Взять бы Вас за вашу душу

Глава 5.

«Прошу, продолжайте»

На часах было уже около двух часов ночи, когда гости и хозяин дома собрались в гостиной. Комната была превосходно меблирована, и лорд Генри гордился ей так же, как и своей роскошной библиотекой. Вся мебель была сделана из темного дерева и обита красной бархатной тканью, между высокими окнами располагался мраморный камин, и по всей комнате разливался приятный теплый свет. Участие в беседе в основном принимали Глэдис и лорд Генри, если эту форму общения можно было назвать беседой: герцогиня говорила на любопытные ей темы, а лорд Генри либо коротко соглашался с ней, либо вставлял какой-нибудь красивый речевой оборот с участием четырехсложных словечек. Дориан молчаливо сидел в своем кресле немного поодаль от них, и, скрестив на груди руки, был невольным слушателем этой беседы. Лорд Генри иногда бросал на него свой надменный взгляд, и, убедившись, что его безучастный гость сидит с таким же недовольным лицом, тотчас же отводил его обратно. – Дориан, – обратилась к нему Глэдис, и он слегка вздрогнул от неожиданности, – вы сегодня очень молчаливы. – Да, – подтвердил лорд Генри и расплылся в любезнейшей улыбка, – мы уже соскучились по вашему мелодичному голосу. – Неужели? – саркастично прошипел Дориан и поднял голову. – А то я уж бояться помешать вашей чудной беседе. – Да вы, мой друг, на что-то обижены? – с наигранной участливостью спросил лорд Генри, и, поднявшись с кресла с бокалом в руках, стал расхаживать по комнате. Это заявление заставило Дориана на минуту замолчать, чтобы собраться с мыслями и случайно не вспылить. Лорд Генри заметил, что Дориан был очевидно разозлён, хотя выдавал он это лишь лишь небольшой складкой над губами на и без того недовольном лице. – Поверьте, Гарри, я никогда и ни на кого не обижаюсь. Я просто не в духе, да и всё, – Дориан пожал плечами. Лорду Генри больше нечего было ответить. Он смотрел на Дориана сквозь туман кальвадоса, и в этом тумане его сердитое лицо казалось самим обаянием. – Будете сигару? – спросил он как-то очарованно.   – Нет, спасибо. Всё, о чём я сейчас мечтаю – это экипаж, – со скучающим видом отрезал Дориан, и от этого жеста лорд Генри немного оскорбился и тут же утратил свою учтивость. – Так вот, на что вы обижены, – сказал он. – Уж извините, но заставить лошадей бежать по льду я считаю безрассудным, а повлиять на английскую погоду, как мне порой кажется, не в силах даже богу. – Сколько раз мне сказать, что я не обижен? – Дориан уже терял остатки терпения. – Ещё раз это повторите, и я пойду пять миль пешком. Эта угроза, высказанная в шутку, немного испугала лорда Генри. Дориан Грей бывал до невозможности принципиален и из злости мог исполнить свое обещание. – Мне бы этого очень не хотелось, мой любезный друг. В этот месяц мне очень недоставало вашей компании, – сказал он, удивившись своей откровенности. Дориан Грей слегка покраснел, не то от смущения, не то от злости. – По этой причине вы не отвечали на мои письма? - сказал он с выражением, полным досады. Лорд Генри вдруг понял, как сильно обидел этим Дориана. – Нет. – Тогда потрудитесь объяснить. – Я боюсь, что это будет очень сложно объяснить, – лорд Генри поджал губы и покачал головой. Дориан презрительно усмехнулся и отвёл разочарованный взгляд. – Так я и думал. Вы не осмелитесь найти объяснения, потому что все они будут лживы и до смешного неправдоподобны.  От такого обвинения Лорд Генри впал в ступор и с минуту молчал, обдумывая один очень смелый шаг. Дориан попытался было прочитать его эмоции, но лорд Генри настолько изменился в лице, что оно превратилось в безжизненную маску. Вдруг, сделав глубокий вдох и отведя задумчивый взгляд в сторону, он сдвинулся с места и решительно подошёл к Дориану. Затем, наклонившись над его ухом, он что-то прошептал, от чего Дориан побледнел. Чувствуя горячее дыханием над своим ухом, тот вдруг вздрогнул и весь покрылся мурашками. Следующая фраза, которую прошептал ему лорд Генри, оказала на него ещё большее действие. Он совершенно опешил, и был не в силах сказать ничего в ответ. Вдруг герцогиня встретилась недоумевающим взглядом с лордом Генри, и тот, напоследок заглянув в глаза Дориана и стремясь прочитать в нём хоть какие-нибудь положительные эмоции, вселяющие надежду, отошёл к окну. В гостиной воцарилось полное молчание, и лишь время от времени слышалось легкое потрескивание дров в камине. Лорд Генри смотрел в глаза Дориану, пытаясь понять, какое впечатление произвело то, что он сказал. Открытый взгляд Дориана невольно замер на огне. Он сотню раз прокручивал слова, сказанные лордом Генри. Его мелодичный голос стал тихим и бархатным, и разливался в его голове, пробираясь импульсами сквозь кожу. «Дориан, по правде, я был слишком смущён и испуган, чтобы ответить вам на письмо. Я подумал, что вы влюблены в Глэдис, и эта мысль оказалась для меня такой беспощадной, что связала мне руки и я потерял над собой власть». Вторая фраза была следующей: «Сейчас я поставил слишком большую ставку на свою интуицию, и боюсь поплатиться за это очень большой ценой. Может быть, я наивен, но мне показалось, что вы готовы сейчас это услышать. Я больше не думаю, что вы влюблены в Глэдис. Я больше думаю о том, как я влюблён в вас». Облокотившись о каминную стойку, Лорд Генри стоял, как вкопанный. Он не мог прочитать на лице Дориана решительно ни одной эмоции, и в ту секунду так возненавидел своё решение, что готов был готов подойти к письменному столу, достать из ближайшего ящика револьвер и застрелиться. Но он лишь закрыл ненадолго глаза и попытаться вернуть своему лицу ту непринуждённую улыбку, которая всегда сопровождала его в обществе. Взгляд на Дориана он больше не обращал: в его глазах он видел лишь разочаровывающий ужас смятения и потрясения, а так же отблески огня. Лорд Генри положил руку на затылок, будто бы чувствовал невыносимую боль в голове. Герцогиня наблюдала за этим действием, но сказать что-нибудь не решалась, давая мужчинам пояснить всё самим. Однако они не торопились этого делать. – Генри, – сказал вдруг Дориан очень серьезном голосом, – давайте выйдем на минуту. Лорд Генри медленно перевёл на него свой взгляд. Дориан сидел с совершенно непроницаемым выражением лица. На это предложение лорд Генри лишь коротко кивнул и стремительным шагом покинул гостиную, а за ним последовал и сам Дориан. Оказавшись в длинном полуосвещенном коридоре наедине, Дориан закрыл за собой дверь и отвёл Генри подальше от гостиной. Тот не решался заговорить первым, возлагая всю ответственность на Дориана. Дориан же принял самый серьезный облик, и, выпрямившись и поправив галстук, подошел ближе к лорду Генри, чтобы говорить тише, вздохнул и начал: – Я решительно не знаю, как понимать ваши слова. То, что вы сказали, правда? – Дориан, – лорд Генри нервно улыбнулся, чувствуя необходимость сгладить углы в этом до ужаса откровенном вопросе. – Не будьте так категоричны настроены ко мне. – Генри, – повторил Дориан таким суровым голосом, что лорд Генри больше не мог уйти от вопроса. Тот вздохнул и ненадолго опустил взгляд, как зверь, загнанный в угол. – Вы хотите спросить, правда ли я в вас влюблён? – спросил он, поднимая свой взгляд и вперив его в синие глаза Дориана. – Да, это чистейшая правда. Я уже пожалел о своей откровенности, которая граничит с наивностью, и с радостью отказался бы от этих слов, но они уже произнесены, и я не имею на это права. Вы, наверное, сначала подумали, что я шучу или оправдываюсь. Но теперь, видя мою полную серьезность и откровенность, я надеюсь, что у вас такие мысли не возникают. Я влюблен в вас с нашей первой встречи, и да, Дориан, не смотрите на меня так, будто бы вы этого никогда не замечали. С вами я впервые познал, что такое ревность. И вы невольно дали мне понять, каково это – смотреть на губы, которые не можешь поцеловать. Говоря вам те слова, я наивно понадеялся на взаимность, потому что моя интуиция (будь она проклята!) подсказала, что вы чувствуете то же самое. Теперь по вашему непроницаемому взгляду я вижу, что это отнюдь не так. Но зато я могу насладиться вашими глазами – они у вас очень красивые, и теперь моя интуиция подсказывает мне, что я вижу их в последний раз. Вот вы и услышали ответ на свой вопрос. Что любопытно, я не чувствую ни страха, ни смущения. Только отвращение к своему простодушию. Но разве это уже важно? Дориан, почему вы теперь молчите? Вы хотели услышать правду, и я снизошёл до того, что поставил себя в самое уязвимое положение перед вами. Так почему вы молчите? Скажите хоть что-нибудь. Дориан Грей стоял с тем же непроницаемым выражением, и за всю речь лорда Генри ни один мускул на его лице не дрогнул. Лорд Генри нервно усмехнулся и хотел было уйти, но вдруг услышал голос Дориана. – Я не умею говорить так красиво, как вы, – произнёс тот с ледяным выражением лица, будто бы вспомнил, как нужно играть в покер. Лорда Генри эти слова очень удивили. Дориан Грей сделал шаг ближе и слегка склонил голову. На его лице невозможно было прочитать никаких эмоций, и только быстрое и резкое дыхание могло говорить о его взволнованности. На лице лорда Генри застыл молчаливый вопрос, и он обратил свой взгляд на потемневшие глаза Дориана, в которых не отражалось ничего, и видна была лишь мрачная пустота. Вдруг Дориан сделал решительный шаг вперед, и, схватив пальцами воротник лорда Генри, подтянул мужчину к себе и прикоснулся к его губам своими. Нежное прикосновение было практически незаметным, и его присутствие выдавало только горячее беспокойное дыхание обоих. Слияние губ было недолгим; Дориан, смущенный своим поступком, медленно отстранился. Приоткрыв глаза, он увидел на себе страстный взгляд лорда Генри. Приоткрыв губы, тот возбужденно сглотнул и нервно напряг скулы. Встретившись взглядами, их тела уловили импульс, побуждающий к действию: лорд Генри с азартом прильнул к влажным губам Дориана, и, заводя руку в его густые волосы, он жадно прижимал его ближе к себе, сливаясь в горячем поцелуе. Дориан медленно заводил свой язык между губ лорда Генри, пока руки скользили вверх и вниз по его горячей шее, поглаживая скулы и подбородок с колющейся щетиной. Второй поцелуй был куда более страстным, чем первый: у обоих так сильно билось сердце, что его пульсацию можно было почувствовать на любом участке кожи. Пальцы Дориана бесконтрольно сжимали белую рубашку лорда Генри, оставляя на ней глубокие складки, и галстук, который время от времени так же оказывался под влиянием его беспокойных рук, порой невольно придушивал своего хозяина, хотя и был порядком ослаблен на шее. На этот раз поцелуй был прерван лордом Генри: тот отстранился и взглянул на Дориана таким серьезным взглядом, что у второго пробежали мурашки по спине. Лорд Генри, вытащив одну руку из волос Дориана, положил большой палец ему на губы, и нежно провел по ним, слегка оттягивая нижнюю губу. Он смотрел на них, как очарованный, и не мог отвести взгляд ни на секунду – так он горел желанием прикоснуться к ним еще раз. Наклонив голову вперед, лорд Генри вновь сладко коснулся его губами, заводя одну руку Дориану в волосы, мягко прижимая его к себе – ближе в объятия, а второй рукой сползая ниже, по мягким линиям красивой гладко выбритой шеи, и вниз – на грудную клетку, которая трепыхала под ладонью. Казалось, верхушка возбужденного сердца Дориана билась в ребра, как в птица в клетке. Не отрываясь от его губ, лорд Генри наощупь расстегнул верхние пуговицы, оттягивая петлю галстука, и, наконец  освободив его шею и грудь от лишней одежды, оторвался от языка Дориана и, нежно укусив напоследок его нижнюю губу, спустился ниже, целуя шею, заставляя Дориана изгибаться и поднимать голову выше, уповаясь его тихими, лишь слегка слышимыми стонами. Оставив на шее с десяток страстных поцелуев, лорд Генри, прижавшись ближе и прижав Дориана к стене, провел линию языком от кадыка, огибая изгиб челюсти, до самого уха, и с трепетной нежностью укусил его мочку.  Тяжелое, возбужденное дыхание лорда Генри сводило Дориана Грея с ума. Заметив это, лорд Генри прошептал: – Если то, что сейчас упирается мне в пах, – не револьвер, то это мне определенно льстит, - сказал он с легкой ухмылкой. – А вы проверьте, и узнаете, – сказал Дориан Грей, лишь игриво приподняв брови.  От этих слов легкая ухмылка Лорда Генри невольно превратилась в сладкую улыбку, расплывшуюся у него на губах и довольном лице. Руку, которая прежде была у Дориана на груди, лорд Генри медленно спустил ему на пах, проведя пальцами по кожаному ремню, а затем - по натянутым брюкам. Дориан Грей тяжело вздохнул, от чего у лорда проснулся азарт еще больше прежнего. Глядя ему прямо в глаза, тот поглаживал очертания члена под плотной тканью брюк. Главный интерес лорда Генри заключался в том, чтобы следить за реакцией Дориана, и чем сильнее закатывались зрачки его синих глаз, тем быстрее и сильнее становились его движения, и тем громче становились сладкие постанывания Дориана. – Нравится? – прошептал ему на ухо лорд Генри. – Еще бы, – сказал Дориан, игриво улыбнувшись. – А я? – вдруг спросил лорд Генри, немного отстранившись.  – Что – вы? – спросил Дориан, со все еще блаженным выражением лица.  – Я вам симпатичен? Вы, мой дорогой, ничего мне не ответили. Зная, как я люблю определенность, это очень опрометчиво с вашей стороны.  – Мне очень нравится то, что делаете вы со мной сейчас, – сказал Дориан, слегка приходя в себя, – прошу, продолжайте. – Я хочу получить ответ на вопрос, – отрезал лорд Генри с непримиримой настойчивостью. – Вы чувствуете ко мне всё то же, что я чувствую к вам? – Господи, Гарри. Хватит заниматься чтением моралей, это не идет к вашему лицу. Вы же прекрасно понимаете, что удовольствие можно получать и без чувств, – чем больше Дориан говорил, тем сердитее становилось лицо лорда Генри. – Разумеется, вы мне симпатичен. Но более этого мне симпатична лишь наша дружба, которую я не стал менять бы на мимолетную вспышку чувств и свойственную человеку похоти. Скажите мне, как прагматик, разве я не прав?  Губы лорда Генри сжались, и над ними проступила складка раздражения и злости. Он отступил от Дориана, и, вдумчиво опустив глаза вниз, застыл, думая о чем-то своём. Дориан пытался было прочесть в них его мысли, однако из намертво застелила пелена презрения и внутренней скорби. Вдруг лорд Гарри внезапно выпрямил свой крепкий торс и расправил широкие плечи, оправил слегка растрепанные волосы и торчащий воротник рубашки, и, подняв на Дориана Грея свои черные глаза, сверкающие свойственным ему холодным блеском, будто равнодушно сказал: – Не будь в этом доме Глэдис, я бы вас ужа убил и закопал на заднем дворе, – сказал он, двояко улыбнувшись, и, глубоко вздохнув в попытке усмирить свой гнев, стремительно покинул комнату, хлопнув дверью, и оставив Дориана Грея наедине с сотней вопросов. И в первую очередь – к самому себе. «Может я и правда не умею любить?».