What if…

— Давай не пойдем, а? — с надеждой пробормотал Баки. Перевернувшись на другой бок, он вжался спиной в горячее словно печка тело. Стив тут же с готовностью обнял его, и стало совсем хорошо. Сквозь тонкий брезент палатки до них доносился шум просыпавшегося лагеря: глухой, надсадный кашель Фэлсворта, громогласный бас Дум-Дума, лязг походной посуды. — Давай прогуляем. Как в школе, помнишь, ну? — Баки не терял надежды. Как будто скажи Стив заветное «да», и чертова война прекратится, замрет на время, даст передышку. Баки бы не возражал против такого расклада. Он ненавидел войну всем своим существом. Ненавидел стрелять, хоть и считался в этом деле мастером. Ненавидел холод и грязь, грохот взрывов и самолетный гул, въедливый запах гари и крови. Ненавидел хоронить тех, с кем еще минуту назад сражался бок о бок. — Как ты себе это представляешь, Бак? — фыркнул Стив из-за спины. Его дыхание опалило ухо Баки, рождая рой мурашек, тут же разлетевшийся по рукам и ногам. — Мы что просто будем валяться здесь целый день, пока остальные… — Господи, Стиви, — Баки поерзал, плотнее притираясь задницей к его паху, — тебе что вместе с сывороткой влили еще и слоновью дозу морализма? — Придурок, — но и сам Стив похоже, вставать, не собирался. По крайней мере, в самое ближайшее время. Руки его держали Баки крепко, а в бедро тому настойчиво тыкался возбужденный член. — Ладно, вояка, времени у нас не то чтобы дохрена, — заведя ладонь за спину, Баки потискал немного капитанское достоинство через штаны, вызвав у Стива сдавленный стон. — Минут через десять сюда, как пить дать, пришлют парламентера, так что нам стоит поторопиться. Или ты планируешь сегодня этим фрицев бить? Если так, то я не претендую… — Заткнись, — Стив затрясся, сдерживая смех, чем только усугубил свое положение. Пережидая волну острого возбуждения, он машинально впился зубами в то единственное, что оказалось ему доступно — в плечо Баки. Даже через свитер это оказалось больновато. Но боль та неожиданно и совершенно однозначно отозвалась у Баки ниже пояса. — Ч-ш-шерт, мелкий, — прошипел он, торопливо стягивая с себя штаны, — синяк ведь оставишь. Вазелин нашелся тут же, в кармане брюк, и Баки пихнул его Стиву, еще корпевшему над собственной ширинкой. — Живей, ну! — горячая будто утюг ладонь широко огладила его напряженный зад, и густо обмазанный палец тут же ввинтился внутрь, почти не встретив сопротивления. Пару движений спустя Стив добавил к нему еще два. Гам снаружи нарастал, потянуло куревом, свежесваренным трофейным кофе и тушенкой, отчего во рту у Баки тут же прибавилось слюны, а в животе голодно заурчало. Стив все возился сзади, словно решил испытать судьбу, и Баки легонько пнул его пяткой. Намек был понят правильно. Пальцы выскользнули, оставив после себя неприятное ощущение пустоты, но в дырку тут же с настойчиво толкнулась крупная головка. Когда та начала протискиваться, раздвигая наскоро растянутые мышцы, Баки едва сдержал рвавшийся с губ жалобный скулеж. Они не были вместе уже несколько дней — война, понимаете ли, — а агрегат у нового Стива подрос вместе с его телом. Такой с наскока не примешь. Стив пыхтел, стараясь не сорваться, чтобы не сделать больно. Баки тужился, пытаясь расслабиться, и сам не заметил, как оказался до упора надет на крепкий капитанский член. Мимо палатки с намеком покашливая прошелся Фэлсфорт. От острого приступа возбуждения пополам со страхом быть застигнутыми врасплох у Баки полыхнуло под веками. Стив тоже замер, стараясь не выдать их даже дыханием, и Баки вдруг с неожиданной четкостью ощутил, как подрагивает ствол Стива внутри него, как горит огнем и пульсирует его собственный до предела растянутый анус. В этой точке их соприкосновения будто искрило, посылая сладкие разряды по всему телу Баки. — Давай, давай, Стиви, детка! — прохрипел он, и Стив в ответ послушно двинул бедрами. От первого глубокого толчка Баки сдавленно охнул в свернутый под головой рюкзак. А Стив продолжил уже без команды. Он совершал короткие яростные фрикции, от которых где-то под сводом черепа у Баки вспыхивали и гасли фейерверки, а внизу живота стремительно скручивалась тугая пружина удовольствия. Стив дышал тяжело и жарко, невесомо — случайный засос выдал бы их с головой — касался губами доверчиво открытой шеи. А Баки и рад был бы развернуться, встретиться взглядами и утонуть в бесконечной синеве, столкнуться зубами и запустить язык в мягкую влажность чужого рта. Но такая откровенная возня поутру в капитанской палатке вызвала бы естественные вопросы. Так что Баки довольствовался малым и не жаловался. Его член потирался о грубую ткань шинели, служившей им матрасом, пачкая ее смазкой. И стоило пальцам Стива обернуться вокруг него, Баки, всхлипнув, в тот же миг кончил. Стив добрал свое в пару движений, спустив — вот ведь засранец — прямо внутрь. — Давай не пойдем, Стиви? — переведя дух снова попросил Баки. Но тот уже решительно перебрался через него и принялся приводить себя в порядок. Когда сам Баки выбрался, наконец, из палатки, Стив и Воющие уже заканчивали завтракать. — Долго спишь, сержант, — незло хохотнул Дум-Дум и протянул ему кружку ароматного кофе. — Хороший сон снился, — Баки опустился на поваленное дерево рядом со Стивом. — Не хотел просыпаться. — Подружка, поди? — полюбопытствовал Джонс. — Она самая, — мечтательно улыбнулся Баки. — Бонни Смит. Золотые волосы, глаза синие как небо, фигурка — закачаешься. А как целуется! Вот вернемся, сразу женюсь.