Таяние льда

Сидя в небольшом, но уютном кафе у окна, Чонин помаленьку отпивал зеленый чай и смотрел в окно, на работников, уже потихоньку наряжающих город к новому году, хоть и наступить он должен только через месяц. Крупный снег летел хлопьями, иногда сворачиваясь в небольшой вихрь, и люди кутались в шапки и шарфы, ускоряя шаг, чтобы тоже поскорее оказаться дома или в каком-нибудь приятном месте и смотреть на улицу из окна. За столиком у стены праздновали чей-то день рождения, но вели себя не слишком громко, чтобы помешать наслаждаться отдыхом, ну или, вернее, последней парой часов до того, как Чонин вернется домой и на всю ночь засядет за долги по учебе, которые нужно сдать на этой неделе, иначе гнева преподавателей и похода в деканат не избежать. Последние дни были дела куда важнее, чем рефераты и экономические задачки, как минимум — вытащить из тюрьмы невиновного человека и порыскать в поисках тех самых людей, которые организовали Хану аварию. Те куда-то спрятались, улетели заграницу, как только поняли, что их план не удался, но если и узнавать откуда-то о господине Чхон и его замыслах, то только от них. Доев чизкейк, Чонин оттряхнул руки, протер их салфеткой и схватился за телефон: от Сынмина пришло сообщение, что всё удалось и что Мин Тху будут судить, а также — что теперь сам комиссар на их стороне. Значит, труды того стоили. И всё же Чонин в последнее время чувствовал, что у него сдают нервы: создавалось стойкое ощущение, что чем ближе они к разгадке, тем больше появляется новых веточек, которые надо сорвать и сжечь, и этому не было конца и края. Если, вернее, следовало говорить «когда» они закончат дела, то нужно будет взять длительный отпуск, отдохнуть как следует, забыть о перестрелках, погонях и дилерах, просто насладиться жизнью. Едва только Чонин подумал об этом, как на его телефон пришло новое сообщение, на сей раз от незнакомого номера, а это само по себе не предвещало ничего хорошего. Ни словечка, только указание, куда нужно приехать, одному, и фотография Иннэ с синяками на лице и кровоподтеками на шее, лежащей, будучи привязанной к кровати, без сознания. Глаза не верили, что это возможно. Откуда проклятый Ким Уджин, а это был он, вне всяких сомнений, узнал о ней и о том, что они близки? И тут Чонин вспомнил, что в тот день в борделе был Пак Хангёль и наверняка видел Иннэ или хотя бы знал, как она выглядит. Сжав руку в кулак и забыв заплатить, Чонин стремглав выбежал из кафе, несмотря на громкие протесты официантов, помчался в сторону автобусной остановки, по дороге прокладывая маршрут через приложение, и принялся звонить Чану, а потом вспомнил, что тот ушел на наркодилерскую тусовку и наверняка не сможет говорить, да и явиться нужно одному, иначе неизвестно, что могут сделать с Иннэ, особенно принимая во внимание тот факт, что она бывшая проститутка. Это, безусловно, ловушка, никто не будет ставить условий или договариваться, даже пистолета с собой не оказалось, но Чонин всё же вооружился перочинным ножом, собираясь сражаться до последнего, если придется. Однако он не ожидал увидеть пятнадцать человек против него одного, и всё же не отступил, хоть и понимал наверняка, что ничего не выйдет. Эта схватка не продлилась и пяти минут: несколько человек схватили Чонина и пригнули к земле, а потом принялись наносить удары один за другим, пиная в ребра, бедра и грудь, оставляя раны на губах и скуле, подбивая глаз. Когда Чонин уже не в силах был идти, его потащили под руки, волоча ступни по асфальту, внутрь большого здания, похожего на заброшенный завод или склад. Сырость, темень, песня падающих с потолка капель растаявшего снега, грозные лица, минимум окон, и те с решетками. Снова как там, в тюрьме, в которой было не видно света. Но как только Чонина запихнули в комнату и закрыли на замок, он понял, что не один здесь среди этих нелюдей — Хан лежал животом на полу, а с его окровавленного виска стекала кровь. Попытки разбудить или поднять его не привели ни к какому результату, но нужно было как-то остановить кровотечение из сочащейся раны, и Чонин, хоть и знал, что его футболка грязная, и еле мог ходить, с помощью гвоздя оторвал от нее кусок и, подставив ткань от капель, смочил висок Хана, и тот сразу, как при помощи волшебной палочки, проснулся. — Ч-Чонин… — прокряхтел он, застонав и схватившись за голову. Чонин помог ему принять сидячее положение, опустился рядом и откинул голову на бетонную стену. — Где мы, черт возьми?.. Что это за подземелье такое? — Хан оглядел небольшую комнату, в которой стояла только лишь старая металлическая двухъярусная каталка, а в двери находилось маленькое окошко, в которое просунуть можно было разве что руку. — Похоже на какой-то цех или заброшенную больницу… — Да, мы за чертой города, — ответил Чонин, поняв, что Хана позвали не сюда, а только привезли. — Кто-то прислал мне фотографию связанной и избитой Иннэ и сказал явиться одному, я рванул сюда, и вот… — он не смог продолжить, теперь уже не понимая, что там с Иннэ и как она. Быть может, после того, как Чонин пришел, ее уже изнасиловали и убили. Теперь оставалось только гадать. — Это наверняка Уджин, я в этом даже не сомневаюсь. — Мне тоже прислали сообщение, — Хан повернул голову к Чонину, выдохнув. — Юна… Я был в детдоме, смотрел с детьми мультики, когда прислали фотографию. Эта мразь добралась до ребенка! Они заклеили ей рот скотчем и им же привязали к стулу, направили на нее пистолет и сказали, что выстрелят, если я не явлюсь вовремя, — Хан кое-как поднялся и со всей силы ударил кулаком о стену, сбив костяшки. — Нам нужно выбираться, похоже, они каждого поймали на живца. Интересно только, где остальные. Только Хан это сказал, как послышались шаги, отдающиеся в стены гулким эхо. Чонин быстро подполз на четвереньках к двери и заглянул в заляпанное окошко, надеясь понять, кому и что понадобилось, как вдруг увидел Хёнджина, которого тоже волокли под руки и потом забросили в такую же комнату напротив. Хан поначалу хотел было спросить, кто там, но решил дождаться, пока люди уйдут, и повернулся к Чонину, молча показавшего руками корону и жест расчесывания волос. Всё сразу же стало понятно, кроме того, как им отсюда выбраться и где Уджин набрал столько людей в свое услужение. Либо заплатил каким-то наемникам, либо… Либо начал работать не на тех людей. Крик Хёнджина раздался сразу же, как тот проснулся, и Хан, схватив с каталки пустую металлическую миску, принялся долбить по стеклу до тех пор, пока то не разобьется. — Эй! Эй! — зашипел он, надеясь, что Хёнджин услышит. Вскоре раздался треск стекла, и в окошке мелькнула облегченная улыбка. — Ты как здесь? Откуда? — спросил Хан, стараясь не говорить слишком громко. Чонин встал рядом, тоже начав выглядывать. — Слава богу… Мне прислали твое фото, где ты лежишь на полу, истекая кровью, — ответил Хёнджин, несколько раз вздохнув и схватившись за грудь. — А раз и Малыш Хлебушек здесь, то надо думать, что и остальные вскоре к нам присоединятся. Если вас там двое, то ко мне в камеру тоже наверняка кого-то приведут. Притворюсь, что без сознания, и вырублю гада, кем бы он ни был. — Отличный план, — закивал Чонин и огляделся в поисках чего-нибудь острого, но глазу пока что зацепиться было не за что, кроме помятой металлической миски и гвоздя в углу. Что ж, лучше, чем ничего, если они смогут снова драться в таком состоянии. Оставалось надеяться, что им дадут хотя бы легкую передышку. — Так, это вот сюда, — Чонин поставил каталку недалеко от двери, параллельно ей, и на вопросительный взгляд Хана ответил: — Если откроется дверь, мы собьем кого-нибудь с ног и убежим. Как думаете, почему Уджин сразу нас не убил, а оставил здесь? — Потому что суперзлодеи всегда так делают: прежде чем убить, чего-то ждут и закатывают монолог, — пояснил Хан, висок которого до сих пор кровоточил. Йона наверняка уже вся извелась и, наверное, ни до кого не могла дозвониться, но он обещал, что будет всегда возвращаться и всегда находить ее, а значит, и в этот раз сдержит слово. Хотелось бы верить. — Вот нет чтобы взять, нажать на спуск и закончить, они будут рассказывать о причинах мести и о том, как долго они к ней шли, — прокряхтел Хан, поднимая с пола небольшую ржавую иголку. Возможно, они действительно в заброшенной больнице. — Как думаете, на кого ловили остальных? — спросил он, стараясь хоть как-то убить время. — Чонина на Иннэ, меня — на Юну, Хёнджина — на меня. Только бы до Джин и Йоны не добрались! — Мы слишком хорошо о них заботились, поэтому Уджин и нашел тех, кого мы выпустили из своего внимания, — покачал головой Хёнджин. — Они всё хорошо рассчитали, меня некем было шантажировать, кроме вас семерых, Йоны и Джин, и главное — не устаревающий метод. Всегда работает, если кому-то не наплевать на заложников… — Хёнджин замолчал, навострив ухо. Снова кто-то идет. Пригнувшись, Хан и Чонин спрятались за каталкой, надеясь, что дверь вот-вот откроется, а Хёнджин лег на пол, попытавшись принять максимально непринужденную позу, а сам сжал в руках ножницы, которые нашел здесь, на полу. Ключ долго поворачивался в замке, очевидно, ржавом, и как только послышался скрип и стук каблуков, а потом кто-то упал на пол, Хёнджин перевернулся одним быстрым движением, вскочил на ноги в прыжке и, не мешкая, воткнул ножницы в шею незнакомца, зажмурившись от брызнувшей фонтаном крови. Появился еще один человек, достающий из кобуры пистолет, однако Хёнджин успел попасть стопой по тыльной стороне его ладони и навалиться сверху, сжав руки на его шее. — Вот так нужно… — прохрипел кто-то и несколько раз ударил кулаком по виску незнакомца. Повернувшись, Хёнджин увидел качающегося и прикрывающего глаза от бессилия Чанбина. Еще чуть-чуть, и он снова упадет. Из всех четверых ему досталось больше всего: рассеченная бровь и губа, большая ссадина на щеке и на лбу, у виска, да и на теле наверняка что-то есть. — Давайте выбираться… Закивав, Хёнджин принялся рыться в карманах незнакомцев и отыскал в них несколько ключей, быстро открыл Хана и Чонина, а потом вернулся к Чанбину, чтобы поднять с пола, хоть это и было настолько тяжело, что нести его пришлось сразу втроем, попутно слушая историю заключения. Всё дело было в той вечеринке, откуда-то Уджину стало о ней известно, и как только все попрощались, Ёнми села в такси, а через полчаса Чанбину пришло сообщение с ее фотографией, и он, разумеется, ни о чем не думая, бросился на помощь, начав жалеть, что они вообще встретились, потому что теперь оба в опасности. — Меня пытались вырубить с помощью какого-то шприца, но я не дался, — заканчивая рассказ, усмехнулся Чанбин. — Но их было намного больше, меня вырубили, и очнулся я уже здесь. То просыпался, то засыпал, чувствовал, что на плече кто-то лежит. Ёнми. Меня забрали, а ее на руках потащили в другую сторону, так что и Юна с Иннэ где-то здесь, в этом здании. По крайней мере, мне так кажется, — почувствовав, что может идти более-менее уверенно, Чанбин попросил его отпустить. Это было слишком странно: огромный длинный коридор, вокруг только точно такие же железные старые двери, за которыми не было никого, кроме, разве что, одного скелета, при виде которого у Чонина чуть не случился инфаркт. А главное — пусто. Нет ни «надзирателей» из этой банды, ни кого-то еще, и это само по себе выглядело подозрительно, потому что двух убитых бандитов уже должны были потерять. Как только в глаза ударил чуть более яркий свет, не то что от этих лампочек, торчащих из потолка, Хёнджин положил руку на лоб козырьком и сделал осторожный шаг вперед, показав остальным, чтобы оставались на месте. Хлопок двери, ключ в замке, ругань, удар, и кого-то снова повели волоком. — Где Чонин?! — закричал знакомый грубый голос, потом Феликс ударил державшего его человека по подбородку головой, разбив тому нос, а потом — ребром ладони другого по виску. Быстро сманеврировав, удалось выхватить пистолет, сорвав с бедра оппонента кобуру, перекатиться по полу и наставить дуло на одного из незнакомцев. — Где Чонин, я спрашиваю?! — он сделал выстрел, но на него тут же кинулись снова, а Хёнджин вмиг оказался рядом и подбил одного из противников. Чонин и Хан бросились в драку, попросив Чанбина оставаться на месте, но тот не послушал и, схватив не работающую настольную лампу, оглушил ей одного из оппонентов, растянул шнур и накинул его на шею другому, пока Хёнджин дрался врукопашную, а Феликс направил дуло пистолета на лестничную клетку, со стороны которой явно доносились шаги, море торопливых шагов. Как только появился первый, то тут же получил пулю в грудь, второй — промеж глаз, третий — в живот, а потом патроны в магазине кончились. Всё же не выпуская пистолет из рук, Феликс попал по чьей-то голове, надеясь, что не по своим. Хана схватили сзади, он тут же подпрыгнул ногами вверх, заставив оппонента потерять равновесие и грохнуться на пол, потом сдавил руками его ребра, перекатился на живот и встал. Схватив своего противника за запястье, Чонин потянул его на себя, вытянув его руку, и ударил локтем по лицу, потом еще раз и еще — для верности и повалил на пол. Но их было слишком много для них пятерых, явно больше двадцати человек, откуда-то набежало еще, и кто откуда взялся — загадка. Раздался выстрел, пуля попала в Хёнджина, в бедро, и он упал, закричав от боли. Разумнее сдаться, это понимал каждый, и потому Хан и Чонин, посмотрев на Феликса и получив от него кивок, поднял руки на головой, безропотно давая надеть на себя наручники. Каждому в вену на шее вкололи что-то страшное и быстродействующее, потому что не прошло и трех секунд, как каждый из парней потерял сознание и очнулся уже на стуле со скованными за спинкой запястьями и ногами, прикрепленными к ножкам. — Хэй! — Чонин получил легкий толчок под ребра, приоткрывая глаза. — Давай, очнись! — продолжал знакомый голос, потом что-то началось скрестись по полу, звякнула цепь. — Лисенок, не засыпай, не нужно! Давай, просыпайся, мы почти всех разбудили! — кто-то из близких, говорил ласково, но у Чонина так кружилась голова и тошнило, что он никак не мог взять в толк, кто находится рядом с ним. Еще чуть-чуть, и вырвет прямо на колени. — Давай, давай! — Бинни… — до Чонина наконец дошло. — Где мы опять?.. — Сидим в кругу, прикованные, — ответил Минхо, брыкающийся и пытающийся разорвать цепь, хоть и понимал, что у него всё равно ничего не выйдет. — Проклятый сукин сын! Говорил же, еще давно, что его на клочки надо разорвать и развеять по ветру, а не церемониться! — он еще усерднее начал прыгать на стуле, чувствуя, как сдирает запястья кольцами наручников в кровь, но всё равно не останавливаясь. — Скотина! Мразь! Сволочь! Собрал нас всех по одному, трусливый кобель! — А ты за кем пошел? — стараясь мыслить трезво и оценить, сколько человек им нужно вытащить, кроме себя самих, спросил Чан, тяжело дыша. Его тоже тошнило после сыворотки, которую ему ввели, а сознание до сих пор оставалось мутным, но у них не было ни секунды на промедление. Еще неизвестно, с кем Уджин сговорился и кто все эти люди. — Сынмин… — ответил Минхо, выбившись из сил и тряхнув головой. — Мне прислали его с Лиён фотографии. — Значит, помимо нас, здесь четыре человека: Лиён, Ёнми, Иннэ и Юна. Три беззащитных барышни и одна маленькая девочка, просто чудесно, — подвел итоги Хёнджин, из бедра которого до сих пор сочилась кровь. Боль, хоть она и притупилась, ощущалась достаточно сильно, чтобы ее не замечать. Повезет, если кость не задета. — На них поймали Сынмина, Хана, Чонина и Чанбина, а на них — всех остальных. Меня одного смущает, что нас никто не охраняет? Что в тех комнатах, что здесь. Сидим в кругу на стульях, как на расстреле, посреди огромного зала, а вокруг никого нет. Это точно Уджин? — Точно, — подтвердил Сынмин. — А я — последний дурак, который начал с ним разговаривать вместо того, чтобы сразу прострелить башку и забрать Лиён, — он опустил голову, чувствуя, как подступает слеза. — Почему мы постоянно надеемся на чье-то исправление вместо того, чтобы взять и прикончить? Уджин сидел и переживал, плакал, и я подумал, что, может быть, мы прекратим враждовать… Каким глупцом я был. — Да, глупцом — не то слово! Скорее слепцом и наивным дураком! — Минхо, замолчи! — приказал Чан, и Минхо сразу поджал губы. Не хватало только переругаться между собой, тогда они точно отсюда никогда не выберутся. — Говорите, в тех комнатах тоже не было охраны? — спросил он, повернувшись к Хану, и тот отрицательно покачал головой. — Значит, они хотят, чтобы мы разговаривали обо всем свободно и не стеснялись в выражениях, — чуть подумав, Чан начал вертеть головой по сторонам, увидел древнюю нерабочую камеру и прищурился, заметив какое-то устройство. — Феликс, ты видишь то же, что и я? — Вон ту черную штуку? — внимательно рассмотрев место, на которое Чан указывал головой, спросил Феликс. — Да, какая-то штучка… Похоже на микрофон или что-то типа того. Они нас подслушивают, — устройство тут же устрашающе сверкнуло красным. — Значит, они хотят, чтобы мы выдали какую-то полезную информацию, — как можно тише прошептал Чан, надеясь, что его всем слышно. — Поэтому убрали всю охрану, а в когда вы были в комнатах, посчитали, что вы еще в отключке и не представляете опасности, или же не думали, что Хёнджин так быстро среагирует на их приход, — поджав губы, Чан потрогал наручники, удостоверившись, что цепь разорвать не получится, и вздохнул. В этот раз они попали в такое дерьмо, из которого живыми могут не все выбраться, но кое-что, возможно, и могло их спасти. — Если мы будем молчать или разговаривать о какой-нибудь ерунде, то терпение у них лопнет и кто-то придет. — Да, придет, чтобы забрать в пыточную. И начнут с Хёнджина, — Чанбин повернул голову, — его будет легче всех разговорить из-за раны. Ну, они так подумают, — он замолчал, вновь задумавшись об Иннэ, Лиён, Ёнми и Юне, которые оказались здесь без всякой вины, и возможно, сейчас пытают именно их, спрашивая информацию, которую они и знать не могут. А что если прямо сейчас Йона и Джин тоже в опасности, раз их некому защитить? — Хани, ты что делаешь? Ай! — воскликнул Чанбин, когда его большой палец кольнуло что-то острое. — Нас спасаю, — ответил, начав пыхтеть, Хан и продолжил делать что-то пальцами, несмотря на резь в запястьях. — У меня всё это время гвоздь Чонина лежал в рукаве, я постараюсь вскрыть на твоих наручниках замок, — пояснил он, стараясь больше не колоть Чанбина, однако это было не так-то и легко. — Просто доверьтесь Подрывашкину, я сейчас всё сделаю, а вы не молчите, поговорите о чем-нибудь, чтобы сбить всех с толку! — Ну… — протянул Феликс, придумывая тему. — Бинни, как прошла твоя встреча с Ёнми?

*****

«Абонент вне зоны действия сети. Пожалуйста, перезвоните позднее», — вот и всё, что слышала Джин четвертый час кряду. После того, как побросала все вещи, устроила настоящий бедлам, разбила светильник и порвала книгу, Йона устало села на диван и закрыла горящие от слез глаза, а потом приняла от подруги плед и чашку ромашкового чая. Хотя здесь ничто не поможет успокоиться, даже самые мощные таблетки. Решив, что ожидание слишком затянулось, Джин таки набрала Чон Ванху, но тот тоже не отвечал, да и вообще находился на больничном из-за ранений, никто не знает, где он, возможно, вообще уехал на рыбалку и думать забыл о работе. Звонить в полицию, наполненную предателями и продажными тварями, было нельзя, а номера комиссара, который мог бы им помочь, у Джин тем более не оказалось, даже Гугл не подсказал, будто бы можно было надеяться на обратное. — Мы должны пойти искать их, — тряхнув плечами, словно от холода, сказала Йона. Ей немалой силы воли стоило приехать сюда, разругавшись с отцом и матерью и получив очередную пощечину. Ее даже заперли в комнате, но все забыли об окне, из которого, рискуя сломать ноги или что-нибудь еще, Йона и спрыгнула, а потом вызвала себе такси. Где живет Джин, родители, к счастью, не знали. — Я не могу сидеть здесь сложа руки, все парни куда-то пропали! Их вообще уже могли убить! — Давай не будем думать о худшем… — попросила Джин, выпившая чуть ли не целую горку успокоительных и тоже успевшая наплакаться вдоволь. В тот раз, когда Чан вернулся из плена, то едва мог ходить, и тогда казалось, что больше такого не случится, а что теперь? Они все снова в опасности. — Ты права, сидеть сложа руки нельзя, но офицер Чон не отвечает, да и Чан сказал сидеть… А знаешь, неважно, что сказал Чан! Мы должны поехать на штаб, наверняка Бэкхёк, тот парень, который им помогает, еще там, он поможет и нам. Только как туда добраться?.. — Да, за нами могут следить, стоя у подъезда. Тогда мы приведем их в штаб… А может госпоже Хван позвонить? Ей тоже наверняка будет интересно предложение спасти ее сына, — Йона сначала было загорелась идеей, а потом поникла. — Нет, она может сказать моим родителям, и тогда работа парней раскроется всем, или еще чего похуже. А из этого дома есть какой-то иной выход, кроме подъезда? — Мы можем подняться на крышу и спуститься по пожарной лестнице, как раз с боковой стороны здания. Идем! — Джин тут же залезла в шкаф, надела первые попавшиеся вещи, кинула Йоне куртку и обувь, так как та сбежала в одной кофте и тапочках, и, проверив, не стоит ли кто у двери квартиры, побежала по лестнице на несколько этажей выше. Вызвав такси с телефона Джин до чуть отдаленной от штаба точки, Йона побежала за подругой вниз по пожарной лестнице, и вместе они направились к магазину, оглядываясь по сторонам, но за ними, кажется, никто не следил. Оставалось верить, что это и правда так. Машина нашлась нескоро, так как ехать было далеко, тем более в ночи, но когда подъехал добродушный дядечка-иностранец и по дороге начал рассказывать что-то о своей стране, семье и друзьях, удалось немного расслабиться. Таксист уточнил, точно ли их нужно остановить у этой скалы рядом со знаком «Стоп», и Йона показала большой палец, а потом выбежала из машины, собираясь сразу же понестись в штаб, однако Джин схватила ее за запястье и, начав махать водителю, дождалась, пока он уедет, только потом побежав в нужном направлении. Пришлось долго и упорно долбить в железную дверь, прежде чем сонный Бэкхёк встал и открыл ее. — Вы кто?.. А, госпожа Чхон, — он потер кулаком глаза и пропустил их внутрь. — Узнал, потому что здесь висит ваша фотография. Кстати, ваша тоже, — присмотревшись к Джин, сказал он. — Что-то случилось? — Парни с тобой не связывались, не говорили, куда идут? — тут же спросила Джин, включив свет и посмотрев в сторону оружия. — Нет… — чуть подумав, ответил Бэкхёк. — Только Чанбин собирался идти на какую-то вечеринку, без умолку трещал о ней, — он достал из холодильника бутылку воды и сделал внушительный глоток, пока Йона едва сдерживалась, чтобы не треснуть Бэкхёка чем-нибудь потяжелее и не выкинуть из его головы никчемные мозги из-за медлительности. — Так, расскажите мне по порядку… — он сделал пригласительный жест и сел напротив Джин и Йоны на диван. По мере рассказа глаза Бэкхёка начали расширяться, и поняв, что дело — дрянь, он окончательно проснулся. — Так, дайте подумать… — он потер виски. — Мы можем попытаться отследить их телефоны, если хотя бы один из них не выключен, но для этого нужно… У меня нет доступа к компьютеру. Но я знаю, у кого есть! — к счастью для всех, Бэкхёку за успехи и помощь в расследовании вернули телефон. — Ну что там?! — тут же спросила Джин, когда Бэкхёк вернулся с улицы. — До Нунг скоро подъедет, — коротко ответил он. — А вы пока поешьте, нечего голодными на нервах сидеть, сейчас по-быстрому сделаю рамён, — он заговорил, как отец новорожденного ребенка, а Йона почувствовала, что у нее в животе действительно пусто, да и она не знала, что делать дальше, потому что домой вернуться не сможет, пока парни не отыщутся, а оставаться здесь не хотела, потому что не может сидеть на одном месте, пока ее любимый человек, кузен и лучшие друзья в опасности. — Ну что, вкусно? У меня свой рецепт, хорошо, что холодильник едой забит, — Бэкхёк оказался очень добрым парнем и пытался всячески отвлечь Йону и Джин от печальных мыслей. — Да, спасибо тебе за заботу и помощь, — кивнула Джин, заталкивая в рот спагетти. Как раз кто-то постучался. Быстро выслушав всю суть дела и не проронив ни слова, До Нунг бросился к компьютеру, включил его, быстро ввел код, открыл какое-то приложение, которым всё время пользовался Чанбин для тайных дел, чтобы сообщения не могли прочитать или отследить, и написал некоему Чон Уёну, тому самому другу Феликса, попросив его пробить номера парней и постараться отследить их местонахождение. К большому счастью, ответ пришел незамедлительно, поскольку геймеры и программисты зачастую не спят всю ночь. — Ему может понадобиться для этого много времени, потому что он сам ставил парням на телефон какую-то навороченную программу для того, чтобы их телефоны не могли отследить, — пояснил До Нунг, повернувшись ко всем остальным. — Но сказал, что у него обязательно получится, он пробьется сквозь коды этой программы, только надо потерпеть. А я предлагаю пока что проверить все следы и поискать парней самим. Вы не знаете, куда они поехали? — Туда, куда поехал Чан, вам лучше не соваться. «Бронзовый кабан», — пояснила Джин, и До Нунг присвистнул. Да, столкнуться с людьми, которых он предал, и оказаться в подвале, напичканным наркотиками, — весьма так себе перспектива. Однако сейчас ему казалось, что ради парней, которые вытащили его из глубокой грязной ямы, он готов пойти на всё, не только из благодарности, но и из глубокой привязанности. Стоило только вспомнить о ломках, которые случались прямо в этом штабе, и Чанбина, который всё это время пытался облегчить боль, как всё переставало казаться страшным. — Джисон поехал вечером в детдом, которому помогает. Я знаю, где это, может быть, кто-то и что-то видел… Да и его машина должна же была засветиться на каких-то камерах по дороге, правда? — спросила Йона, и Джин вместе с До Нунгом утвердительно закивали. Вот только было одно «но»: без специального ордера никто им записи с камер не предоставит. — Может, просто заплатить этим людям? — На каждом посту? — спросила Джин. — Нет, так не годится, нужно всё и сразу. — Тогда заплатим их главному, — повела плечами Йона. — Расходы я беру на себя. Ранним утром, так и не сомкнув глаз, До Нунг поехал вместе с Йоной к детдому, но там с ними не то чтобы отказались разговаривать, но и отвечали сухо, стараясь побыстрее отделаться, поскольку не знали, кто это и зачем пожаловали, однако их спас тот самый мальчик, который заметил Йону, когда та следила за Ханом в прошлый раз, и протянул руку, тем самым требуя платы за, очевидно, невероятно ценную информацию. — Половина сейчас, вторая — после того, как расскажешь всё, что видел, бесстыдное дитя, — Йона сложила руки на груди и нетерпеливо постучала пальцами по плечу, сделав ими волну. — Ангел приехал сюда, побыл у нас час или где-то так, мультик «Тачки» посмотрел, а когда титры начались-то, ему на телефон сообщение какое-то пришло. Я подсмотрел, там фотография Юны, девочки, которая с нами жила, страшная такая фотка, Юна связанная вся, рот скотчем заклеен, как в фильмах показывают, — мальчишка на секунду задумался, а Йону передернуло. Теперь стала ясна причина пропажи Хана, да и одна только мысль о том, что похитили маленькую девочку и неизвестно что сделали с ней, вызывала ужас. — Ну ангел сразу, короче, побежал на выход, даже не попрощался. Я побежал за ним, он сказал, что завтра, сегодня типа в смысле, вернется, и он уехал куда-то вон туда, — мальчишка показал на переулок, который ведет на главную дорогу, к перекрестку. — Всё время ехал по прямой? — уточнила Йона, и мальчишка кивнул. — На, держи, ты заслужил, — она протянула ему еще несколько купюр и побежала, не дожидаясь До Нунга, в сторону перекрестка. Теперь им нужно было найти место, в котором сохраняются записи с дорожных камер, и попросить показать их. — Джин, ты офицеру Чон так и не дозвонилась? — набрав подруге, спросила Йона, рассматривая каждую камеру, задрав голову. — Нет, он всё время недоступен… — на выдохе промолвила Джин. Она тоже куда-то поднималась. — Может, стоит сходить к его подчиненным, но без объяснения причин? Поискать кого-то доверенного? Или обратиться к комиссару? — Попробуем, — с этими словами Йона отключилась и попросила До Нунга вызвать такси до центрального полицейского участка. Там жизнь уже кипела вовсю: кто-то только завтракал и пил кофе, кто-то перебирал документы или щелкал мышкой, кто-то уходил с ночной смены, полицейские привезли сопротивляющегося нетрезвого человека, кричавшего что-то о своих правах. До Нунг сделал всего несколько шагов по направлению к автомату со сладостями, как его кто-то развернул за плечо и рассмеялся. Это была офицерша средних лет со складками у рта и длинной челкой, из-под которой почти не видно глаз. — Нунги, давно не виделись. Ты в этот раз сам пришел сдаться, без приводов в полицию? И тебя даже тащить, как вон того алкаша, не придется? — она крепко хлопнула До Нунга по плечу, и тот ответил тем же, хоть и невольно закатил глаза. Старых знакомых только здесь не хватало. — Я завязал с криминалом. Тоже рад видеть вас, офицер Хан, — покачал он головой, а потом в голове мелькнула одна мысль. Пусть эта странная женщина постоянно таскала До Нунга в участок и засаживала на несколько суток, она может им помочь. — У нас есть одно дело, подсобишь? Я правда не употребляю! — воскликнул он, подняв руки вверх, пока Йона переводила взгляд с До Нунга на офицершу, не прекращающую улыбаться. — Пропал один наш друг, может быть, ты о нем слышала — Хан Джисон. — А, да, знаю. Их дело на весь участок шумело. Офицер Чон-сонбэ еще их вытащить пытался, как же не знать? — она бесцеремонно схватила До Нунга за щеки одной рукой и повертела его голову туда-сюда несколько раз, пытаясь что-то увидеть. — Походу правда не употребляешь, глаза нормальные, даже мешков нет. Еще и возмужал, стал крепче, — офицерша опустила уголки губ вниз, одобрительно закивав. — Красивым стал, здоровым, как бык! Так что там тебе надо? — Только можешь сделать по-тихому? — спросил До Нунг, и офицерша развела руками, мол, всё будет зависеть от характера просьбы. — Нам нужно отследить по дорожным камерам одну машину, она принадлежит Хан Джисону, а дальше мы справимся сами. Ордер вам, возможно, не выдадут, но можно надеяться на ваше удостоверение и влияние. — Он правду говорит? — спросила офицерша, взглянув на Йону, и та активно закивала. — Хорошо, что ты сказала, теперь мне спокойно, хоть и лжецов я на раз вычисляю! За мной, нам предстоит наведаться кое-куда, — она щелкнула пальцами и сделала жест рукой, приказывающий идти за ней. Забежав в офис и взяв свой завтрак, офицерша вышла на улицу, любезно открыла для До Нунга дверь на переднее сиденье, впустила Йону на заднее и села за руль, громко плюхнувшись на кресло. Это была старая низкая полицейская машина, скрипящая и чувствительная к разным дорожным неровностям, тут было тошно и хотелось побыстрее выйти. Уж Йона точно не привыкла ездить на чем-то хуже относительного недорогого «Мерседеса» одной из последних моделей, а потому молилась, чтобы они скорее прибыли к месту назначения. Всю дорогу офицерша только и делала, что шутила и расспрашивала До Нунга о его новой жизни, и тот рассказывал о прочитанных книгах и недавно приобретенных кулинарных навыках, этим двоим явно было весело вместе, особенно вспоминать приводы в полицию и пьяные разговоры по душам. Офицерша, охраняя однажды До Нунга, попавшего за решетку на всю ночь, выговорила ему все свои переживания относительно расставания с каким-то мужчиной, они вместе выпили соджу, поэтому друг друга так хорошо запомнили. — Ой, а еще ты прутья погнул, когда тебя пьяным притащили! — вспомнила офицерша, и они оба рассмеялись, пока Йона копалась в телефоне, не прекращая удивляться и не понимая, что тут может быть настолько веселого. — Приехали! Сейчас я всё решу, — она вынырнула из машины, кое-как открыв дверь, и зашла в небольшое здание. До Нунг и Йона последовали за ней. — Это офицер Хан. Нам нужно проверить несколько записей с камер, — она показала удостоверение, выглядев очень уверенно, и старичок уступил ей свое место, не требуя ордер. — Ну так, что мы ищем? Йона перемотала на предполагаемое время отъезда Хана и принялась ждать, пока его «Тушкан» ворвется, в прямом смысле слова, на перекресток и куда поедет дальше. Офицерша стала отслеживать машину, перескакивая с камеры на камеру, пока не остановилась на черном пятне. Хан явно свернул налево, но на следующей камере он еще не запечатлен, да и на других тоже, а значит, остановился прямо там. Йона посмотрела на адрес ближайшего дома и выдохнула. Здорово, у них уже есть одна зацепка. Осталось найти «Тушкана». — Спасибо вам большое, офицер Хан! — До Нунг слегка ударил ее кулаком по плечу. — Вы нас очень выручили. — Тогда надеюсь увидеть вас, господин До, при других обстоятельствах. В каком-нибудь кафе, когда на мне не будет полицейской формы, и снова выпить по рюмочке соджу, — офицерша подмигнула, заставив До Нунга сглотнуть и засмущаться. — Вас подбросить до того дома? — Нет! — тут же вскрикнула Йона, зная, что если еще раз сядет в эту машину и проедется в ней хотя бы метр, то ее точно вырвет. — Мы сами, спасибо вам большое, офицер Хан, если что, Нунги вам обязательно позвонит, — она сделала глубокий поклон сначала ей, а потом дедушке-охраннику и выбежала на улицу. Дорога до нужного места оказалась довольно долгой, Йона всё это время сидела как на иголках, сглатывая и без конца думая о Хане. В его машине есть видеорегистратор, он точно запечатлел если не драку, то хотя бы момент похищения, было трудно предположить, что они на самом деле увидят на записи. Как только «Тушкан» оказался в зоне видимости, До Нунг попытался дернуть ручку двери, и та оказалась не заблокированной, что означало по крайней мере то, что Хан выбежал из машины в спешке, и видеорегистратор доказал это: он запечатлел то, что происходило за стеклом крышки багажника, а именно то, как приходит сразу семь или восемь человек и нападает на Хана. Тот дрался долго и умело, но когда его ударили по виску пистолетом, Йона вскрикнула, зажав рот ладонями, и покачала головой. — Ненавижу… — прошипела она, когда бесчувственного Хана, лежащего на земле с кровью по всей правой стороне лица, небрежно взяли на руки и забросили в багажник. — Черт, этой машины не видно, мы не сможем ее отследить, да и наверняка она петляла по местам, на которых нет камер! — Йона обняла себя за плечи и громко-громко задышала. Но если эти люди не убили Хана сразу, значит, он им зачем-то нужен, и это вселяло надежду. Заблокировав машину, Йона приложила ключ от нее к губам и оставила легкий поцелуй. Пусть они и на шаг приблизились к раскрытию тайны, но по сути от своего расследования получили только понимание того, что случилось, а Джин и Бэкхёк так и вовсе вернулись в штаб ни с чем, единственное, отправили Донхёна к его друзьям, чтобы он поговорил с ними в случае чего был готов к драке, хоть и толку от них всех ноль. Только и осталось, что уповать на некоего Чон Уёна, не отзывавшегося до самого позднего вечера, а Йона, Джин, Бэкхёк и До Нунг уже успели известись от волнения и напряжения, играя в UNO и карты, чтобы хоть как-то отвлечься. Тем не менее из мыслей Джин не уходил избитый Чан, пришедший однажды к порогу ее дома, и мысли о том, что с ним могли сделать на этот раз. Без него в этой жизни не было смысла. Наверное, это ненормально, скорее всего, это признак какого-то психического расстройства или сумасшествия, но Джин действительно не хотела существовать в мире, в котором нет Чана и их любви друг к другу, где останутся только увядшие лепестки подаренных цветов, и никогда не будет новых. — Он пробил телефон Феликса, — проговорил До Нунг, стоя над столом и сжимая ладонью мышку. — Госпожа Чхон, госпожа Мун, пожалуйста, оставайтесь здесь, а ты, Бэкхёк, собирайся… Мы с тобой едем в заброшенную психбольницу.

*****

— Заткните ее, кто-нибудь, уже, пока снова рот скотчем не заклеили! — охранник со всей дури постучал по двери ладонью, на что Ёнми ответила тем же и, убрав тяжелые длинные волосы назад, крикнула: — Об этом надо было думать прежде, чем похищать маленькую девочку! — она пнула дверь. Столь импульсивное поведение было не свойственно Ёнми, но когда нервы на пределе, можно сделать и не такое. — Милая, — она села на корточки возле плачущей Юны, волосы которой перебирала Лиён, и протянула руку. — Нам всем нужно успокоиться, мы тебе поможем и вернем маме и папе, хорошо? Расскажи, что случилось, — Ёнми протянула руки, стараясь улыбаться как можно более непринужденно. — За мной ангел приехал, — шмыгнув носом, ответила Юна. Она сидела на заднем сидении, привязанная, и видела то, как дрался Хан и как получил удар по виску, собственными глазами, а теперь не могла отделаться от мыслей, что с ее ангелом случилось что-то страшное. — Он подрался с плохими людьми и проиграл, нас сюда привезли. — А как зовут ангела, ты можешь сказать? — спросила Лиён, сама держась изо всех сил. — Госпожа Тен называет его господином Ханом, — чуть подумав, ответила Юна, но никому это имя ничего не сказало. И только Ёнми, немного порывшись в памяти о вчерашнем вечере, вспомнила, что Чанбин упоминал некоего друга Хани. Должно быть, это он. — Аджумма, с ангелом же ничего не случится? И с нами всеми тоже?.. — Юна поджимала губы, стараясь снова не заплакать, а Лиён крепко прижала ее к своей груди, надеясь больше не услышать крики охранника. — Я здесь, потому что, наверное, хотели заманить Ян Чонина. Он вытащил меня из борделя одного влиятельного человека, наверное, это месть, — подала голос сидящая поодаль от всех Иннэ, забившись в угол. Она сжимала крестик на груди и уповала на Бога, что он спасет и ее, и Чонина, который не должен был пострадать. Ни за что. Когда за ней пришли и привезли, в тот самый момент, в груди снова затаился подзабытый страх, тело до сих пор не слушалось, сердце билось часто-часто. — А вы здесь из-за кого? Должно быть, все эти парни — друзья. — Со Чанбин, — первой ответила Ёнми и увидела на лице Лиён легкое узнавание. — Что? Ты его знаешь? — Он такой невысокий? И накачанный, да? — уточнила Лиён, на что Ёнми активно закивала. Имя всплыло неожиданно, будто из дальней камеры хранения. — Я видела его однажды, он, некий Крис и Сынмин спасли меня от издевательств Уджина. Вернее, от их продолжения… — Лиён встрепенулась и посмотрела на Иннэ, понявшей всё без слов. У них одна боль и один страх на двоих. — Если, по словам Юны, Хана привезли сюда, то парни тоже где-то здесь. Что будем делать? — Лично я — только молиться. Без помощи нам… — Тогда помолись за меня, потому что я сейчас придумаю, как вытащить нас отсюда, — сказала Ёнми и зарылась пальцами в волосы. Она не могла злиться на своих сокамерниц, наверное, они многое пережили или же им не хватает силы воли, но сдаваться и сидеть сложа руки им нельзя, тем более когда на кону жизни близких людей. Чанбин приехал на зов без всяких раздумий и опасений, и Ёнми не собиралась оставлять его в беде, а тем более — услышать о том, что его не стало. Как бывшая староста и ныне руководительница коллектива, она решила взять всё в свои руки. — Итак, дамы, нам необходимо помочь мужчинам, заступившимся за нас, и я считаю, что мы должны успокоиться. Юна, плачь как можно громче, а я пока поищу здесь что-нибудь. Ёнми и сама не была уверена, что даже при большом желании сможет кому-то навредить, но когда Ыну дал ей пощечину и хотел сделать что-то еще, она без раздумий схватила с тумбочки часы и ударила ими по его голове дважды, а потом убежала, не разбирая дороги. Значит, и сейчас получится, особенно когда на кону столько жизней. В этой проклятой комнате не было ничего, что могло бы помочь, но зато… Ёнми посмотрела на свое запястье, обвитое тяжелым малахитовым браслетом, и взглянула на крестик Иннэ — достаточно острый, не очень качественный, и им при желании можно было нанести какое-нибудь увечье. Порыскав по полу, Лиён тоже отыскала какой-то плоский медицинский прибор, похожий на скальпель, и сжала его в руке. Ёнми права: пора перестать бояться и научиться брать ответственность за себя в собственные руки. — Вот это то, что действительно называется божьей помощью, — Ёнми сжала в ладони крестик, без колебаний отданный Иннэ, и принялась со всей силы долбить в дверь ногой, надеясь разозлить охранника еще больше. — Хэй! Господин нехороший! — она не знала, как еще выразиться, а потому как умела. — Ребенок хочет есть и в туалет, и если вы имеете смелость называть себя если не порядочным, то просто человеком, то принесите хотя бы воды и булку хлеба! — Заткните ее, иначе заткну я! — отозвался охранник, и Ёнми еще раз долбанула в дверь кулаками, а Юна повысила громкость плача. — Я вам не ясно сказал?! — Ребенок хочет есть! — теперь подключилась и Иннэ, встав на ноги. — И мы все — тоже! И если вы не собираетесь выслушивать коллективную истерику, то принесите нам что-нибудь. Бога ради! Мы просим немногого, меньше, чем некоторые просили у Иисуса! — как только она это сказала, охранник явно замялся, не поняв всех этих библейских отсылок, и вздохнул. Увидев в маленьком окошке, что он подошел к двери, Ёнми жестом показала всем встать за ее спину и посильнее сжала в одной руке малахитовый браслет, а в другой — крестик Иннэ, спрятавшей за себя Юну. Как только охранник вошел внутрь, то тут же почувствовал удар по виску и чуть-чуть пошатнулся из-за того, что закружилась голова. Глаз тоже оказался поцарапанным, и Ёнми, приготовившись нанести еще какое-нибудь увечье, замахнулась снова, но не ожидала, что мужчина сразу же перевернет ее спиной к своему животу и сожмет до боли в ребрах. — Бегите, чего стоите?! — вскрикнула Ёнми, намеренно брыкаясь так, чтобы прижать охранника к стене. Иннэ тут же схватила Юну и побежала в коридор, услышав ругательство, а Лиён, чуть помешкав, следом за ними. Из горла Ёнми вырвался сдавленный хрип, пока мужская рука сжимала ее горло со всей силы. — Ты, грязная сука, думала, что этими игрушками меня напугаешь?! — воскликнул охранник и сильнее сжал пальцами горло, а потом почувствовал сильный укус и на несколько секунд разжал руку, вскрикнув, но не успела Ёнми сделать и шага, как ее снова уронили на пол и начали задирать юбку. — Подружек поймают, а я пока развлекусь, чтобы ты забыла о глупостях, тварь! — Прочь от нее! — ведомая яростью, Лиён воткнула медицинское лезвие в плечо охранника и повернула его там, представляя, что перед ней Уджин и что она сделала это в тот самый день. Воспользовавшись ситуацией, Ёнми укусила мужчину за ухо, сбросила с себя и ударила коленом между ног, а Лиён, не растерявшись, еще раз воткнула лезвие, на сей раз в обратную сторону колена. — Онни, идем! Держась за руки, Ёнми и Лиён побежали по коридору, попутно соображая, в чем дальше их план, однако его, как и иного выхода, не было — только искать парней, надеясь не встретить по дороге слишком много противников. Иннэ и Юна, пытаясь отдышаться, стояли в углу и синхронно приложили пальцы к губам, призывая к тишине. И правда, недалеко слышались чьи-то шаги, и еще непонятно, кому они принадлежат. Взяв инициативу на себя, Ёнми попросила у Лиён лезвие и отправилась на разведку, сняв обувь и стараясь ступать как можно тише. Все охранники выглядели примерно одинаково: черная одежда, похожая на простую спортивную форму, неопрятный вид и легкая щетина, но человек, проходивший мимо, был совсем другим, напоминающим простого студента, только с бейсбольной битой в руках. Решив всё же никому не доверять, Ёнми дождалась, пока он пройдет мимо, вжавшись в нишу в стене, и приказала остальным идти за ней с помощью жеста. — А вот и дамочки, — сказал кто-то со стороны, и Лиён, подпрыгнув, повернулась на голос, увидев перед собой улыбающегося парня с пистолетом в руках.

*****

— Вести бухгалтерский учет действительно сложно, это я не понаслышке знаю, хоть счетами обычно и занимается мой бухгалтер. Но если он в отпуске или на больничном, то что еще делать? Работаю я, — сказал Чан, пожимая плечами. Удивительно, как за столько часов к ним еще не пришли, но пока что ни у кого из них не было ни малейшего желания видеть Уджина или того, на кого он работает. — Чонин, ты уверен, что действительно хочешь стать экономистом и разбирать бумажки всю оставшуюся жизнь? — Уже не очень. Но и стоматологом, как хотели родители, я становиться не собираюсь. Теперь я, как и Феликс, мечтаю стать айдолом, — Чонин сглотнул вязкую слюну, ужасно хотелось пить, но еще больше — в туалет. Неизвестно, сколько они здесь сидят, но судя по положению солнца, видного из окна, уже очень много часов. — Разбирать бумаги и рисовать таблицы — то еще удовольствие, но надо закончить универ, раз уж поступил. — Да, наличие высшего образования точно не помешает. Не бросай учебу, как это сделал я, пожалеешь потом, — проговорил Чанбин и услышал, как что-то щелкнуло и как его руку перестает сковывать кольцо наручников. — Хани, готово? — уточнил он, не веря в свое счастье, и поднял ладонь перед собой. Он и забыть уже успел, что у него, вообще-то, есть руки. — Так, подождите, я придумаю, как вытащить вас отсюда… — прошептал он, застыв у вспотевшего и уставшего Хёнджина. У того, кажется, поднялся жар из-за раны. — Что вон там? — спросил Сынмин, указав головой в сторону шкафа. — Отмычкой у меня не получится, зато вот этим… — порывшись в шкафу, Чанбин вынул медицинский молоток и подошел сперва к застывшему с гримасой ужаса Чонину, который боялся, что ему сломают руки. — Так, приподними их и разведи в сторону, чтобы я мог разрубить цепь, — прошептал Чанбин, и пришлось послушаться, хоть Чонин и зажмурился, ожидая, что ему сейчас раздробят к чертям все кости. — Три, два, один… — несколько сильных ударов по одному звену, и послышалось легкое звяканье — цепь ударилась о стул. — Готово, возьми там еще один. — Тогда тебе следовало начать с меня… — выдохнул Чан, сомневаясь, что у Чонина хватит сил. — Спасибо, — поблагодарил он Чанбина, забрал у Чонина молоток и принялся долбить цепи одну за другой, пока не освободились все. — Терпимо? — заботливо спросил Чан у Хана, запястья которого были изодраны в кровь. — Да… — Ваше Высочество, на своего верного коня! — Чанбин отдал молоток Минхо, подхватил Хёнджина под колени, забросив себе на спину, и попросил обнять его за шею. — Так, не отключаемся, скоро мы вытащим эту дрянь из тебя, пока только не падай в обмороки! Покопавшись гвоздем в замке двери, Хан открыл его на сей раз быстро, и тут же почувствовал, как Чан прячет его себе за спину, делая несколько шагов вперед и с ходу бросаясь в драку. В том, что их пыхтение и шепот услышат с помощью устройства, и сомневаться не приходилось, но каждый надеялся хотя бы на пару минут форы. Противников было слишком много, куда больше, чем тогда, в тюрьме, и все они вооружены если не пистолетами, то хотя бы ножами и здоровыми кулаками. Увернувшись от удара, Феликс пригнулся и попал кулаком по чьей-то челюсти и затем — по животу, быстро среагировал на подходящего сзади человека и сделал ему подсечку, свалив с ног. Хан, решив воспользоваться кольцами наручников, бил противников запястьями по самым больным местам: вискам, шее и носам. Минхо, радуясь, что в его руках оказался молоток, защищал оставленного в углу на время драки Хёнджина, стараясь задействовать и кулаки, только и успевая, что разворачиваться, пинаться и махать оружием в разные стороны наотмашь. Их слишком много, чтобы рассчитывать каждый свой удар, а противников, казалось, не убавлялось, несмотря на валяющиеся на полу тела. — Кто-нибудь, уведите Хёнджина! — закричал Чан, поставив блок руками и пнув оппонента коленом в живот, затем нанося ему удар молотком по виску. — Бинни, давай! — поняв, что надо отдать четкий приказ, сказал он, увидел большущий ящик, ростом с него самого, быстро запрыгнул, как кенгуру, и принялся рыться в коробках, вытаскивая всё, что может сойти за оружие. — Сынмин! — Чан бросил ему скальпель, который вскоре оказался в чьей-то шее, достал еще один молоток, отдав тот Чонину, вынул со дна длинные ножницы и кинул их Хану. Потом спрыгнул и сразу же нанес удар по человеку, крадущемуся к Феликсу. Чонин махал молотком как мог, но целых трое оттесняло его к стене, откуда-то раздался выстрел, но было не до него и не до того, что за ним последовало, потому что вскоре, выбив из рук оппонента оружие и раскроив ему голову молотком, Чонин почувствовал, как какой-то здоровяк, объемами больше Чанбина, хватает его за горло и почти без труда поднимает в воздух, а затем бьет головой об стекло, за которым находился огнетушитель. Голова закружилась, по шее тут же заструилось море свежей крови, затекающей за шиворот, зрение начало подводить, боль была настолько острой, а удушье — сильным, что Чонину показалось, будто он умирает. Не найдя ничего лучше, он отнял руки от запястья здоровяка, поняв, что этим ничего не добьется, и со всей силы надавил ему на глаза, стараясь выдавить их и начиная плакать. Кажется, по щекам противника что-то потекло, он истошно заорал, пытаясь убрать от своего лица руки, но Чонин не сдавался, надавливая со всех сил, как вдруг услышал глухой стук и упал на колени, больно ударившись ими о бетонный пол. — Всегда пожалуйста, — Донхён сдул с глаз отросшую челку и протянул Чонину руку, которую тот принял, еще не успев разобраться, кто перед ним. — Ребята, айда мочить их! — воскликнул Донхён, снова махнул битой, когда на него хотели напасть, и на сей раз неудачно, а потому теперь уже пришлось вступиться Чонину. Остальные шестеро парней из гандбольной команды «Ястребов» уже ввязались в драку. К Хёнджину, которого Чанбину никак не удавалось унести подальше, подкрадывалось сразу четверо, и тут вдруг послышались оглушающие выстрелы, и каждый из противников попадал по очереди. Бэкхёк перезарядил пистолет, тут же бросившись на защиту Феликса, пока До Нунг и Минхо, всё время двигаясь рядом друг с другом, посылали пули каждому, кто попадется на их пути, направили дула в сторону кого-то подбежавшего, и увидели девушек, ведомых одним из «Ястребов». Стоило только в поле зрения появиться Юне, как Хан, забыв о собственной безопасности, повалил противника на спину и, раздвинув ножницы, со всей силы надавил ему на горло, пока вверх не начала выстреливать кровь, вырубил другого круговым ударом ноги и нанес третьему увечье кольцами наручников. — Ангел! — воскликнула Юна, показав пальцем, когда кто-то попытался подкрасться сзади, но Сынмин успел среагировать быстрее, чем Хан, и набросился на противника в прыжке, махнув скальпелем, пока Лиён закрывала Юне глаза, чтобы та не видела всего этого ужаса. — Да уходите вы все отсюда! — снова приказал Чан, глядя в сторону Чанбина, Хана и девушек, а потом заметил, что с лестницы бежит еще кто-то, и увидел Ю Донгсу собственной персоной, оглядывающегося по сторонам и не понимающего, откуда здесь взялось столько людей. Стиснув зубы и оскалившись, Чан со всего маху набросился на человека с пистолетом в руках и попытался выбить тот из рук, но пропустил удар и почувствовал, как с его губы и подбородка стекает кровь. Возможно, это было какое-то безумие, наверное, нужно было постараться заключить Ю Донгсу в плен и вытребовать у него все возможные ответы, но Чан был слишком зол, чтобы оставить очередную мразь в живых, и потому дрался так, словно его не продержали взаперти много часов, силясь отобрать у кого-нибудь пистолет. Повсюду творился хаос: Хан и Сынмин оттесняли противников от девушек, стоящих со своим оружием в руках, кто-то из гандбольной команды сильно пострадал, и товарищ тащил его к Хёнджину, защищаемому Чанбином, у которого не было ничего, кроме собственных кулаков, Чонин держался Феликса, и они оба оборонялись, стоя рядышком, пока Минхо с закончившимися в магазине патронами раскраивал головы всех противников по очереди, а Донхён, тоже получив не один десяток ударов, упорно махал битой туда-сюда, периодически попадая по кому-то. Увидев, как на него несется еще один качок, Чан встал с земли и напал первым, срывая кобуру, быстро доставая пистолет и без раздумий нажимая на спуск. Бежавший прочь отсюда Ю Донгсу, словно в замедленной съемке, вскинул руки вверх и, закричав, начал стремительно падать вниз, пока по его спине растекалось насыщенно-красное пятно. Для Уджина они придумают кару поинтереснее. — Нужно уходить! — воскликнул До Нунг, в магазине которого патроны тоже закончились, все, кроме одного. — Бинни, хватай Хёнджина, пусть девушки идут за вами, я прикрою и соберу остальных. — Нет, прикрою я, — увидев огнетушитель, сказала Ёнми и, взяв за руку Лиён, побежала к разбитому стеклу. — Держи крепко, — приказала она, быстро сорвала пломбу, поднатужившись, вырвала чеку, поручила Лиён раскрутить шланговую насадку, и со всей силы нажала на рычаг, принявшись брызгать во всех без разбору, надеясь, что остальные поймут ее замысел. — Уходи! — крикнула Ёнми, сделав жест рукой, одному из «Ястребов», и тот потащил за собой остальных товарищей. — Мы тоже не должны здесь стоять! — проводя Ёнми через сквозь толпу и стараясь держаться стены, воскликнула Лиён, пытаясь найти своих. — Сынмин! — что было сил, прокричала она, надеясь, что и сейчас он ее услышит. — Сынмин, ты где?! — она оглядывалась в его поисках, увидела, как Иннэ ведет Чонина, как Хан выносит Юну на руках, как Чан и Феликс продолжают обороняться, а Чанбин снова подхватывает Хёнджина и закидывает его себе на спину. — Сынмин! — что было сил, прокричала Лиён и увидела его, бегущего со всех ног, на помощь. — Держись за шею, — Сынмин подхватил ее на руки, надеясь, что Ёнми не будет отставать, однако она шла слишком медленно, всё еще распрыскивая огнетушитель, не успевая за ними. Заметив это, Чанбин передал Хёнджина в руки Чана и стремглав рванул к Ёнми, волосы которой стали мокрыми, макияж расплылся, но зато руки уверенно продолжали сжимать огнетушитель, отгоняя всех противников и давая Бэкхёку, тащившему на себе «ястреба», уйти. В свете радуги из-за падавшего на воду света блеснуло лезвие, совсем недалеко от Ёнми, и Чанбин, округлив и выставив руку вперед, ускорил бег настолько, насколько был способен, молясь только о том, чтобы успеть вовремя. Нет, еще чуть-чуть, еще несколько шагов, совсем чуть-чуть… Пожалуйста, немножко… Мужчина замахнулся, целясь в девичью грудь, Ёнми испуганно закрыла лицо одной рукой, у Чанбина вырвался сдавленный крик, и тут вдруг между ножом и Ёнми встал кто-то еще, и в его теле повернулся нож. — Пожалуйста!.. — воскликнул Чанбин, еще не зная, кто это был, и увидел, как До Нунг из последних сил бьет мужчину по лицу пистолетом и падает, схватившись за рукоять ножа в своем животе. Два возгласа, мужской и женский, слились воедино. — Нет, нет! — закричал Чанбин, чувствуя, как из его глаз брызнули слезы и чьи-то руки на своем поясе. Он тянулся к До Нунгу пальцами, наивно думая, что если окажется рядом, то тот волшебным образом исцелится. — Нунги! Пожалуйста! — он бежал туда, к До Нунгу, который всё еще держал нож, глядя на рукоять, и начал давиться кровью во рту. — Надо уходить, Бинни! — кричал над ухом Чан, и Ёнми, не зная, что ей делать, застыла на месте, пока к ней не подбежал Феликс и не схватил за руку, стараясь не смотреть на До Нунга, чтобы не вернуться за ним, очевидно, умирающим. Он и пары минут не протянет. — Пожалуйста, его уже не спасти, мы не можем ждать! — Чан нажал на спуск, выстреливая в сторону. — Нунги… — Чанбин зажмурился, прекратив попытки вырваться, и Чану удалось дотащить его до чужого внедорожника, запихав внутрь, и затем сесть за руль. На переднем сиденье оказался Хёнджин, на заднем — Ёнми, Иннэ, Чонин и влезший «ястреб». Хан занял водительское сиденье на другом, абсолютно точно таком же внедорожнике, дождался, пока Лиён усадит Юну к себе на колени, Сынмин и два «ястреба» залезут следом, а на переднее сиденье запрыгнет Минхо. Последнюю машину, заставив вместиться Донхёна, всех его дружков и Бэкхёка, повел Феликс, сразу же, заведя двигатель, поворачивая рычаг селектора и сдавая назад, едва не сбив несколько человек, всё еще стреляющих или пытавшихся разбить стекло. Стряхнув несколько таких же, как мурашей, Чан резко вырулил направо, надеясь, что все уже пристегнуты, и вдавил педаль газа в пол. Нужно было двигаться куда-то всем и сразу, наверное, в больницу, но тогда снова возникнет много вопросов, а везти Донхёна и его дружков в штаб было небезопасно, несмотря на то, что те ввязались в драку, поэтому оставалась только чья-либо квартира. Больше всего места у Хёнджина, так что Чан, позвонив всем и каждому, сказал направляться к нему. Первое, что нужно было сделать — вернуть Юну родителям, и Хан сам этим занялся. Сперва обработав Донхёну и его команде все раны, предварительно отправив Бэкхёка в аптеку, Чан самостоятельно вызвал им всем такси и отправив восвояси, не забыв и поблагодарить, хотя его голова была забита совсем не тем. До Нунга нет. Человек, который некогда доставил им много проблем и дал определенную ниточку, но стал надежным товарищем, умер, пытаясь их всех спасти. Можно ли было в это поверить до конца? Услышав звонок в дверь, Чан сам поднялся, чтобы открыть, Хёнджин спал после того, как из него достали пулю, в спальне, пока Кками кружилась вокруг него и поначалу громко лаяла на незнакомцев. На пороге оказалась Джин и сходу бросилась в объятья, начав расцеловывать шею и лицо, и Чан прижал ее к себе изо всех сил, словно она — источник его жизни и волшебная целительница. — Я искала тебя, — тихо прошептала Джин, войдя внутрь и захлопнув дверь. — Знаю, — Чан зарылся носом в ее волосы и приник лбом к шее, не желая отпускать больше, чем когда-либо, когда жизнь напомнила, что это такое — смерть близкого человека. — Всё хорошо, я дома, если бы не вы все, не знаю, что случилось бы. — С тобой бы ничего не случилось, — возразила Джин и, взяв Чана за руку, прошла в гостиную. Йона уже нацеловывала Хана, расписывая во всех красках, что бы она сделала с этими тварями, Минхо одобрительно кивал, а сам Хан рассказывал о случившимся всё, до мельчайших подробностей, причем весьма эмоционально. — Рада, что все вы целы, — сказала Джин, насмотревшись на Йону и Хана, — а где До Нунг? Чанбин, сидевший до этого с опущенной головой, поднял ее, и Джин увидела красные от слез глаза с дрожащей нижней губой. Хватило пары секунд, чтобы всё осознать, вырвался коллективный вздох, теперь никому уже не хотелось ни говорить, ни думать о том, что делать дальше. Наспех поздоровавшись с новыми знакомыми, Ёнми написала потерявшему ее жениху, что она в порядке и что всё объяснит позже, хоть и не понимала, как это сделает, накрыла Чанбина пледом и, всем улыбнувшись, как бы извиняясь за то, что они отлучатся, увела его в другую комнату. — Ты, наверное, хорошо знал его, — Ёнми села рядом с взяла Чанбина за руку, не зная, как утешить, и желая побольше узнать о человеке, который спас ее от неминуемой смерти. — Каким он был? — Бывшим дилером, наркоманом, вором и убийцей, — хмыкнув, ответил Чанбин. — А еще человеком, в котором я видел себя прошлого, человеком, сумевшим перебороть все свои слабости и зажить нормально, так, как живут многие другие. Раньше я его терпеть не мог, он бегал за мной, как сраный веник, приставал, был помешан на деньгах, а со временем мы сблизились, и он всегда помогал, даже тогда, когда мог этого не делать, — Чанбин провел по лицу ладонью, стирая очередной поток слез и чувствуя, как Ёнми кладет руку на его плечо. — Мы даже тело не забрали… И я не знаю, что делать дальше, потому что иллюзия, будто ни с кем ничего не случится, пропала. Прости меня, Ёнми… Я не могу объяснить в полной мере, что произошло и почему ты пострадала, но хочу попросить у тебя прощения. — Главное, что остальные целы, — ответила она, приобняв Чанбина за плечо. — Не нужно ничего объяснять, это мне впору сказать спасибо за то, что ты приехал за мной, несмотря ни на что. А уж я придумаю что-нибудь с достойными похоронами, этот человек спас меня, и я хочу отдать дань памяти и уважения. — Лучше забудь обо всем и забудь обо мне. Тогда с тобой ничего больше не случится, — Чанбин встал и вернулся в комнату к остальным, а Ёнми, сначала хотевшая пойти за ним, выдохнула и сложила руки на коленях. Любопытство никогда не было ее пороком, и неважно, чем там занимаются парни и кто они. Погиб, судя по всему, хороший человек, о котором хотя бы посмертно стоило позаботиться. И Чанбина Ёнми тоже бросать не собиралась, несмотря на косые взгляды в ее сторону от всех его друзей. Что ж, заслужила своим блестящим прошлым. Тем временем Сынмин, стоя на террасе, смотрел на город, ревущие двигатели машин, на прохожих и мелькающие то и дело рекламы. Если сегодня удалось победить, почему так грустно и не хочется радоваться? Почему хочется лишь рыдать? Почему каждый раз должны страдать невинные люди и даже, как оказалось, маленькие дети? Нужно было пристрелить Уджина еще тогда, много лет назад, или хотя бы даже вчера, когда была возможность, и Сынмин винил себя за то, что дал слабину, не справился, но радовался тому, что они в долгу не остались: пусть эта проклятая шайка забрала у них До Нунга, Ю Донгсу теперь тоже мертв, и у Уджина осталось на одного прихвостня меньше. Хотя какая теперь разница? Мертвых не воротишь, как и не повернешь время вспять. — Хочешь? — Лиён протянула кружку горячего какао с зефиром и села на скамейку рядом с Сынмином. На большущем балконе Хёнджина действительно открывался прекрасный вид на город. — Не знаю, с чего начать… Прости, что из-за меня у вас всех так много проблем. Я никак не могла вспомнить ничьего лица, кроме Уджина, но как только увидела тебя в той квартире, то сразу узнала… — спохватившись, она достала лейкопластырь и приклеила его на поцарапанный нос Сынмина. — Вот так, чтобы ветер на рану не дул. — Как ты после того дня? И сегодняшнего? — не глядя на нее, спросил Сынмин, попивая какао. Лиён, видимо, так и не догадалась, кто оплачивал ей медицинские услуги и услуги психолога, но так даже лучше. Не хотелось быть героем напоказ. — Ну, могло быть хуже. Наверное. Поначалу казалось, что покончу с собой, но выкарабкалась, а сегодня благодаря девочкам и всем вам почувствовала себя такой храброй, какой не была никогда, и решила, что когда выберусь, то точно заведу себе собаку, которая будет меня охранять, — Лиён заправила за ухо рыжевато-русые волосы и подняла большие глаза. — Как я могу тебя отблагодарить? — Просто дай мне свой номер и обязательно скажи, если будет что-то нужно. Джин наблюдала за Сынмином и Лиён, болтающих друг с другом, сидя на коленках у засыпающего Чана и перебирая его волосы, и думала о том, сколько людей вовлечено в это дело, сколько судеб уже было сломано и сколько случилось смертей. И если парни пока были не в состоянии думать о том, кто их похитил и зачем, то Джин не могла остановиться, пытаясь собрать всю картинку воедино, но что-то тут не склеивалось. Очевидно, что Уджин нашел себе серьезных покровителей, возможно, работает на какую-то наркоимперию или заделался двойным агентом, однако отрицать то, что он стал куда опаснее, чем раньше, было нельзя. Повернувшись к в самом деле уснувшему Чану, Джин оставила нежный легкий поцелуй на его виске и еще раз погладила по голове, пристроилась к нему на плечо и закрыла глаза, чувствуя биение их сердец. Никто в целом мире это у нее не отнимет. Ни за что.