Аристократ

До пятницы оставалось два дня, и именно эти два дня тянулись мучительно медленно для Ли. Он несколько раз писал сообщения Хвану, убеждался в том, что тот его не кинул, что предложение все еще было в силе, и его ответы были такими приятными и сладостными, что Минхо было сложно в них поверить. [Минхо]: Мне принести с собой что-нибудь из еды? [Хенджин]: Я приготовлю нам бифштекс и салат, а ты можешь принести бананы и свой любимый шоколад. [Минхо]: А почему мой любимый, а не твой? [Хенджин]: Потом узнаешь. У нас будет особенный десерт 😉 [Минхо]: Без тебя в универе все совсем не так. Все еще не могу привыкнуть к тому, что тебя нет рядом. И на твоем месте в центральном ряду теперь сидит один из ваших. [Хенджин]: Ну и пусть. Лишь бы мое место рядом с тобой никто не занял 😘 [Минхо]: Не мог уснуть. Взял телефон, и ты тоже онлайн. Почему не спишь? [Хенджин]: Смотрю на твой аватар и рисую тебя. [Минхо]: Серьезно?! Дашь посмотреть? И почему именно меня? [Хенджин]: Хотел попробовать воспроизвести твои черты лица на бумаге [Минхо]: И как получается? [Хенджин]: Никак 😅 Две трети времени я просто смотрел на твое фото, думая о том, что если бы я остался в универе, мы были бы самой красивой парой. Минхо засыпал, улыбаясь и зажав телефон в руке. Еще никогда он не чувствовал себя таким счастливым, как в этот вечер. Лишь наутро слабое беспокойство снова начало овладевать им изнутри, но он отгонял от себя плохие мысли, потому что Хенджин не отменял планы и продолжал писать, что ждет его. На последней паре Ли вообще не слушал преподавателя. Целых полтора часа он думал о том, как они будут проводить время и что будет уместно надеть на эту встречу. Одежда определенно должна была быть такой, чтобы не было чересчур строго и не казалось, будто они идут на свидание в ресторан, но и не такой, чтобы было похоже, словно из универа он сразу отправился в гости. Будь у него опыт подобных встреч, он бы не стал уделять этому столько внимания. Но он ждал чего-то особенного в этот вечер, и ему хотелось, чтобы его вид соответствовал этому. С шоколадом и связкой бананов, одетый в пальто нараспашку, черную рубашку и черные джинсы, Ли в волнении застыл на пороге дома Хвана и нажал на звонок. Дверь открыл Хенджин и вместо приветствия, окинув взглядом гостя, он рассмеялся. - Ты тоже в черном! Мы с тобой оделись как близнецы. Окинув взглядом Хенджина, Минхо улыбнулся, поджав подбородок. Тот тоже был в черной рубашке, но вот брюки у него были классические, стильные, и выглядел он как модель с подиума, в то время как Ли ощутил себя рядом с ним обычным парнем из бара. - Проходи, - пропустив гостя вовнутрь, Хенджин забрал у него пакет с угощением, в который заглянул уже по пути на кухню. - О, молочный шоколад с ликером. Никогда не пробовал. Ли шел за ним и осматривался. Не было похоже, что кто-то еще кроме Хвана был дома. От этого сердце забилось быстрее и возбужденней, словно он пришел совсем не для того, чтобы слушать музыку и есть бифштекс. Если он сможет его поцеловать в этот вечер, если Хенджин ответит на поцелуй - это будет лучший день в его жизни. И как теперь дождаться подходящего момента, когда Хван еще собирался угощать их ужином, а потом планировал приготовить десерт? На кухне время снова замедлило ход. Минхо неспокойно ерзал на стуле, пока Хенджин заканчивал последние приготовления и заполнял тарелки мясом и салатом. Не выдержав, Ли поднялся, подошел к парню и остановился позади, уставившись на его затылок. Отказываясь слушать внутренний голос, который просил не торопиться, Минхо просунул свои руки под руками Хвана, обхватил его за талию и шагнул вперед, столкнувшись своим пахом с его ягодицами. Худенькое тело Хвана напряглось, но он не отстранился, и пресс на его животе отреагировал парой резких сокращений мышц. Хенджин негромко посмеялся, отставил осторожно тарелку на тумбу и, повернувшись к Ли, обвил его руками за плечи. Коснувшись своими губами его, блондин прошептал в них вместо поцелуя: - Я голоден не меньше твоего, Минхо. Но вначале ты должен попробовать мое мясо. Эти слова взорвали эмоции внутри Ли, и они разбежались по его телу мурашками, заставив гореть лицо, ладони, пах. Глаза Хвана, глядящие на него туманным взглядом, гипнотизировали и заставляли согласиться с ним: - Да, - прошептал приглушенно Минхо, - хорошо. Они сели за стол в столовой друг напротив друга с большими тарелками, заполненными ароматным бифштексом и свежим салатом. От одного вида на такую еду в другое время у Минхо бы сразу взыгрался аппетит, и он бы с жадностью приступил к ней, но сидящий в поле его зрения Хван перебивал любые мысли о сочном мясе. Каким же красивым он был сейчас. Ли не мог насмотреться на него такого спокойного и одновременно томного. Его сводили с ума изящные движения рук, аристократические манеры Хвана, и пусть в один из моментов он неловко опрокинул стакан с водой, стоящий между ними на столе, смущение за свою неуклюжесть не коснулось его лица. Он поднялся за полотенцем, чтобы убрать воду неспеша, улыбнувшись одной стороной губы Минхо и попросив его не беспокоиться. - Надеюсь ты нервничаешь из-за ожидания не меньше моего, - сказал он, проходя мимо Ли и коснувшись пальцами его плеча. Внутренний Минхо кричал от восторга, и в приятном томлении тянуло в солнечном сплетении. Ему бы взять себя в руки, сделать дыхательное упражнение для расслабления, но не находя в себе сил сопротивляться обрушившемуся на него желанию погрузиться в свои чувства и переживания целиком, утонуть в них, раствориться, Ли прикрыл глаза, и лишь услышав шаги возвращающегося Хенджина, снова распахнул их. Хван посматривал на него, вытирая воду, и щеки его розовели, а в глазах появился влажный блеск. Наклонившись к Ли над столом, он приблизился своими губами к нему и прошептал: - С твоего прошлого прихода меня не покидало одно навязчивое желание. - Какое? - сглотнул Ли. - Проверить, удержат ли твои бедра меня, если я повисну на них, обхватив тебя ногами. Минхо со звуком опустил столовые приборы на тарелку и поднялся из-за стола, уже совершенно не думая над своими действиями. - Давай проверим. Взяв за ладонь Хвана, он притащил его к себе, обхватил за ягодицы, крепко прижал даже не напрягшись, и поднял парня, усаживая на свои бедра. Хенджин только и успел приоткрыть рот и прерывисто выдохнуть, прежде, чем вцепился за плечи Минхо. - Впечатляет, - произнес он и сдержанно посмеялся, как обычно смеются люди, которыми овладело желание. Ли это чувствовал. Плотная выпуклость Хвана упиралась в его нижнюю часть живота и давила на его собственный отвердевший пах. То, что этот парень, который еще месяц назад выглядел недосягаемым, хотел его прямо в эту минуту - казалось нереальным. Если вначале Минхо ждал какого-то подвоха в этой ситуации, то сейчас все сомнения исчезли. Вместе с этим пропала его привычная сдержанность, скованность, замкнутость. Он чувствовал в себе такой невероятный прилив сил и уверенности, что не заметил, как донес Хвана до стены, втиснул его в нее и, сказав ему "Держись", убрал свои руки с его ягодиц и начал расстегивать пуговицу за пуговицей его рубашку. Хенджин казался пушинкой, но крепко держался своими бедрами на нем. Его лицо потеряло привычную ему невозмутимость, он облизывал свои вздрагивающие губы, тяжело дышал и, когда Минхо припал к нему в горячем поцелуе, тихо простонал, открыв рот навстречу его языку. Последняя пуговица рубашки Хвана сдалась под пальцами Ли, и, обхватив руками под тканью обнажившийся корпус парня, Минхо пальцами впился в его кожу на спине. Желание, разрывавшее его изнутри, мешало ему следить за своими действиями, быть деликатным, контролировать силу своих мышц. Хван откликался приглушенными стонами на грубость пальцев, сдавливающих его нежную кожу вначале на спине, потом на ягодицах, и когда Ли начал, дрожа в нетерпении, расстегивать ремень на брюках Хенджина, тот, оторвавшись от поцелуя, сдавленно прошептал. - Наверху. В моей спальне. Поставив парня на пол, тяжело дыша и глядя на него из-подо лба, Минхо сухо обронил: - Пошли. Взяв Ли за ладонь, Хенджин повел его наверх. Всего один лестничный пролет, а для них обоих - преодоление невидимой границы, которая разделяла их до этого дня, до этого момента. Решительность Минхо сильно контрастировала с чувственностью Хвана, и там, где Ли видел страсть на лице Хенджина, сейчас, вне его взгляда, обнажалась боль. И слезы в углах его глаз уже было сложно назвать проявлением желания, но Минхо этого не видел, не чувствовал, не улавливал, не понимал. Наверху их губы снова сплелись в поцелуе у входа в спальню Хенджина. За открытой дверью на этот раз было идеально чисто. Синтезатор стоял у стены, не было похоже, что Хван собирался играть на нем в этот раз. И на прикроватной тумбе лежала упаковка презервативов. Опущенные шторы, тонкая полоска света из коридора - Ли не обращал на это все внимания. Он стягивал рубашку с Хенджина, срывал свою, а потом, уложив его на кровать, нависнув над ним, начал торопливо расстегивать его брюки. Отвернув лицо в сторону, пока Ли целовал его шею, ключицы, Хенджин постанывал, кусая свои губы. Слезы под его глазами высохли, туманный взгляд больше не цеплялся за предметы, и он больше не выглядел так, словно что-то делает против своей воли. Стаскивая с Хенджина брюки, Минхо лишь на пару секунд застыл в нерешительности из-за странного беспокойства, кольнувшего его внутри. Не слишком ли быстро развиваются события? Все ли идет так, как надо? Правильно ли поступает он? Проводя пальцами по горящему телу Хвана, на котором остались лишь утягивающие плавки, сдавливающие его напряженные бедра и пах, парень медленно моргал. В полумраке мягкие глубокие тени подчеркивали идеальный рельеф стройной фигуры Хенджина. Ли еще никогда не видел никого более совершенного, чем этот парень, который сейчас лежал перед ним. Но даже не это трогало его больше всего, а то, что это тело реагировало дрожью, сокращением мышц на каждое его прикосновение. Ощущение власти над чужой плотью, дыханием, эмоциями, заставляло Минхо чувствовать себя наделенным невероятной силой, и когда его пальцы коснулись резинки плавок Хвана, подняв глаза на его лицо, Ли попросил: - Посмотри на меня. Хенджин повернул к нему голову. Из-под припущенных ресниц блестели его темные глаза. Стащив с него последнюю часть одежды, Минхо поднялся к нему вверх, одной рукой обхватив его член, а второй упираясь в кровать у его плеча. Он не хотел пропустить ни одной реакции, которая могла бы проявиться на этом лице, и это желание было настолько сильным, что оно позволило ему на некоторое время взять под контроль свое собственное возбуждение, запереть его внутри до того момента, пока он не насытится тем, что видел. Хенджин не мог долго смотреть на Минхо, оказавшись во власти его неторопливого скольжения пальцами по стволу члена. И если вначале он еще мог сдерживать себя, то когда Ли сильнее сдавил его плоть, заставил кожу натягиваться до разрывающей изнутри пульсации, он отреагировал бессознательным стоном, потом еще одним. Минхо, плотоядно улыбаясь, ловил каждый звук, срывающийся с губ Хвана, каждое произнесенное его "еще, пожалуйста… еще". Эта мольба была вознаграждением за его старания, но Ли не спешил выполнять желание Хенджина. Он чувствовал, если поторопится, если поддастся его просьбе, тот слишком легко кончит и тем самым завершит эту сцену. За занавесом редко слышны овации. Ли прекратил стимуляцию члена Хенджина и сдавил его, заставляя Хвана согнуться, дрожать, хвататься за торс любовника, прижимаясь к нему, произносить его имя сдавленным голосом, будто на его груди лежал огромный камень, прижимающий его к поверхности кровати. - Минхо… Ли отпустил его, так и не доведя дело до конца, и только после этого его самоконтроль рухнул, и обрушившись на Хвана жадными поцелуями, он стащил с себя джинсы, плавки, задрал ноги парня вверх, и, раздвинув его ягодицы ладонями насколько мог, вошел, протиснулся в него, закусив зубами свою нижнюю губу, превозмогая боль. Хенджин ловил ртом воздух. Он напрочь забыл про презервативы на тумбе, он не соображал ровным счетом ничего, и та боль, через которую он проходил все это время, пока находился во власти Ли, разливалось по телу приятными вибрациями, усиливающими то наслаждение, которое никак не могло завершиться, из-за того, что этого хотел его любовник. Внутри Хвана было так узко и тесно, что Минхо поначалу двигался с большим трудом. И лишь когда Хенджин кончил только от того, что Ли к нему плотно прижался, болезненно сдавливающие и жгучие ощущения сменились тягучими, приятными, усиливающимися с каждым толчком, которые заставляли прорываться через сомкнутые губы Минхо глухие стоны. Сжав плотно веки, мокрый от напряжения, он шел к кульминации, и теперь уже Хван, приходящий в себя, глядящий на нависшего над ним любовника, изучал через приоткрытые глаза это изнеможденное, но выражающее искреннее наслаждение лицо. Подняв к его подбородку ладонь, Хенджин провел по нему пальцами, потом коснулся ими его губ просунул их в его рот. Ли приоткрыл глаза, обвив языком палец Хвана, и втянул его в себя. В этот момент мышцы его паха начали сокращаться, и его накрыл необычно яркий и сильный оргазм. Практически рухнув торсом на парня, Минхо обмяк. От усилий и пережитого осталось лишь тяжелое дыхание, заставляющее его грудную клетку широко расширяться, и капли пота на горящей словно в огне коже. Хенджин поглаживал спину Минхо, его волосы, оставлял редкие поцелуи на его плече, глядя куда-то перед собой в потолок, и когда Ли зашевелился, осторожно вышел из него, блондин встретил его беспокойный, вопросительный взгляд с улыбкой. - План был не таким. Я должен был приготовить десерт, - усмехнулся он и расплылся в красивой, очаровательной улыбке, от которой было сложно оторвать глаза. - Прости, - виновато шепнул Ли. Теперь, когда желание удовлетворилось, куда-то исчезли и решительность, и уверенность, и на смену наглости пришел стыд за свои действия. Он внезапно почувствовал себя ничтожно малым, жалким перед глазами этого, оставшегося все тем же самодостаточным, не испорченным, изящным даже после оргазма, парнем, который обнаженный, испачканный спермой и их потом, продолжал выглядеть как настоящий аристократ. И все же эти неприятные чувства, которые внезапно навалились на Минхо, не могли испортить послевкусие того, что было между ними. Его первый секс. Их первый секс. - За что? - Хенджин продолжал смотреть блестящими глазами. - Это был лучший секс в моей жизни. Честно говоря, я не ожидал такого. Обычно все было, - он показал пальцами пренебрежительный жест, - на уровне подростковых попыток удовлетвориться и самоутвердиться за чужой счет. Минхо моргнул в растерянности. Еще никогда он не испытывал одновременно такие противоречивые чувства: свою собственную значимость за то, что такой парень как Хван назвал его лучшим, и сильную ревность, боль из-за того, что его сравнили с другими, с теми, кого не должно было быть до Минхо. Приподнявшись, обвив руками за шею Ли, Хван прильнул к его губам, прикрыв свои глаза. Теперь его рука скользила по торсу Минхо, очерчивая напряженный пресс, опускаясь к его паху. - Теперь с презервативом. Он на тумбе, - шепнул Хенджин, но Минхо отпрянул от него, отстранившись и убрав его руки от себя. - Скажи, почему у меня такое чувство, что ты меня используешь? - спросил Ли, строго глядя на блондина. Тот сел на кровати, уперевшись в нее руками. И хотя улыбка сошла с его губ, он продолжал выглядеть чертовски манящим и привлекательным. Но это больше не искушало Минхо. - Не знаю. Я разочаровал тебя? Ты ждал большего? Ты хочешь большего? - спросил Хенджин, бегая взглядом между верхней частью корпуса Минхо и его лицом. - Я? - Ли опять растерялся. Он не знал, что ответить, судорожно искал подходящие слова в своей голове, и внезапно они сами сорвались с его губ. - Я хочу, чтобы ты был только моим. И не хочу слышать ничего про других. Эти слова стерли заинтересованность и томный вид с лица Хвана. С разочарованным видом он поднялся с кровати и, подойдя к выключателю, щелкнул им. Свет залил комнату, ослепляя привыкшему к сумраку Минхо. - Я не могу стереть своего прошлого, Ли, - сказал Хенджин, поворачиваясь к нему телом. Теперь он выглядел холодным, жестким, отстранённым. - А в моем будущем я больше не вижу тебя. Ничего личного, Ли. Прости. Если не хочешь больше секса со мной, давай на этом завершим наше общение. Тайные опасения Минхо воплощались в реальность, оглушая его безжалостной правдой. Он задрожал, запаниковал и, притянув к себе одеяло, накрыл им свои колени, которые прижал к груди. Его растерянное лицо выдавало внутреннее смятение и, наверно еще никогда прежде он не был так открыт и так уязвим как сейчас в своих чувствах, которые Хван без жалости и сострадания топтал и терзал. Губы Минхо дрогнули, глаза увлажнились. Он безмолвно наблюдал за тем, как Хенджин подбирает с пола одежду, сортирует ее, складывая на постели. - Если захочешь принять душ, ванна за соседней дверью направо. Там же найдешь чистое полотенце,- эти слова были последним, что услышал Ли прежде, чем Хван покинул комнату и ушел в другой санузел.