Prodromus

В огромном каменном бассейне плескалась вода. Чайльд откинул с глаз мокрые волосы и уселся поудобнее, вновь перечитывая всё, что мелким почерком кого-то из подчинённых Е Лань было внесено в последний отчёт об остатках формирования «‎Когти дракона». По возвращении в Ли Юэ Чайльд почему-то продолжил заниматься этим делом, хотя клятвенно заверял Моракса, что позволит себе немного отдохнуть и расслабиться. Впрочем, Моракс и сам обещал заняться по приезду ровно тем же самым, но всё равно продолжал просиживать за документами большую часть времени. Но сегодня они наконец-то должны были поужинать, в связи с чем Чайльд и оказался в императорской купальне чуть раньше обычного. Посетить купальню ему посоветовал доктор Чонган, поскольку мышцы в спине продолжали неприятно побаливать после обрушения сверху водяного кита. Нахождение в тёплой воде и последующий массаж от очень приятно немногословного банщика сказались на нём самым благотворным образом, так что Чайльд, пользуясь положением императорского супруга, проводил в купальне уже третий вечер подряд. К сожалению, перед его появлением в воду бассейна щедро сыпали лепестки молодых слив, несмотря на неустанные просьбы не кромсать несчастные цветы почём зря. Потом Чайльд, ворча, отлеплял их от самых неожиданных мест, чем был обычно не слишком-то доволен. За время его отсутствия Ли Юэ забрала в свои владения полномасштабная весна, и теперь, куда ни посмотри, что-нибудь да цвело. В глазах рябило от многообразия ярких цветов, деревьев и трав, и это, конечно, сильно отличалось от окончания зимы в Снежной. Одни только птицы голосили так, что можно было и вовсе не уснуть, если эти пернатые засранцы выбирали для своих концертов крышу флигеля. Благо сейчас было потише, и можно было хотя бы попытаться сосредоточиться. Или нет? — Хрень чёртова! Не могу понять. Чайльд аккуратно отложил бумаги подальше от края бассейна и, вдохнув, окунулся с головой. Звуки извне приятно скрадывались водой: она делала их глухими и будто бы вообще неважными. Это успокаивало. Вынырнув, он снова облокотился на бортик, положив на него подбородок. Ладно, стоит уже признаться себе в том, что на душе как-то немного нервно. Разумеется, не так, как было пару недель назад, но достаточно, чтобы мысли вообще отказывались направляться в какое-то бы то ни было русло, отличное от размышлений о том, что должно последовать за сегодняшним ужином. Чайльд некоторое время работал под началом Панталоне, и ему доводилось выбивать долги, но взыскать супружеский долг с тысячелетнего бога пока что было самым сложным делом на его практике. А вдруг он на самом деле не может, или может, но с трудом, и Барбатос вовсе не издевался, а предупреждал? Что если они бывшие? Ну не может же такого быть, чтобы у Чжун Ли не было какой-то разочаровывающей черты. Но лучше пусть он тогда собирает в подвале странные скульптуры из чучел хорьков-барахольщиков, чем у него нестояк. Только не это, боги милосердные. А Чайльд, между прочим, уже произвёл все необходимые подготовительные манипуляции, которые ему также посоветовал доктор Чонган. Это был наверно самый неловкий разговор в его жизни, но старик как будто что-то почувствовал и спросил, не нужна ли помощь в чём-то, кроме больной спины. Окольными путями, витиеватыми сравнениями, шутками и полунамёками Чайльд умудрился оформить запрос для своего друга, который точно не он, и который, возможно, собирается впервые потрахаться со своим супругом, который точно не император Ли Юэ. Не то чтобы Чайльд не знал, как всё происходит, но обычно он был, как бы, с другой стороны, потому до сих пор не слишком интересовался нюансами. В итоге спустя несколько часов он получил на руки коробочку с мазью, пару пухлых склянок с какими-то жидкостями и подробнейшей инструкцией по использованию всего этого. И это то, что останется только между ним и стенами этой купальни. Нет, господа. Нетушки. От воды пахло каким-то ароматическим маслом или чем-то похожим. Вроде бы гвоздика. Ещё апельсин. И что-то хвойное. Сама вода уже порядком подостыла, пока он отмокал и занимался… Тем, чем он занимался. Кажется, пора уже выбираться и отправляться к себе. В этот раз Чжун Ли обещал зайти за ним сам, так что желательно успеть собраться до этого момента. Отлепив от задницы очередной лепесток сливы, он досадливо цыкнул и протопал мокрыми ногами до душевой, где, наскоро ополоснувшись и вытершись, замотался в просторный халат, чтобы добраться уже до своего флигеля. Солнце потихоньку клонилось к закату, так что времени у него не слишком много. Отчёты, заткнутые за пояс халата, громко шуршали на ходу, но Чайльд уже окончательно оставил мысль быть полезным сегодня. Больше его интересовало, помогут ли как-то снадобья, которые он пока что прятал в своих длинных рукавах. Не очень хотелось быть замеченным каким-нибудь слугой с флаконами для довольно очевидных целей — тогда слухов не оберёшься. Почему-то казалось, что чуть ли не все в Ли Юэ должны знать назначение лекарств и масел — в конце концов, они тут все такие культурные. И уж наверняка много кто и в жопу ебётся. Не совсем ясно, почему Чайльда вдруг начало волновать, что кто-то вдруг узнает, что у них с Мораксом действительно такие отношения. Наверно, проблема была в том, что он, Чайльд, в этих самых отношениях не сверху. На пути назад ему на удивление никто не попался, даже стража. Повезло-повезло. Солнце потихоньку окрашивало деревья, крышу беседки посреди озера и воду вокруг в ярко-жёлтый: наверняка уже давно за шесть вечера. Хорошо, что осталось не так-то и много подготовки. Наряд был готов и ждал его в гардеробной. Оставалось только слегка приструнить волосы и нарисовать красные стрелки. Для этого он позвал помощницу. Та частенько приводила его в порядок перед встречами и другими мероприятиями. Работала она быстро и хорошо. И теперь, вот, уже ждала его у входа во флигель вместе со своей верной сумкой, полной всякого уходово-косметического барахла. — Опять не торопитесь, Ваше Высочество! — Ещё как тороплюсь, Юй Линь! Видишь, даже не успел нормально одеться — так торопился. Чайльд продемонстрировал свой халат в качестве доказательства. Девушка в ответ только покачала головой. — Давайте уже приступать. Вид того, как ваши волосы высыхают таким несуразным образом, приводит меня в ужас. — Бегу. Чайльд потянулся было их пригладить, но был остановлен суровым взглядом. — Даже не думайте. Я сама всё сделаю. Они расположились у зеркала в гардеробной, где Юй Линь тут же принялась за дело. Чайльду ничего не оставалось, кроме как не мешать ей работать. Слава богам, флаконы удалось убрать достаточно незаметно, ура. Закатное солнце постепенно заливало помещение через приоткрытое окно, приятный ветерок то и дело ерошил непослушные пряди чёлки. Звонкий голос помощницы вырвал его из только-только накативших размышлений. — Где будет проходить мероприятие? — Честно говоря, я не знаю. Это просто праздничный ужин по случаю завершения переговоров. Наверно он будет в помещении. — Необязательно. Его Величество любит открытые павильоны в это время года. Ладно, тогда возьмём что-то беспроигрышное. Юй Линь пробежалась пальцами по многочисленным отделениям сумки, выбирая подходящий по её мнению вариант косметики. Чайльд проследил за манипуляциями с некоторой опаской. — Только не особо много мне там рисуй, пожалуйста. Не хочу быть похожим на матрёшку. — Когда я вообще такое делала? Что за недоверие? Ну-ка, закройте глаза. — Понял-понял. Повисло недолгое молчание, пока она отточенными движениями стирала с его лица следы усталости и, наконец, завершила всё это красной подводкой. Вышло, как обычно, чуть лучше, чем то, что он представлял из себя всегда, но оставались ещё волосы, на которые Юй Линь ругалась буквально каждый раз, когда бралась за расческу в его присутствии. — В чём вы будете? Думаю, как бы мне лучше уложить ваши вихры. — Эм-м-м… Чайльд немного смутился, придумывая, как бы так аккуратно оформить то, что он собирается надеть сраный подвенечный наряд на «‎просто праздничный ужин». Позорно проиграв самому себе в моральном сражении между стремлением сказать правду и выглядеть прилично и нежеланием стать предметом бурного обсуждения слуг, он ткнул пальцем в первое попавшееся одеяние, которое уже надевал на один из прошлых ужинов. — Вот это вот. — Оно очень плотное. Вам жарко не будет? — Да, ты права. Я никак не привыкну к тому, какая тут весна тёплая. Наверно, я пока ещё подумаю, что надеть. Можешь соорудить что-то вроде того, что ты делала на мою свадьбу? — Наверно могу. Но без украшений, как мне кажется, будет немного куце смотреться. Тогда я добавлю что-то одно из вашего свадебного набора, чтобы заколоть сбоку? — Да-да. Всё-таки ужин праздничный. Хочется чего-то немного более интересного, чем обычно. — Если бы вы отрастили волосы, я могла бы делать вам для таких событий что-то посложнее. Эта длина не даёт мне совершенно никакого пространства для манёвра, Ваше Высочество. Вы же видели, какие потрясающие причёски я делаю для Его Величества! — Нет уж. Оставлю это Мораксу. Буду создавать для него удачный фон своим скучным видочком. — Уверена, он бы таким словам не обрадовался. — Разумеется. Но ты ему не скажешь. Юй Линь чуть улыбнулась и продолжила разбираться с его волосами. — Я просто сделаю так, чтобы вас сложно было назвать удачным фоном. — Очень коварно с твоей стороны. — А вы как думали? Наконец, всё было закончено. Удивительно, как Юй Линь удаётся создавать вроде внешне простые, но при этом утончённые образы. Наверно потому она тут и работает. Она забрала ему часть волос набок, каким-то удивительным способом умудрившись переплести между собой несколько прядей и закрепив всё это небольшой заколкой. Вышло лучше, чем на свадьбе. Видимо, потому что без вуали. Или потому, что пожелания самого Чайльда были учтены. Пожалуй, всё вместе. — Ну вот и всё. Скорее решайте, что надеть — вы упоминали, что Его Величество зайдёт в семь. — А сейчас сколько? — Без десяти. — Кошмар! — Не переживайте, ещё есть время. Может, это? Коричневое? В любом случае, желаю вам хорошего вечера. Я пойду. — Спасибо, Юй Линь. С какой-то подозрительно хитрой улыбкой кивнув, она забросила на плечо сумку и исчезла за дверями. Чайльд, вздохнув, аккуратно выудил за рукав свой свадебный наряд. Теперь он знал, что платье не просто расшито какими-то там сказочными птицами — это были фениксы. Чайльд как-то умудрился пропустить это на уроках культуры, но, оказывается, это его знак как супруга Моракса. В итоге всё стало яснее, когда довольно возмущённый император объяснял ему суть подаренных палочек по пути назад в Ли Юэ. Сбросив на пол халат, Чайльд по возможности стараясь быть аккуратным, облачился в красную, расшитую золотыми нитями одежду и посмотрел на себя в зеркало. С того момента, как он последний раз её носил, столькое изменилось… Даже странно как-то. Ещё в этот раз кажется, что ему как будто бы даже идёт. Ткань плотно облегала торс и талию, затем, за узорным поясом, становясь всё более свободной. Почему-то тот факт, что в боковом разрезе в подоле проглядывали тёмные штаны, особенно грел душу, а то уж слишком напоминало бы платье. Чайльд как раз закончил с последними застёжками на высоком воротнике-стойке, когда раздался стук в дверь. Сердце нервно дёрнулось в груди. Бросив на себя последний оценивающий взгляд, Чайльд быстро влез в сапоги и поспешил к дверям. Вопреки ожиданиям, Моракс обнаружился не сразу за резной дверью, а у ограждения пруда, где, облокотившись на перила, задумчиво что-то разглядывал. На нём… Были штаны. Тёмные и облегающие ровно настолько, чтобы почти не пришлось задействовать воображение. Хоть половину императорской спины прикрывал ассиметричный узорный плащ, этого всё равно было более чем достаточно, чтобы разглядеть всё, что нужно. Ох, неужели сегодня Чайльд наконец-то наложит руки на это воплощение совершенства? На эту волшебную, божественную, сочнейшую… — Интересные у вас тут украшения, мой дорогой. О не-е-е-е-е-е-ет! Счёты. Чайльд совершенно о них забыл! Насколько он недоволен, интересно? Моракс обернулся к нему, чуть улыбаясь и явно собираясь выдать одну из своих фирменных чуть насмешливых реплик, но его взгляд тут же стал более цепким, стоило увидеть наряд. Что-то в животе от него сделало сальто, но Чайльд постарался держать лицо и потому широко улыбнулся. — Я слышал, тут считается, что поток воды на востоке притягивает успех и прочие блага, так что я решил поместить туда золото. — К сожалению, ваши знания о подобных практиках довольно поверхностны, Аякс. Надеюсь, что вы потрудитесь вынуть мой подарок из воды. Он уже притянул вам достаточно успеха, вы не находите? Чайльд повёл рукой, и вода послушно «‎выплюнула» подарок на поверхность, уложив уже порядком поросшие водорослями счёты рядом с обтянутой короткой кожаной перчаткой ладонью императора. На что тот кивнул, начисто проигнорировав попытку себя подразнить. — Так-то лучше. Пусть немного обсохнут. Потом, прошу, отдайте их кому-то, кто приведёт их в должный вид. — Хорошо, я понял. Вы в штанах! Какой приятный сюрприз. — Я подумал, что это вас порадует. В конце концов, вы ведь надели то, что нравится мне. И, надо сказать, просто прекрасно выглядите. — Благодарю. Вы тоже. Так где мы сегодня ужинаем, Чжун Ли? — В моих покоях. Не хочу, чтобы нас отвлекали. — Если подумать, я понятия не имею, где они находятся. А я, кстати, пытался выяснить не единожды. — Так и должно быть. Вы не сможете попасть туда без меня. По крайней мере, в первый раз. — Значит, потом смогу? — Посмотрим на ваше поведение. — Хе-хе. Чайльд шёл вровень с Чжун Ли по широким деревянным ступеням между стройных кипарисов и нежно-жёлтых песчаных деревьев. Озеро в центре крыла сейчас искрилось и отражало последние яркие фиолетово-розовые огни заходящего солнца. Император в закатных лучах выглядел безмятежно и расслабленно, хотя изредка в глазах у него мелькало нечто совершенно непривычное: нечто, что — Чайльд был точно уверен — связано с ним. Словно бы подтверждая эти мысли, на талию легла рука Чжун Ли. Прикосновение показалось неожиданно непристойным, особенно для кого-то обычно настолько сдержанного. До этого император не позволял себе проявлять что-то столь очевидное в местах, где их случайно могли бы увидеть. — Что это нашло на благопристойного правителя Ли Юэ? Неужели он не боится, что слуги увидят? Моя репутация коварного соблазнителя-то не пострадает, а вот ваша? Чайльд очень надеялся, что какая-то из колкостей в конечном итоге разобьёт хвалёное самообладание Моракса, но, кажется, не эта. Тот погладил по его талии пальцами и чуть приподнял брови. — Никто сегодня не ступит на порог императорского крыла, Аякс. Так что я поступаю так, как мне бы того хотелось. Это большая роскошь, надо признать. — Вы отослали всех? Вдруг что случится? — Я всё-таки уже передал некоторую часть дел в руки Цисин, поэтому, что бы ни произошло, я верю — они способны справиться и без меня. Уж один вечер точно. — Вот оно что. Деревянные мостки, почти полностью утопленные в широких листьях лотосов, расчерчивали озеро практически пополам. Одна из вечерних птах завела привычную неторопливую песню, вплетая её в шум листвы, мерный плеск воды, отражавшей последние отблески солнечных всполохов, и поскрипывание под ногами деревянных опор мостков. Чайльд хитро улыбнулся и заглянул в глаза императора. — Значит, всё, чего жаждет Его Величество — это просто положить мне руку на бок? Довольно-таки целомудренно. — Вы буквально только что упрекали меня в недостаточной благопристойности, Аякс. — Да, но это был прошлый я. Я настоящий считает, что, раз уж вы отослали отсюда всех, можно было бы и… Чайльд не успел закончить фразу. Уже вторая рука легла на его талию, притягивая к себе поближе. Хе-хе, наконец-то удалось. Почему-то казалось, что понадобится больше времени. Поцелуй вышел жадным и неторопливым. В этот раз язык был совершенно обычным, если так можно сказать о чём-то, что в секунду превратило колени в желе и заставило вцепиться в плечи Чжун Ли так, словно от этого зависела жизнь. Чёрт, Моракс очень, очень хорошо целуется. Чайльд конечно не мог назвать себя великим мастером выдержки, но у него впервые со времён нелепых подростковых интрижек стало настолько тесно в штанах просто от одного поцелуя. Впрочем, Чжун Ли не слишком долго был занят тем, что отправлял его на седьмое небо счастья. — Надеюсь, этого вам пока будет достаточно. — Ну разумеется, нет! — Могу ли я тогда думать, что вас будоражит возможность быть пойманным? — Вообще-то меня будоражите вы. — Я польщён, это абсолютно взаимно. Но также и возможность быть пойманным? — Да, и возможность быть пойманным. — В дальнейшем я это учту. — Уж пожалуйста. Пытаясь воззвать к совести Чжун Ли, Чайльд даже не заметил, как они пересекли озеро и вышли к той части императорского крыла, где он обычно почти не ходил. Тут всё равно особенно ничего и не было, только на стене невероятно сложной мозаикой были выложены геометрические узоры, которые издалека напоминали всех этих местных комично длинных драконов. Подойдя к мозаике вплотную, Моракс слегка провёл по ней пальцем, и та неожиданно вспыхнула по контурам линий ярко-золотым. Пластины и каменные вставки начали хаотично меняться местами, складываясь в новый, ещё более сложный орнамент. Постепенно стало ясно, что схематичный дракон теперь стережёт створки огромной двери. Только Чайльд это понял, как двери бесшумно распахнулись. — Добро пожаловать. Надеюсь, внутренне убранство придётся вам по вкусу. В чём-то я немного старомоден. — Мне на самом деле жутко интересно. За дверями обнаружился просторный деревянный коридор, освещённый многочисленными светильниками, подвешенными под потолком, и оканчивающийся вытканным из ажурной резьбы круглым проходом во что-то, что издалека показалось Чайльду обеденной комнатой. Через верхние, бумажные части тёмно-вишнёвых деревянных панелей по бокам в коридор лился мягкий свет и из соседних помещений. Впечатление всё это производило самое уютное. — Это что-то вроде того пространства, что вы создавали для наших разговоров? — И да, и нет. Это вполне реальные помещения, но сюда нельзя попасть никаким образом, кроме как в моей компании или же обладая печатью допуска. Я создал его много лет назад, когда времена требовали соблюдать гораздо большую осторожность, чем сейчас. Теперь я нахожу подобные меры избыточными, но, признаться, я успел сильно привязаться к этому месту именно в таком виде. — Не терпится всё осмотреть. Через лунные ворота они попали в просторную комнату, которая действительно оказалась обеденной. На широком золотистом ковре посередине залы расположился стол, заставленный — как и всегда — самыми аппетитными закусками. Всю стену напротив входа занимали широкие и настежь раскрытые окна, выходившие на террасу перед достаточно большим прудом с фонтаном и тенистый сад, где преимущественно росли бамбук и песчаные деревья. За пышной желтой листвой едва заметно проглядывали точно такие же резные окна противоположной части императорских покоев. У окон рядом с высоким напольным светильником расположились два уютных кресла, на одном из которых лежала открытая книга. Всё тут несло в себе отпечаток спокойствия и утончённого вкуса своего владельца. — Я выбрал лёгкие закуски для сегодняшней трапезы. Тут нарезка из мяса разных сортов, омар и краб, орехи и ещё ваш любимый сыр из Фонтейна. — Ого, приятно, что вы это запомнили. — Это было несложно. Чайльд отвлёкся от разглядывания окружения и подошёл к столу поближе. Живот отозвался на всё это изобилие утробным урчанием. Чжун Ли, как обычно, тактично сделал вид, что ничего не услышал. — Основным блюдом выступит жареная свинина с овощами. Пусть вас не смущает мнимая простота: это шедевр кулинарного искусства, и, попробовав, вы поймёте, почему. Мясо обрабатывается и маринуется особым образом; специи для этого маринада очень редкие и могут быть выращены только в двух местах в стране из-за невероятной требовательности к почве и климату. — Я очень скучал по всему этому. По вашим рассказам и вообще нашим разговорам. К тому же вы всё так описываете, что есть хочется ещё сильнее. — Тем лучше. Прошу, садитесь и приступайте к еде, Аякс. Сумерки уже полностью окутали помещение, заполнив густым фиолетовым всё пространство, куда уже не дотягивалось мягкое медовое сияние напольных ламп. В сумраке глаза Чжун Ли, устроившегося на своём месте напротив, как будто бы сияли ещё ярче. Они внимательно проследили за тем, как Чайльд выложил на подставку свои палочки, затем вернулись к столь же пристальному изучению самого Чайльда. Он постоянно ловил на себе этот взгляд: было сложно понять про что он конкретно, но он заставлял что-то внизу живота приятно ёкать. Достаточно уверенно подхватив палочками кусок мяса, Чайльд игриво улыбнулся. — Вы так внимательно смотрите, что я начинаю волноваться. — Вот как? Не стоит. Просто вам очень идёт это одеяние. И я бесконечно счастлив видеть вас в нём. Если моё внимание вас беспокоит, я… — Нисколько. Но так вам ничего из деликатесов не останется, просто предупреждаю. — Вынужден не согласиться. Один в любом случае останется. И он вызывает мой особый интерес. — Ох. Вы и ваши сладенькие речи! — Вы смущены. — Разумеется. Обычно кто-то вроде меня привыкает слышать в свой адрес менее лестные вещи. — Я намерен это исправить. Чайльд, чуть засопев, отправил в рот кусочек мясной нарезки. Чжун Ли, откинув за плечо тёмные пряди высокого хвоста, с улыбкой взял в руки свою пару палочек. Теперь уже Чайльд принялся украдкой его разглядывать. Император, пока раздумывал с какой из закусок начать, приобрёл такой комично сосредоточенный вид, словно решал в уме сложнейшую теорему, а не выбирал между телятиной и паштетом из утки. С губ невольно слетел смешок. На него тут же поднялись золотые глаза, но только для того, чтобы сопроводить доброжелательную улыбку. К щекам моментально прилила краска. Как. Можно. Быть. Таким. Красивым. Как? Он ведь даже ничего особенного не делает, просто изучает тарелки перед собой, боги. Аякс, как ты умудрился настолько влипнуть?! Чжун Ли тем временем успел предпочесть паштет телятине, наполнил вином два бокала и пододвинул один из них поближе. — Ну-ка! Что за вино? — Из поселения неподалёку от Цяоин. Мне хотелось, чтобы сегодняшние угощения были местными. — Кажется, самое время для того, чтобы выпить за то, что, несмотря на сложности, всё получилось? — Похоже, что так. Я рад, что в конечном итоге вы здесь со мной, Аякс. Чайльд поднял бокал и отпил немного. Какой-то знакомый вкус. — Я тоже рад. Хоть всё ещё не до конца верю в то, что произошло. Чайльд занялся выкладыванием в тарелку всего, что вызывало в нем желание немедленно попробовать. Моракс же, наоборот, задумался, потом неожиданно глубоко вздохнул, отложив приборы. — Я постоянно возвращаюсь мыслями к тому, насколько всё на этих переговорах шло совершенно не так. И это несмотря на то, что на моей стороне было всё, что нужно, чтобы диктовать свои условия. По всей видимости, необходимость во что бы то ни стало соблюсти и ваши интересы тоже сильно вымотала меня, и я начал действовать не так продуманно, как мне бы того хотелось. И у меня есть ощущение, что Её Величество знала об этом намерении с самого начала и построила на этом свою тактику. Я понимаю это сейчас, но тогда это было почти незаметно за её более резкими, отвлекающими выпадами. Интересно, могло ли быть такое, что она выбрала вас именно поэтому? — Вы так считаете? — У меня сложилось впечатление, что она решила сделать ставку на вас, задолго до того, как вы появились в переговорной. Возможно, поэтому вы стали её кандидатом. А зная вашу ей преданность… Думаю, я занервничал. Возможно, я до сих пор продолжаю себя за это корить. Не знаю, насколько у меня в действительности всё было под контролем. Наверно, я слишком давно не ошибался. Чайльд, дожевав кусок отличной свиной вырезки в кисло-сладком соусе, сделал какое-то неопределённое движение палочками в воздухе. — Ну, в конечном счёте, мы смогли с этим справиться, не так ли? Вы сами говорили, что в последнее время наконец-то чувствуете себя живым. Возможно, гораздо проще быть расчётливым и мудрым властителем, когда от ваших решений не зависит никто, кто вам дорог. Никто конкретный, кому можно посмотреть в глаза. В смысле… Я знаю, что Ли Юэ вам дорог, но… Понимаете, о чём я? — Понимаю. Наверняка в ваших словах есть резон, но это всё равно невообразимо сложно для принятия. — Если бы кто-то начал угрожать мне жизнью, например, Тони, мамы или вашей, я бы тоже поступил безрассудно, особенно если бы был сильно измотан. Хотя я и так чаще всего поступаю безрассудно. Плохой пример. — Не такой уж плохой. Я понял, что вы пытаетесь донести. Спасибо, Аякс. — Вот и хорошо. Не за что. Воцарилась приятная тишина, нарушаемая стуком приборов, шелестом листьев, стрекотанием сверчков и пением вечерних птиц. Чайльд по армейской привычке ел быстро, потому уже спустя некоторое время сидел чуть откинувшись на стуле и лениво попивая вино. Затем, сыто щурясь, он сполз ещё чуть ниже, немного задев своими сапогами начищенные до блеска лаковые ботинки Чжун Ли. Хорошо, что этикет не слишком заботит императора во время личных встреч. — Это вино мне будто бы что-то напоминает. — Возможно, потому, что такое же было на нашей свадьбе. — А ведь точно! Теперь я вспомнил. Но тогда мне было не до того, чтобы наслаждаться вкусом. — Готовы попробовать свинину, Аякс? — Ещё спрашиваете. Конечно. Чайльд с наслаждением наблюдал за тем, как император изящно раскладывает блюдо по расписным тарелкам: как всегда смотрится как произведение искусства, чем бы ни занимался. Стараясь выглядеть как можно более невинно, Чайльд подцепил носком сапога брючину Чжун Ли, постепенно задирая её всё выше, за что удостоился самого снисходительного взгляда из всего набора императорских эмоций. — Ну и что вы делаете, Аякс? — Очевидно, флиртую с вами. — Вы очаровательно прямолинейны. — Как думаете, что бы вы стали делать, если бы я поступил так же на каком-нибудь скучнейшем приёме? Вроде того, про сельское хозяйство. Не переставая мило улыбаться, Чайльд провёл ногой еще выше: штанина уже соскользнула с носка сапога вниз, но зато теперь можно было свободно передвинуть одно из коленей Чжун Ли вбок, заставляя немного раздвинуть ноги. — Мы бы ушли раньше под благовидным предлогом, после чего я бы зажал вас в каком-нибудь тёмном алькове и обстоятельно разъяснил бы последствия ваших необдуманных действий. От слишком прямого ответа и довольно яркого образа к щекам прилила краска, что не осталось без внимания. Чжун Ли, поставив перед ним тарелку с ароматным мясом, слегка усмехнулся. — В эту игру могут играть двое, Аякс. — Да чёрт побери! — Вы сами рассказали о том, что питаете особый интерес к возможности быть замеченным. Я лишь воспользовался предоставленной мне информацией. — Пфф. Ваша эта внимательность хвалёная! Чжун Ли, отправив в рот один из тушёных овощей, вопросительно посмотрел на него. — И кто же так лестно о ней отзывался, Аякс? — Вообще-то Синьора. — Госпожа Лоефальтер, надо сказать, редко одаривает людей комплиментами. — О да. Но про вас она хорошо говорила. Ну, по её меркам. Вооружившись палочками, Чайльд отправил в рот кусок жареной свинины. О боги! Не желая далее тратить время на болтовню об этой мегере, он с аппетитом занялся содержимым своей тарелки: для мяса всегда есть отдельный желудок. И правда потрясно. Сочно, пряности идеально раскрывают вкус, а с вином и вовсе что-то божественное. Главное, не забыть зачем ты тут, Аякс. Выбивать долги. Но как же это потрясающе вкусно! — Ваш вердикт, мой дорогой? — Тает во рту. С этим вином вообще нечто. Как же вкусно! Тоже вы готовили? — В этот раз нет, но я оставил повару подробнейшие рекомендации. Рад, что вам пришлось по душе. Чайльд, подперев щеку рукой чуть подался вперёд, хитренько улыбаясь. — Учитывая, что вы флиртуете едой, я расцениваю это как подкат на десяточку. — На десяточку из скольки, позвольте узнать? — Хм. Из одиннадцати. — Что же заставило вас снять один балл? Чжун Ли выглядел достаточно серьёзно, но в глазах его плясало лукавство. Ох, да он же флиртует в ответ! Сердце тут же застучало быстрее, как в начале интересного сражения. — То, что я до сих пор не в вашей постели, разумеется. — Мне казалось, вы предпочитаете столы. — С чего это? Он же не читает мысли? Не читает же? Вдруг он знает, на что Чайльд дрочил в душе? — В прошлый раз вы предлагали под ним остаться на время встречи с Волей Небес. — Ах вот оно что. А, фух, нет. Нужно будет как-то узнать у него, читает ли он мысли. Ну-ка, если читаете, подмигните немедленно. Чжун Ли вместо этого занялся последним кусочком мяса, оставшимся на его блюде. Ладно-ладно. — И, надо сказать, остаток встречи я мельком возвращался мыслями к этому предложению. Думаю, я заинтересован. Но, наверно, не в этот раз. Раз мой очаровательный и очень нетерпеливый супруг не может дождаться момента, когда окажется в моей постели, я обязан в ближайшее время исполнить его пожелание. — Ох, правда? Но мы же ещё не пили чай. — Не ёрничайте. — Ой, да я ещё даже не начал! Неожиданный порыв ветра ворвался в комнату, стремительно переворачивая и загибая страницы книги, оставленной императором в кресле. Быстро поднявшись, Чайльд забрал опасно накренившийся к краю томик и, заложив предполагаемое место чтения одним из вездесущих розовых лепестков, вернул обратно уже в закрытом виде, предварительно мельком глянув на обложку. — Значит, ещё не дошли до конца? — Пока нет. Я остановился на третьей главе. Потом у меня было совещание, касающееся предложенных изменений в трудовом законодательстве. — Если честно, мне так смешно думать, что вы… Ну, император Ли Юэ, сидите тут в своих покоях, в этом изысканном кресле и читаете про то, как злой драконий король становится добрым от неземной любви и немалого количества разнообразного секса, а потом сразу после этого идёте обсуждать трудовой кодекс. — Мне тоже нужно как-то расслабляться. Более того, разве не вы дали мне второй том, Аякс? — Да, но это-то уже шестой. И вы называли сюжет предсказуемым. — Даже если сюжет и предсказуем, это не значит, что я не наслаждаюсь чтением, мой дорогой. — Хорошо-хорошо. Улыбнувшись, Чайльд вышел на террасу, из любопытства разглядывая фонтан в виде танцующей среди бамбука цапли. Песчаное дерево склонилось над ней, будто обнимая пышной золотой кроной. Отблески лунного света искрились на ряби воды, пуская на многочисленные деревянные колонны внутреннего двора неторопливые голубые отражения. Чуть перегнувшись через перила, Чайльд провёл пальцами по пышным метёлкам конского хвоста, окруживших выкрашенный ярко-красным светильник на небольшом каменном возвышении. Один из стеблей неожиданно надломился прямо под рукой, так что, не придумав ничего лучше, Чайльд вставил сломанный конский хвост цапле в клюв. Та сразу приобрела более залихватский вид, будто бы возвращалась из кабака. Тихий смешок императора прямо за спиной заставил его вздрогнуть от неожиданности. — Ну и что вы делаете, позвольте узнать? — Добавляю акцент к этой скульптурной композиции, как видите. Что думаете? — Думаю, что вы очаровательны, Аякс. Не успел Чайльд обернуться, чтобы ответить, как ладони Чжун Ли легли на талию откуда скользнули вверх к груди, поглаживая и притягивая ближе. Некоторая порывистость движений выдавала нетерпение их обладателя, что, конечно, не могло не радовать. А ведь только что казался таким собранным. В нос прокрался уже ставший почти родным запах шелковицы, хвои и мускуса. Несмотря на то, что именно поэтому Чайльд сюда и пришёл, это вовсе не спасло его от некстати накатывающего смущения, которое, впрочем, можно как всегда замаскировать чем-нибудь дерзким, если оно достигнет совсем уж невыносимого уровня. Тем временем губы Чжун Ли оставили на его шее несколько торопливых поцелуев, пока пальцы искусно расправлялись с золотыми застёжками на высоком воротнике. Невзирая на вечернюю прохладу, всё тело словно обожгло огнём. Чайльд потянулся к пуговицам ниже, чтобы как-то помочь императору со своим мудрёным облачением, но тот предупреждающе коснулся его ладоней, настойчиво уводя их прочь. — Нет-нет, мой дорогой. Не лишайте меня удовольствия сделать всё самостоятельно. Но вы так хороши в этом одеянии, что я с трудом держу себя в руках. — Нет уж, немедленно прекратите это. — Не то что? Пальцы Чжун Ли отогнули в сторону воротник, шеи тут же коснулся холодный вечерний воздух, заставляя немного поёжиться. Не успел Чайльд соорудить в голове достаточно остроумный ответ, как последовавший поцелуй, вовсе не такой лёгкий как предыдущие, заставил колени предательски подогнуться. Что это такое вообще? После такого точно заметный след останется. Какие грязные, грязные методы, Ваше Величество! Кто бы мог подумать? Хоть, казалось бы, в этот раз всё было чуть более под контролем, чем во время прошлого ужина, с губ всё равно сорвался слишком уж томный вздох. Даже не смотря назад, Чайльд кожей почувствовал, как Чжун Ли улыбается. — Думаю, мне это подойдёт. — Я не!.. Ладонь императора забралась под верхнюю часть одежды, на которой только что мастерски справилась с несколькими пуговицами. Кожа груди от прикосновения тут же покрылась мурашками: оставалось только прикусить нижнюю губу, потому что было совершенно очевидно, что произойдёт дальше. Пальцы Чжун Ли вначале чуть прикоснулись, но затем сжали сосок, который, как Чайльд всегда думал, был не слишком-то чувствительным. Всё, что он знал о реакциях собственного тела, было совершенно неприменимо к ситуациям, в которых замешан Чжун Ли. Громко всхлипнув, Чайльд вцепился в деревянные перила перед собой, стоило только пальцам другой руки слегка подразнить второй сосок. — Аякс. — Хах? — Не сдерживайтесь. У вас дивный голос. — Вы это в «‎Суженом» вычитали? Потому что звучит прямо как реплика из… Ах! — Отлично, вы смутились. И перестали сдерживаться. Чайльд даже толком не понял, как он развернулся к Чжун Ли лицом, как запустил пальцы, разлохмачивая шелковистые волосы, как прильнул вплотную, целуя так, как давно хотел: напористо и жарко, выражая наконец всё то, что так долго копилось в душе. Словами бы вышло хуже, это уж точно — пусть сейчас он и задыхался, снова и снова жадно ловя губы Чжун Ли своими, но это было лучше, чем всё, что он когда-либо воображал во время скучных встреч и бесед, и всё, чего желал, погружаясь в непристойные мысли в поздние часы перед сном. Широкие ладони гладили его по спине, не позволяя отстраниться, как будто бы ему того и правда могло захотеться. Постепенно руки сползли ниже, и Чайльд не смог сдержать глухого стона, когда они сжали его задницу сквозь ткань длинного расшитого подола. — Я бы с удовольствием начал и прямо тут, но вы изъявили желание оказаться в моей постели. — Я… Не то, чтобы… Это не обязательно, просто… Язык с трудом ворочался, соединяя звуки в не слишком осмысленные предложения. В голове вместо мыслей словно всё забито патокой. Как же Чжун Ли охуенно целуется, разве это вообще законно? Какой же он, какой… Эти глаза, эти губы, этот язык… Скорее бы вытащить его из этой дурацкой одежды и… Внезапно император подхватил его на руки так легко, словно бы Чайльд весил не больше пушинки, и направился вдоль галереи колонн на другую сторону внутреннего двора. От неожиданности Чайльд вцепился в укрытое плотным плащом плечо сильнее, чем хотелось бы. — Вы что творите?! — Несу вас в спальню. Совсем недавно вы лишили мои ухаживания высшего балла из-за этого. — Вот оно что. Я запомню, что вы любите во всём быть первым, даже если это рейтинг, который я выдумал всего минуту назад. Чжун Ли выглядел даже слишком самодовольным для обычного себя, но это было просто невероятно. Чудесно. Потрясающе. Охуенно. Всё, что он видел во взгляде ярко-жёлтых глаз будоражило так, что всё внутри скручивалось и ходило ходуном от предвкушения. Чайльд, игриво сощурившись, потянул за золотую тесьму, державшую плащ на плечах императора. Стоило только узлу ослабнуть, как тяжелая ткань тут же рухнула вниз, но Чжун Ли обратил на это ровным счётом никакого внимания. — Если это ваш рейтинг, который касается меня, то да. — Я польщён, Ваше Величество. Толкнув створку двери плечом, Чжун Ли внёс его в просторную спальню. В приятном полумраке сияло два ночника, едва освещавших помещение, но света было достаточно, чтобы разглядеть небольшое количество мебели, включая внушительных размеров кровать с балдахином. Эта была более в местном стиле, чем та, на которой спал Чайльд. Ох, выглядит роскошно. Самое оно, чтобы с комфортом не спать до самого утра. Чжун Ли постарался опустить его на постель со всей аккуратностью, на которую только был способен, но в последний момент Чайльд успел поймать и потянуть его на себя за галстук, с превеликим удовольствием проследив за тем как великий и ужасный Моракс теряет равновесие и неловко приземляется на кровать прямо над ним. Ухмыльнувшись, Чайльд чуть наклонил голову набок, прекрасно зная, что сейчас должен выглядеть достаточно соблазнительно. Слишком уж внимательный взгляд в ответ только подтверждал это. — Вам идёт лежать вот так на моей постели. И это облачение… Вы изумительны, словно подношение. — Как насчёт того, чтобы его развернуть, как думаете? — Если бы Предвестников Её Величества выбирали по бесстыдству, вы наверняка заняли бы первое место. — Так это же вам только на руку, не так ли? Чайльд с улыбкой откинул голову назад, ощущая, как последовательно и быстро пальцы императора расстёгивают оставшиеся пуговицы и пряжки. Тонкий ремень с глазом бога больше не держал талию и звякнул о дерево где-то неподалёку: должно быть там тумбочка. Раскрыв косой запа́х свадебного одеяния, рука Чжун Ли неожиданно забралась под кожаный ремешок на бедре. Дыхание тут же сбилось напрочь. Чайльд постарался нервно сглотнуть так, чтобы это было не слишком очевидно. — Интересное дополнение к наряду, мой дорогой. — Я надел его по привычке. Если нет карманов, под него удобно всякое запихивать. — Вот как? — Где вы думаете всё это время были палочки? — Я хочу, чтобы этот ремень вернулся на своё место после того, как я сниму с вас брюки. — А вы гораздо больший развратник, чем мне казалось. Кто бы мог подумать. — Так это же вам только на руку, не так ли? Вот же засранец! Эта вот манера отвечать его же фразами одновременно и ужасно раздражала, и ровно настолько же сильно возбуждала. Хотелось одновременно врезать в челюсть и раздвинуть ноги в самом приглашающем жесте из возможных. Ладно, так и быть, с этим можно немного повременить. Дождавшись, когда ремень на ноге будет расстёгнут, поочерёдно чуть надавив носком одного сапога на каблук другого, Чайльд сбросил их на пол. Руки Чжун Ли легли на бедра и нетерпеливо потянули брюки вниз. — Приподнимитесь. Хоть Моракс, конечно, чуть торопился, было совершенно очевидно, насколько сильное удовольствие ему доставляет избавлять его от каждого следующего предмета одежды: как будто он разворачивает подарок. Стянув с одной из ног носок, Чжун Ли оставил на лодыжке поцелуй и бросил на Чайльда взгляд, от которого в трусах стало уж совсем тесно. Избавление от второго носка было сопровождено несколькими поцелуями вниз от колена. Не выдержав, Чайльд спрятал лицо в сгибе локтя, хоть не был уверен, что этот жест сможет скрыть от Моракса хоть что-то. Никто никогда на него так не смотрел, никто никогда не носил его на руках, не говорил ему таких слов, и уж тем более не целовал, черт побери, его лодыжки. Разве секс не должен быть, ну, хрен знает, каким-то не таким сладеньким? Сколько можно нежничать?! На помощь! Он дёрнулся вперёд, чтобы предпринять хоть какую-то попытку перевести происходящее на более животный уровень, но рука Чжун Ли настойчиво легла на грудь, тут же заставив вернуться назад на простынь. — Не так быстро, мой дорогой. — А? Что теперь-то?! Чайльд почувствовал себя неловко, что только усилило его раздражение. Что за дела такие?! Чжун Ли, быстро смерив его жадным взглядом, наконец, снова посмотрел в глаза, неторопливо ослабляя узел своего светлого галстука. В каждом его движении была какая-то сложно уловимая, но, несмотря на это, легко ощутимая властность. Наверно, профессиональная деформация из-за стольких лет правления. — Пока избавляюсь от некоторых предметов одежды, я бы хотел кое-что прояснить. — Мой любимый цвет красный. Любимое время года зима. Любимое блюдо мамины капустные пирожки. Всё, мы можем продолжать? Император улыбнулся, глядя сверху вниз, но в этой улыбке не было привычного спокойствия — скорее наоборот. Поочередно ослабив короткую кожаную перчатку от мизинца к большому пальцу, он вытянул руку вперёд; Чайльд, верно истолковав намёк, тут же стащил её зубами и нахально подмигнул. — Отлично, помолчите немного пока что. Я вижу, что вы очень напряжены. А также я заметил за вами кое-что ещё. Кроме вашей любви к столам, конечно. Несмотря на частое своеволие и непокорность, вы на самом деле любите подчиняться. Чайльд зыркнул на Чжун Ли и собрался было выплюнуть перчатку для самого возмущённого ответа в истории Ли Юэ, но император чуть приподнял брови и покачал головой — Чайльд замер, сам не понимая, что именно заставляет его слушаться. Ладно, может, он прав. Немного. Чуть-чуть. Самую капельку. Но если это ужасно заводит? — Вот так. Хорошо. Император снял вторую перчатку сам и снова улыбнулся. Похвала затронула внутри что-то, что заставило промычать что-то даже ему самому плохо понятное в кожаную ткань, которую всё ещё сжимал в зубах. — Так значит, я прав. Но, думается мне, вы не будете разрешать собой руководить кому попало. И наверняка не покоритесь кому-то, кого считаете слабее себя. Поэтому мне интересно… Чайльд недовольно засопел, глядя исподлобья. Да, всё так, но к чему он ведёт? Чжун Ли наконец вытащил у него изо рта несчастную перчатку и чуть склонил голову набок. — Мне любопытно, есть ли у вас в таком случае опыт, мой дорогой? Уши загорелись огнём настолько, что, казалось, сейчас в комнате всё расплавится от жара. Почему-то то, что Чжун Ли всё так прекрасно и легко понял, ужасно раздражало. Ещё не хватало, чтобы он решил, что имеет дело со стеснительным девственником. Чайльд возмущённо сдул сползшую на глаза чёлку. — Слушайте, я тысячу раз трахался. Так уж и тысячу. Но это Чжун Ли знать необязательно. — Скажем так, я всегда был только сверху. У меня никогда не было недостатка в предложениях, просто мне было не слишком-то интересно. Я не берёг себя для кого-то особенного или что-то в этом роде. — Понятно, значит, мне необходимо быть нежнее с вами. — Куда уж нежнее — вы только что целовали мне ноги. — Кажется, у вас небольшой опыт в занятиях любовью, Аякс. — Я же сказал, что… — Быть может, вы и тысячу раз трахались. Но это совершенно не одно и то же. — Если это значит, что вы планируете замучить меня нежностями, то я против! Теперь улыбка стала совсем уж хищной. Такую Чайльд точно еще не видел, и она, ох, она чертовски горяча. Избавившись от галстука, император аккуратно вытащил из верхней петли первую пуговицу атласной рубашки. Чайльд нервно сглотнул, наблюдая за каждым элегантным движением. Атмосфера поменялась, это совершенно точно. И совершенно точно то, что стать хозяином положения Чайльду, похоже, сегодня не светит. Не то, чтобы он сильно пытался: скорее, проверял реакцию. — Я замучаю вас не только нежностями, мой дорогой. Очень надеюсь, что ваше обычное бахвальство останется при вас, когда я с вами закончу. Ох, что это тут у нас? Неужели он, наконец, повёлся на провокацию? Не прошло и года! На губах сама собой появилась та же улыбка, что неизменно сопровождала Чайльда в смертельных сражениях. — Жду не дождусь, Ваше Величество. — Верните, пожалуйста, пока ваш бедренный ремень на место, Аякс. — Хорошо-хорошо. Неловко приподнявшись, Чайльд потянулся за ремнём: тот лежал совсем близко. Но затем совершил ошибку, посмотрев на Чжун Ли. Под рубашкой всё это время были такие потрясающие мышцы груди и пресса, а этот консервативный чёрт прячет их под своими объёмными балахонами?! То есть, там пряталась не только наироскошнейшая в истории Тейвата задница, там были ещё и эти поражающие смертное воображение кубики?! Чайльд до этого момента не думал, что у него есть типаж, особенно в плане мужского телосложения. Но вот же он — расстёгивает штаны своими божественными накачанными руками. Всё в Чжун Ли кажется совершенно идеальным. Интересно, это потому, что даже просто то, как он разглагольствует о местных специях, заставляет сердце восторженно метаться по грудной клетке, разбрасывая повсюду разноцветные конфетти? Или он в самом деле настолько чудесный? Вообще неясно. С ним такое впервые. Чайльду было всё равно, что он нескрываемо пялится. То, как под кожей Чжун Ли при каждом движении руками плавно перекатывались мышцы, завораживало; во рту пересохло к чертям собачьим, а в голове не осталось вообще ни одной приличной мысли. — Кажется, ремень всё ещё не на вашем бедре, Аякс. — Блять, боги, вы такой красивый, просто пиздец. Простите, но я не могу сказать иначе. — Несмотря на формулировку, это всё равно очень лестный комплимент, надо признать. Смею ли я надеяться на оценку в одиннадцать баллов? Милосердные боги! Чжун Ли, который флиртует. Почти раздетый Чжун Ли, который флиртует. Всё, совершенно всё в жизни было не зря. — Вы можете надеяться на оценку в тысячу баллов из одиннадцати, если честно. — Вы слишком щедры, Аякс. — Вот вообще нет! Забрав из его руки так и не надетый ремень, император бережно обернул его вокруг левой ноги, затем плотно стягивая. На коже ощущалось совсем по-другому, чем поверх брюк. Ремень тут же прилип к чуть вспотевшей коже, да ещё Чжун Ли нацепил его гораздо выше, чем он находится обычно. Слишком близко к… Палец императора с нажимом провёл вдоль члена, всё ещё закрытого тканью белья. Не слишком-то сдерживаясь, Чайльд с жалобным всхлипом подался навстречу, выпрашивая больше внимания к себе. Оно, на удивление, последовало: Чжун Ли неторопливо поглаживал его сквозь бельё, очевидно наслаждаясь всей гаммой вздохов разной степени требовательности, слетавших с губ со слишком уж смущающей частотой. — Я хочу… Сильнее. Хочу, чтобы вы мне вставили. Я… Мх-х-х! — Понимаю ваше нетерпение, но понадобится некоторая подготовка. — Я подготовился! Я…Мх-х-х, да чёрт побери, Чжун Ли! — Как предусмотрительно, Аякс. Не могу не думать о том, как и где это происходило. В вашей комнате? — М-м-м. Нет, в купальне. — Объясняет нетипичный для вас запах благовоний. Могу я увидеть, что именно вы делали? — Хах? В руках оказался стеклянный флакон, полный уже знакомой ему прозрачной вязкой жидкости. Смазка с расслабляющим эффектом и приторным запахом хреновой вездесущей сливы. Чжун Ли ненавязчиво потянул его бельё вниз по ногам; Чайльд приподнялся, позволяя себя раздеть. На нём теперь не осталось ничего, кроме распахнутого свадебного одеяния и заколки, всё ещё каким-то чудом державшейся в волосах. Чайльд потянулся было к пуговицам на манжетах, но отвлёкся на тихий смешок Чжун Ли. — Разве вы не торопитесь? — Чертовски! — Вот и чудесно. Я надеюсь на увлекательное зрелище. Император поднялся с кровати, чтобы избавиться, наконец, от штанов. Что ж, посмотрим как твое хвалёное самообладание продержится сейчас, Моракс. Зубами вытащив пробковую крышку из склянки и отбросив в сторону, Чайльд щедро налил смазку на руку. Та полилась с ладони вниз, затем падая на грудь. Чжун Ли следил неотрывно, спокойно складывая только что снятые штаны. — Не боитесь, что я испорчу этот потрясающий наряд? — Он уже достаточно послужил своей цели, как мне кажется. В конце концов, вы мой последний супруг. А вы необычайно хороши в таком обрамлении, мой дорогой. — Как скажете, Ваше Величество. Проскользив влажной от смазки рукой вниз по груди и животу, Чайльд потянулся к члену, но под предупреждающим взглядом не остановился на нём и опустился дальше к заднице. Раздвинув ноги пошире, чтобы императору было хорошо видно, он протолкнул внутрь себя сразу два пальца и наигранно громко простонал, закинув голову назад. Заколка звякнула в такт резкому движению. Жаль, нельзя насладиться произведённым эффектом, но это всё ради важной цели. А именно — заставить это воплощение сдержанности и совершенства слететь с катушек и выдрать из него — Чайльда Тартальи — всю его душу. Пальцы входили внутрь легко и не доставляли ровным счётом никакого дискомфорта. В конце концов, он развлекался подобным образом задолго до этого вечера. Можно было, конечно, начать и сразу с трёх, но это банально не так удобно. Из-за обилия смазки комнату наполнили громкие влажные звуки. Чайльд размашисто трахал себя, всё сильнее поддаваясь накатывающему возбуждению. Он прекрасно знал, что Чжун Ли смотрит, даже если пока не видит его, так что постарался устроить достойное шоу. — Добавьте ещё один. Голос императора звучал заинтересованно, отлично. Добавив к среднему и указательному безымянный палец, Чайльд напоказ резко вогнал их внутрь, немного не рассчитав угол проникновения. — Ах! Боги! Блять! Ах! Чёрт! Он не рассчитывал трогать там. Уфф, пока рановато для этого. Сморгнув выступившие от неожиданности слёзы, он продолжил двигать пальцами, но стараясь избегать ненужного пока угла. Это было близко. — Я ценю ваше рвение, мой дорогой, но постарайтесь всё же не кончить. — Я… Мх-х… Озарение пришло моментально. Продолжив двигать пальцами, Чайльд выгнулся и, не замедляя темпа движений, но избегая касаться того самого участка, постарался призвать на помощь свой самый притворно соблазнительный голос. — Чжун Ли! Быстрее, пожалуйста. Чжун Ли! Чжун… Ах! Глубже, хочу ещё глубже! — Аякс, прекратите паясничать. — Или? Запретите это на государственном уровне? Матрас слегка прогнулся под весом Чжун Ли, который теперь оказался прямо перед ним. С влажным хлюпаньем убрав руку и растерев остатки смазки по внутренней стороне бедра, Чайльд чуть приподнялся на локтях, хитро улыбаясь. Но затем он опустил взгляд вниз. Ох. Ох! Чжун Ли разделся. Совсем. Возможно, стоило получше себя растянуть. Даже в полумраке было видно, что к императору прилагается нечто внушительное. У самого Чайльда вовсе не маленький, но у Чжун Ли больше. И довольно сильно. — Нихера себе! Как вы прячете этого монстра в штанах? Так вы поэтому таскаете свои хламиды?! — Аякс, я очень люблю вас и ваш чудесный голос, но сейчас я с трудом могу справиться с желанием чем-нибудь заткнуть вам рот. — У меня есть предложение чем, но, боюсь, я могу задохнуться. Издав усталый вздох, Чжун Ли внезапно подхватил его под коленями и потянул на себя. Чайльд улыбался так нахально, как только мог, пока Чжун Ли сильнее не развёл его ноги в стороны, довольно разглядывая открывшийся вид. Вниз по заднице текли остатки слишком щедро налитой смазки, и, кажется, это более чем устроило императора. — Очаровательно. Вы и правда хорошо постарались, но я должен удостовериться. Вернув Чайльда назад на кровать, Чжун Ли налил вязкую жидкость из флакона на пальцы и, чуть подвигав, распределил между ними. Это было так чертовски красиво, что все язвительные варианты ответа, пришедшие до этого на ум, так и не слетели с языка. Почувствовав прикосновение ко входу, Чайльд, нервно облизнувшись, опустил взгляд вниз — только для того, чтобы увидеть, что руки Чжун Ли будто бы постепенно становятся темнее, чем обычно. Ха? Что за?.. Два длинных пальца неожиданно вошли в него до самого конца, вырвав из груди сдавленный всхлип. Это совершенно по-другому, когда пальцы не твои! А теперь их ещё и три, ко всему прочему! Чайльд попытался раздвинуть ноги сильнее, чтобы избавиться от лёгкого дискомфорта, но это не слишком-то помогло. Теперь их четыре. Блять. Блять! Тяжело дыша, он старался сдерживаться, но это распирающее ощущение было слишком сильным и слишком приятным. Так хорошо. Наконец-то! Громко простонав, Чайльд крупно вздрогнул, резко взметнув руки над головой, отчаянно цепляясь за простынь. — Нет-нет. Только не кончайте сейчас, Аякс. — Но!.. — Никаких «‎но». Нет, Аякс. Потерпите. — Но я хочу! Пожалуйста! — Уже лучше, но всё ещё нет. Терпите. Невыносимо! Всё в нём было решительно против «‎терпите». Всхлипнув, Чайльд зажмурился, сжав складки простыни в руках так сильно, что, кажется, послышался треск. Как же нестерпимо хочется кончить! Может, если попросить получше… Он этого ждёт? На данном этапе уже всё равно, как это выглядит со стороны. — Пожалуйста, прошу, я так, так сильно хочу! — Мы обязательно займёмся вашей выдержкой, мой драгоценный. Позднее. Пальцы внутри безжалостно, но вместе с тем аккуратно, растягивали его ещё сильнее, чем до этого. Вторая рука Чжун Ли лежала на талии и удерживала на месте, мешая двигаться навстречу. Ужасно. Словно пытка. Почему, ну почему он такой упёртый?! Все, с кем Чайльд спал до этого, охотно исполняли его прихоти без возражений и всех этих бесячих фраз про выдержку. Блять, да! Ещё совсем капельку и… Да, да, вот оно! Накатывающая волна оргазма была безжалостно прервана вышедшими из него пальцами. Не-ет, ну пожалуйста, просто верни их назад! Чайльд разочарованно простонал сквозь зубы, недовольно ударив ладонью по кровати. — Нет, я же почти!.. — А я говорил вам не кончать, Аякс. — Но я хочу!.. — Мне бы хотелось, чтобы вы кончили от моего члена. Если вы кончите сейчас, придётся ждать, пока вы снова придёте в себя, чтобы продолжить. А я, признаться, уже не слишком хорошо держу себя в руках для такого. Вот и кто бы мог подумать, что вы так капризны в постели. — Я не… Ладони императора легли на ягодицы, настойчиво разводя их в сторону. Ужасно захотелось прикрыться под этим уж слишком пристальным взглядом. Большие пальцы погладили по скользкому входу и затем одновременно погрузились внутрь, по ощущениям, не меньше, чем на фалангу, ещё сильнее растягивая. Ох, после такого Моракс точно должен был бы на нём жениться, если бы уже не. — Думаю, так достаточно. Я собираюсь войти в вас, пожалуйста, постарайтесь расслабиться. — Боги, я ждал этого слишком долго. — Прошу вас не вспоминать других богов, кроме меня, в пределах этой постели, Аякс. Пальцы исчезли, и, тут же почувствовав в себе силы к ехидству, Чайльд нагло подмигнул. — Ревнуете? — Да. Тут вы только мой. Мурашки волной пролетели от макушки до самых пяток. Такого Чжун Ли ему ещё не говорил. Если даже «‎драгоценный» всё ещё вызывает в глубине души какое-то вежливое недоумение, то чего уж говорить о подобных репликах. С вызовом посмотрев в золотые глаза, Чайльд обхватил ногами талию Чжун Ли, стараясь притянуть того ещё ближе к себе. — Тогда сделайте меня своим окончательно. — С превеликим удовольствием, Аякс. Кусая губы, Чайльд наблюдал за тем, как Чжун Ли с присущей ему аккуратностью направляет свой член внутрь. Едва крупная головка коснулась его, захотелось рефлекторно отстраниться. Всё же, несмотря ни на что, непосредственно доверять свою задницу кому бы то ни было, пусть даже это и мужчина мечты, странно, непривычно и, ёбаный ж ты в рот, в разы ощутимее, чем трахать себя пальцами. Издав недовольный вздох, Чайльд зажмурился, стараясь расслабиться. Получалось с трудом, но его сложно винить: ощущалось так, словно в него пытались засунуть, как минимум, оглоблю. — Вы прекрасно справляетесь, мой дорогой. Похвала проделала с ним ровно то же, что и всегда: возбуждение резкой волной прокатилось по телу, заставляя жаждать большего. Матрас прогнулся под ними сильнее, и Чайльд почувствовал, как его крепче окутало запахом шелковицы, мягкие пряди пощекотали плечи, а затем губы императора коснулись его собственных. Ох блять, он так близко! Не открывая глаз, Чайльд позволил отвлекать себя поцелуями, особенно учитывая, что они прекрасно справлялись со своей задачей. Постепенно пальцы, до того до боли сжимавшие складки на простыни, разжались и переметнулись на широкую спину Чжун Ли. Кожа под ладонями была неожиданно мягкой, и, стоило только Чжун Ли войти ещё немного, Чайльд не без мстительного удовольствия полоснул по ней ногтями. Император слегка улыбнулся прямо в губы, затем слегка отстраняясь. Пришлось открыть глаза и, переводя сбившееся дыхание, посмотреть, в чём дело. Вид у Моракса был самый самодовольный. — Что это с вами, Ваше Величество? Любите боль? — Мне нравится знать, что я — первый, кто проделывает с вами подобное и что вы так царапаетесь и вздыхаете подо мной потому, что не имеете достаточного опыта. — Ха?! Возмущённо сверкнув глазами, Чайльд собрался разразиться гневной тирадой, но его вновь отвлекли поцелуем: в этот раз язык точно был длиннее и подвижнее. Как тогда — во время прошлого ужина. Это было возмутительно странно и охуительно хорошо. Обнаружив в себе неожиданный всплеск интереса к тому, чтобы быть заткнутым с двух сторон, который он потом обязательно изучит в своих фантазиях более внимательным образом, Чайльд с энтузиазмом попытался отвоевать у этого чёртового языка первенство, но с приглушенным мычанием потерпел сокрушительное фиаско. Кровать чуть поскрипывала от того, как медленно, но настойчиво Чжун Ли постепенно входил в него глубже. Это было вполне выносимо, но Чайльд ещё никогда не чувствовал себя настолько наполненным: ощущение того, как сильно он растянут вокруг чужого члена захватило сознание, поглотив все мысли, кроме желания просить не останавливаться. Он жалобно всхлипывал в поцелуи, вздрагивал, выгибался и раздирал ногтями плечи, цепляясь за них при каждом толчке. Это слишком! Всё это… Слишком! Собственный член, зажатый между животом и сильнее навалившимся на него Чжун Ли, требовал немедленно заняться им, но оставалось довольствоваться тем темпом и количеством внимания, которые давал партнёр. Это было скорее похоже на пытку, но, кажется, ничто внутри не было против её продолжения. Неожиданно Чжун Ли вошёл ровно настолько глубоко, насколько было необходимо, чтобы из груди внезапно вырвался протяжный и громкий стон. Чайльд зажмурился, пытаясь перевести дух, но следующее движение заставило его выгнуться в спине, отчаянно вцепившись в Чжун Ли и хватая ртом воздух. — Какая чудесная реакция. — Мхах! Я с ума схожу! Я… Хах! — Прекрасно, ведь именно этого я и добиваюсь, Аякс. Чайльд не привык ко всему этому: к такому темпу, к таким ощущениям, к тому, что он ничего, блять, не может делать сам, что было самым невыносимым. Он. Не. Привык. Ничего. Не. Контролировать. Одно дело мечтать об этом, и совсем другое — столкнуться по-настоящему. Это было так нестерпимо мучительно, но разжигало внутри какое-то очень странное, ощущавшееся глубоко постыдным, желание узнать как далеко оно может завести. Когда он воображал себе этот вечер, он думал, что заберётся на императора сверху и объездит его так, что он превратится в беспорядочный растрёпанный хаос, но, кажется, прийти к такому состоянию у него самого шансов пока что в разы больше. Впрочем, это тоже отличный вариант. Ухмыльнувшись, Чайльд поймал немного настороженный взгляд, в котором явно читалось то, насколько сильно император старается держать себя в руках и быть с ним аккуратным. Ну уж нет! — Не сдерживайтесь. Я… Ах! Я приму всё, что вы пожелаете мне дать. Отзываясь на его слова, движения внутри стали быстрее и чуть более резкими. Втянув Чжун Ли в новый поспешный и несколько судорожный поцелуй, Чайльд, к своему удивлению, обнаружил у того во рту достаточно острые клыки, которые из-за сумбурности движений оцарапали ему нижнюю губу. Раньше их точно там не было! Чайльд попытался отстраниться, чтобы рассмотреть получше, но, Чжун Ли, вроде бы, зарычал и запустил эти свои клычищи прямо ему в плечо, удерживая на месте. Что бы это ни была за херня, это самое сексуальное, что происходило с ним в жизни! Неужели это всё из-за такой простой заигрывающей фразы? Кровать скрипела уже настолько громко, что, будь рядом какие-нибудь соседи, они бы явно не обманулись природой происхождения этого звука. Это не говоря уже о том, какие очевидные влажные шлепки получались от обилия смазки, и о том, что Чайльд не слишком-то и пытался вести себя тише. Хоть Чжун Ли совершенно точно до сих пор не входил в него целиком, этого всё равно было более чем достаточно, чтобы заставлять беспорядочно метаться по мятым простыням и подолу безбожно испачканного свадебного наряда. С каждым новым движением Чайльд немного проезжал дальше по кровати: Чжун Ли безусловно вошёл в раж и это было в сто раз лучше всего, что Чайльд себе навоображал до этого. Чёрт, он так долго не протянет — слишком долго терпел. Зубы Чжун Ли отпустили его плечо, но зато на бедро теперь легла тяжёлая ладонь, которая уверенно притягивала его к себе, не давая слишком уж далеко отодвинуться. О, не-е-ет, нет-нет-нет-нет! Не так быстро! С силой упёршись ногами в матрас, Чайльд, неосознанно двинув бёдрами навстречу, с оглушительно громким стоном кончил. Глаза застилала пелена, он задыхался, всё ещё не отойдя от слишком резко накатившего оргазма. Хотелось немного перевести дыхание, но Чжун Ли не был настроен дать ему возможность отдохнуть. Чайльд хрипло постанывал, стоило только члену Чжун Ли вновь попасть по чувствительной точке. — Погодите немного, я же только что к-кончил. Чжун Ли! Чжун Ли! Вместо ответа Чжун Ли рвано и жадно поцеловал его и затем, отстранившись и выпрямившись в спине, устроил обе ладони на его талии. Ох, вот к чему это идёт?! Чайльд и сам иногда до этого так делал, когда увлекался, но… Блять! Это другое! Как насчёт снисхождения, Ваше Величество? Чжун Ли потянул его на себя, отчего обострённые от недавнего оргазма ощущения отозвались так ярко, что на глазах выступили слёзы, а с губ сорвался слишком уж громкий всхлип. Задыхаясь, Чайльд неотрывно наблюдал за императором, восторженно ловя взглядом каждое порывистое движение. Большая часть шелковистых волос всё ещё каким-то чудом держалась в высоком хвосте, на лбу выступила испарина, а на лице безраздельно господствовало настолько порочное выражение, что Чайльд бы отдал всё на свете, чтобы иметь такую фотографию где-нибудь в бумажнике. Да, это ровно то, что Чайльд хотел произвести с благопристойным императором Ли Юэ. Жалко только, что он не слишком-то громкий в постели. Ужасное упущение. Внезапное особенно резкое движение внутри заставило его вздрогнуть и вцепиться в ткань простыни. С глухим стоном Чжун Ли притянул его к себе, входя не в пример глубже, чем во время гораздо более осторожных движений до того и теперь внутри разливалось что-то тёплое. Очень много чего-то тёплого. Это ощущение, конечно, тоже в новинку, но, к вящему сожалению его стремления быть сверху, также удивительно приятное. Слишком много «‎нижних» открытий для одного вечера, можно и хватит. — Вы абсолютно чудесны, мой драгоценный. Чжун Ли, не особенно спеша из него выходить, снова завалился сверху, неспешно целуя его щеки, губы и подбородок. Чайльд тут же обвил руками отвратительно не покусанную пока шею, лениво перебирая пальцами тёмные пряди. Плечо стрельнуло болью при попытке устроиться под императором немного удобнее. — Что это было сейчас с вашими зубами такое? — Ах, это. Боюсь, я немного переоценил свою выдержку. Чжун Ли как будто бы урчал в его шею? По крайней мере, этот тихий рокочущий звук был очень похож. Не сдержавшись, Чайльд потрепал его по макушке, словно лаская щенка. — Понятнее мне вообще не стало. — Ну, вы же знаете, что я — дракон, Аякс. — Чего? Подняв голову, император воззрился на него с нечитаемым выражением на лице. Оно было до одури милое, особенно в сочетании со встрёпанной чёлкой и чуть покрасневшими от недавних развлечений щеками. — Вы не знали? — Не то, чтобы не знал. Просто думал, это такая фигура речи. В смысле, вы видели, сколько всякого про вас в книгах понаписано? «‎Пламя, пляшущее на курганах врагов», «‎убийственная стрела, выпущенная из тетивы», «‎дивный свет, дарующий процветание» и тому подобное. Я думал что «‎разящий дракон» — эпитет того же порядка! Что ж, это объясняет, почему по всему дворцу понатыкано столько драконов. Но в таком свете немного попахивает самолюбованием. — Я… Я не знаю, что сказать. — Очень редкое для вас явление, Чжун Ли. Захихикав, Чайльд чмокнул его в нос, притягивая к себе ближе. Император распространял вокруг себя сконфуженно-уязвлённую ауру, что почему-то тоже не могло не веселить. Ужасно хочется поддразнить. Конечно, Чайльду не единожды доводилось слышать, что дракон — символ Моракса, но то, что это сам Моракс, нигде особенно не упоминалось, кроме действительно старых текстов, которые описывали ситуацию настолько абсурдно, что верилось с трудом. А уж перед отъездом он проштудировал всё, что было в дворцовой библиотеке, касаемо правителя Ли Юэ. В общем, извините, но вы сами всё запутали. На уроках истории что-то тоже никто не акцентировал внимание, что Чайльд должен выйти замуж за доисторическую рептилию. — Так значит, вы — на самом деле дракон. Я очень заинтересован. — Мне не нравится этот тон. Что бы вы ни задумали — нет. — Я ведь ещё ничего не сказал! — Тем не менее, моя форма дракона останется тем же, чем была для вас и до этого. Фигурой речи. — Значит, вы так завелись, что чуть не обратились в дракона? Я польщён. — Я бы не обратился в дракона целиком. Так что, пожалуйста, не воображайте ничего, отличного от реальности. — Так, раз вы меня укусили… Вы бы хотели трахнуть меня жёстче? Чайльд, развязно улыбаясь, пропускал через пальцы одну из выбившихся длинных прядей Чжун Ли. Тот чуть щурился в ответ, и, судя по тому, что он раздумывал, кажется, ему нужно подбирать слова. А значит, возможно, Чайльд не так уж и далёк от истины и того, чтобы узнать что-то интригующее о своём тысячелетнем муженьке. — Вы слишком долго думаете. Верните-ка клыки назад. Разве вам не хочется хорошенько укусить снова? — Аякс, я и так не входил в вас целиком. Разумеется, я помню, что вы склонны проверять свои лимиты на прочность, но я бы хотел оставить у вас приятные впечатления об этой ночи, а не выяснять, как далеко я могу с вами зайти. — Хорошо, потому что я и так вам скажу. Вы можете зайти до конца. Мои приятные впечатления будут только ярче, если вы покажете мне больше. В конце концов, что подумают слуги, если узнают, что после того, как я ночевал в ваших покоях, я до сих пор в состоянии ходить прямо? — Не волнуйтесь, мой дорогой, мне необязательно возвращать клыки назад, чтобы завтра вы не могли подняться с кровати. — Оу. Звучит интересно. — Меня больше интересует то, что вы бережете мою репутацию перед слугами. — Нет, я просто я вас дразню, чтобы вы меня немилосердно выдрали. — Насколько немилосердно? Чжун Ли, обняв его, завалился на бок, глядя с едва видной хитринкой, которую Чайльд научился замечать лишь недавно. Кажется, он удостаивается этой эмоции только наедине и когда при этом мелет похабщину или глупости, которые почему-то приходятся по душе этому вроде бы благовоспитанному господину. Тёплая ладонь императора медленно поглаживала его по талии, то и дело играючи перебираясь вниз на задницу. Во время смены положения из неё выскользнул до того приятно заполнявший её член, но Чайльд тут всё равно занят тем, чтобы он вновь обрёл то величие, с каким превращал его в скулящее от удовольствия создание всего каких-то десять минут назад. — А у вас есть какая-то шкала или что? Чжун Ли с улыбкой поцеловал его в плечо вместо ответа. Кажется, он снова урчит. А рука тем временем вообще спустилась совсем уж далеко и ощутимо сжала ягодицу. Шутливо стукнув его ладонью по плечу Чайльд придал голосу показную суровость. — Это не ответ, господин Чжун Ли! — Простите, я слишком увлёкся мыслями о том, как обожаю вас, что позабыл ответить. Из-за слишком неожиданного ответа, Чайльд почувствовал, как руки и спина покрываются мурашками. Несмотря на то, что буквально только что они с императором занимались сексом, подобные слова смущают в разы сильнее, чем ощущение того, как нечто вязкое и тёплое медленно стекает по заднице и внутренней стороне бедра. — Вы затихли. Я опять вас смутил? — Мне просто непривычно — только и всего. — Теперь, когда вы остались со мной, и даже заверили, что наши чувства взаимны, я намерен говорить вам о них гораздо чаще, чем до этого. Простите, но, даже если это вас смущает, я не смогу молчать. Очень смущает! Теперь, когда на мозг не давит неизбежное расставание, почему-то стало в разы сложнее выдавить из себя ответное признание. Насколько же он жалкий, если не может заставить себя сказать нечто настолько простое? Простое и то, что он уже даже однажды сказал. Пусть один раз, но разве после этого не должно быть проще? В конце концов, это твой муж, Аякс. Наверно, проблема в том, что до этого Моракс не был для него мужем на самом деле. Объект наблюдения, цель миссии, некто совершенно странный и неблизкий; потом, наверно, он стал чем-то вроде приятеля, затем предметом вожделения, в конце концов, другом. Но ничто из этого не включало в себя супруга на самом деле. До сих пор. У него на самом деле есть муж. Человек — или кто он там на самом деле такой — которого он, Чайльд Тарталья, любит до одури и считает самым прекрасным существом на белом свете. Как влюблённая школьница. Насколько же это странно! Хочется закрыть лицо руками и кататься по кровати. Щеки коснулись тёплые пальцы, ласково поглаживая и убирая за ухо налипшие на лоб пряди. — Что у вас на уме, мой дорогой? — Ничего особенного. Хотя нет. Как раз наоборот. Вы. — Что же вы надумали? — Думаю, что хотел бы выпить с вами ещё вина и затем повторить. Потом снова выпить. И снова повторить. И так до самого утра. Как вам мой план? Чайльд, как он надеялся, очаровательно улыбнулся, быстро оставив на тонких, улыбающихся губах Чжун Ли лёгкий поцелуй, тут же получив в ответ удивительно хитрый прищур. — Меня более чем устраивает такой сценарий, но выдержите ли вы сами, Аякс? — Смотрю, ваша самооценка немного выросла с нашего разговора во время отъезда, господин Чжун Ли. Но не стесняйтесь, если что, я могу уложить вас спать и укутать ноги так, чтобы точно не было холодно. — Сказал смертный мальчишка, который только недавно сходил с ума и исцарапал мне спину, стоило мне войти не более, чем на треть. — Ничего я не сходил с ума! — Но именно это вы и простонали. Было просто очаровательно. Я с трудом сдержался, чтобы не согнуть вас пополам и проверить, что будет, когда я войду в вас до конца. Вы очень гибкий молодой человек, вы бы прекрасно справились. Уверен, мне бы пришлось по вкусу ваше выражение лица в этот момент. Я бы приложил все силы, чтобы вы не могли издавать ничего, кроме этих ваших восхитительных стонов. Этот благовоспитанный господин только что сказал ему что?! Гремучая смесь из стыда и возбуждения моментально вскипятила кровь в жилах и выбила из головы любые приличные мысли, что, должно быть, отразилось на его лице, потому что Чжун Ли, выглядевший донельзя самодовольным, чуть отклонился в сторону, смотря в направлении двери в спальню. — Один момент, я перенесу сюда вино, мой дорогой. — Нет, стойте, я сам схожу. Вообще-то я тоже хочу за вами поухаживать. Вы постоянно всё организовываете, разливаете, раскладываете и так далее. К тому же, мне не повредит немного размяться, прежде чем Ваше Величество решит согнуть меня пополам. — Не слишком я хочу отпускать вас дальше этой постели, Аякс. — Но я настаиваю. — Хорошо, но не задерживайтесь. Иначе я перенесу вас сюда вместе с вином, и вам придётся отложить ваше предприятие. Нахально подмигнув, Чайльд освободился из нехотя отпустивших его рук. Деревянный пол приятно холодил босые ноги. Подол подвенечного наряда, о котором он успел уже напрочь позабыть, соскользнул с постели следом, затем тихо прошуршав за ним по тёмным эбеновым половицам. Распахнув обе створки двери на террасу, Чайльд оглядел залитый лунным светом двор. Словно специально в этот момент ночной ветерок прошуршал кроной песчаных деревьев, тронул рябью воду пруда и затем приятно похолодил разгоряченную кожу, заставляя довольно улыбаться. Чайльд обернулся к Чжун Ли, позволив красной ткани наряда сползти вниз с плеч, открывая спину. — Сейчас, когда луна вышла, тут стало ещё лучше. К его удивлению, император ничего не ответил. Теперь, когда комнату заливал лунный свет, принёсший с собой также и густые тени, Чжун Ли, расслабленно лежавший на шелковых простынях, выглядел ещё больше похожим на свои статуи, за тем лишь исключением, что статуи обычно всё-таки прячут нижнюю часть за отвратительно широкими шароварами. Даже издалека было заметно, с каким наслаждением Чжун Ли сейчас изучал его взглядом: в нём было столько всего. Слишком много, чтобы вынести это спокойно, если честно. Наконец он заговорил. — Лунный свет вам особенно к лицу. — Ха-ха, спасибо! Это всё из-за наряда? — Это всё из-за вас. — Уфф! Так. Сейчас. Я всё-таки принесу вино. — Возвращайтесь скорее. Император улыбнувшись, кивнул, продолжая одаривать Чайльда этим невыносимо нежным взглядом. Нужна передышка. Это получается выносить только небольшими порциями, или щёки начинают краснеть совсем уж заметно. Аромат ночных цветов и свежих трав окружил его, как только он вышел на террасу и направился обратно в столовую. По полу умиротворяюще плясали отсветы от воды, а в голове кружилось столько мыслей, но при этом ни на одной не получалось сконцентрироваться дольше секунды. Как ворох цветных флажков на летнем фестивале. Яркая рябь, мимолётные всполохи, которые исчезают сразу, как появились. Счастлив ли он сейчас? Да. Абсолютно. Но почему-то кажется, что лучше не привыкать к такому. Ко всему этому. Вдруг потребуется в одночасье со всем этим попрощаться? Совершенно неясно, что случится в будущем, и что от него потребуется через какие-нибудь полгода, а то и месяц. Насколько всё может измениться? Вздохнув, он неторопливо разлил вино по бокалам, задумчиво разглядывая гравировку на золоте: над плавными изгибами гор парит журавль. Наверняка Чжун Ли может рассказать об этом целый ворох удивительных историй и забытых сказаний. Чжун Ли. Он сам не понял, как начал улыбаться. Быть может, не стоит забивать себе голову тревогами хотя бы сегодня. Разве сейчас не тот самый вечер, о котором он так долго мечтал? Да. Он пришёл выбивать долги, и он обязательно их получит. С учётом всех набежавших процентов. Чжун Ли всё так же лежал на кровати, подперев щёку рукой. Выглядел он задумчиво, но появление Чайльда на пороге спальни настолько разительно изменило выражение его лица, что, кажется, взятая пауза никак не поможет справиться с одолевающим смущением. Серьёзно. Никто, никогда, вообще никогда на него так не смотрел. Чайльд прошуршал нарядом по тёмным половицам назад к кровати, на которую уселся, чуть улыбаясь. Хоть подобный взгляд и непривычен, но стоит признать, Чайльд хотел бы видеть его гораздо чаще. Возможно, каждый день. Каждое утро и каждый вечер. — Надеюсь, вы не слишком скучали? — Вы отсутствовали достаточно долго, чтобы ещё сильнее не хотеть вас никуда отпускать. Если вам понадобится ещё что-нибудь, я просто перенесу это прямо в постель. — Как скажете, Ваше Величество. Думаю, я и сам больше не хочу никуда уходить. — Счастлив это слышать. Поставив пока один из золотых бокалов на тумбочку у кровати, Чайльд отпил из своего, наслаждаясь терпким послевкусием чёрной вишни. Всё-таки очень хорошее вино. Чжун Ли, судя по всему, слегка преуспел в своих попытках научить его разбираться во всех этих оттенках, ароматах, консистенциях и всём прочем. Он конечно не эксперт, но теперь будто бы немного понятнее. — Теперь, когда разглядел эти бокалы получше, я заметил, насколько тонкая работа с ними проделана. Гравировка сделана мастерски. Но, разумеется, я понятия не имею, о чём на них изображенный сюжет. — Вы говорили, что заразили меня дурновкусием, но, по-видимому, этот процесс идёт в обе стороны. Я, в свою очередь, заразил вас вниманием к предметам искусства, мой дорогой. — Да, но не надейтесь, что это сойдёт вам с рук, или что я начну так же пространно вещать о всяких безделушках за ужином, вместо того чтобы говорить вам глупейшие непристойности. — Меня это полностью устроит, Аякс. Вы обворожительны во всех своих ипостасях. Отпив новый глоток, Чайльд уселся чуть поудобнее, облокотившись спиной на бёдра Чжун Ли. Неожиданно спину прострелило болью, и он не мог не поморщится. — Вам плохо? Неужели я переборщил, Аякс? — Нет-нет. Это ещё с того момента, как на меня рухнул кит. Ну, я говорил вам. — Теперь, когда вы мне напомнили… Мы больше не в Снежной, я могу излечить вас. Простите, я совершенно об этом позабыл. Рука императора аккуратно отодвинула подол наряда в сторону и прошлась от поясницы вверх по спине. Приятное тепло от прикосновения разливалось по телу неторопливыми волнами, полностью стирая боль, будто её никогда и не было. — Лучше? — Да. Гораздо. Всё прошло. — Сожалею, но это коснулось и всех результатов моих усилий. Возможно, теперь вы всё-таки сможете подняться с кровати утром. — Ночь ещё не закончилась, разве не так? — Вы совершенно правы. Но пока я вновь не потерял голову, я бы хотел сделать кое-что ещё. — Хах? — Секунду. Чжун Ли неторопливо поднялся и сел, оказавшись прямо за спиной. Не успел Чайльд сказать хоть что-нибудь, как шеи коснулись тёплые пальцы, на что кожа немедленно предательски отреагировала миллионом мурашек. Стараясь выглядеть непринуждённо, Чайльд снова отпил вина и украдкой проследил за тем, как император аккуратно извлекает из его уха любимую красную серёжку и, с осторожностью положив на ладонь, внимательно осматривает. После произошедшего дома она снова расшаталась, так что это даже очень кстати. — Вы напомнили мне обновить моё благословение. Накрыв ладонь с украшением другой рукой, из-под которой тут же разлилось мягкое золотое сияние, Моракс улыбнулся в ответ на удивлённый взгляд. — Что такое, мой дорогой? — Какое ещё благословение? — Мой щит. Кажется, водяной исполин, обрушившийся на вас, полностью истощил мощь оберега, наложенного на серьгу. А он, надо сказать, был весьма сильный. Конечно, я рад, что это пригодилось, но не рад, что вы постоянно попадаете в неприятности. — Вы ничего об этом не говорили! — Потому что вам бы это не понравилось. — Да, но… Погодите, когда вы его наложили? — Когда починил вашу серьгу, разумеется. — Хе-хе. Неужели, вы уже тогда были в меня влюблены? — На тот момент я думал, что на всякий случай защищаю проблемного супруга, чтобы снова не проходить через неприятные церемонии бракосочетания. — Выходит, я обязан вам жизнью. — Я обязан вам гораздо большим, чем вы даже можете себе вообразить. Так что мы в расчёте. Бережно вернув украшение назад в ухо, Чжун Ли оставил на его плече поцелуй, после чего забрал с тумбочки бокал и сделал большой глоток. Растрепанные волосы живописно лежали на его плече, освещённые синим лунным светом, словно так всегда и было задумано. Натуральное совершенство. Что же с ним не так? Просто не бывает кого-то настолько идеального. — Я ужасно люблю вас. Возможно, вино придало храбрости, или это было лишь оправданием для самого себя, но облечь чувства в слова в этот момент показалось проще. Просто необходимо было сказать. Чжун Ли посмотрел на него своими чудесными, невероятными, прекрасными золотыми глазами и мягко улыбнулся. — Если бы вы знали, как сильно на меня влияют эти слова. Я бесконечно люблю вас, Аякс. И бесконечно больше рад тому, что это взаимно. Отставив бокал в сторону, Чжун Ли пододвинулся к нему вплотную, обнимая сзади. Объятия ощущались такими надёжными, такими спокойными и приятными, что Чайльд позволил себе поддаться неожиданному желанию закрыть глаза и с расслабленной улыбкой откинуться назад. Чуть обернувшись, он наугад поцеловал куда-то, где было вроде бы плечо, и получил в ответ едва слышное довольное урчание. Не открывая глаз, Чайльд позволил рукам Чжун Ли ненавязчиво забрать у себя бокал и отставить его на тумбочку, позволил им ласкать свои шею, грудь, живот и бёдра, позволял им делать совершенно всё, что заблагорассудится, сам не делая совершенно ничего и неожиданно не ощущая своё бездействие ни странным, ни неправильным, но только исключительно приятным. Ладно, наверное, секс не обязательно должен быть животным во что бы то ни стало. Так тоже очень даже неплохо, пусть и в новинку. Ненадолго оставив в покое его шею, на которой до сих пор один за одним оставлял неторопливые поцелуи, Чжун Ли едва ощутимо коснулся ещё сильнее сползших вниз по предплечьям и собравшихся на локтях рукавов свадебного наряда. — Думаю, настало время освободить вас от этого. — Ах, точно. Вы точно успели насладиться? — Да. Не так-то просто своевременно оставить что-то позади, вам так не кажется? — Это, что, какая-то метафора или аллегория? С вас станется, но мне слишком хорошо, чтобы вникать в глубокие смыслы, Чжун Ли. Если так, то расскажете мне потом, что вы имели ввиду, когда мы будем еще чем-нибудь ужинать? Ну или завтракать. — Всенепременно. Последовательно вытащив из петель золотые пуговицы, он ослабил манжеты, которые до сих плотно обхватывали запястья. Ладони императора невыносимо бережно помогли ему освободить левую, а затем и правую руку. Ткань тут же сползла вниз по спине и ощущалась теперь чем-то действительно более совершенно не нужным. Приподнявшись и отбросив её куда-то на пол, Чайльд развернулся лицом к Чжун Ли, обвивая руками шею и улыбаясь так широко, что было даже немного больно, хотя точная причина для этого была ему едва ли понятна. — А теперь давайте всё-таки займёмся чем-нибудь, что точно даст слугам повод для пересудов, Ваше Величество. — С превеликим удовольствием, Аякс.

***

Поморщившись, Чайльд перевернулся на другой бок, спасаясь от постепенно пробиравшихся в спальню лучей вездесущего утреннего солнца. Но если от яркого света ещё можно было спрятаться, уткнувшись в шею Чжун Ли, то от оглушительно громких трелей разномастных птиц не могло избавить решительно ничего, что было бы достижимо с широкой императорской кровати. Издав недовольный звук, который его пересохшее за ночь горло преобразовало в нечто среднее между скрипом и бульканьем, Чайльд лениво закинул ногу на бедро Чжун Ли, не без удовлетворения ощутив, что нижняя часть тела достаточно сильно ноет после всего того, что они творили почти до самого утра. Если Чжун Ли будет так его укатывать каждый раз, когда они окажутся в постели, стоит задуматься о том, чтобы принять предложение о бессмертии, иначе Чайльд вряд ли доживёт до тридцати по причинам, далёким от славной смерти на поле брани. Конечно, это может и преувеличение, но это он ещё не видел дракона! А дракона он увидеть должен во что бы то ни стало. Чжун Ли, на удивление, не проснулся даже после всех Чайльдовых беспокойных движений либо же делал вид настолько талантливо, что трогать не хотелось хотя бы из уважения к блестящей актёрской игре. Что ж, Чайльд выяснил, что он не храпит. Надежда найти в нём хоть что-то неидеальное осталась, похоже, только на подвал с чучелами хорьков-барахольщиков. С террасы потянул холодный ветерок, так что, поспешно натянув одеяло чуть повыше на них обоих, Чайльд аккуратно убрал со лба Чжун Ли длинные пряди чёлки. Высокий хвост императора окончательно растрепался ещё к концу второго захода, и сейчас шелковистые каштановые волосы, небрежно перехваченные перед сном тёмной лентой, уже успели разметаться по подушкам, пока их хозяин тихо посапывал и слегка морщился во сне. Чайльд бы не отказался и от такой фотографии в бумажнике. Наверняка бы никто всё равно не поверил, скажи он, что этот человек и великий и ужасный Моракс — один и тот же персонаж. Нужно бы как-то не слишком заметно встать и попробовать решить вопрос со всем тем беспорядком, что творится у него между ног, поскольку вчера он просто вырубился, не дожидаясь того, как Чжун Ли соблаговолит наконец достать свой член наружу. Неожиданно рука, до того спокойно возлежавшая под его шеей, слабо пошевелилась и чуть погладила по волосам. — Аякс. Доброе утро. У него хриплый голос с утра. Умилительно. Не особенно сопротивляясь внезапному порыву, Чайльд чмокнул его в нос, затем, игриво хихикнув, слегка прихватил за него зубами и спустя секунду отпустил, обменяв это глупейшее в истории Тейвата действие на сонный, чуть хрипловатый смешок. — Рад видеть, что ты в хорошем настроении. — Ну разумеется. Рука вновь погладила его по волосам а затем переместилась на шею, чтобы притянуть поближе для неторопливого поцелуя. Чайльд тут же полностью забрался на Чжун Ли сверху, обнаружив, что утренний стояк не обходит стороной и тысячелетних богов. Почему-то это знание слегка обнадёживало. В это время всё та же рука погладила его по спине, спустилась на задницу и по-хозяйски провела пальцами между ягодиц. Судя по всему, там всё несколько припухло — но ничего страшного. Ощущение было неприятным физическим, зато приятным морально. — Я могу залечить это, если хочешь. — Но избавит ли меня это от необходимости мыться? — Боюсь, что нет. — Тогда не стоит утруждаться. — У тебя подводка размазалась. — Как будто у тебя нет. Чжун Ли со вздохом наугад потёр под глазами, только сильнее размазывая красный цвет вбок в уху. Ладно, вовсе он не идеальный. Самое большое заблуждение в истории заблуждений. Чайльд рассмеялся симметрично стирая нетронутую часть в другую сторону, за что был вознаграждён притворно осуждающим взглядом. — Что? Я помог. — Тысяча благодарностей, мой дорогой. — Так, мне нужно придумать, как добраться до своего крыла и привести себя в порядок. — Зачем? В голосе императора сквозило настолько неприкрытое удивление, что Чайльд задумался, не ляпнул ли что-то глупое. Но вроде бы нет? — Ну, мои вещи там, а у тебя, должно быть, полно дел в это время. Так что надо мне проваливать, до того как тут кто-нибудь появится. Типа Гань Юй. При всей моей любви, я не уверен, что хочу встречать её голым в твоей постели. — Аякс. — А? Чжун Ли смерил его не совсем понятным взглядом, но затем последовал ленивый поцелуй в щёку, так что жаловаться было не на что. — Гань Юй, конечно, моя помощница, но в этой комнате она не бывает. Ко всему прочему, ты можешь привести себя в порядок в моих покоях. Я предоставлю подходящий халат, пока слуги не принесут что-то более подобающее. Мы женаты, Аякс. Нет никакой необходимости сбегать до завтрака. Как и куда-то сбегать вообще. В конце концов, разве не ожидаемо, что мой супруг может оказаться утром в моей постели? — Ну да, но мы ведь фиктивные супруги! В смысле, уже нет, но кто знает? Погоди, наверно, вообще-то все знают, раз ты выкинул их из императорского крыла ради нашего свидания. Так вот почему Юй Линь так странно на меня смотрела! Ну и стыдоба. Я-то ей зубы заговаривал про то, что это просто небольшой праздничный ужин. — Ты не соврал. Ужина среди всех прочих занятий было сравнительно немного. Чайльд притворно возмущённо фыркнул и слабо щёлкнул Чжун Ли по носу. — У меня монополия на сальные шуточки, я попрошу! — Не припомню, чтобы мы такое обсуждали. Более того, монополия запрещена по законам Ли Юэ. Чему только госпожа Янь Фэй тебя учит? — Ох, мы просто перемываем тебе кости за государственный счёт. — Пойдём-ка мыться. Я с удовольствием послушаю, как и куда ты спускаешь казённые деньги, пока мы будем принимать ванну. — Ну если вы настаиваете, Ваше Величество. Не без некоторого ворчания позволив уже второй раз за последние двадцать четыре часа подхватить себя на руки, Чайльд лениво подумал, что, быть может, он и не знает, чем обернётся завтрашний день, но прекратить наслаждаться сегодняшним его это точно не заставит.