Необходимый покой

      На дворе стоял конец ноября, солнце только начинало заходить, говоря о том, что утро вот-вот наступит. На улице медленно, большими хлопьями, падал снег. Постепенно улицы были покрыты белой пудрой, а людей стало гораздо больше.       Эндрю, склоняясь над тарелкой, нервно перебирал овощной салат. Ежедневный утренний ритуал, который дается ему с большим усилием, доводит каждый раз чуть ли не до тошноты и обмороков. В среду глазунья, вчера тосты, и всё это было отправлено в мусорку практически целиком. Миньярд вёл мысленный подсчет калорий, который не давал спокойно смотреть на еду и видеть в ней объект энергии на новый, такой же тяжелый, день. Переборов себя, он все таки насаживает пару кусочков на вилку и съедает, совсем не пережевывая и не чувствуя вкуса еды. Он искренне хотел, что бы эта пытка была закончена, хотя бы на сегодня.       Николас Хэммик пулей вылетел из ванны, сложилось ощущение, что ему кто-то дал пендаля. Эндрю не придал этому особого значения, приметив неряшливый вид кузена: рубашка нараспашку, растрепанные мокрые волосы и пару патчей, которые должны были моментально скрыть мешки под его глазами. Наскоро выпив чашку свежесваренного эспрессо, Миньярд направил тяжелый взгляд на двоюродного брата.       – Эндр… – однако, передумав, он не решился заводить тему о питании и переключился на другую, – Я записал тебя в понедельник на консультацию к стоматологу. Сходи к нему, ради меня, пожалуйста. Никаких отговорок не принимаю.       Не успев услышать ответ, Ники скрылся в своей комнате. Эндрю не раз слышал просьбы своего кузена, однако, именно эта заставила его задуматься. Задуматься над тем, что переживает Ники и через что проходит. Блондин несколько минут смотрел в точку, где пару секунд назад стоял Ники, и слабо улыбнулся в пустоту. Всё же Миньярд благодарил его за беспокойство, хоть и не показывал этого. Посидев ещё около двадцати минут глядя в пустоту, он уже стал опаздывать на учебу. Ники окликнул его, вытащив из раздумий. Вернувшись в реальный мир, Эндрю посмотрел на часы и ушёл одеваться. Он смог сделать это самостоятельно, хоть и приложил достаточно много усилий. В конце концов они вместе вышли из дома и, попрощавшись, разошлись в разные стороны.       Погода сегодня была великолепной, поэтому Миньярд, несмотря на своё изнуренное состояние, решил пройтись до университета пешком. На полпути он достал из глубокого кармана своего черного пальто пачку дорогих сигарет, так как другие не курит, щелкнул зажигалкой и закурил. Слабое тепло распространилось по телу и мгновенно исчезло. Выкурив сигарету до фильтра, он решил зайти в табачку по пути к универу, благо до занятий оставалось ещё тридцать минут.       Он уселся на своё место в аудитории. До начала лекции осталось около десяти минут. Ожидая начала пары и возможности отоспаться, он не мог выкинуть из своей головы назойливые мысли. Он не мог найти ответ на один вопрос, да и навряд ли когда-то его найдет. Это банальный и простой вопрос: “Почему?”. Столь легкий вопрос, но он скрывает куда больше. Почему среди нескольких миллиардов детей именно он оказался в детдоме? Почему именно его разлучили с братом? Почему именно он оказался в колонии для несовершеннолетних, защищая Аарона от избиения? Почему… Какую цену надо заплатить, чтобы оказаться с людьми, которых он поистине любит и которые любят его в ответ. Сколько нужно отдать, чтобы перестать страдать так, как страдает он. Нет ни друзей, ни родителей. Кому он сдался? Было слишком много вопросов и слишком мало ответов. Другие бы давно спрыгнули с крыши или другим способом покинули данную им жизнь. Но не Эндрю Миньярд, для которого выжить было главной задачей.       От размышлений его отвлек лектор, который быстро разложил свои вещи на столе и начал лекцию. Это было знаком, что Эндрю может спокойно уснуть, ведь дома он поспал от силы часа два.

***

К      онечности болели до такой степени, что они, казалось, полностью онемели. Ощущался тяжелый металл на лодыжках и кистях. Тело было уставшим, “прибитым” во всех смыслах этого слова к кровати. Эндрю решается открыть веки и пытается вспомнить, где он и как здесь оказался. Как только зрение прояснилось и он до конца смог осмотреть комнату, его охватила ужасная паника. Зрачки то и дело, что бегали из угла в угол, в его глазах можно спокойно прочитать единственное слово: “Страх”. Он со всей силы брыкался, старался высвободиться из железных оков. Сердце билось настолько часто, что он перестал его чувствовать, только его стук отзывался звоном в ушах, а желудок чуть ли не сворачивался в смятку. Очередной рывок, но такой же безуспешный, как и прошлые. Раны на руках и ногах становились всё больше, но это его не останавливало. Еще одна попытка, такая же безуспешная. Казалось, он был готов отдать что угодно, лишь бы сбежать от него: монстра, терзающего его разум каждый день и каждую ночь, личного психологического и физического насильника, жестокого и безжалостного. Сбежать, скрыться, смести всё на своём пути, дабы освободиться от него и наконец обрести покой.       Пятая попытка снова не увенчалась успехом, лишь заставила Эндрю ещё сильнее скрутится в бессильных судорогах, моля о конце этой пытки. Неожиданно из одного тёмного угла вылетела бита, она попала прямо в живот и отскочила, упав неподалеку. Эндрю не почувствовал боль, возможно, просто-напросто потому что за это время привык к ней. Из того же угла раздался зверский смех, разнесся по небольшому помещению с такой силой, что стал терзать душу и выворачивать её наизнанку. Из карих глаз потекли слезы, грудь лихорадочно вздымалась, пытаясь поймать побольше воздуха и восстановить дыхание.       Он попытался отвести взгляд от этого угла, но неожиданно встретился с до безумия голодными глазами владельца этого безобразного, жуткого смеха. Даже если бы он хотел, он не смог бы произнести это имя ещё раз… Держа одной рукой лицо прикованного, другой Дрейк проводил по обнаженному телу Эндрю. Он хищно улыбался, было видно, что он рад такой встрече и ему не терпелось осуществить запланированное.       – Ну, здравствуй, Миньярд. – по-зверски выдавил мужчина, подбирая необходимые слова, – Давно с тобой не виделись, не правда ли? Соскучился?       Эндрю не хотел признавать всё происходящее. Неожиданно, все самые отвратительные и мучительные события выстроились перед глазами. Он в испуге мотал головой, безумно желая избавиться от всего этого.       – Что… – появилась маниакальная улыбка, которая возникала ещё при приеме лекарств, всё его тело содрогалось. Другой истерический смех стал разливаться по небольшой комнате. Кажется, именно так люди и сходят с ума.       Дрейк смотрел на это всё и было видно - ему нравится, это слишком очевидно читалось у него на лице. Он ослабил руку, держащую лицо Эндрю, но, что ужаснее, стал медленно спускаться всё ниже и ниже, достигая живота и другой желанной часть тела…

***