда Тэхен действительно не понимал, откуда же в его семьи столько достатка и изобилия, ибо жили они как и все остальные: трудились, рано вставали. Подсознательно он чувствовал, что родные что-то скрывают. Простые люди не могут себе позволить отдых в Атлантиде, драгоценные камни, богатый дом и дорогие одеяния. Но омега был рад тому, что родители счастливы, это самое главное. Бойся мечт и желаний своих — часто говорили среди народа. Тэхен никогда бы не подумал, что Чонгук его заберет в сие царство, хоть это и было очевидным, он же бог и царь. Хотя больше удивлял тот факт, что сероглазый будет без ведома, в сонном состоянии украденным, как он считает, Гелиосом. И сейчас, стоя у окон больших, следил за медленными волнами океана. Парень поначалу испугался, когда проснулся в неизвестной ему постеле, но виноградный запах своего любимого успокаивал, который четко твердил, что он рядом. Солнце указывало на полдень, юноша снова много спал и видимо довольно крепко, раз не заметил, как Гелиос переметил его в место, о котором Ким мечтал с детства. Заметив одеяния на стуле, Тэхен переоделся. К его удивлению был это один хитон, без гиматия. Неужели Чонгук не будет ревновать своего мальца, если кто-то узрит его в нижней одежде греческой? Сероглазый не знал общей культуры Атлантиды, но раз уж Гелиос не беспокоится насчет одежды — тогда нечего волноваться. Подойдя к зеркалу, узрел человек свой внешний вид, из-за чего распахнул глаза, быстро зачесывая растрепанные волосы с помощью пальцев. Хоть и знал, что альфа ничего против не имеет, наоборот даже поощряет, глядя на свое чудо по утрам, нежно целуя в лоб, но Тэхен всегда хочет выглядеть грандиозно для своего бога. - Синичка проснулась? Голос властный заставил повернуть светлую макушку в дверной проем и мягко улыбнуться. - Доброе утро! - Доброе, — подошел к нему Чон, на котором ещё меньше одежды. Массивное тело, украшенное татуировками солнца вынуждали парнишку закусить нижнюю губу, анализируя красоту божества. Гелиос подошел к Киму и обнял его сзади, поцеловав затылок. — Я был уверен, что ты будешь не против такой кражи в края далекое, маленький мой. - Атлантида... Я всю жизнь мечтал здесь очутиться, — улыбался младший, положив голову на смуглую грудь. — Но почему именно сейчас, Чонгук? Как же Олимп? - Не волнуйся, Эллада в нужных руках, Арес меня замещает. Я посчитал, что твой отдых важнее, тем более что с тобой произошли ужасные вещи, синичка, — хриплым тоном старший, начиная целовать жемчужную шею. - А как же солнце? — поднял свои серые глаза Тэ, лицезря янтарные. - Оно повинуется мне на любой поверхности. Главное лишь мне находиться среди открытого воздуха и среди природы. Тэхену сложно было понять, как устроено сие явление, ведь в соседних странах ровно также есть боги, отвечающие за баланс природных явлений. Он ещё мог уяснить, что Зевс дарует грозу и дожди только Греции, сведя облака вместе. Но что насчет солнца, если оно одно? Как, например, бог Ра управляет космической звездой, если у Гелиоса также есть власть? Должно быть это понимание за пределами человеческий знаний и Тэхен решил не лезть в это дело, чтобы не нарушить гармонию меж людьми и богами. Он итак чересчур много знает, что не положено. И уважает богов, не желая испортить равновесие. - Пошли на завтрак, я хочу с тобой пообщаться и провести время вместе, — сжал талию тонкую мужчина, оставляя последний поцелуй на плече. Поцелуи настолько трепетные и нежные, словно кисть с краской, которая разукрашивает холст. Чонгук художник, он нежно обращается со своим творением и его инструментами. Нежно обращается с Фосом, питомцем своим. Нежно обращается с Тэхеном. Нежнее всего на свете. Младший уже собирался шагнуть к выходу, но не успел этого сделать, так как руки альфы его были первыми, поняв мальца, заключая в объятия на поверхности. Тэхен не стал ворчать и смущаться, лишь обнял шею мужчины и тепло улыбнулся. Чонгук также не мог скрывать своей улыбки рядом с этим земным, осторожно спускаясь по ступеням, ведя к выходу. У входя стояли атланты охранники, которые уважительно поклонились, пропуская божество со своим омегой на руках. Чувства комфорта заполнял обоих, а сердца соприкасались через кожу, в один такт бились. Тэхен вырисовывал какие-то узоры на плечах бога, изучая каждый миллиметр. Гелиос шёл по деревянной дорожке, ведущую на пляж. Теплый песок коснулся длинных ступней божества, обогревая конечности, а легкий океанный ветерок заставлял волосам плавно извиваться. Подойдя к беседке, украшенной тканями прозрачными, что и служили поверхностью, альфа опускается на одно колено, дабы посадить Тэ на разноцветные подушки. Смотря на чадо сие, Чонгук ещё несколько секунд застыл, боготворя мальчика. Серо-голубые глаза сверкают при солнечном свете, розовые губки выглядят очень пухлыми, так и хотелось расцеловать. Острые ключицы и плечи, а из-за давления солнца могучего ткань хитона просвечивалась, открывая некий вид на мягкое тело младшего. Тэхен узрел на кофейном столике довольно таки богатый завтрак из мяса, рыбы, бобовой каши и множество экзотических фруктов. И, конечно же, молоко. С мёдом. - Поешь, ты в последнее время плохо питаешься, — заявил Чонгук, садясь рядом и пододвинул тарелку ближе к парнишке. - Спасибо, мой бог, — посмотрел на него Тэ, а внутри бушует радость, блаженство. — Что можно съесть, чтобы выглядеть лучше? - Выглядеть лучше? — выгнул бровь мужчина, опуская взгляд на итак стройное тело. - Ну... Я решил заниматься спортом, чтобы быть таким же подтянутым, как Зука, — опустил взгляд младший, теребя пальцы. - Даже не думай об этом, целью не должно быть произведение впечатления на меня и благотворение Зуки, — нахмурился Чонгук, положив нежно ладонь на колено младшего. — Ты мне нравишься таким, какой ты есть. Каждый сантиметр твоего тела. Главное быть здоровым и нравиться себе. К тому же помни, что тебе следует восстановиться после операции, в твой рацион я включил всё, что требуется: белки, жири, углеводы и клетчатка. Рот Тэхена широко раскрылся, как и его глаза, не ожидая услышать от Гелиоса столько знаний о питании. Он идеальный, — думал юноша, ещё раз подчеркивая тот факт, что божество отлично разбирается в биологии. Знал бы, какой же ещё хороший химик из Чонгука и географ, знающий свою Элладу, свой материк. Есть ли то, чего не знает сей бог? Тэхен не мог ослушаться альфу ни при каких обстоятельствах, начиная завтракать. Что также не покидало его душу, так это мысль, как же сильно он похож на его родителей. Особенно на отца. На мужчину, который точно также пёкся о своем муже. - Мои родители... — начал младший, как только переживал кусочек лосося, — Они очень сильно любили друг друга. Отец заботился о папе, дарил драгоценности, приносил много вкусной и дорогой еды. Он всегда целовал его. Однажды я даже посчитал сколько поцелуев отец дарил папе. И... В последний день, когда они были вместе, я посчитал сто три поцелуя. Прощальный был таким... Таким душевным. Я наблюдал за ними из-за угла, они так крепко держались за руки... Когда я ещё не появился на свет, отец путешествовал с папой, они были в Атлантиде. С начала моего рождения они очень сильно меня полюбили, дав возможность ко всему на свете. Мне было сложно с ним прощаться и ощутить полное одиночество. Но рядом с тобой... Я обретаю покой, Чонгук... Мужчина внимательно слушал, всматриваясь в личико, которое издавало множество эмоций с помощью жестикуляции и мимики. Он понимал, насколько тяжко было младшему после их смерти и как народ безжалостно с ним поступил. Но в чём провинился младший? Почему люди настолько жестоки, ненавидят за сердце доброе. Чонгук увидел в Тэхене себя, когда ещё был подростком. Когда помог смертному выбраться из капкана своего родного отца. Судьбой ли была расписана встреча этих двух сердец? Бог солнца пододвигался ближе, кладя ладонь на пушистые волосы, нежно поглаживая. Сердце болело. Сердце, которому однажды запретили что-либо чувствовать. - Я готов склонить к твоим ногам всё человечество, всё живое. Я уничтожу всех, кто причинил тебе боль, сброщу всё золото мира к тебе, мой дорогой. Обещаю, что буду рядом, не смотря ни на что. Взгляды. Янтарные божественные глаза всматриваются в серые очи, что сверкают от накопившихся слёз и любви. Ничего дороже. - Я тебя люблю, Чонгук, — уверенно произнес младший, не сомневаясь ни в чём. Не сомневался ни в боге, ни в своих чувствах. Гелиос поднял уголки губ своих, переводя ладонь на светлую щечку, большим пальцем поглаживая родинку. Прикрыв очи, он поддался вперед, дабы прильнуть к алым губкам, которые точно также потянулись. Соприкоснувшись устами, биение сердца в десятки раз увеличилось, в унисон издавая свой шум. Звуки волн будто шептали, что всё старое позади. Они творят новое. Тэхен острожно целовал губы альфы, языком проводя по нижней, спрашивая разрешения на углубленный поцелуй. Чонгук не против, он за. Мужчина раскрыл уста, выпуская свой язык, осторожно соприкасаясь с младшим, пока рука блуждала по хрупкому телу. Жар прошелся моментально, заставляя Тэхена свести брови домиком из-за накопленных чувств. Не подмечая ничего остального, окунувшись в момент сей, Гелиос медленно встает, поднося и маленькое тело. - Пошли ближе к океану, — прошептал в губы медовые. - Да, мой бог. Долго идти не пришлось, а босые ноги обоих ощутили приятную влагу от песка и волн. Чонгук обнимал сзади своего любимого мальчика, выцеловывая, снова же, шею. Они вдвоем не понимали, как из нежности им удается перейти в страсть, горячие объятия и желание схватить воздух. - Твои шаловливые ручки двигались вниз, маленький мой? — на выдохе спрашивает Чонгук, ведя языком по красным ушкам, пока внутри омеги всё переворачивается с ног на голову. - Я... — смущается до невозможности, стараясь спрятаться в его груди от напора своего альфы, но тщетно, ведь он позади. - Не стесняйся, поделись со мной где они успели побывать, — усмехается старший, ведя языком уже по загривку, оставляя влажные поцелуи на шее. - Н-Ну... Там... — не сумел произнести застенчивый омега, указывая пальцем на свой пах. Искры в глазах Гелиоса увеличивается, кайфует от такого Тэхена. Плавно повернув человека за талию к себе лицом, он не останавливался. - Ты же послушный мальчик, Тэхен. Я жду, когда ты прямо скажешь что трогал и как, — ехидно усмехнулся, проводя языком по своей нижней губе. — Не ответишь — покажешь. Внутри Тэхена буря. Такой доминантный сейчас бог, заставляет говорить невозможные вещи. И понимал, что если ослушается — придется действовать. Жар не покидал тело, дышал же Ким глубоко с приоткрытым ртом. И дело даже не в палящем солнце над их головами. - Чонгук... — отводит взгляд с глаз янтарных, что совсем не нравится владельцу цвета этого. Бог прикасается к подбородку юноши, возвращая взгляд на себя и хмурится. - В таком случае продемонстрируй, я весь во внимании, — провел языком по своей нижней губе Чон. Ничего больше не оставалось делать блондину, как приподнять свою ладонь и положить её на обнаженную грудь своего альфы, кристальными глазками смотря на него. - Я трогал... Тут... — ведёт ладонью ниже, приходясь пальцами по кубикам пресса и татуировкам, пока рука не остановилась на лобке мужчины, ведь низ прикрыт одеяниями. Чонгук готов был прямо в сию же секунду растерзать и сожрать свою жертву. Выпороть до изнеможения. Тэхен игрив и невинен одновременно в этот момент. И как он умудряется продолжать смотреть смущенно и весьма уязвимо в божьи глаза, пока его ладонь блуждает по телу Гелиоса? — Я двигал своей рукой... Вверх и вниз... Дыхание альфы усиливается, а желание наказать мальчишку за непозволительные действия по просту убивает изнутри. Приказал бог сказать или же показать, но не учёл, что «на себе». И сейчас этот смелый омега прикасается к телу Чонгука. Тэхен мягко прикоснулся у бугорку божества, скрытого под белой одеждой. Сложно было не заметить, как у них двоих встал, ведь ткань была тонкой. Ким начал водить рукой, не отрывая взгляда своего от защитника. - Ты до невозможности невозможен, — рычал Чонгук, не убирая руку Тэ от себя. — Игривое, вредное дитя. Ты знал, что за плохое поведение наказывают? - Я плохо себя веду? — надул губки младший, ещё больше провоцируя Чона. — Я ведь всего лишь прикасался к себе, думая о... О тебе. Но пора играть по правилам бога. Гелиос не сдерживается. Замахнувшись, он оставляет шлепок на бедре Кима, что заставило его резко убрать руку, а глазам прикрыться и зажмуриться, голосом своим издать стон. Факт, что Тэхен думал о прикосновениях божества, заставляло огню разоряться и издавать пламя свое сильнее. А сероглазый раскрыл свои очи, будучи неожиданным для него жестом, что ему понравился. Никогда бы Тэ не подумал, что ему будет приятно чувствовать на себе сильную руку альфы. Но это его альфа и он понимал, что удар по бедру это разнообразие плотских утех во время такой страсти. Блондин закусил нижнюю губу, глубоко дыша и всматривался большими очами в янтарные, звериные. Взглядом младший дал понять, что ему нравится. - Нечеловечен, — прошептал Чон, поглаживая место удара. — Смело говори, если я делаю что-то не так. - Мне... Мне всё нравится... — будто проскулил Тэхен, схватившись за плечи мужчины. — Я... Там... - Хочется прикосновений, синичка? Какой милый, — улыбнулся он, нежно целуя нос омеги. — Иди ко мне. Они снова слились в страстном поцелуи, пока руки Чона обхватили мягкие бёдра младшего, неся обратно к их месту, дабы положить сие маленькое тельце на подушки. Благодаря разноцветным занавескам, лучи солнечные Гелиоса издавали разные цвета сквозь ткань и тело Тэхена разукрасилось розовой, голубой, зеленой тенью. Выглядел словно пейзаж во время заката, словно творения на холстах Чонгука. Альфа снова не мог оторвать своих глаз от красоты и великолепия его мальчика, который расслаблено лежал на мягкости, грудь подымалась от вздохов, а губы приоткрыты, пока брови сведены домиком у переносицы. Его Тэхен сейчас безумно возбужден, жаждет прикосновений Чонгука. Тело изнывает и просит, ибо бугорок под хитоном говорит о себе. Сие дитя природы принадлежит ему. Только его и ничей больше. Рука божества трепетно прикоснулась к талии парнишки, медленно ведя ниже, пока уста виноградные исцеловывали бусинки на груди, осторожно играясь языком. У Тэхена звезды перед очами, он закатывал глаза от наслаждения и оттягивал пряди темных волос. Каждое прикосновение отдавало жаром и пульсацией, заставляя шире раскрывать рот, дабы позволить себе простонать. Чувство, что сейчас ткань намочится, немного тревожило омегу, но Чонгук об этом позаботился, отодвинув нижнюю часть хитона. Небольшой член прижался к нижней части живота, издавая природный предэякулят, пачкая кожу. Поцелуи бога солнца спускаются всё ниже, одаривая жемчужное тело своими отметками. - Чонгук... — на выдохе произнес младший, что заставило альфу поднять свой опасный взгляд. — Ударь... Пожалуйста... Не хватало мальчику более страстных прикосновений. Так невинно произнес такие грязные слова, а Чонгук в бешенстве. Ухмыльнувшись, брюнет опустился ещё ниже, отодвигая бёдра пухлые друг от друга. Тэхен в краске. Следит, как язык Гелиоса проходится по внутренней части бедра, а руки сжимают внешнюю часть перед разогревом, чтобы через пару секунд оставить шлепок с правой стороны парнишки. Член омеги дернулся от приятных ощущений, а спина выгнулась дугой. - Ох... Чонгу-ук... Пожалуйста... - М? — сделал вид, что не понимает, продолжая целовать и покусывать нежно бёдра. - Хочу тут... Поцелуй меня... Божество не смело ослушаться. Выматывал Тэхена, оттягивал момент, чтобы младший сам попросил и направил альфу, ибо Чонгук боится. Боится ранить, боится напугать сероглазого своими звериными фетишами, своей явью. Каждый стон, каждая просьба и слово Кима служит Гелиосу законом. Правая рука альфы потянулась к талии, снова сжимая сию мягкость, которую недолюбливал Тэ. Но Чонгук запрещает ему как либо ненавидеть себя, его тело — храм. И каким бы оно не было, пусть же Тэхен любит себя и старается лишь для себя. Поцелуями Чон сошел ещё ниже, прямо к маленьким яичкам, на пробу проходясь по ним языком, а из уст блондина разнесся новый стон, более яркий, более протяжной. Пальцы младшего сильнее сжали волосы божьи, тяжело выдыхая. Чонгук был готов слушать голос своей синички вечность, пение от занятий любовью альфе хотелось навсегда запечатлеть в своей памяти. Другая рука опустилась на небольшую длину, начиная двигать, пока язык целовал и посасывал мошонку. Чонгук желал вылизать полностью своего омегу, но понимал, что не может, пока Тэхен полностью не восстановится после несчастного случая. Язык перебрался выше, ведя по длине прямо к алой небольшой головке, выпускающая природные соки, имеющие медовый вкус. - Мха-ах... — не переставал стонать Тэ, окутывая уши бока пением своим. Настолько прекрасен. Чонгук прошелся языком по головке, задевая чувствительную уретру и окунул член омеги в свои божьи уста, начиная двигать головой ещё ниже. Размер младшего позволял полностью вобрать орган в рот, поэтому Гелиос с легкостью двигался, доставляя своему Тэхену незабываемое удовольствие. Парнишка выгибался, вытягивал свои носочки ступней, желая зажать автоматически голову брюнета меж паха, но руки Чонгука крепко держали его бёдра, раскрывая настолько, насколько может позволить себе Ким. Порой очи янтарные глядели ввысь, чтобы насладиться видом омеги, который, в свою очередь, ровно также держал взгляд свой на боге. Глаза придавали самый большой интим, истинную любовь, ибо вдвоем они всматривались в души друг друга. Следя за движениями Чонгука, Тэхен чувствует, как вот-вот достигнет пика, а Гелиос всосался в головку, двигая зыком по уретре. Янтарными очами дал понять, что пора. Младший делает волны, ощущая блаженство и закатывает глаза, снова выгибаясь дугой, тем самым протяжно простонав, выпуская семя. Вкус медовой спермы очутился в устах старшего, который жадно проглотил жидкость, внимательно изучая сладкий вкус и ещё несколько раз провел языком по длине. Пульсация осталась, а грудь жемчужная продолжала каждый раз подыматься. Тэхен постепенно отпустил волосы темные, прикрывая глаза и приподнялся, дабы потянуться за поцелуем. Чонгук расположился ближе, даря омеге, на этот раз, нежный поцелуй, погладив мягкую щеку. *** Небо, как и море с океанами способно окрашиваться в разноцветные краски, одаривая своим теплом земли родные. Море кажется голубым на фоне бездонного, серого неба, что также таит в себе собственную красоту природы. Но лишь при солнце янтарном все явления живые обретают некое волшебство и вода, небеса, получают энергию солнечную. Даря друг другу собранные силы, энергия согласия и любви светится высоко над головами людей и богов, а внутри же развиваются новые чувства, наполняющие тело блаженством. Это понял Тэхен, смотря на закат у океана, как же трепетно солнечные лучи обращались с небом и океаном. Точно также, как и Чонгук по отношению к младшему. Никогда Ким не произносил вслух, насколько же прекрасен бог его, никогда прямо перед ним не восхищался божеством, ибо очи смертного и взгляд говорит за себя. И этого было достаточно Гелиосу, сам факт того, что Тэ рядом и любит его успокаивало каждую клетку тела. Весь божий день они находились вместе, делясь друг с другом сокровенными мыслями, прошлым своим. И узнал Тэхен о молодости Чона, как обращался с ним родной отец, и как приютил его Арес с Зевсом. Все внутренности сероглазого сжимались, выслушивая о насилиях над сыном. Так болело сердце, омега желал просто обнять мужчину и поведать, что всё хорошо, что он рядом. Тэхен с легкостью мог представить всю данную картину прошлого Чона, ибо и на себе испытал не мало издевательств. Но одно дело, когда это делают неродные люди, а другое, когда собственные родители. - Меня с детства учили, что чувства это слабость, — говорил старший, сидя на песке со своей синичкой у костра, смотря на яркие звезды. — И если я дам слабину, то уничтожу всю Элладу добротой. Я царь, а царю не положена благосклонность, лишь справедливость. От моих рук убито множество людей, которые когда-то ослушались меня. Я даже создал закон, что если кто-либо посмотрит в мои очи без разрешения — тогда я лишу данную особь зрения. Люди, которые не повиновались этому закону, также должны продолжать работу в Олимпе и мне должно быть всё равно на их положение. Я должен был тебя убить, синичка, — повернул голову брюнет он, с сожалением смотря на свое чудо. — Сердце больно кричит, когда я вспоминаю об этом. С первых же секунд, как ты очутился в тронном зале, я что-то почувствовал. И лишь тебе начал приказывать смотреть в мои глаза, только тебя я не лишил ног за непослушание, когда ты кланялся мне на побитых коленях. И я винил себя за проявление эмоций, винил себя за то, что делал тебе больно своей явью. Я злился на тебя, когда ты был неспособен защитить себя, ибо я тогда ещё не знал, что стану твоим полноценным защитником. Я думал: «Пусть научится быть сильнее, чтобы мне не приходилось чувствовать то, что я чувствую». Я хотел перекинуть всё на судьбу и богов, чтобы самому не волноваться. Я жуткий эгоист. И мне очень жаль, что из-за меня ты страдал, ненавидел себя. Отныне обещаю, что я больше никогда не стану винить себя за чувства, ибо благодаря тебе я понял, что это не слабость, а сила. Ты моя сила, Тэхен. Гелиос положил свою ладонь поверх руки блондина, который смотрел на бога своего, вслушиваясь в каждое слово, принимая бога своего таким, каким он является. Чонгук далеко не холодный и строгий, как однажды рассуждал Ким. Внутри великого царя кроется ребенок, желающий подарить любовь всему миру. И миром его стал Тэхен. Ничего интимнее взглядов и глубоких разговоров по ночам и быть не может, такова истина любви и отношений. Чонгук очень поменялся за эти месяца с приходом владельца зеленой ауры, которую издает сейчас омега, дабы окутать альфу спокойствием и любовью. Он пододвигался ближе и положил ладонь на затылок мужчины, приложив его голову на свое плече. Тэхен видел в Гелиосе маленького мальчика, который хотел всего лишь делиться добротой своей с остальными, который желал показать всему миру, что есть что-то больше жестокости. Больше смерти есть лишь одно, что в сердце бешено бьется... Любовь. И Ким понимал, что все олимпийские боги путешествовали по Элладе, желая поделиться божественными дарами, от которых отрекались люди. И все до единого, каждый бог, отобрал свои дары, скрываясь в Олимпе. И только Гелиос по сей день дарит солнце. Дарит солнце тем, кто кидал в него копья. Дарит солнце тем, кто проклинал его близких друзей. Дарит солнце тем, кто осквернял Тэхена. Дарит солнце и лучи его не ради баланса или гармонии, а потому что любит. Любит народ свой и любит Элладу. Грех даже думать, что Чонгук жесток. Он самый любящий бог, который обеспечивает детей своих, освещая страну космической звездой. Встает рано, дабы провести сей ритуал правильно и каждое утро восхищается державой. Гелиос тот бог, который не говорит, а действует. Любит. Однажды успокоил Эроса, чтобы бог сей не отобрал все чувства человечества. Данное осознание чистого сердца божества заставило Тэхена проронить незаметную слезу. Насколько же чист Гелиос и сердце его по отношению ко всему живому. Научен сей альфа справедливости, но сердце его всегда было чистым и ярким, как и солнце его могучее. - Я вижу тебя, Чонгук... — прошептал Тэ, целуя темные волосы. Столько пришлось пережить божеству, дабы стать царем почтенным, сильным. В груди всё сжимается от накопленных чувств. Тэхен безумно любит Чонгука таким, какой он есть. И снова парнишка подметил, что у всех одна плоть. И неважно: бог, человек, животное, насекомое. Мы все имеем чувства, психику, травмы, собственное прошлое. Даже если о маленькой бабочке не позаботятся родители её, или же остальные бабочки возненавидят её — у существа этого навсегда останется рана в сердце. Мы все живы. Мы все дитя природы, которой обязаны жизнью. Одно сердце. Одна плоть. Статус и вид не имеет значения. Гелиос, услышав сильный стук в груди младшего, осторожно поднял голову и посмотрел на синичку. Никаких разговоров. Никаких. Глаза серые, душа глубокая, дала понять, насколько же Тэхен изнывает от чувств, от любви своей к богу. Альфа прикрыл свои очи и прикоснулся ко лбу маленькому своим лбом, целуя красный, от слез, нос парня. - Такое чудо мне подарили боги, — на выдохе произнес он, опустившись к губам сочным. Новые чувства снова окутывают душу. И Тэхен на сей раз почувствовал что-то новое. - Чонгук... Я... Аура зеленая обрела более яркий свет, а руки перламутровые коснулись плеч смуглых, передавая свою энергию в сердце божества. Гелиос прикрыл глаза, ощущая умиротворение. Невинная душа, обладающая чистыми ладонями, способна исцелить сердца. Тэхен сам не понимает что происходит, но широко раскрыл очи собственные, начинающие издавать белый свет. Энергия с рук младшего передавалась в альфу, который трепетно принимал в свою душу. - Отныне не чувствуй ни вины, ни скорби, мой дорогой... Прими силу природы от... Меня... Яркая, зеленая вспышка мигом пронеслась, а грудь Гелиоса, в месте его сердца, сохранила в себе силы своего мальчика. Аура Тэ потихоньку начала обретать обычный тон, а грудь блондина тяжело подымалась, глаза же вернули свой цвет. Гелиос свел брови у переносицы, будучи удивленным содеянным только что. Ни один человек не способен на божественные силы. Янтарные очи окутали серые и меж ними двумя проскочила искра, которая раньше их не настигала. Альфа смотрел долго, напрягая все свои знания. «И явится тот, чье сердце чистое, а руки умыты невинностью души. И разобьет он сей сосуд, даруя волю каждому богу и человеку. Природа и всё, что дышит принадлежит ему. А на груди его цвет лавандовый, приносящий умиротворение и гармонию в сердцах. И возрадуется Эллада, приветствуя на престоле нового царя, чьи волосы будут белы, одеяния светлы. Вознесется же Он на небеса к Зевсу и будет царить вечно.» Чонгук опустил взгляд свой на грудь младшего, всматриваясь в лавандовый аметист. Затем медленно перевел глаза на светлые волосы, жемчужную кожу. Перед царем Эллады сейчас находится будущий царь страны сей. Гелиос, ничего не говоря, поднялся с места и сложил руки на груди, подходя ближе к океану. Тэхен проследил взглядом за мужчиной, разрешив тому отойти, хотя и сам не осознавал, в чем дело. Возможно, данное явление повергло мужчину в шок и ему нужно отдохнуть... Но Чонгук, вспоминая все писания Иэринэфси, вспоминая все добрые дела Тэхена, почтение мальца к богам, его чистые руки, делающие не только вино, но и воду с молоком слаще — не совпадение. Сегодня также Ким упомянул, что его родители перед рождением сына посещали Атлантиду. Без разрешения царя на это способны лишь боги. - История про бога расцветающей весны, — Гелиос пытался вспомнить все обстоятельства сей легенды. — Адонис... Повернув голову в сторону своей синички, брюнет укусил нижнюю губу, следя за малышом, который лёг на песок, устремив взгляд на ночное небо. У него был достаток в семье, любящие родители. И сейчас Тэхен умиротворил сердце божества, одарив того спокойствием, умиротворил психику и излечил травмы внутренние. Будущий царь Эллады. И грифон вскоре должен покинуть Элладу. Божественное существо, которое расположилось пред Кимом ибо знает, что он — будущее державы. Анализируя всю ситуацию, божество ступило к Тэхену, боготворя образ святой. Возможно даже и не догадывается, что именно он принесет гармонию и баланс в земли родные. - Синичка, — присел Чон рядом с лежащим парнишкой. — Как звали твоих родителей? - Родителей? — переспросил блондин, не понимая, зачем понадобилась эта информация. - Мне нужно знать. - Ну... Папу звали Ефим, а отца... Адонис. Все пазлы сложились. Гелиос понял, что влюблен в бога, который однажды вознесется на небеса. И что всё, что сейчас между ними происходит это лишь миг. Ибо будущее, расписанное в Иэринэфси, невозможно перечеркнуть. Чонгука окутал страх, что вскоре его синичка покинет землю. *** Бог солнца не верил в судьбу, если речь идет о жизни, ведь если бы не он стал правителем, тогда бы на его место встал Арес — брат добрый и сильный, и Эллада расцветала бы с ним. И то, что именно Чон стал царем всего лишь стечение обстоятельств. Но так ли это? Сам же возглавил веру в Иэринэфси в стране своей, где черным по белому расписана судьба Греции. Смотря на спящего Тэхена, на лицо, которое окутано лунными лучами, Гелиос склонил голову перед парнишкой низко, став на колени собственные перед кроватью. Лоб примыкал к постеле, на которой лежал спаситель. И проронил слезу бог, молясь. - Маранафа богам небесным, маранафа царю сердца моего, маранафа царю Эллады. Маранафа тебе, спаситель страны. Благословляю тебя, бог мой. Благословляю па спасение Греции, дарю тебе силы свои. Я знаю, что ты справишься, ибо звезда небесная привела тебя. Маранфа, маранафа, маранафа, Тэхен. Сэ эвьёго, василла му. Макари на инэй этси. Брюнет сжал чистую ладонь омеги, поднимая лицо своё, влажное от слез своих. Понимание, что сие хрупкое дитя в будущем противостоит злу и должно будет сражаться, заставляло Гелиоса испытывать боль и страх за любовь. Принесет гармонию, баланс, равновесие. Эллада будет жить вечно. Но их отношения... Настанет конец, когда Зевс явится за Кимом. Поэтому Чонгук для себя решил, что желает каждую секунду своей жизни провести со своей синичкой, подарив ту любовь, о которой он мечтал, глядя на родителей. И для этого, помимо личной охраны, божество хочет больше разузнать, чем же Тэхен хочет заниматься в Олимпе, что приносит ему огромные удовольствие, как он хочет развиваться. Запереть мальчика в своих покоях это самое ужасное, что бог солнца может сделать, ибо знает по себе, какого это было запертым. Чонгук, не смотря на свою мудрость и разум, не знает, как настигнет страну мрак. Или уже настиг? Все эти войны, путешествие богов и отречение людей от даров их. И в Олимпе стало опасно. С самого начала Тот не возлюбил Тэхена, Мегера напала на беззащитного мальчишку и Фоса. Этот вопрос божество обязательно обсудит, ибо теперь для него случайности не случайны. Чонгук продолжал метаться между судьбой и строением жизни самостоятельно. Любит Тэхена, не хочет отпускать. Эта мысль съедала мужчину. *** Несмотря на отсутствие солнечного божества, солнце повиновалось ладоням его вдалеке от державы. Намджун сжал собственный посох, пока глаза его синие искрились предвкушением. Темно-синий плащ, находившейся на теле божества, прикрывал голову и дорогую одежду, размеры великие его. Ибо посмеют смертные испугаться сего могущества бога мудрости. Скорби по священнику Милета разлетелись на всю страну и слухи не обошли стороной Тота, который сперва почувствовал силу грусти и страха сердец живых. И была это не простая смерть, а мучительная. Догадки у мужчины были, потому что люди не были бы настолько напуганными из-за одной смерти какого-то священника. В гробницу его ещё не положили, ибо не прошло три дня после конца земной жизни. И, переступив границу Милета, Намджун заметил жителей, которые ходили с опущеными головами, а взгляды их устремлены вниз. Головы же их покрыты темными тканями, как подобает закон. Сжав посох золотой, Тот откинул капюшон плаща и поднял подбородок, свысока смотря на людей. - Сердца ваши печальны, терзают и душу мою, — произнес громко бог, обращая на себя внимание. Узрев существо, которое телесно  превышает уровень человеческой физиономии, наряд непростой, а божественный и дорогой, с множеством золотых украшений, глаза же ярко-синие, как аура божья, исходящая от Тота, люди расширили очи свои, всматриваясь в сей образ и пали на колени свои, примыкая лбом к земле. Ибо знали и видели, что бог мудрости ступил в Милет, в город кровожадный. Сердца же их ускорили темп. Намджун почувствовал новое чувство жителей... Страх. Боялись же смертные наказания, ведь наверняка Тот явился, дабы продолжать пытки божественные и уничтожить весь народ. Горожане подходили к толпе, присоединяясь к ним, падая на собственные колени, лбом примыкая к земле. Нравилось сие поведение Намджуну, нравилось то, как почитают его смертные и что в их глазах грешных он является таким же великим богом, как и Гелиос. Мужчина подошел ближе, наблюдая за дрожью людей, за резкой бледностью кожи их. И улыбнулся альфа, ударяя посохом о землю. - Явился я не винить вас, но помочь. Сердце моё учуяло страх ваш и горечь. Я Тот — божество мудрости Эллады и желаю лишь вашего благополучия. Намджун отчетливо знал, что поведется глупый народ на ложь бога, ведь всё, чего желал Тот это власти. Воспользовавшись людьми, он сможет с их помощью добиться своего. - Маранафа тэ му Тот! — прокричал один из альф и все тут же повторили. Был же это младший брат священника, разделяла их огромная разница в возрасте, благодаря чему выглядел намного моложе и активнее. Мужчина поднялся с колен своих, но не смел направить взгляд ввысь, дабы не нарушить правила. — Не карай народ наш, бог наш. Священник, посланник божественный, ни в чем не виновен... Не знаем мы, почему сие произошло... Тело его окровавлено, видны нам все внутренности брата моего... Явился же к нам в виде нагом, всё будто... Сожжено самым горячим огнем... - Дайте же взглянуть и дам я вам ответ, дети мои. Поднимитесь с колен своих и приведите меня к телу. Послушно встав на ноги, омеги расступились, дав пройти альфам, которые повели Тота в самый великий и могущественный дом. Был же этот дом хорошо обустроен, ферма имелась. Но чувствовал Тот, даже знал, кому сие жилье по настоящему однажды принадлежало. Ибо в Милете единственными земледельцами были Адонис, Ефим и сын их Тэхен. Бог улыбнулся, когда понял, что старый священник занял дом, что по правилам принадлежал Киму. Завели же альфу в жилье сие и не ощущался ни комфорт, ни спокойствие. Сухость, мрак и жадность. Будь на месте Тота Чонгук — точно бы всех убил. - Вот он, бог наш... — завел божества мудрости в баню дома сего, указывая на тело, что лежало на плитке. Видимо пытались промыть всё тело, но ничего не вышло. Тот опустился на одно свое колено перед трупом, наблюдая кровавую и чрезвычайно тяжелую картину. Ожоги четвертой степени, разрывы тканей живота, костей. Если посмотреть ниже, то все половые гениталии будто оторваны, разорваны и уничтожены. Челюсть мертвеца отпала, лежал он с раскрытым ртом с порванным языком наружу, а глаза его также не желали закрываться, отчетливо показывая свою слепоту. За спиной Намджун услышал горький плачь альф. - Он ничего не мог сказать и пошевелиться... Душа его покинула вчера вечером... Тот приложил ладонь к ожогам, прекрасно понимания, что произошло. Поднявшись на ноги сильные, божество обернулось к людям и выдохнуло, безразлично смотря на смертных. - Это сделал бог Гелиос. Бог солнца лучами своими исказил тело. И это лишь малость. - Наш царь?! — воскликнул один из альф, нахмурив брови. - Именно. И я не оставлю это без внимания. - Но за что, скажите нам! — вызвался брат священника, падая снова на свои колени перед божеством мудрости, целуя дол гиматия его. — Почему повелитель так жесток... - Жесток. Такова его явь. И я, Тот, готов помочь вам обрести нового царя. Мужчины подняли глаза свои на Намджуна, находя в нём надежду. Синеглазый альфа улыбнулся и всем стало ясно, что речь идет о нем. Жестокость и каменное сердце пора сокрушить с престола. Да начнется же война в Элладе. *** Раскрытие новых сил заставило чувствовать Тэхена себя довольно необычно. Внутри он чувствовал некую радость и умиротворение, а природа стала повиноваться ему в разы больше, нежели прежде. - Вот так... Давай, у тебя получится. На рассвете омега решил прогуляться в садах Олимпа, следя за пробуждением природы. Подметив цветок, которому сложно было раскрыть лепестки свои, блондин прикоснулся пальцами неженными к стебельку, ведя осторожно выше, дабы погладить лепестки. Прикрыв свои глаза, он сконцентрировался на природе и издал более яркую свою зеленую ауру, которая гласила о силе своей. И раскрылись лепестки цветка этого, освещая красотой своей весь сад олимпийский. - Отец, папа... — посмотрел на оранжевое небо парнишка, взывая имена родителей. — Почему это происходит? Нарушаю ли я баланс меж людским и божьим миром? Возможно это действительно так... У меня ощущение, что Чонгук сторонится меня после исцеления а Атлантиде. Мы вернулись на следующий день в Элладу, похоже у моего царя какие-то дела, о которых мне не говорит. Что же со мной? Может, Чонгук злится на мои способности? Эти мысли съедают парня уже второй день после прибытия. Альфа стал тише, меньше целует, меньше обнимает. Тэхен лег на траву, оставляя свет от ладоней своих, на месте которых трава становилась свежее и зеленее. Гелиос смотрел на дитя Эллады с балкона зала тронного, видя свет его в саду. Не знал, как будет лучше. Не знал как лучше всего вести себя с Тэ и как объяснить ему истину. - Чонгук, — послышался голос басистый. - М? — не повернулся к брату царь, продолжая глядеть на омегу. - Дионис не может найти свою винную пробку. Весь дворец на уши поставил. - Какую пробку? — всё же повернулся к нему бог солнца. - Пробку от лучшего сорта. Ты ведь пир вечером устраиваешь и Дионис хочет, чтобы все было идеальным. - Ха, пробку, — ухмыльнулся Чонгук, вспоминая, что данная вещь давно растворилась в организме старого священника. — Не имею понятия. Пусть лучше следит за своими вещами. Хосок выдохнул, про себя понимая, что брат ею воспользовался. Арес, со сложенными руками позади, ступил ближе к Гелиосу на балкон, узрев светящегося Тэхена. Спаситель Эллады. Очевидно. - Когда ты собираешься ему рассказать? — задумчиво спросил мужчина, следя за чудесами парнишки. - Настанет время. Оно грядет. Тэхен только начал проявлять свои силы, пусть ознакомиться с ними полностью. Когда Фос улетит в небеса — знаком для нас будет, что возмездие Эллады настигло. - Зря волновался по поводу того, что ты на него отвлечешься, оставив престол. Ибо ты продолжишь править на земле, а спаситель вознесется на небеса к отцу нашему Зевсу. Чонгук тут же сжал челюсть, услышав слова сии. Тэхен рано или поздно покинет землю. Ничто так сильно не ранит, как этот факт. А ведь Гелиос любит сего бога. Сего неопытного пока что бога. - Пусть танцоры Чимина и музыканты Юнги подготовят лучшие песни и танцы о любви. Помни, что пир сей в честь наших с Тэ отношений. И я буду пользоваться каждой секундой, чтобы быть рядом с ним. - Я тебя понял, — кивнул Хосок, снова выдыхая. Бог войны медленно отвернулся, ступая к выходу, задумчиво опуская голову вниз, пока сердце сжигалось пламенем от осознания любви Гелиоса к будущему царю святой их державы. Чувствовал, как же сердце братское наполнено болью от того, что их связь временная. И грядет день, когда Тэхену придется покинуть землю, взойдя на трон на небесах. Хосок прекрасно знал сие чудо, называемой любовью, ибо хранит в сундучке своем все письма, посвященные некому божеству. Но пообещал себе, что этот бог никогда не узнает о чувствах Ареса, будет скрывать вечность. - Как обстоят дела с танцами и песнями? — явился альфа в танцевальный зал, тут же обращаясь к друзьям, переступив порог. - Репетируем, — заявил Аполлон, заставляя музыкантов опустить инструменты и люди сделали поклон, опустив взгляды в пол. - Где Чимин? — выгнул бровь Арес, держа строгую военную позицию. - Он... Не успел Юнги ответить, как ощущает Хосок, что в него врезаются. И слышит, как падают вещи существа этого. - Ой, прости! — посмеялся Эрос со своей неловкости, тут же опускаясь на колени, дабы собрать наряды, приготовленные омегам. Бог войны, взглянув на розовую макушку, присел на одно колено свое, помогая младшему собрать одеяния. - Безумно красиво, — басистым и хриплым тоном произнес, посмотрев в ореховые глаза божества любви. Омега этот наполнен вечной улыбкой и позитивом, что заставлял и самого же Хосока улыбнуться. — Ты действительно талантлив, Чимин. Твои руки создают красоту. - Ох, спасибо большое! На этот раз я особенно постарался, чтобы Тэхен и Чонгук были довольны! — осторожно складывал хитоны бог, в благодарность кивая Аресу. Альфа помог поднять одеяния, взяв осторожно ладонь союзника своего, проведя большим пальцем по коже, имевшую розовый оттенок. В глазах бога войны Эрос был ключом от всех бед и страданий. Настолько дружелюбен и талантлив. Душа сжимает сердце, ибо желает вечно держать ладонь эту. Чимин в очередной раз улыбнулся, отбирая вещи с рук Ареса и кивнул ему, ступая к танцорам с музыкантами и Юнги. Следил же Хосок за тем, как весело младший заявил о новой одежде. И все, что оставалось делать альфе это в очередной раз тяжело выдохнуть, выровнять спину и спрятать руки за спиной, возвращаясь к своим делам. А сердце продолжало болеть. *** Очередной день в царстве Олимпа прошел быстро. Закат окутал земли Эллады, на этот раз он был особенно прекрасным и незабываемым. Розовые и фиолетовые цвета, отображающихся в небе, целовали сады и деревья, проникая светом вовнутрь покоев и залов дворца. Тэхен поджал губы, прощаясь с солнцем, сидя на ступеньках террасы своего царя и гладил грифона, который лежал на коленях парня. Ким ничем сегодня не занимался, кроме как экспериментировать с природой. Вот так и расцвел весь внутренний двор Гелиоса, ибо исцелил омега каждый куст, каждую ветвь, каждый цветок. Запах природы и всего живого затмевал разум, а Фос лишь мурлыкал, ибо чувствовал умиротворение и гармонию. По правде говоря Тэхену было действительно скучно. Он рад, что сегодня испытал себя в чем-то новым, проявляя новые силы, но желание общаться с окружением, разделять радость не покидало младшего. Если бы рядом был Чонгук хотя бы на пару минут, омега уже был бы счастлив и спокойным, но то, что царь его избегает заставляет разочаровываться. Вдалеке юноша услышал шум и запах вкусной еды, что являлось нетипичным для Олимпа, ведь день Единства уже прошел. Неужели намечается новый праздник? Тэхен нахмурился и начал вспоминать все важные даты Греции, ведь патриотом был и знал особенные дни своей страны. Но нет, никаких празднований в ближайшие месяцы нет. Может, у кого-то день рождения? Или достижение? Тенью этих рассуждений стала мысль, что Кима не позвали и не пригласили. - Действительно... Кому я нужен? — тяжело выдохнув, младший начал активнее гладить брюхо животного, чтобы успокоиться. — Только тебе, Фос, я и нужен. - Как грубо, синичка. Единственный голос, способный пронзить тело приятным током. Тяжелая рука альфы прикоснулась к светлым волосам, перебирая локоны в пальцах. Грифон, обратив внимание на царя, поднесся с колен омежьих и относя о ноги повелителя, отходя в покои на свой диванчик, а бог плавно погладил и его голову. Чонгук подметил, что волосы омеги начали активнее расти. Нежно гладя макушку, мужчина заметил обиженный взгляд сероглазого, который даже не осмелился обернуться к богу. Но Гелиос понимал, почему так происходит, Тэ имеет право держать обиду, ибо не проявлял Чон ни внимания, ни нежности по отношению к своей синичке. Старший опустился но одно свое колено и обнял парня со спины, тут же примыкая губами к шее, прикрыв глаза. - Ты такой милый, когда обижаешься, — ухмыльнулся, проведя языком по загривку. - Ничего подобного, — надул Тэхен губы, закрывая серые глаза, сложив руки на груди. - Мм... — издал хриплый слон Чонгук прямо в ухо мальца, намеренно дразня. В сию же секунду блондин покрылся краской, а тело задрожало. — Тэхен... - Х-Хватит... — раскрыл очи младший, чтобы накрыть лицо ладонями. Брюнет протяжно промычал, подсаживаясь ещё ближе, оставляя поцелуи на шее жемчужной, переходя к плечам. - Тебе пора поесть, — рука альфы коснулась талии Тэхена, переходя на живот, который трепетно начал сминать. - Не буду, — обманул сероглазый, а желудок, как на зло, издал громкое урчание, из-за чего он ещё больше смутился. - Будешь и это не обсуждается, — четко ответил Гелиос, подхватив малое тело на свое плече. - Чонгук! Это против моей воли! —несильно бил кулаками массивную спину альфы Тэхен, в ответ получая шлепок по ягодницам. - Какой же ты непослушный, — улыбнулся Чон, выходя с собственных покоев и подмигнул Фосу, оставляя грифона отдыхать. — Обещаю, настанет время и я твою мягкую попку как следует отшлепаю. Ким смущенно продолжал легонько ударять спину царя, сводя брови у переносицы. Наивно думал, что бог его и вправду отпустит, но хватка лишь усилилась, как и новый шлепок по заднице, благодаря которому младший в кое-то веки успокоился, ослабив тело. Во внутреннем царстве было достаточно тихо и это было объяснимым, ведь шум со двора давал о себе знать. Наверняка все именно там. - Чонгук, мы же прошли обеденный зал, куда ты меня тащишь? - Лучше вечно находись на моем плече и за моей спиной, чтобы никакой огонь и никакой ветер не посмел стереть тебя с лица земли, — подойдя к входным дверям, бог солнца поставил парнишку лицом к себе. Все стены были окрашены закатными цветами, ведь большие окна пропускали свет чарующий. И лица двоих тел были освещены розовыми красками. — Ты коснулся моего сердца и моей души, Тэхен. Маранафа тебе, луч света жизни моей, — янтарные глаза словно заискрились, следя за эмоциями своего лучика. Брюнет опустился на свое колено, склонив голову, и нагнулся, дабы поцеловать дол гиматия парня. — Отдаю же я тебе всего себя, любовь моя. Стань мужем мне, Тэхен. Серые глаза раскрылись от удивления и неожиданности как и жестов, так и слов царя Эллады. Младший всматривался в янтарные очи повелителя, который ожидал ответ. Сам великий Гелиос склонил голову свою, поклонившись своей синичке. Руки блондина задрожали, а стук в груди ускорился. - Я... — непрерывно дышал младший, опуская ладонь жемчужную на волосы бога. — Я люблю тебя... Очень сильно люблю! — Тэхен опустился на колени свои, сразу же приближаясь лицом к лицу Чонгука, целуя губы его. — Буду я мужем тебе. Двери входные раскрылись и поприветствовала две соединенные души громкая, яркая музыка. И закружились танцоры, пируэтом ступая к молодоженам, держали же они подносы с бокалами вина и фруктами, делая поклон Гелиосу и Тэхену, поднося посуду. Они вдвоем улыбались, а глаза серые Тэхена издали слёзы счастья. Теперь он понял, почему Чонгук его избегал. Видимо готовился. Рука брюнета крепко сжимала ладонь синички, который не переставал радоваться, видя за столом длинным своих друзей, богов и людей. - Жители Олимпа! Поприветствуйте же два сердца, соединившие души! — провозгласил Чонгук и все опустились на колени свои, кланяясь величию их. — Тэхен и я обрели любовь, да пребудет же в ваших глазах он равноправным повелителем вашим! Благословляю брак наш, — бог повернулся к младшему и коснулся рукой щеки жемчужной. - Я люблю тебя... - Я люблю намного больше, синичка. Луч жизни моей. А после радостные крики обитателей увеличились, как только губы медовые и виноградные слились в поцелуе. Весь вечер и ночь была наполнена любовью и счастьем, ибо Гелиос, царь греческий, обрел свободу в объятиях Тэхена. Да не разлучит их жизнь земную ничто. И в танце вдвоем кружатся, в танце национальном, что звучал в день Единства. Завершили же положенным движением — поцелуем страстным в губы, как и нужно. Песни не прекращались, как и биение сердец в честь любви. Лишь синие глаза терзали Тэхена и ауру его зеленую, пока ладонь бога мудрости сжимала посох золотой до трещин.