Prodromus

За окном уже который час тянулись непривычные взгляду холмы, мелкие ручьи и раскидистые золотистые деревья. Карету в очередной раз слегка тряхнуло на ухабистой, выжженной солнцем дороге: Чайльд недовольно цокнул языком и отвернулся от слегка поднадоевшего уже пейзажа. Сидящая рядом Синьора тут же вознаградила его испепеляющим взглядом. — При дворе Моракса забудь об этих своих ужимках. А то он ещё, чего доброго, от тебя откажется. Нам необходимо, чтобы ты там остался. — Это личное поручение Её Величества. Я исполню его как надо. — Уж постарайся хоть что-то уже сделать нормально. Продемонстрировав ей самую кислую мину из своего арсенала, он снова отвернулся к окну. Уж лучше и дальше глядеть на бесконечные жёлтые да красные закорючки, то тут, то там торчащие на склонах гор, чем находить новые оттенки презрения на лице Синьоры. Занятие это было для него примерно таким же занимательным, как разглядывание шероховатостей деревянной стены перед сном. То есть примерно никак не интересным. От нечего делать он принялся перебирать пальцами узлы на форменном мундире. — Я всё ещё не понимаю, почему я, — пробормотал он, конкретно ни к кому не обращаясь. — Разве нельзя было выбрать женщину? — Да ему без разницы женщина или мужчина, — Синьора, к его удивлению, даже снизошла до того, чтобы говорить нормально, а не плевать ядовитыми словами, как разгневанная кобра. — Он живёт уже несколько тысячелетий и, насколько я знаю, помирать не планирует. Наследники ему ни к чему. Так что это просто дипломатия, в которой ты элитный заложник от Снежной. Советую смириться с этим. — Как будто у меня есть другие варианты. — И то верно. Пригладь хоть свои лохмы, мы уже скоро приедем, а ты похож на чучело, — в обтянутых кружевными перчатками руках Синьоры откуда-то появилась серебристая пудреница с гербом царского дома. Карету тут же заволокло запахом приторных косметических отдушек. Пришлось вновь срочно отвернуться к окну. Бесконечные буро-желтые песчаные деревья за окном и правда сменились на низенькие домики и обширные поля. Они потихоньку приближались к столице, и Чайльд с тоской подумал, что уж лучше бы провел ещё лет десять, запертый в карете с Синьорой, чем встретился со всем тем, что его ожидало в Ли Юэ. Примерно 5 месяцев назад во время своего визита в Снежную, следуя условиям давнего мирного договора между странами, Моракс неожиданно выбрал Чайльда как своего нового супруга. Хотя других кандидатов вообще-то было полно! Какой прок от него, Тартальи, в Ли Юэ? Он воин, а не дворцовый чинуша или какая-нибудь фрейлина. Да они же перекинулись буквально тремя фразами! Как вообще всё пришло к тому, что Моракс решил, что это просто расчудесная идея?! С тяжёлым вздохом Чайльд провел пятерней сквозь свои непокорные вихры, но они только сильнее растрепались. Что ж, он хотя бы попытался. Палящее солнце, гул толпы и назойливая громкая музыка навалились разом, стоило только выбраться из кареты. Несмотря на обещание держать лицо, Чайльд все-таки недовольно поморщился. В парадном мундире было нестерпимо жарко, ноги после многочасового переезда еле гнулись, от громких звуков болела голова. Все же соорудив на лице какое-то подобие вежливой улыбки, он направился вперёд сквозь длинный коридор, расчищенный стражниками посреди любопытствующей толпы. Люди перешептывались, переглядывались и показывали пальцами, но к такому он уже привык. За ним по пятам следовала Синьора и другие члены делегации, и сейчас это придавало ему достаточно уверенности. Он по привычке быстро оценил взглядом обстановку, с неудовольствием отметив, что в случае чего сражаться в такой будет не слишком удобно. Вокруг тянулись ряды одинаковых колонн, подпиравших собой разноуровневые треугольные крыши. Между острыми козырьками трепыхались яркие флажки. В толпе маячили нескончаемые желтые флаги с местным гербом. Всё мельтешило и рябило в глазах. Трескотня людских голосов на малознакомом языке ужасно раздражала. Он решительно шагал вперёд, все ближе к высокому силуэту в золоченых одеждах. Вокруг сновали какие-то люди, к которым фигура то и дело слегка склонялась, выслушивая доклады. Моракс, а это был конечно он, кивал и раздавал распоряжения, пока не слишком заботясь о приближении процессии из Снежной. И, хоть Синьора и уверяла Чайльда в том, что Моракс славится наблюдательностью и щепетильностью, Чайльд был стопроцентно уверен, что если бы сейчас на его месте оказалось три мешка картошки, император не заметил бы никакой разницы между ними и своим будущим супругом. Это был второй раз, когда они вообще виделись. Может, у богов была память получше, и осматривать Чайльда ему было вовсе и не обязательно, но хоть бы убедился, что ему случайно не привезли вместо жениха что-то не то. Типа бешеного лося. Сам Моракс выглядел более расслабленно, чем во время своего визита в Снежную, хоть разодет был примерно настолько же помпезно. Как он выглядит так идеально в своей капусте из слоёв? На Чайльде было только два, и он буквально чувствовал, как кожа медленно и мучительно приваривается к ткани рубашки. Эти боги. Ужасная несправедливость. — Ваше императорское величество, я чрезвычайно рад оказаться, наконец, на процветающих землях Ли Юэ, — Чайльд не слишком старался скрыть заученность фраз и искусственность улыбки. Все равно его и взглядом не удостоили. — Лорд Тарталья. Надеюсь, ваше путешествие прошло спокойно, — судя по тону, это был не вопрос. Вниманием императора завладела невысокая девушка с аккуратными рожками на голове. Смотря куда-то сквозь предвестника, Моракс чуть кивнул на тихий шёпот, ответив, что скоро куда-то подойдёт, а затем протянул руку Чайльду. Их прикосновение было почти невесомым и таким же формальным, как и всё происходящее. Люди расступились и теперь только они вдвоём шли вдоль толпы по направлению к гигантским резным воротам. Следуя за Мораксом, Чайльд позволил себе украдкой его поразглядывать. Всё же цель нужно стараться узнать как можно лучше, всеми доступными способами. Длинные каштановые волосы в этот раз были собраны в высокий хвост с каким-то небольшим золотым украшением у основания. Лицо выражало абсолютнейшее, совершеннейшее ничего, потому Чайльд не слишком задержал на нём внимание. Тем более, что пересекаться взглядом тоже как-то не очень хотелось. Может, ты слишком устаёшь что-то делать лицом через сотню-другую лет? Кто знает. От ворота самого верхнего одеяния вниз по медового цвета рукаву спускались и переплетались вышитые линии, которые Чайльду всё никак не удавалось сложить в единое изображение. Кое-где стежки шли равномерной сеткой, где-то вроде образовывали треугольники, не до конца разделённые пополам, было что-то, что вроде бы напоминало часть куриной ноги, но Чайльд сильно сомневался, что Моракс такой уж большой фанат несушек. Из-за складок ткани линии ломались и ускользали, но примерно на полпути до основного входа во дворец Чайльд наконец понял. Это был дракон. Его неожиданно потешная рогатая рожа показалась на конце широкого рукава, когда ткань вновь сложилась по-новому. Дракон, как назло, словно бы улёгся на рукав его синего мундира и выглядел удивительно умиротворенно, но затем золоченая ткань соскользнула вниз. — Лорд Тарталья, — глубокий голос Моракса выдернул Чайльда из мыслей о том, как можно было потратить столько очевидно недешёвых материалов и не наказать швее соорудить этому величественному созданию менее безумное выражение на морде, — по традиции я должен сопроводить вас в свой дворец. Когда мы будем переступать порог, сначала это сделаю я. Вы можете переступать сразу после. В холле я передам вас в руки моих людей, которые сопроводят вас и ваших спутников в отведённые вам покои и помогут освоиться. Вы можете задавать им любые вопросы. Я буду вынужден вас оставить. Меня ждут дела. — Я вас понял. Благодарю за гостеприимство. Боги. Этот тон. «Миня ждют диля», ох, извините, кажется, вы были не в курсе, что кто-то приедет! И он даже не ответил, просто кивнул! Какой же бесячий заносчивый тип! Чайльд чуть было не забылся и не переступил через порог вровень с ним. Ради Снежной и Царицы Чайльд был обязан всё это вытерпеть. Следуя внутрь дворца за своим будущим мужем, он предпочитал успокаивать себя мыслями о том, как устраивает вокруг самую кровавую резню в истории этого замшелого государства. Такие методы ему нравились куда больше сомнительной синьориной дипломатии, но приходилось держать улыбку и шагать навстречу своей новой жизни.

***

Цок-цок-цок. Поворот направо. Цок-цок-цок. Поворот налево. Цок-цок-цок. Поворот направо. Гнедая лошадь послушно меняла направление, взрывая копытами землю, то и дело со свистом рассекая хвостом воздух. Она старалась, очень. И Чайльд это ценил. Он ведь тоже очень старается тут. Так что они во многом похожи. В том числе и в том, как много могут делать по собственной воле. Цок-цок-цок. Поворот налево. Деревья внутреннего двора устало шелестели выжженной на солнце листвой. С одной стороны террасы открывался вид на величественный город: туда Чайльду было категорически нельзя. После многочисленных лекций, репетиций, примерок свадебного наряда, уроков языка, истории, литературы, обычаев Ли Юэ, и прочей дребедени, которая невозможно утомляла Чайльда, ему предоставлялось свободное время. Но только на словах. Его не выпускали за ворота дворца одного, не разрешали тренироваться с любым оружием, навязчиво отправляли на тягомотные театральные постановки и осмотр скучнейших достопримечательностей. Дни и недели слипались в бесконечный бесполезный калейдоскоп, составленный только из унылых вещей. Похоже, что удел супруга императора — заниматься исключительно благотворительностью, культурой и прочим киванием головы. Может, ему и волосы прикажут отрастить? Цок-цок-цок. Тяжёлый вздох. Поворот направо. Чайльд слегка натянул поводья, и лошадь тут же послушно остановилась, прядая ушами. Вышколенная. Готовая к любой новой команде. Несмотря на ужасную жару, она почему-то даже не потела. Чайльд похлопал её по шее и протянул морковку. Мягкие губы аккуратно вобрали лакомство, словно его и не было. Послышался энергичный треск разгрызаемой морковки, который в некоторой степени успокоил и уверил Чайльда в том, что животное настоящее, а не является продуктом какой-нибудь очередной местной магии. Он перекинул обе ноги через седло, садясь совсем неблагородно, зато как дома, и подпер щеку рукой. Вид с террасы открывался, конечно, потрясающий. Блестящие на солнце вздернутые крыши, каменные мосты над разрезающими город речными каньонами, изогнутые лестницы, подвесные переходы между разными уровнями самых разных по форме и виду столичных зданий, кроны дерева цуйхуа в пышных садах, а дальше — море. За пределами дворца явно было интересно. Может быть, даже было что-то, за что он мог бы попытаться полюбить это место. Где-то с улиц был слышен гомон, всегда сопутствующий бойкой торговле. Он мог разобрать звон металла из кузни, крики чаек, шум порта, ржание лошадей и детский смех. Как там, интересно, Тоня? А Тевкр? От раздумий его отвлекли звуки тихой беседы и торопливый стук каблуков. Истосковавшийся хоть по какому-то общению, которое не было бы связано с местной историей и культурой, Чайльд тут же встрепенулся. Он очень надеялся, что сможет перекинуться парой фраз с кем-то из слуг, которые пока что нравились ему тут больше всего. Но, к своему разочарованию, обнаружил только эту вечно занятую рогатую девчонку. И еще какую-то. Волосы собраны в два длинных хвоста и взгляд строгий. Сразу ясно, что она знает тысячу способов сказать «не положено». Её он пару раз видел, но понятия не имел, кто она такая. Судя по деловому виду, какая-то непростая особа. Несмотря на то, что обе не обратили на него ровным счетом никакого внимания, Чайльд тронул лошадь, которая тут же зашагала прямо навстречу девушкам, шедшим вдоль колонн. То, насколько они заинтересованно изучали бумаги, говорило о том, что его намерение пообщаться было замечено и отмечено как нежелательное. Стал бы он Одиннадцатым Предвестником, если бы так быстро сдавался? Конечно же нет. —Привет! Простите? Леди с рогами… Я, к сожалению, не знаю, как вас зовут! Вы ведь отвечаете за расписание императора, да? Мы с ним хоть чаю до свадьбы-то выпьем разок? Может, внесёте это в его расписание? —лошадь послушно топала вдоль галереи вровень с недовольными дамами, Чайльд же, не потрудившись сесть в седле нормально, закинул руки за голову и натянул на лицо свою фирменную улыбку деревенского простачка. Она у него получалась особенно убедительно. —Лорд Тарталья. Меня зовут Гань Юй. Я… Я посмотрю, что можно сделать. —Так со мной всё же могут разговаривать! Я буду премного благодарен, ведь… Что тут у нас? Обрамлённая причудливой красной обвязкой, на её боку колыхалась какая-то стекляшка. Может ли быть? Это, что, тот самый глаз бога? Наконец-то! И как он до этого не заметил? На примерных рисунках в Снежной их изображали чуть по-другому. Стараясь не акцентировать взглядом предмет своего интереса, он снова заулыбался, почти закрывая глаза. Скоро на его пути должно быть дерево. Осталось только сесть так, чтобы… Бум! Чайльд кубарем слетел с седла, больно ударившись затылком о выступающую на пути ветку. Нужно было умудриться её зацепить, но он талантливый. —Лорд Тарталья, вы в порядке?! — Гань Юй тут же поспешила к нему, оставив бумаги в руках своей не слишком впечатлённой коллеги. Он присел, растирая ушиб и всё так же улыбаясь, но теперь виновато. Как и ожидалось, девушка присела рядом на корточки и глядела на него озабоченно. — Я позову врача! −Не стоит, спасибо. Я довольно крепкий, —теперь глаз бога можно было осмотреть чуть внимательнее. Еще ни разу Чайльд не видел его настолько близко. Было похоже на обычную безделушку. Просто квадратная стекляшка в медной рамочке. Это точно он? Как он может работать? В этот раз его взгляд от Гань Юй не укрылся, но, на счастье, она истолковала его по-своему. —Точно. Давайте-ка просто приложим холодное. Округлившимися глазами он наблюдал, как в её руках медленно, сам по себе, образуется лёд?! Настоящий! Всамделишный. Холодный! Он убедился в этом сразу, как она поднесла ладони ближе. —Держите. Приложите к шишке. Прошу прощения, мы спешим. Я попрошу лекаря навестить ваши покои и проверить всё ли в порядке, —она в мгновение поднялась и тут же поспешила забирать свои драгоценные бумаги у коллеги. — Я передам господину ваше пожелание, Лорд Тарталья, но, не могу обещать, что оно непременно будет исполнено. —Спасибо, и, прошу, зовите меня Чайльд, — Гань Юй ответила быстрой формальной улыбкой и в мгновение ока исчезла вместе со второй девушкой, которая на местном наречии, как он успел разобрать, назвала его вроде как придурком или блаженным. Что ж, нужное впечатление он произвёл. Лёд в руке стремительно таял, стекая вниз с ладони на блёклую траву у края манежа. Итак. Он теперь точно узнал, что никаких специальных заклятий для активации силы не требуется. Но, судя по данным разведки, глаз бога подчиняется лишь своему владельцу. Где бы достать такой? Откуда его берут? Это ему еще предстоит выяснить. Как и то, что ещё он может делать. До этого Чайльд знал только, что люди способны вызывать с его помощью огонь или ветер. Значит, можно ещё и лёд. Занятно. Эх, если бы только «языки», которые до этого попадались Снежной, говорили охотнее, и знали бы чуть побольше… Но, похоже, что носителей глаза бога в принципе было не слишком много. Даже в самом Ли Юэ это, судя по всему, пока малоизученное, новое явление. Глаза бога стали упоминаться в докладах отсюда совсем недавно. Но Снежной нужен этот феномен. И он, Тарталья, обязательно его раздобудет. Во что бы то ни стало. Теперь нужно было организовать встречу со связным и передать добытые сведения Синьоре. Это немного, но это честная работа. Чайльд поднялся с земли и, наскоро отряхнув с задницы песок, отправился за лошадью, которая полностью посвятила себя обдёргиванию куцых листов с куста у каменного ограждения террасы. —Ты чего делаешь, дурёха? Они ж наверняка на вкус как пакля! Лошадь посмотрела на него полными скорби глазами, как бы говоря, что за свою жизнь едала и не такое. Он находил в их историях всё больше общего.

***

Кисть скользила по бумаге натужно, выводя слишком жирные и широкие линии по тонкой бумаге. Черты разъезжались, шли не туда, не в том порядке и направлении. Тут должна быть черта или нет? Кажется, да, но где? Все эти закорючки такие похожие… За окном монотонно стрекотали кузнечики, кто-то мёл метлой по камням, а ещё заунывно клокотала какая-то птица. Как обычно в это время года, снаружи воздух искривлялся и гнулся, стекал на раскалённые солнцем камни, изгоняя всё живое поближе к прохладе. А кто-то там уже битый час всё что-то выметает. Возможно, последние крупицы знаний местного наречия из памяти несчастного Тартальи. —Готово? —учитель Чайльда по каллиграфии, благообразный старичок состоящий, кажется, сплошь из острых углов, посмотрел на него поверх очков. Заметил, что ученик отвлёкся и очень по-местному давал понять, что не слишком этим доволен. —Я не уверен. —Покажите, —не дожидаясь ответа, старик поднял листок со стола. По мере того как взгляд продвигался по написанному, его брови ползли вверх, собираясь, в конце концов, в комичный домик на переносице. Примерно как в том иероглифе, что он недавно показывал. Женщина… Или дом? Может, рисовое поле? — Лорд Тарталья. Ничего хорошего его тон не сулил. Ничего хорошего для его бесконечных попыток освоить местное письмо и идеи отдохнуть сегодня вечером. —Что я просил вас написать? —«Вечный великий король». А я написал?.. —«Ледяные жирные яйца». Несмотря на все титанические усилия, которые он вложил, чтобы не начать смеяться в голос, кривую улыбку Чайльд скрыть, всё же не смог. Кажется, это стало последней каплей. Старичок принялся яростно править его бесформенные закорючки, поясняя каждый росчерк кисти ледяным тоном. Таким же ледяным, как и жирные яйца. —Тут черта наверху. На. Вер. Ху. «Лёд» — черта слева! «Вечность» — сверху! Тут вообще черты быть не должно! — Я, наверно, случайно мазнул. Он правда старался, боги! Почему нельзя просто писать всё буквами, а не изобретать новую загогулину для каждого слова?! —Будьте добры, уделите внимание изучению вашего учебника снова. Я рассчитываю на то, что вы будете свободно писать письма к моменту церемонии бракосочетания. —Зачем? —жара и усталость давили Чайльду на виски, он зло посмотрел на учителя, стискивая кулаки и стараясь не выйти из себя окончательно. — Кому я тут буду писать, если мне не дозволено почти ни с кем общаться?! Как ни странно, черты его наставника немного смягчились. Он словно опомнился, посмотрел почти по-отечески и принялся собирать писчие принадлежности с лакированной столешницы. —Я понимаю, что вы устаёте, господин. Но таковы правила. На следующий урок повторите всё, что должны были запомнить к сегодняшнему дню. Мы постараемся сделать так, чтобы вы случайно не обозвали кого-нибудь жирным в официальных бумагах. Идите-ка, отдохните немного. —Только специально? —Я бы ждал от вас и такого. Идите, пока я не передумал. Попрощавшись, Чайльд выволок себя из учебной комнаты и отправился в покои, которые ему были отведены, похоже, в самом безлюдном и скучном крыле дворца. Каменные колонны стройными однообразными рядами обрамляли внутренний двор, в центре которого располагался аккуратный пруд с лотосами и какими-то местными растениями, похожими на фиолетовый камыш. Поскольку в самый пик жары все попрятались подальше, Чайльд позволил себе, предварительно воровато оглядевшись, перемахнуть через ограждение. Скинув сапоги и закатав штаны, он с наслаждением плюхнул обе ноги в воду, до чертиков напугав жирных золотистых окуней и карпов. Он откинулся назад, на разогретую солнцем траву, и раскинул руки, бездумно перебирая в пальцах попавшиеся под руку растения. Сейчас бы порыбачить. Или полистать какую-нибудь самую бесполезную на свете книгу. Хотя, учитывая его недавние потуги, самой бесполезной книгой в мире для него сейчас являлся учебник каллиграфии. Он размашисто болтал ногами в воде, закрыв глаза и блаженно улыбаясь мысли о том, что наверняка он за сегодня принес этим рыбам больше эмоций, чем у них было за всю их скучную рыбью жизнь в этом пруду. Пухлые карпы изредка касались его стоп, после чего в панике уплывали, стоило ему лишь слегка двинуть ногой. Как вообще вышло, что у такого живого, яркого и подвижного столичного города такой, словно застывший в болотной тине, дворец? Как тут жили другие его предшественники? Наверно просто однажды умирали от скуки. На утреннем уроке истории он как раз разбирал различные формальности, связанные с его положением во дворце. Всё, что бросилось ему в глаза из столбца имен, фамилий и дат жизни предыдущих супругов Моракса, это то, что начиналось всё ещё более-менее разнообразно. Сначала император выбирал женщин и мужчин самых разных возрастов, но постепенно его требования свелись к тому, чтобы это были исключительно молодые юноши. На шутливое предположение про кризис среднего возраста он был вознаграждён самым возмущенным взглядом от своей суровой преподавательницы. Вообще-то, по его скромному мнению, шутка была довольно смешная. Тень от дерева, до сей поры спасавшая его от солнца, сейчас постепенно начала уходить. Лежать стремительно становилось уже совсем не так приятно. Вообще-то, как верный слуга Её Величества, он должен был бы распорядиться своим неожиданным свободным временем более мудро и попробовать быть полезным стране. Но быть полезным стране на солнцепёке, после четырех утомительных часов разных знаний, до которых ему не было особенного дела, вообще не хотелось. Не заботясь о том, чтобы надеть сапоги, он прошлёпал мокрыми ступнями по резным плитам, на которых изредка встречалось изображение всё того же ужасно длинного дракона. В Снежной они всё-таки изображались как-то покомпактнее. Где-то в глубине соседних коридоров, похоже, сменялся караул миллелитов. Уж больно много бряцания металлом и людского галдежа. Чайльд дошёл уже почти до своих дверей, как перед ним неожиданно материализовалась странная процессия, члены которой выглядели слишком торжественно и роскошно разодетыми для самого разгара жары. Он вежливо посторонился, пытаясь их пропустить, но те только странно топтались на месте, быстро переглядывались и молчали. Неловкая пауза затягивалась. —Лорд Тарталья… Вы разве не должны были быть на занятии каллиграфией? —один из мужчин во главе наконец нарушил тишину. Старательно пытаясь слишком уж не пялиться на чайльдовы босые ноги, он выглядел настолько несчастно, что его было по-своему жаль. —Я закончил раньше. Был ужасно успешным сегодня, — Чайльд неопределённо помахал рукой в воздухе, предварительно перехватив сапоги поудобнее в другую. Он уже буквально ощущал неловкость физически; еще чуток, и её можно будет нарезать на ломти ножом. Мужчина кашлянул и официальным голосом, который почему-то был на октаву выше, чем его обычный, принялся зачитывать что-то со свитка, который слишком поспешно развернул. —Следуя традициям, мы пришли вручить предсвадебные дары от Его Императорского Величества, Властелина Камня, света нашей Родины, огня на курганах… — Чайльду моментально стало неинтересно. С его насквозь мокрых штанин стекала вода, которая, по мере продолжения чтения всех многочисленных императорских титулов, собралась в струйку и, огибая морду очередного дракона на каменной плите, опасно приближалась к шитой золоченой обуви главы процессии. Чайльд попытался остановить её большим пальцем ноги, но чертова морда дракона услужливо подставила воде обходной путь в виде ложбинки вдоль ноздри. Тем временем, вступительная часть, кажется, была окончена. —...и преподносит в качестве заверения в своих добрых намерениях эту великолепную золотую линейку. Чайльд очень попытался сохранить на лице невозмутимость, но ему такое всегда удавалось с трудом. Он перевёл взгляд на вычурную линейку на подушке в руках одного из людей, на главу процессии, на лица остальных её членов, затем снова на линейку и главу процессии. Кажется, это не шутка. Нужно как-то отреагировать. Быстрее, быстрее. Чайльд решил ограничиться кивком и вежливой улыбкой. Нужно забрать и что-то померить? Оставить? Блядская же ты поебулина, к такому его не готовили! Только Чайльд морально подготовился забирать свой охренительный презент, как вперед вышел другой человек, держа на точно такой же подушке зеркало. —А также зеркало. — Так, хорошо, это просто. Нормально. Полезно. В него можно смотреть. — И ведро для зерна. Чего?! Просто потрясающе. Несуразное ведро на следующей бархатной подушке было квадратным, золотым и, ко всему прочему, ещё с мелкими прорезями посередине. Как далеко в таком вообще можно утащить зерно? И, главный вопрос, нахера ему вообще ведро для зерна?! Что происходит?! — Кроме того, этот роскошный гребень для волос. — Ладно. Пойдёт. У него, хотя бы, есть волосы. В отличие от сраного зерна. Так, а это что?! Заколка? Амулет на счастье? Брелок? Крючок на дверь?! — Жуи. Лицо Чайльда приобретало всё более сложное выражение. —И, конечно, эти золотые счёты, —глава процессии удовлетворенно кивнул и сложил свиток. – Его Императорское Величество преподносит вам их со своими наилучшими пожеланиями. —Спасибо. Я буду ими пользоваться, —не обращая внимания на некоторое непонимание в глазах людей, он оглядел каждого и довольно устало вздохнул. — Мне что-то еще нужно сделать? Я не очень пока знаком с местными традициями. —Нет-нет! Лорд Тарталья, мы отнесем всё в ваши покои… Ах, вот же они. Чайльд молча открыл резную деревянную дверь, пропуская процессию внутрь, где они принялись долго и с большим пиететом располагать подарки на его письменном столе, окрестных тумбах и комодах. Привалившись к дверному косяку, он ждал, пока все эти люди, наконец-то, покинут помещение. Очередной дракон на створке двери смотрел на него насмешливо, хотя вообще-то это он тут сжимал в зубах какую-то кривую козу. Наконец, все соизволили оставить его одного. Чайльд бросил сапоги у входа и с тихим стоном упал лицом в кровать. Где-то за дверью глава процессии прошипел что-то про мокрый тапок и что золотую дорожку так и не расстелили. Голоса, удаляясь, безостановочно жаловались на то, что всё пошло не по плану и что это плохой знак. Чайльд перевернулся на спину и смерил подарки кислым взглядом. Как же он задолбался! От жары, от Ли Юэ, от уроков, от всего происходящего! Почему вообще он должен тратить свою жизнь на старое ископаемое?! Он резко поднялся и принялся поочерёдно вертеть в руках каждый из подарков, не слишком уважительно бросая один и поднимая с подушек новый. Он пару раз провёл по волосам гребнем, только для того чтобы сделать вывод, что он совершенно отвратительно выполняет своё прямое назначение. От тебя почти ничего не требовалось, идиотская ты аляпистая расчёска. Зеркало… Было сносным, но от него просто требовалось отражать. Линейка. Ну, линейка. Нахрена золотая, но, видимо, тут так модно. Затем его взгляд упал на счёты. Если для сраного ведра применение ещё было реально найти, то счёты... Что он будет считать? Свои унылые дни до старости? Зачем ему весь этот бесполезный хлам?! Со счётами в руках Чайльд решительно вышел из комнаты и отправился к лотосовому пруду. Счёты погружались на дно водоёма очень торжественно. Это вам, карпы. Желтые спины растревоженных рыб мельтешили туда-обратно, чем вызывали на лице Чайльда садистскую улыбку. Чайльд не сомневался, что такое добавление к оформлению пруда будет только к лучшему. Как тут принято говорить? Поток воды на востоке приманивает золото? Вы были совершенно правы, люди Ли Юэ! Воистину, сокровищница мудрости. Просто поразительно. Чайльд усмехнулся и отправился назад в свою комнату. Чертить закорючки к следующему уроку каллиграфии.