What if…

В гараже было сумрачно. Болтавшаяся под самым потолком единственная лампа едва светила, и Стив решительно рванул вверх широкую створку ворот. В хлынувшем внутрь потоке солнечного света тут же радостно заплясала пыль, а в носу противно защекотало. Оглушительно чихнув, Стив нащупал в кармане джинсов ключи и отпер дверь машины. Мать не водила уже несколько лет, с тех пор как зрение начало ее подводить. Она не хотела подвергать опасности ни себя, ни окружающих. Как медработник, Сара насмотрелась на жертв аварий и наездов и хорошо знала цену человеческой жизни и здоровью. Стив понимал ее и не спорил. В конце концов, в двадцать первом веке на дом можно было доставить все, что угодно, да и такси не было роскошью. Не с его зарплатой, по крайней мере. Ему очень повезло, что сразу после окончания колледжа его приняли на стажировку в престижную архитектурную фирму, за несколько лет в которой он блестяще взобрался на пост заместителя директора по социальным проектам. Сара очень им гордилась, пусть и печалилась немного, что сын вечно занят. Хотя Стив и старался по праздникам выбираться в родное захолустье. В салоне старого форда пахло ее любимыми духами. Мягкая пудровая сладость классических Вандербильт — Стив помнил этот аромат с самого своего детства и сейчас будто снова оказался в объятиях матери. Глаза предательски защипало. Он шмыгнул носом и решительно повернул ключ в замке зажигания. Мотор натужно кашлянул и, хоть не с первого раза, но все-таки завелся. Стив выкатил форд на подъездную дорожку, а сам вернулся в гараж. Покупатель должен был приехать за машиной ближе к вечеру, и оставшееся время Стив планировал потратить на разбор стеллажа. Сара любила порядок, и потому все коробки, стоявшие на полках, были подписаны ее аккуратным убористым почерком. Рождественские и пасхальные украшения, тщательно рассортированные по годам счета и деловые бумаги, поделки Стива времен начальной школы, альбомы с фотографиями. Стив одну за другой доставал коробки, в которые мать бережно собирала всю свою жизнь. Он не позволял себе копаться в них сейчас — боль от потери была еще слишком сильна, — а твердо решил забрать все мало-мальски ценное домой в Бостон. Возможно, через месяц-другой станет легче, и тогда… Клапаны очередной снятой им с полки коробки топорщились, словно манили заглянуть внутрь. Надписанный бумажный ярлычок выжелтел, буквы на нем совсем выцвели и стали едва видны, но все же различимы: «Детские вещи». Стив аккуратно раскрыл коробку и обомлел: из глубины картонного сундука сокровищ сверкнули две черные бусины игрушечных глаз. «Старый друг, вот это встреча!» — пробормотал Стив и неожиданно для самого себя улыбнулся. Извлеченный из пыльных недр плюшевый медведь был точно таким, какие Стив его помнил. Одетый в синие джинсы и малиновый логслив, с потертым кожаным носом и без одной левой лапы. Короткий темный мех шкуры немного примялся, но Стив быстро привел его в порядок, слегка взъерошив. — Ну, привет, Бак! Сколько лет, сколько зим, приятель. Медведя подарил ему отец. По крайней мере, так рассказывала Сара. Сам Стив этого помнить не мог — Джозеф Роджерс погиб, когда его сыну не было и года. Несчастный случай на заводе оставил Сару вдовой с младенцем на руках. Повторно замуж мать так и не вышла, хотя Стив никогда не был против. Но Джозеф так и остался ее единственной любовью. Теперь души их воссоединились на небесах. На земле же Сару упокоили рядом с мужем под одной надгробной плитой. Откуда взялось странное имя «Баки», Стив не помнил: привязалось, да и все тут. Ему мелкому было просто его выговаривать, особенно учитывая, что с многими другими буквами у Стива были серьезные проблемы. Помогли упорные занятия с логопедом, на которые мать таскала его вечерами. С Баки они были неразлучны. Плюшевый медведь оказался самой лучшей компанией: преданным слушателем, хранителем тайн, неутомимым партнером по играм и шалостям, бесстрашным защитником от ночных кошмаров. И сейчас, сидя на бетонном полу гаража, уткнувшись мокрым лицом в пахнущее пылью мягкое брюхо, Стив воскрешал в памяти их совместные приключения. Ему, болезненному ребенку, до двенадцати подхватывавшему простуду даже от легкого сквозняка, нравилось фантазировать, что он вдруг становился обладателем невероятной суперсилы. И тогда сине-звездное детское одеяло, повязанное вокруг шеи, становилось чудо-плащом. А медведь Баки — верным другом и помощником. Ведь в комиксах, которые Стив читал запоем, едва научившись складывать буквы в слова, у каждого героя был напарник. Вместе с Баки они сражались с огромными восьмилапыми пришельцами с других планет, роль которых исполняли черные жуки-древоточцы. Бесстрашно выступали против армии сложенных из деталей конструктора роботов и гоняли по округе на велосипеде, воображая полеты на сверхскоростных джетах. Они метко расстреливали врагов, целясь в тех из водяных пистолетов, и в этом Баки не было равных. А за совершенные подвиги короли и президенты разных стран награждали их орденами, вырезанными из фольги и цветной бумаги. Когда Баки однажды исчез. Стив сразу догадался, чьих рук было это дело. Соседский мальчишка Алекс вечно доставал его, смеялся над их с Баки играми, дразнил чудиком и придурком. Однажды Сара, которой Стив заявил, что из-за нападок больше никогда не вернется в школу, даже ходила «побеседовать» к мистеру и миссис Пирс о поведении их сына. После чего издевательства лишь усилились. Стив терпел, сцепив зубы, и вместе с Баки отрабатывал приемы карате на заднем дворе, чтобы в нужный момент дать отпор. А после пропажи медведя организовал целую спасательную операцию. Алекс прятал Баки в доме на дереве — забравшись на чердак и проторчав у крохотного окна, выходившего в соседский двор, целый день, Стив убедился в этом. И, дождавшись, когда семейство Пирсов в полном составе отправилось куда-то рано утром, он перелез (и как только сил хватило?) через высоченный забор и вернул себе друга. Потрепанного и грязного, без одной лапы. Так Баки обрел новую легенду и славу ветерана соседской войны. От предложения матери подлатать медведя Стив отказался. Шрамы украшают мужчину, сказал он ей тогда, и Сара не смогла сдержать улыбку. Тем же вечером в постели Стив крепко прижал к себе друга и прошептал в пушистое ухо: «Вместе навсегда, Бак!», не предполагая, что пройдет еще несколько лет, и их совместным играм придет конец. Стиву стукнуло четырнадцать, когда Баки отправился на книжную полку, где затерялся среди томов энциклопедий и стопок комиксов на долгих два года. Стив в тот год резко прибавил в росте и по настоянию матери стал заниматься спортом. Членство в сборной школы по легкой атлетике принесло ему новых друзей. Стива заметили и стали приглашать на вечеринки, а он с энтузиазмом погрузился в новый для себя мир подростковых развлечений, будто наверстывая упущенное за годы «задроства». А перед выпуском к огромной радости матери Стив обзавелся еще и девушкой. Где-то в это же время Баки вместе со старыми вещами и книгами переехал в гараж, и до дня сегодняшнего Стив совсем не вспоминал о нем. — Прости меня, Бак! — он ласково потер шершавый нос. — И спасибо, что был со мной. Без тебя мое детство было бы пустым и очень одиноким. На миг, на короткий миг ему показалось, что плюшевый медведь подмигнул своим глазом-бусиной, мол, не кисни, мелкий! На следующий день Стив в последний раз обошел опустевшие, будто осиротевшие комнаты дома, где прошло его детство. Все личные вещи матери были уже заботливо упакованы и загружены в кузов фургона вместе с коробками из гаража. На оклеенных светло-желтыми в мелкий цветочек обоями остались темные квадраты — следы от картин и фотографий, долгие годы висевших на стенах. Дверной косяк между гостиной и кухней хранил следы чернил — зарубок, которыми ежегодно отмечался рост Стива. Он тронул кривую полоску едва ли не ниже собственного пояса с подписью «Стив, 7 лет». Нужно было прощаться. Но, боже, как не хотелось. Казалось, стоит лишь крепко зажмуриться, загадать заветное, и все вернется: мама, аромат лимонного пирога в воскресенье, непонятные десятичные дроби и любимые уроки рисования, мультфильмы утром в выходные и чтение комиксов с фонариком под одеялом, самое вкусное мороженое в жизни и их невероятные приключения с Баки. Пегги с маленьким Джеймсом на руках ждала его у машины. Старшая, Ребекка, уже сидела пристегнутая в детском кресле с книгой в руках. Дочь, как и сам Стив, была тихоней и обожала читать. А вот вся непоседливость и авантюризм достались Джеймсу. За ним приходилось глядеть в оба, едва тот научился самостоятельно вставать. — Ну что, едем? — Пегс улыбнулась. Они встретились на третьем курсе колледжа и с тех пор не расставались дольше, чем на несколько дней. Свадьбу сыграли сразу после выпуска, но с детьми не торопились: хотели пожить немного для себя, да и Стив поначалу все время пропадал на работе. Ну какой из него вышел бы отец? Воскресным папой он становиться не хотел. Ребекка родилась, когда Стиву стукнуло тридцать три. Сейчас малышке было уже шесть, а ее брату — два. — Да, милая, пора. Кто знает, сколько нам добираться до дома, — Стив подошел к жене, и Джеймс у нее на руках просиял: «Папа!». — Эй, капитан, а у меня есть для тебя подарок, — Стив вытащил из-за спины руку с зажатым в ней медведем. — Знакомься, это Баки. Твой новый лучший друг.