Забытые "сны"

Престижный квартал, современный жилой комплекс «Апкучжон Хайтс Парк» весь в сиянии огней, роскошный, элегантный. Шуга недоверчиво глянул на Хосока. – Здесь живет твой дед? Хосок расхохотался. – А ты как себе его жилище представлял? Как хижину-развалюху, где-нибудь на окраине Сеула, в трущобах? Еще скажи, что приготовился увидеть в квартире крысиные хвосты и крылья летучих мышей да разные пузырьки с зельями. Стесняюсь спросить, каким ты моего деда представляешь? Небось, нарисовал себе образ столетнего согбенного старца с бородой до пят в ханбоке и кате? Расслабься. Хосок ввел код на двери, приветливо кивнул консьержу и охраннику в огромном роскошном холле, похожем, скорее, на холл пятизвездочного отеля. Друзья поднялись на пятнадцатый этаж, дверь уже была открыта. На пороге стоял высокий стройный мужчина. Свежее, почти без морщинок лицо, густые седые волосы, модная седая эспаньолка, серые джинсы и светло-серая футболка на крепкой груди. Приветливо улыбнулся Мин, ноздри задвигались, вдыхая гибискусный аромат. – Проходите, Юнги. Обнял внука, с подколкой сказал: – Привет, мой маленький Хопочка. – Дед, не позорь. Нашей банде только дай идею – Хопочка быстро превратится в Попочку и приклеится к моей заднице, как банный лист. Тем более, Шуга у нас еще как на язык остер. – Наслышан от тебя же. Юнги, кофе, чай, энергетик? А лучше соджу, вы очень напряжены! – Заметно? – Юнги максимально естественно улыбнулся. – Вы можете даже засмеяться, но ваш гибискус нещадно бьет в нос, отдавая вдобавок такой тревогой, что никакая улыбка ее не спрячет. А еще недоверием, Юнги. Но это я могу понять. Альфа смутился. – Да, мне все еще трудно поверить в то, что рассказал о себе… о вас Хосок. И почему я здесь, и почему такая хрень происходит с Чимином. Хоуп попробовал мне немного объяснить. Но какой нормальный человек может поверить в такое?! – Внучок же предупредил вас, Юнги, что в той ситуации, в которой оказались вы с Чимином, или придется отбросить в сторону привычный ход вещей, логику, здравый смысл, или приходить сюда просто не стоило. – Да, возможно и не стоило. Потому что руководствоваться неизвестно чем вопреки логике довольно проблематично. Произнося эти слова Юнги понял, что… закипает? Точнее, на глазах закипают слезы, а в душу заползает мрак, тревога за омегу… Ему хотелось бросить все прямо сейчас, мчаться в клинику, наплевав на все правила, и быть рядом с Чимином. Сгрести его в охапку, баюкать, как маленького, никуда не отпускать, просто слиться, стать с ним единым целым… Хосок старший опустился перед ним на колени, взял его руки в свои. Юнги сидел, низко опустив голову, подрагивая плечами, точь-в-точь как несколько дней назад омега в палате реанимации. – Посмотри на меня, мальчик. Не прячь слезы, это нормально. Ты устал пять лет назад, после знакомства с Сангхуном, и эта усталость никуда не делась: ты, в каком-то смысле, был отравлен альфой. Ты устал за весь прошлый год, когда смотрел на омегу, не зная, как ему помочь и боясь поделиться этой проблемой. Подозреваю, что ты чуть не сошел с ума этой ночью, когда на лице Чимина засияли глаза того, кого ты, кажется, знал когда-то… А шаровая молния в сантиметрах от твоего лица... – Аджосси, если вы, в самом деле, можете, объясните, что происходит? Чем это грозит омеге? Как ему помочь? – Юнги, опять не так. Мальчик мой, а ты не хочешь узнать, что пять лет назад происходило с тобой? – Со мной? А что со мной? Меня бросил альфа, которого я любил. Думал, что любил. Пока не встретил Чимина. – Мы непременно поговорим об омеге. Юнги! Хосок рассказал мне, что происходило, пока вы встречались с Сон. Как постепенно тебя покидали силы, едва ли не уходила жизнь… – Сейчас мне уже, наверное, все равно. Столько лет прошло. Хотя, признаться, время от времени я ловил себя на мысли, что все еще хотел бы узнать, что произошло в ту ночь, когда пропал Сангхун. – А почему он вообще появился в твоей жизни? Ты никогда не задумывался? – Ну, это вопрос, который, кажется, мы не так часто себе адресуем. – Соглашусь, когда речь идет об обычных парах. Но у тебя ситуация немного другая. Ты уверен, что сейчас готов выслушать меня? Шуга сглотнул, сдержанно кивнул. – Да. Иначе, зачем я вообще пришел сюда? – Хорошо. Я расскажу то, что знаю наверняка. Сангхун не просто альфа. Он, как уже сказал тебе Хосок, колдун. И лет ему не двадцать, и не тридцать. Чон-старший замолчал, Шуга задумался. Он прекрасно помнил один из моментов знакомства, когда Сон произнес «за мою долгую жизнь…», чем вызвал у Юнги ироничную усмешку. Ибо даже с натяжкой зеленоглазый красавец выглядел максимум на двадцать пять лет. Так что сейчас ему никак не могло быть больше тридцати. – Сангхуну, если верить белым свиткам, а не верить им у меня нет никакого основания, ибо их составляли мои предки, никак не меньше пятисот. Между прочим, его отец Сон Донхён, достигнув восемнадцати лет, выбрал для себя смерть обычного человека: прожил почти девяносто лет и умер от старости. А вот Сон с братьями предпочли долгую жизнь, и, достигнув совершеннолетия, прошли особый обряд заклинаний из черных свитков, давший им такую возможность. Первое яркое «приключение» Сангхуна – гибель большого торгового судна на Хангане. Тогда посреди летний ночи, безоблачной и лунной, в корабль ударили три гигантские косые молнии, а шаровая лишь усугубила пожар, окончательно погубив и корабль, и людей. – Опять шаровая молния? Значит, та, что влетела сегодня ночью в окно палаты… Ее тоже… Блядь, да как такое нормальному человеку не то, что принять, вслух сказать? Ее тоже Сангхун наслал… И Чимин мог погибнуть?.. – Ну, вот, вы уже говорите, Юнги, – Чон-старший улыбнулся. – Да, это колдун. Нет, омега не мог погибнуть. Это Сон, скорее, вас устрашал. Чимин же нужен Сангхуну с очень важной целью. И вот когда она будет достигнута, тогда омега… Хосок замолчал. – Омега что?.. – побелевшими губами выдавил Юнги, уже догадываясь, каким будет ответ. – Юнги, вы здесь именно для того, чтобы все было хорошо. И так случалось уже не раз. Последнего, предназначенного на заклание омегу, мы спасли. И не только его. А колдун, один из братьев Сангхуна, стал обычным альфой. Совершенно безобидным. Состарился и умер, как умрет когда-то каждый из нас. С Сангхуном, вероятно, будет сложнее. Он маг более опытный, чем его братья. Но и его сила уходит со временем. Раз сейчас ему так нужен омега, значит, Сон уязвим и слаб как никогда. И этим непременно надо воспользоваться. Здесь ведь как с простыми смертными: чем старше мы, тем слабее. Болезни всякие, физическая немощь, склероз опять же, – засмеялся Чон. – Хотел вас угостить, а тут говорю без умолку, забыв о гостеприимстве. Посидите, я все-таки приготовлю кофе. Шуга молчал, пытаясь привести в порядок мысли. Хотя в мозгах, кажется, словно та самая шаровая молния прошлась, выжгла все, что можно, оставив только чувство безотчетной тревоги за младшего и абсолютную решимость «сдохнуть или победить». Наверное, по привычке, он произнес это вслух, ибо Хоуп, которого Юнги, придя в себя, обнаружил сидящим рядом, как раз произносил: – Никуда не денешься, победишь и не сдохнешь. Седовласый Хосок вернулся, поставил на элегантный столик из серого дымчатого стекла поднос и три чашки ароматного кофе, тарелку бутербродов, большую креманницу шоколадных конфет. Шуга, втянув носом аромат любимого напитка, немного ожил. «Наверное, кофе вернет меня к жизни, даже если я двумя ногами на том свете буду», – хмыкнул, сделал глоток, потянулся к шоколаду. Взглянул на часы. Почти одиннадцать. «Как там мой омега?» – Я на минуточку, позвоню Чимину. – Лучше сообщение отправьте, Юнги, – сказал Хосок. – Почему? – Омега спит. И ему, в отличие от вас, сейчас комфортно и спокойно. – Я все-таки попробую. Чон-старший кивнул. Юнги вышел в просторный полутемный коридор. Увидел сообщение от Чимина. «Вечер удался. В груди не болит, но живот от смеха ноет очень. Надеюсь, с твоей встречей все отлично. Кажется, скоро засну. Спокойной ночи, будущий муж. Любимый альфа. Все же напиши мне что-нибудь, я утром почитаю или ночью, если вдруг проснусь». Юнги не удержался, набрал. Очень хотел услышать голос младшего. Чимин не ответил. Но если бы альфа был рядом, то увидел, что омега спит. Свернувшись, по обыкновению, клубком, крепко, спокойно, безмятежно, вдыхая запах гибискусов, – букет Чимин поставил на тумбочку рядом с кроватью. Юнги отправил короткое голосовое. «Люблю тебя, моя омежья радость. Завтра непременно увидимся». iPhone Чимина тихонько загудел, экран на секунды осветил темную палату. Омега, в самом деле, едва ли ни мгновенно вырубился после ухода друзей. Они отлично провели время, наболтались и насмеялись. Но Чимин был еще слаб, поэтому, как только V и RM ушли, прилег, намереваясь почитать, однако успел только написать Юнги. И почти сразу уснул. *** Кофе, как обычно, придал сил. «Даже как-то чересчур, непривычно бодро себя чувствую, учитывая прошедшую ночь», – заметил про себя альфа. Сна не было ни в одном глазу, в голове – ясно, мозг словно очистили от тумана усталости, тело от напряжения, то и другое – от тревоги. – Как вам кофе, Юнги? – Хосок внимательно посмотрел на альфу. – Отличный, спасибо. Куда вся усталость подевалась? Чувствую себя бодрячком, будто выспался, как следует. Поделитесь, что за бренд? Куплю себе завтра же. – Не купите, Юнги. Такой в магазинах не продается. Да и пить его можно только в редких случаях. Сейчас как раз такой. Юнги еще раз вдохнул аромат из своей чашки, принюхался. Почувствовал кроме привычного любимого запаха еще один, тончайший, едва слышный, родной. Хосок-старший, наблюдавший за действиями альфы, улыбнулся. – Что скажете, мальчик мой? – Вы гибискус туда добавили что ли? – в полном недоумением спросил Мин. – Так и есть. Это корень мугунхва, извлеченный из земли в определенные год, день и время. Не мной извлеченный, Юнги. Я не собираю ни хвосты драконов, ни головы ящериц, – расхохотался Хосок. – И вообще, мои способности минимальны. Но есть несколько вещей, которые, вместе со свитками, переходят из поколения в поколение белых магов. Вот эта, современным языком говоря, пищевая добавочка, одна из таких вещей. Вы же знаете, Юнги, что гибискус – символ силы и воли нашей нации. А вам сейчас нужно то и другое. Порошочку этому, на минуточку, почти триста лет, так что, вкупе с некоторыми необходимым словами, бодрит он очень знатно. Хотя подробности эти не так уж и важны, просто принимайте результат. И спрашивайте. – Скажите, а мне, в самом деле, важно узнать, что произошло в ту ночь, когда пропал Сангхун? И это возможно? Чоны переглянулись, вздохнули в унисон. – Попробуй ответить своему другу, внучок. Ведь это ты пять лет назад понял, что любов... парень Юнги не обычный альфа... J-Hope, который внимательным молчаливым слушателем сидел во время разговора деда и друга, кивнул и затараторил: – Важно ли это, Шуга, я не могу сказать, потому что не знаю наверняка, что делал Сангхун, когда ты отрубился. Могу только предполагать. Твои предплечья были чисты пять лет назад, я же проверил… А колдун мог и должен был взять кровь только оттуда. И вопрос, сколько он все-таки ее взял, если такое допустить. В транки к тебе я и вовсе залезть не мог. Да, это и бесполезно. – Хоуп, ты бредишь. В транки-то зачем? – Шуга резко прервал друга и сидел в полном недоумении, с округлившимися глазами. – И причем тут кровь, руки мои. Я не волшебник, я только учусь, так что выражайся последовательно и ясно, а лучше вообще не выражайся. Мин невесело усмехнулся. – Ох, прости, Шуга, – Хосок бросил виноватый взгляд на Юнги. – Ты, конечно, не помнишь, столько лет прошло. Я тогда, на кухне, взял твои ладони в свои, потянул, чтобы предплечья твои посмотреть. Ты не сказал ничего, но видно было, что очень удивился. – Да, удивился и, если честно, понял неправильно, заволновался даже. Подумал, как же ты на самом деле собираешься меня подбодрить: только словом или и делом тоже. Мы же тогда уже сдружились тесно. И я, в самом деле, напрягся, думал, может, ты эту дружбу не так представлял, не в том ключе… – О, нет, Шуга! Ты у нас, конечно, красавец несусветный… При этих словах Юнги не смог сдержаться. Впервые за весь вечер расхохотался, вспоминая Чимина и их первую ночь в dance-классе, как раз в хосоковом кресле. Когда, после всех приятных утех, довольный омега с лукавой улыбкой заявил, что член хена отныне нарекается красавцем несусветным. Хоуп с недоумением взглянул на друга, а Юнги на экран ожившего телефона. «Хен, надеюсь, ты уже дома. Мне укол приходили делать на ночь, разбудили. Люблю тебя». Шугу в три секунды захлестнуло нежностью. – Господа Хосоки, извините, пожалуйста, омега пишет. Оба Чона улыбнулись и понимающе закивали головами, Шуга опять вышел в коридор. «Чимина, любимый, встреча еще продолжается. Давай баиньки. И я тебя люблю. И хочу». «Я тоже тебя хочу. Сильно. Приезжай». «Ах, ты, мелкий провокатор! Наказан, забыл)? Быстро спать и укройся, как следует. Попу спрячь под одеяло. Замерзнет». «Попа в пижамных шортах, ей тепло, но скучно. И больно. Знаешь, какой уколище ей сделали». «Омега, я тебя люблю. И попу твою прекрасную тоже. Потерпи два дня, и вы с ней всю мою любовь, глубокую и нежную, на себе ощутите. Все, меня партнеры ждут, а вместо деловых вопросов я и так теперь буду думать о твоей попе». «Спокойной ночи, хен. Передай привет от моей попы своему красавцу несусветному)». Экран погас. Но загорелся снова. «Вот неугомонный», – улыбнулся Юнги, уже стоя в дверях гостиной. Активировал смс. Улыбка мгновенно сошла с лица. Сообщение с незнакомого номера гласило: «Оставь омегу в покое. Иначе плохо будет вам обоим». «Мелко, сука. Пошел на хуй», – коротко ответил Юнги, подумав, что Хосокам, деду и внуку, он покажет сообщение позже. Несмотря на вполне жесткий ответ предполагаемому адресату, он испытывал тревогу, впрочем, вполне контролируемую. «Не иначе как кофе. Не просто бодрит, еще и безрассудства добавляет», – подумал альфа. Тем не менее, последнее смс поубавило позитивный настрой, охвативший после переписки с омегой. – Извини, Хосок. Чимини делали укол на ночь, он проснулся и захотел общаться. А я не мог не ответить. Так что там с рукой? Юнги постарался переключиться и сосредоточиться. – В эту ночь стоит вернуться хотя бы для того, чтобы узнать, раскрутил ли тебя Сангхун на «напиток жизни». И, главное, сколько он его взял. Чем больше его, тем он сильнее. – Что это за напиток? – раздраженно спросил Юнги. – Кровь колдуна, твоя кровь и сперма. И еще, Юнги. Если он взял у тебя кровь, значит, и свою тебе впрыснул. Глаза Юнги увеличились до невозможных размеров, он спросил ошарашено: – Зачем ему это? И вообще, почему я? Тогда к банкомату стояла нормальная очередь. – Да если бы там даже сто альф было, все равно интересовал бы его только ты, а точнее, твой гибискусный аромат. В связке с запахом самого Сангхуна это гремучая смесь. – Всякий раз перед тем, как Чимину начинал сниться кошмар, я ощущал аромат жженого дерева, а не свежего кипариса, какой был у Сон. – Аромат гари слышен, когда Сон покидают силы, он и внешне тогда стареет. А вот будучи сильным, источает запах свежего кипариса. Это дерево – символ вечной жизни. Поэтому твоя кровь силы и его бессмертия, говоря современным языком, – сумасшедший энергетик, очень нужный колдуну. Вот почему найти «цветок», подобный тебе, редкостная удача. В каждой клетке твоего тела, в крови, в сперме – да, и в ней тоже, нечего кривиться, скромничек, – сила этого цветка. Сангхун, образно говоря, пил тебя, твою энергию во время вашего общения, и, конечно, во время близости. Ты на год стал для него мощнейшей батарейкой. И молодость его – тоже твоя заслуга. А вот когда он забрал почти все, что можно было, то, скорее всего, пришел за главным. Если у него есть напиток жизни, значит, есть и силы, и время. Тогда, до октября, они есть и у нас. В противном случае… – Хосок запнулся. – Чимина лучше не оставлять одного, а, в идеале, поселить его у меня, – подсказал Хосок- старший. – И еще, Юнги. Если допустить, что в вашей крови течет хоть немного колдовской, значит, вы сможете почувствовать Сангхуна. Но не всякий раз, когда захотите это сделать, а лишь единожды, тогда, когда ситуация, действительно, будет требовать этого. И не стоит спрашивать об этом моменте, вы почувствуете его сами и не перепутаете ни с чем. Кровь станет своеобразным радаром, поможет вам понять, где он находится, приведет вас к нему. – Аджосси, Сангхун – последний человек, с которым я хотел бы встретиться. В мои планы это совсем не входит, – скривился Юнги. – Ну, мальчик мой, мне ли вам говорить, что в жизни далеко не все происходит так, как мы хотим. Ладно, у вас есть ко мне вопросы? – Как можно узнать, что произошло в ту ночь, когда пропал Сангхун? Что для этого нужно? – Юнги, боюсь, ответ вам не понравится, но уж как есть. Узнать можно, но для этого не «что» нужно, а «кто». И это… Чон Хосок помолчал. Вздохнул, сжав губы. Посмотрел ему в глаза пристально. Мин вздрогнул, сглотнул подступивший к горлу ком. – Нет. Это невозможно… Чимин?.. Хосок кивнул. – Какого хрена, почему он. Почему не я? – Юнги, прежде чем ответить на этот вопрос, мне бы очень надо было поговорить и с омегой. Хотя, даже не так: поговорить непременно. Но одна, только одна, из причин та, что вы оба связаны с колдуном, при этом, еще и между собой у вас с омегой не просто близкие отношения, но и... Вы любите другу друга... Не так ли?.. – Не надо втягивать сюда донсэна. Он только приходит в себя после болезни, – раздраженно парировал Юнги. – Я знаю о нем все. Давайте попробую ответить. И… Хоуп… Было еще что-то. Я потом тебе расскажу... Чон Хосок-младший пристально глянул на лучшего друга, произнес жестко, тоном, не допускающим возражений: – Хен, как бы ни было: Чимин имеет право узнать, что происходит с ним раз в месяц. Ведь ты за помощью пришел ко мне. И сюда за ней же приехал. Так вот, помощь начнем с правды. Омега не так слаб, как кажется, если ты боишься, что от всего услышанного он, скажем, грохнется в обморок. Да, это не крепыш-Чонгук, конечно, но выдерживать наши ежедневные многочасовые репетиции и тренажерку, и весь сумасшедший ритм жизни слабак тоже не сможет. Понятно, что после болезни Чимину нужно придти в себя. Ну, так после реанимации это необходимо любому. Что до характера, Чимин настойчив и умеет добиваться своего, просто не прет напролом, как ты. И уж точно он сдержаннее своего хена в эмоциональном плане. Что случилось с ним в день шестнадцатилетия, примерно ясно. Все омеги, подобно ему, проходили одинаковый путь. – Вот только не все после этого пути беременели, я думаю, – зло выплюнул Мин, опустив голову. – Верно. Если уж физически намного более крепкие альфы после общения с темными магами были истощены запредельно, то что говорить об омегах, которые по природе, по физиологии своей все же слабее и беззащитнее. Это невозможно объяснить, но близость с колдуном отравляет тело омеги настолько, что выживают только самые сильные. И еще меньше тех, кто способен забеременеть. Вот почему колдуны начинали и начинают поиск жертв за много лет до того, как ослабеют. Юнги взглянул, пораженный. – Чимин... Он же тоже… Через полтора месяца узнал, что ждет ребенка… Объясни, в конце-концов?! – сдерживая раздражение, попросил альфа. – Хен, я не знаю наверняка. Возможно, в случае с Чимини это простое совпадение, хотя, ладно, какое там… Запах жженого дерева в гримерке после дебютного концерта больше года назад за минуты до того, как вы там появились, повторяющийся сон омеги, который он не помнит, спрятанный высоко на шее шрам. Но есть еще один вопрос, ответить на который может только Чимин... Через три дня ты заберешь его из больницы и привезешь сюда. Чтобы постараться помочь, мы должны знать больше. Юнги молча кивнул. – Хосок, я по-прежнему могу задавать вопросы? – и, не дожидаясь, продолжил. – А что происходит с омегой после того, как он забеременеет. Я понял, что Сангхун почти год имел меня вместе с моим невероятным гибискусом, чтобы сохранять молодость, энергию и делать разные гадости, от мелких до грандиозных. А омеги тут причем? – Знаешь, вот ты для колдуна все равно, что эффективное и сильнодействующее лекарство для больного сердца. А омега … – Хосок задумался. – Как абсолютно здоровое сердце для человека, чье собственное, неизлечимо больное, обрекает хозяина на неминуемую гибель. Опуская все подробности, колдун находит шестнадцатилетнего «чистого» омегу, берет его и оплодотворяет. Если парень не погибнет после такой связи и, вдобавок, забеременеет, то через месяц-полтора потеряет ребенка в любом случае. Колдун же поймет, что омега достаточно крепок, чтобы в будущем выносить ему энергетическое лекарство. Через пять-шесть лет, когда парень подрастет, окрепнет, войдет в самый сок молодости, колдун найдет его благодаря поставленной метке и, подчинив своей воле, вновь оплодотворит. Но уже не отпустит. – То есть омеги девять месяцев остаются с этими мразями, которые их, фактически, дважды изнасиловали? Каким образом? Не добровольно же? – Нет, конечно. Обычно это приворот или добела вычищенная память. Но есть и еще один вариант, самый простой, когда омега находится под полным контролем чародея, и с ним уж точно ничего не случится - сон до того момента, пока не родится маленький альфа. – Девять месяцев сна? – Именно так. И никаких проблем, вопросов, забот. Магия, которая позволяет омеге выносить ребенка. При этом ему не нужна ни еда, ни питье. Но тотчас после родов спящий омега, в отличие от других, погибает. – Это в ваших белых свитках написано? – Да. Но это сильная, злая магия, и чародеев, способных на такое, за тысячелетия было всего два. Сон Чжу, укравший черные свитки первого короля Кочосон, и его «достойный» потомок, ваш знакомый Сангхун. – Как я вообще жив остался после такого «приятного» знакомства? – горько усмехнулся Шуга. Но, спустя секунды, уловив весь смысл сказанного, почувствовал, как неконтролируемая дрожь прошла по телу. – А теперь этому ублюдку Чимин нужен?.. Что ж, тогда мне нужен Сангхун. Я эту суку своими руками удушу. – Если успеете, мой мальчик, до того, как он с вами что-нибудь сделает. – Что, например? – Ну, то, что уже было. Не успеете до него дотянуться, как заснете, после чего, сами понимаете, окажетесь полностью в его власти. Мин замолчал, задумался, кинул взгляд на Хосока-старшего? – Я вот подумал, он, вообще-то, мог убить меня уже сегодня ночью. Шаровая молния была в паре сантиметров от лица. – Да, и я тоже над этим размышлял после рассказа J-hope! Это чудо, Юнги. И разумного объяснения нет. Как бы ни было невероятно, но, видимо, все дело в вашем с ним прошлом. Чем-то вы его зацепили. Иначе, в самом деле, наше знакомство могло и не состояться. – С другой стороны, вы сами сказали, что сейчас Сон слабеет. – Это верно, но защитить свою жизнь пусть даже от гибискусного, но не подготовленного ко встрече альфы у него сил точно хватит. – Господин Чон, а вы знаете, что случилось с тем самым предком Сангхуна, с которого и началась вся эта история? Подробности того, как и если он отправился на тот свет, меня не очень интересуют. Скорее, важно просто знать, что сдох. Ведь вы сказали, что именно Чжу и Сангхун по силе превосходили остальных магов своего рода. Поэтому хочется быть точно уверенным, что они не вечны. – Не вечны, уверяю вас. Чжу погиб много веков назад… – Значит, и у нас есть шанс, – ехидно улыбнулся Юнги. – Пожелаю Сангхуну роковой ошибки. Юнги поднял чашку кофе, салютуя ею своим собеседникам. – Кстати, мне тут сообщение пришло с незнакомого номера, – Мин показал смс . – Ну, это говорит, скорее, о слабости, чем о силе, занервничал господин Сон, – задумчиво промолвил J-hope. – Это и хорошо, и плохо. Волнуется, значит, не уверен в себе, не знает, чего ждать наверняка, и, в самом деле, может ошибиться. – А может, как крыса, загнанная в угол, наделать дел, – вздохнул седовласый хранитель. – Господин Чон, у меня еще вопрос, наверное, последний, – Юнги взглянул на часы, стрелки показывали начало третьего. – Вы сказали, что спасли несколько омег, которых колдуны выбирали себе в качестве жертв. Но как вы вообще узнавали об этом? Не у всех же есть лучший друг Чон Хосок, молодой психолог, на деле оказавшийся магом. Юнги тепло улыбнулся, бросив взгляд на J-hope. А тот переглянулся с дедом. – Вопрос хороший, Юнги. Правда, ответив на него, я выдам вам нашу многовековую семейную тайну. Ну, да что уж там. Внучок, покажешь другу свою кнопку связи? Хоуп покраснел и смутился, как барышня на выданье. – Дед, да видел Юнги эту «кнопку», наверное, тысячу раз. Только о предназначении не догадывался. Он стянул с поджарого стройного торса футболку и, несмотря на всю серьезность ситуации, включил хохмача-Хосока. Подошел к слегка обалдевшему Юнги, утрированно- соблазнительно виляя бедрами, придав лицу совершенно блядское выражение, прищурив глаза и проводя кончиком языка по верхней губе. Чон-старший, покачивая головой и слегка закатив глаза, с улыбкой смотрел на внука. – Хопочка, внучок, у вас точно k-pop коллектив или вы стриптиз-группа под прикрытием? – иронично поинтересовался. Хоуп между тем подошел к Юнги и повернулся к нему накачанной задницей, по которой уже не первый месяц страдал альфа Чхве Ёнджун. Но на состоявшейся за пару дней до описываемых событий очередной, которой уже по счету, диванной вечеринке, вновь, не пойми каким образом, оказавшийся пассивом. Хосок старший подошел, взял внука за локоток, отводя от Юнги, чьи глаза от хоуповых телодвижений прилично увеличились в размерах. Жестом пригласил Мин следовать за собой. Все трое подошли к торшеру, стоявшему в одном из углов комнаты. Яркий свет залил обнаженную спину Хосока. Чуть пониже талии, в самом центре спины, на позвоночнике, очень внимательно присмотревшись, можно было увидеть едва заметный круг с каким-то непонятным узором внутри. – И что это? Я ни разу не замечал на твоем теле эту штуку, Хося. Как-то, уж прости, не было особой необходимости и желания столь пристально тебя разглядывать. Чон старший кивнул. – Юнги, знаете ли вы, что темные маги Сон наши родственники? И все мы потомки короля Кочосон Дангуна. Этот знак подтверждает наше с ним родство и с рождения находится на теле. Разница только в символе, заключенном в круг. У Сон это ветка кипариса. А у нас – цветок… Он пристально взглянул на Юнги, выдержал паузу. – Гибискуса. Юнги произнес это так спокойно и буднично, словно отвечал на вопрос, сколько будет дважды два. Сегодня, кажется, он уже не способен был удивляться ничему. – Может, я тоже принадлежу к вашему роду, Попочка? – посмотрел, едва улыбаясь, на Хоупа. – Вот, пожалуйста, уже начинается. Попочка, – надул губы Хосок. – Видишь, дед. Сейчас не отмажусь. – Ладно, внучок, успокойся. Нет, Юнги, вы с вашим ароматом, совершенно точно, не имеет к нам никакого отношения, это лишь совпадение. Всех своих мы знаем отлично, тем более, и знать-то особо некого, по пальцам одной руки посчитать можно. Равно как и темных. Их род, к счастью, тоже во все века был очень немногочисленным. Так мы отвлеклись. У нас в роду, кроме короля Донгуна, только один альфа много веков назад был обладателем этого запаха. И именно против него было направлено колдовство Сон Чжу, ставшее для темного мага последним. Хосок внимательно глянул на Юнги, пересекся со взглядом темных глаз. – Так мои шансы растут? – едко усмехнулся альфа. Чон старший не ответил. – Донгун нашего предка Чон Су наделил необычным даром, который наследовали все потомки, но, увы, из поколения в поколение он угасал, о чем король Кочосон предупредил господина Су тысячелетия назад. Хоупу-младшему дар уже почти недоступен, а у меня невелик. Зато, могу, например, почувствовать, что ваш Чимин спит и не стоит беспокоить его звонками, – улыбнулся Хосок и продолжил. – Колдовство колдовству рознь. Одно дело, ох, вот же, приворот на удачу сделать, другое - людей погубить. Когда темный колдун задумывал убийство, метка у светлого начинала саднить. И белые, и темные маги, к тому же, могут впадать в транс, и тогда видеть и чувствовать того, кого им надо. Только есть одно «но». Спасибо Донгуну, у белых колдунов была возможность безо всяких условий чувствовать и простых альф-омег, и темных магов. У темных же эти способности сильно ограничены. Им не дано видеть недомагов, как они нас называют, да и наше сознание для них тоже закрыто. Но с простыми альфами и омегами все намного проще. Особенно, если колдун оставляет на теле свою метку, да еще и кровь при этом впрыскивает. Тогда на какое-то время человек становится очень уязвим перед колдуном. Но Сангхун здесь, увы, исключение, – Чон Хосок-старший нахмурился, пальцы рук приложил к вискам. Усталость и печаль отразились на лице, глубокие, незаметные до того, морщинки прорезали его. Хосок повел плечами, словно стараясь сбросить все негативные эмоции, и продолжил. – Сон, когда речь идет о его жизни, может, закрывать от нас и разум, и сознание. Мы смогли спасти два корабля из трех, и кандидата в губернаторы одной из провинций Кореи, и целое уснувшее войско когда-то разбудили, не дав ему бесславно погибнуть. И ни одного омегу вытащили из рук колдунов. Только вот… Хосок-старший запнулся. Замолчал. Выражение лица отражало внутреннюю борьбу. Выдохнул и произнес про себя: «Только вот ни одному омеге из тех, кто попал к Сангхуну, помочь не смогли». Юнги, внимательно наблюдавший за игрой эмоций на лице альфы, напряженно переспросил: – Только что, господин Чон? – Только вот подумаем, как сделать так, чтобы Чимин с Соном не столкнулся вовсе, – спокойным, ровным голосом, хотя и невпопад ответил Чон-старший. На рассвете молодые альфы покинули, наконец, «Апкучжон Хайтс Парк» – Что скажешь, хен, – Хоуп внимательно глянул на Шугу. – Хочется забыть, как страшный сон, – кусая губы, жестко ответил Юнги. *** Чимин проснулся около восьми утра, открыл глаза. В палате пожилой санитар тихонько наводил чистоту: протер пыль, помыл полы, подошел к прикроватной тумбочке, на которой стоял увядший за ночь букет гибискусов, потянулся за цветами. – Доброе утро. Нет, пожалуйста, не трогайте, – обратился Чимин к санитару. – Доброе утро, господин Пак, не волнуйтесь, – взял букет, вынес в коридор и почти тотчас вернулся, держа в руках свежий. – Спасибо, откуда эта красота? – улыбнулся Чимин. – Из больничного сада. У нас растет там немало роскошных кустов гибискуса. Эти цветы попросили передать вам. – Мне? – удивился Чимин. – Но вчера в этой палате меня еще не было, а цветы уже стояли. И сегодня опять свежий букет. – Да, ладно, чего уж там, тайны разводить, – проворчал санитар. – Это вам от доктора Дина привет. Еще вчера он предупредил, что вы будете очень скучать без кого-то эти несколько дней, но цветы помогут. Больше ничего не говорил, мне и этого достаточно. Я господину Юн жизнью своих сына и внука обязан. Если бы ни его мастерство, аппендицит, а потом и перитонит, который случился у моего Раона во время беременности, свели б сына в могилу вместе с малышом. А Дин их спас. Так что мне нисколько не сложно выполнить его поручение, к тому же такое приятное. Альфа приветливо кивнул Чимину и вышел из палаты, а омега подумал, что попросит у Юнги для Дина не просто билеты, а именные приглашения на самые лучшие места. Благодарные размышления прервал медбрат, пришедший с очередной капельницей и стаканчиком с лекарствами. – Господин Пак, это первая и последняя на сегодня капельница. До того, как она закончится, пройдет около полутора часов, пожалуйста, не вставайте все это время. Чимин послушно лег на кровать, и через несколько минут процедура началась. Омега взял в руки телефон, набрал Чонгука: вчера Чон, ругая на чем свет стоит рекламщиков, которые перенесли съемку ролика на сутки раньше, чем планировалось, и потому отсрочили встречу альфы с лучшим другом, сказал, что непременно навестит Чимини сегодня, не позже десяти утра. И теперь Пак, очень соскучившийся по маннэ, хотел узнать, когда же тот точно придет. Но телефон Гука загундосил противное: «Аппарат абонента выключен…» С таким же результатом он набрал еще дважды. Тогда омега позвонил хену. «Аппарат абонента выключен…» – упрямо повторил равнодушный металлический голос. Чимин вдруг понял, что его не раздражение, не злость охватывает, а тревога и тоска. За окном стояло лето, солнце светило в приоткрытое окно, тепло разливалось по палате, а омеге казалось, что лучи дневного светила излучают ледяной холод. Если бы ни требование медбрата не вставать во время капельницы, Чимин готов был бежать из палаты, только чтобы не быть одному. В это мгновенье резкая, но краткая, как вспышка молнии, боль там, где стояла метка, заставила омегу схватиться за шею. Когда он отвел руку, то обнаружил на кончиках пальцев несколько красных капелек, но боль прошла полностью, словно ее и не было. И еще Чимину показалось, что метка стала намного меньше… Он не успел понять наверняка, а потом ничего из этого так и не вспомнил. Дверь открылась, в палату зашел доктор. Красивый, стройный средних лет мужчина ростом с любимого хена. С темными в легкой проседи волосами и прекрасными изумрудно-зелеными глазами. Подошел к лежащему на кровати омеге, пристально взглянул и улыбнулся, обдавая холодом, сковывая любые движения. Острым ногтем провел по щеке юноши к шее, оставляя на коже тонкий белый след. Леденяще-спокойно, не сводя взгляда с застывшего лица омеги, произнес: – Еще красивее, чем был. Ты помнишь меня, Чимин?.. И наклонился, впиваясь в губы парня ледяным поцелуем, ладонями обхватив шею, пальцами проводя по ямке вверху затылка, там, где стояла оставленная им почти шесть лет назад метка…