Без тебя смысла нет

За каждой тягостью наступает облегчение.

      Что такое любовь? Интересно, может ли шестнадцатилетний подросток познать такое светлое и возвышенное чувство? Ответ очевиден. Любить может каждый и каждый делает это по-своему, вкладывает в это чувство определённый смысл. Ещё не сломленный под гнётом тяжкой жизни юноша может любить искренне и по-детски наивно, стараясь не обращать внимания на все препятствия в надежде, что их с лёгкостью можно преодолеть. Любовь — это чувство нужности. Когда тебе становится интересно абсолютно всё о человеке, о его увлечениях и интересах, привычках и слабостях. Когда все твои мысли занимает один единственный человек, которого ты каждую секунду хочешь видеть, слушать, чувствовать душой и телом. А точно ли это любовь, а не банальная привязанность? Ведь оба эти чувства идут под ручку и выглядят так похоже. Антон не думал об этом.       Все каникулы он пытался понять, что же делать дальше с тем, что сказал ему учитель, и чем дольше он думал, тем больше понимал, что без Арсения Сергеевича рядом просто не сможет. Он прикипел к нему уже давно и слишком долго чувствовал эту неуместную любовь, мужчина стал для него слишком родным, и раз Арсений готов забыть про все риски и отдаться запретным чувствам, может, и правда стоило попробовать? Они переписывались на каникулах, изредка даже созванивались, но этой темы больше не касались. Попов хотел дать парню время, которое было необходимо не только ему.       Даже сейчас, сидя на уроке русского, он продолжал думать об учителе. За окном было жутко темно, хотелось лечь в тёплую кровать и спать до полудня, а не пытаться вникать в то, что говорил Павел Алексеевич. Весь класс пытался держать глаза открытыми и не задремать прямо на уроке. Казалось, Дима был единственным, кто более-менее соображал в столь раннее время.       За время каникул Шастун также продолжал общаться с Ирой, что сидела сейчас рядом и, как все остальные, пыталась не спать. Чувствовал ли он, что по-скотски поступает с обоими? Конечно. Он не знал, с чего начать разговор о расставании и как по-человечески объяснить всё девушке. Шастун очень хотел с ней дружить, ведь Кузнецова оказалась потрясающей. Она поддерживала его, с ней было интересно и легко, но после расставания друзьями не остаются. Шаст не хотел, чтобы Ира его возненавидела, но дальше обманывать девушку и встречаться с ней больше не мог. Тем более, если он хотел быть с Арсением. Ученик сидел на уроке и пытался сформулировать всё то, что давно пора было сказать. Неожиданно раздавшийся звонок прервал его раздумья.       —Антон, мне надо с тобой поговорить, —резко начала Кузнецова, смотря из-под пушистых ресниц.       —Да, мне тоже, —тяжело вздохнул он. Вот и пришло время.       —Давай вечером у меня? Соседки только на следующей неделе вернуться, сможем поговорить спокойно.       —Конечно, —девушка собралась уходить, но Шаст потянулся к её запястью, заставляя задержаться, —Ты в порядке?       Ира вымученно улыбнулась и закусила губу. Она подошла ближе к парню и обняла его, утыкаясь лбом костлявое плечо, и проигнорировала вопрос, прошептав лишь:       —Приходи после ужина, —и направилась к выходу из кабинета, не оборачиваясь. Павел Алексеевич стирал мел с доски, боковым зрением поглядывая на пару, никто и не заметил этого.

***

      Вторым уроком в понедельник привычно стояла алгебра. Почему-то именно перед сегодняшней встречей с математиком в груди появилось странное чувство: смесь волнения и предвкушения встречи. Попов приехал вчера очень поздно и на завтрак сегодня не пришёл, они не виделись с того самого вечера на кануне Нового года.       Со звонком десятиклассники вошли в пустой кабинет, в котором привычно было приоткрыто последнее окно, даже несмотря на уличную прохладу. По телу пробежала лёгкая дрожь, из-за волнения или холода — не понятно, но какое-то странное предчувствие начало зарождаться где-то в районе солнечного сплетения.       Урок шёл уже минут пять, когда в дверях появился Арсений Сергеевич, надевающий очки. Он выглядел идеально, в прочем, как и всегда, но был словно чем-то встревожен.       —Прошу меня простить, были неотложные дела, —он улыбнулся и нашёл глазами сидящего за третьей партой Антона. В груди разлилось приятное тепло, и Шастун не смог сдержать ответную улыбку. Давать волю своим чувствам было рискованно, но кто не рискует, тот не даёт себе возможность быть счастливым. Завтра вечером он поговорит с учителем, но перед этим надо всё-таки разобраться с Ирой.       Арсений стоял у доски и объяснял новую тему классу, что, как он сказал, обязательно будет на ЕГЭ, а Антон всё продолжал смотреть на него, будто прекраснее в этом мире ничего не видел. Было всё равно на эту алгебру, на все возможные проблемы и их последствия, хотелось просто подойти к мужчине и обнять, почувствовать тепло его тела, прижать к груди и никогда больше не отпускать.       Казалось, невозможно столько чувствовать, но с Арсением каждый раз всё слишком эмоционально, слишком пылко и чувственно. Никогда ещё за всю свою недолгую жизнь парень не испытывал того, что испытывал сейчас по отношению к мужчине, который так увлечённо рассказывал про тригонометрические функции.       Звонок прозвенел как раз в тот момент, когда Попов подвёл итоги сегодняшнего урока. Все быстро засобирались, желая покинуть кабинет поскорее, и лишь Антон нарочито медленно складывал вещи в портфель, наблюдая за стирающим мел с доски учителем из-под густых ресниц. Он не торопился уходить и, дождавшись, пока все покинут кабинет, приблизился к учительскому столу.       —Здравствуйте.       —Привет, —Арсений слегка улыбнулся и приблизился к ученику, вглядываясь в любимые глаза. Что-то в лице Арсения заставило школьника немного встревожиться. Он выглядел замученным, уставшим, да и на уроке нервно закусывал губу.       —У вас всё в порядке?       —Да, просто праздники выдались напряжёнными, —ответил тот и отвёл взгляд в сторону окна.       —Я могу вам чем-нибудь помочь?       —Нет, Антош, —он вернул свой взгляд на лицо парня, —Я справлюсь, спасибо тебе.       —Если вы хотите быть со мной, нам нужно разговаривать о проблемах, —заключил Шастун, перехватывая портфель поудобнее. Арсений смотрел на него с нежностью и долькой восхищения. Он улыбнулся и дотронулся до его ладони.       —Ты уже такой взрослый, —Попов подошёл ещё ближе, положил вторую руку на чужой затылок и накрыл его губы в лёгком поцелуе. Одно прикосновение, мимолётное касание и он отстранился, будто сделал что-то не так, —Извини. Всё нормально, а если ты действительно будешь моим, то станет вообще отлично. Но я на тебя не дав…       Не успел мужчина закончить, как Антон поцеловал его уже более требовательно и осознанно, но также быстро. Их лбы нежно соприкоснулись, глаза оставались закрытыми. По коридору носились школьники, их голоса было слышно, казалось, во всей школе, но вот им двоим не было до толпы никакого дела. Они стояли так пару секунд, пока Попов не прошептал:       —Это значит «да»?       —Это значит «поговорим завтра». Мне надо ещё с Ирой всё решить.       Желваки заиграли на скулах учителя при упоминании их «отношений». Шастун отстранился, заглянул в глаза напротив, в которых читалось очень много чувств. Растерянность, нежность, надежда, лёгкая тоска и… Отчаяние?       —Мне надо идти, —проговорил парень, не акцентируя внимание на какую-то горечь в чужом взгляде.       —Конечно.       Антон покинул кабинет, а учитель вернулся к своему столу, садясь на стул и откидываясь на его спинку. Он прикрыл глаза и шумно выдохнул.       —Я его не заслуживаю.

***

      В послеобеденное время было непривычно тихо, обычно так бывает лишь по выходным и пятницам, когда бóльшая часть школы разъезжается по домам. Тишина навевала необъяснимую тревогу, темнота за окном только усугубляла ситуацию.       Серёжа шёл мимо главного входа в сторону своей комнаты, когда заметил подозрительно знакомого человека, о чём-то беседующего с охранником. Тот в ответ улыбнулся и сказал, что рад был увидеться, похлопал по плечу в дружеском жесте и отправился к себе в «коморку». Матвиенко давно не видел охранника таким расслабленным, обычно тот слишком сосредоточен на разгадывании кроссвордов или чтении книг.       А это значит лишь одно: ему не показалось.       —Эд?       Парень обернулся и уголок его губ пополз вверх.       —Серёга, —воскликнул он и обнял школьника, который всё ещё стоял в недоумении.       Эдуард Выграновский был одним из лучших баскетболистов в школьной сборной, он со своим другом пользовался популярностью, при этом не зазнаваясь и общаясь со всеми дружелюбно и на равных.       —Какими судьбами?       —Да у вас турнир скоро, Николаич попросил сыграть, так шо я ближайший месяц буду тут ошиваться иногда, —он запустил одну руку в карман чёрных джинсов, другую встряхнул и посмотрел на часы, показывающие уже без пяти четыре, —Сегодня перетереть с ним надо.       —Ладно, не буду задерживать, удачи.       В спортзал было быстрее пройти через второй этаж, он наспех попрощался и пошёл в сторону лестницы. В этот момент на ней послышались шаги и из-за поворота показался Попов, что держал в руке несколько зелёных тетрадей. Завидев бывшего ученика всего в паре метров от себя, он застыл на месте, на его лице смешались замешательство, удивление и лёгкий испуг. Эд нечитаемым взглядом посмотрел в сторону математика и прошёл мимо него всего в паре сантиметров, по пути произнеся:       —Добрый день, Арсень Сергеич.       Тот не сдвинулся с места и никак не отреагировал на приветствие, лишь проследил взглядом за удаляющимся Выграновским. Для пущего эффекта Попову оставалось только открыть рот. Он никак не ожидал его увидеть и сейчас его сердце забилось сильнее.       Страх. Ему было страшно.       Серёжа ушёл к себе в комнату, а Арсений развернулся и попытался догнать бывшего ученика, что не составило труда, тот шёл показательно медленно, будто только и ждал, что математик за ним побежит. Он схватил Эда за запястье, заставляя его повернуться.       —Что ты здесь делаешь? —скрипя зубами, поинтересовался учитель.       —Спасаю сборную от позора, —он опустил голову и посмотрел на свою руку, которой всё ещё касались пальцы Попова, —И уже опаздываю.       —Мы же всё обсудили, —не унимался тот, но руку всё же убрал, заметив пристальный взгляд.       —Не всё крутится вокруг вас.       —Разве ты не должен быть в универе? —пропуская мимо ушей предыдущую колкость.       —Я вольная птица, Арсений Сергеевич, —Эд ухмыльнулся, выделяя его имя и окидывая мужчину взглядом, от которого стало слегка неловко, —И ща уже четыре часа.       Выграновский подошёл ещё ближе, облизнул пересохшие губы и прошептал, обдавая губы мужчины своим дыханием.       —Или ты не рад меня видеть?       Арсений сглотнул и сделал шаг назад. Он испытывал столько смешанных чувств одновременно: растерянность, удивление, раздражение и отчаяние. Только его жизнь начала налаживаться, только появился шанс на счастье, как появился человек, который снова что-то от него хотел.       —Я тебе уже всё сказал, —хриплым от напряжения голосом ответил математик, —Не надо лезть в мою жизнь.       Он не думал, как грубо это звучало, лишь хотел, чтобы парень понял, что «они» давно уже в прошлом и больше между ними ничего быть не может.       —У тебя кто-то есть?       —Это не имеет никакого значения.       —Опять школота? —усмехнулся Эд, —Нихуя тя жизнь не учит.       —За языком следи. И тебя совершенно не должно волновать, с кем я встречаюсь.       —Воу, уже встречаешься, а не просто ебешься. Вот это я понимаю, —его наигранная интонация заставляла Арсения закипать изнутри, —Даже интересно посмотреть на этого несчастного.       —Это тебя не касается.       —Да брось, нам же было круто, —он подошёл ближе и прошептал в самые губы, облизывая свои, —А от воспоминаний о твоём члене у меня ноги подкашиваются.       Арсений шумно сглотнул, от чего его кадык слегка дёрнулся. Он глубоко вдохнул, стараясь вернуть самообладание и успокоить рвущееся наружу беспокойство. Ему тревожно. Жизнь только начала возвращаться в норму, он получил, хоть и призрачный, но шанс быть счастливым с человеком, в которого, кажется, действительно влюбился, будто он сам школьник с бушующими гормонами. Он сблизился с Антоном не только телом, но и душой, позволил себе не думать о последствиях и просто быть рядом с парнем, а тут заявляется человек из прошлого, который норовит выбить его из колеи.       Арсений не может позволить себе допустить ошибку, надо просто игнорировать существование Эда и всё. Он же будет приходить только на тренировки, а турнир через месяц, ещё каких-то тридцать дней, и он больше его не увидит. По крайней мере, очень надеется на это.       Та встреча в канун Нового года застала врасплох, он почти не вспоминал о нём последние полгода, если не больше. Лишь Пашины наезды из-за ситуации с Антоном напоминали о той связи. Эд был привлекательным, его бешеная энергетика не могла не притягивать к себе, и Арсений тогда поддался искушению, за что был на грани увольнения. Их секс хоть и был хорош, но явно не стоил всех тех последствий, что за ним последовали. Им было хорошо скрашивать вечера друг друга какое-то время, но всему приходит конец. И им пришёл, причём уже давно. Но, видимо, Выграновский немного другого мнения.       —Ещё скажи, что не хочешь меня?! —не унимался выпускник.       —Не хочу, —твёрдо произнёс Арсений, —И я очень надеюсь, что больше тебя не увижу.       Мужчина развернулся и пошёл в сторону пустой лестницы. Ему надо было всё переварить.

***

      —Ты охуеешь.       С такими словами Матвиенко ворвался в комнату и запрыгнул на кровать к Диме, лежащему с книгой в руках. Шаст непонимающе уставился на них, переводя взгляд от одного к другому.       —Я видел Эда внизу.       Дима резко сел и в изумлении приоткрыл рот.       —Что он здесь делает?       —Говорит, его физрук попросил за наших выступить, —ответил Серёжа, —Кстати, Шаст, а ты чего не играешь? Я думал, Николаич тебе предложит, ты ж высокий и на уроках тащишь.       —Он предлагал, —включился в разговор Антон, —Сказал, что со следующей недели тренировки, но я пока не знаю, участвовать или нет.       —И ты молчал?       —Кто такой Эд? —парень проигнорировал вопрос и задал свой. Необъяснимо в его груди зародилось волнение, из-за чего Шастун был вынужден глубоко вздохнуть, пытаясь выровнять дыхание.       —Выпустился в прошлом году, мы с ним хорошо общались, —пояснил Дима, откладывая книгу на тумбочку, —Я в шоке, не ожидал, что он ещё появится здесь.       —Сергеич тоже в ахуе был, вы б видели его лицо, будто призрака увидел, —пошутил Серёжа, но, поймав недоумевающий взгляд Шаста, замолчал, —Да не напрягайся, чего ты?!       —Я не знаю, —Антон сделал небольшую паузу, будто обдумывая что-то, —С самого утра какое-то странное предчувствие.       —Ты с Ирой поговорил? —встрял в разговор Дима.       —Нет ещё, вечером поговорю.       —Не тяни с этим.

***

      Град бил по стеклу, словно норовил разбить его вдребезги. Ира не любила зиму, ей чужды были холод и эта вечная темнота за окном, которые были сродни тому, что было у неё на душе. За ужином она привычно сидела за одним столом с Антоном, Димой, Серёжей и ещё одной одноклассницей, и не отрывала взгляда от тарелки, так и не притронувшись к плову, который ковыряла вилкой. Антон периодически поглядывал на девушку, но та никак не реагировала. Сегодня она должна была расстаться с ним. С единственным, казалось бы, человеком, которому было до неё дело и который действительно интересовался её жизнью.       С самого начала эти отношения были построены на лжи, Кузнецова так не хотела его терять, так пыталась вычеркнуть из своей жизни Павла Алексеевича, что очень умело играл с её чувствами уже долгое время, что не заметила, как начала портить жизнь не только себе, но и другим.       Антон появился в этой школе так вовремя, так неловко тогда сел рядом с ней за парту, что не обратить на него внимание было просто невозможно. Девушка думала, что всё налаживается, что Шаст, сам того не осознавая, спасёт её, поможет снова почувствовать себя живой, но невозможно построить счастливые отношения, которые изначально начались со вранья.       Он был замечательным. Он был именно тем парнем, которого хотелось видеть рядом с собой, но она забыла, что её жизнь и счастье — это антонимы. Как же Ире не хотелось его терять и как же хотелось продолжать общаться и дружить, будто и не было этих отношений. И сейчас, идя по коридору рядом с Антоном, она проговаривала про себя одну единственную фразу: «Пожалуйста, прости меня», даже не догадываясь, что в голове у парня такие же мысли, а в душе — такие же демоны.

***

      —Как-то холодно, —прошептал Дима, заходя в комнату.       Его голоса почти не было слышно, будто бы он и не собирался произносить это вслух. Окно было закрыто, но это не мешало температуре в помещении быть непростительно низкой, даже тёплый свитер не помогал не ёжится от холода.       Серёжа этого почти не ощущал. Чувствовал лишь тепло, разливающееся в груди, когда смотрел на такого уютного Диму, обхватывающего себя руками в попытках согреться. Он преодолел то небольшое расстояние между ними и заключил Позова в свои крепкие объятия. Матвиенко не особо отдавал себе отчёт в своих действиях, ему просто жутко захотелось поделиться своим теплом с таким уязвимым сейчас Димой.       —Что ты делаешь? —тот слегка напрягся, не до конца понимая, что хочет от него друг.       —Согреваю тебя.       Дима постепенно расслабился и положил ладони на Серёжину спину.       —Я мог просто надеть ещё одну кофту.       —Мог, —спокойно ответил Серёжа, продолжая обнимать друга и утыкаясь носом в его шею, вдыхая приятный и такой родной запах.       Они дружили с первого класса. С тех самых пор, когда первого сентября их посадили за одну парту, когда Дима посмотрел на соседа с нескрываемым интересом и произнёс своим детским голосом: «Привет, я Дима, а тебя как зовут?». Как же тогда всё было просто. Они оба помнили, как работали в паре на уроках, как проверяли тетради друг друга, когда учителям было лень делать это самим, и ставили пятёрки, даже не вчитываясь в написанное. Помнили, как первое время в школе не могли заснуть и в одну ночь проговорили ни о чём до самого утра, а потом клевали носом на математике, за что получали от учителя. Им хорошо запомнился тот день, когда они перешли в пятый класс и стали постоянно ходить из одного кабинета в другой, пытаясь не заблудиться в огромной школе. Помнили, как четыре года назад в их школе появились новые учителя: Арсений Сергеевич и Павел Алексеевич. Математичка тогда вышла замуж и решила, что работать в пансионе больше не хочет, а учитель по русскому ушёл на пенсию. Тогда Дима с Серёжей были очень рады, ведь прошлые учителя им не нравились от слова «совсем». Помнили, как пришёл Антон и быстро влился в их компанию, будто проучился здесь не пять с лишним месяцев, а несколько лет. Но они не помнили, в какой момент всё стало так сложно. Хотя, может, и помнили, но осознали не до конца.       И сейчас они стояли посреди их общей комнаты, не разрывая объятий, и молчали. И в этом молчании слов было куда больше, чем если бы они говорили.       Было спокойно. По-настоящему спокойно.

***

      В Ириной комнате стояла тишина, никто не решался начать диалог, но чувствовали, что высказаться хотят оба. Антон сделал глубокий, усаживаясь рядом с девушкой на её кровати, и хотел было извиниться, как его перебили.       —Можно я первая скажу?       —Конечно.       Кузнецова закусила губу и взглянула на парня, пытаясь сдержать рвущиеся наружу слёзы.       —Прости меня, Антош, пожалуйста, —она всё же не сдержалась, и первая слеза покатилась по щеке, —Но я не могу больше тебя обманывать. Я ужасная девушка и пойму, если ты вообще больше не заговоришь со мной, но…       Она не успела договорить, как начала буквально захлёбываться в слезах. Антон прижал её к себе в попытках успокоить, он совершенно не понимал, за что Ира извиняется и от чего ей так чертовски больно.       —Тише, тише, —он поглаживал её по спине и пытался найти слова для поддержки, —Ты прекрасная девушка, я тебя не заслуживаю.       —Не правда, ты такой хороший человек, Антон, а я просто… —она отстранилась, вытирая слёзы уголком бежевой кофты, —Я просто пыталась с помощью тебя забыть другого человека и попытаться быть счастливой, а счастья я не заслуживаю. Тебя не заслуживаю. Прости меня, я такая дура.       —Ты не представляешь, какой дурак я, —он пытался привести мысли в порядок, но получалось из ряда вон плохо, —Я же точно так же делал, и это я должен у тебя прощения просить, я тогда тебя поцеловал, и я же эту кашу заварил. Извини, я знаю, что мудак и не заслуживаю быть с тобой хотя бы друзьями, но ты очень дорога мне, и я бы хотел продолжать с тобой общаться, дружить. Знаю, что многого хочу, но…       —Я тоже этого хочу, не поверишь, как.       Через какое-то время, когда эмоции чуть поутихли, Шастун рискнул прервать молчание.       —Расскажешь, что у тебя происходит? Друзья же делятся проблемами друг с другом, —девушка даже улыбнулась уголками губ, что было явно хорошим знаком.       —Ты будешь меня осуждать.       —Поверь, что бы у тебя не случилось, я ни за что тебя не осужу. Ты можешь мне довериться, я сохраню твою тайну и поддержу.       —Там всё очень сложно, —Ира провела рукой по волосам, облокачиваясь спиной о стену, —Я слишком вымотана, чтобы сейчас погружаться в это снова. А ты расскажешь?       —У меня тоже пиздец.       Неожиданно для обоих они одновременно рассмеялись. Смех был явно истерический, но это не мешало им наслаждаться минутками покоя и облегчения.       —Какие же мы идиоты, —сквозь этот смех протянула Кузнецова, смахивая остатки влаги с уголков глаз.       —Не то слово. Хочешь, я останусь с тобой на ночь? Не хотелось бы оставлять тебя одну в таком состоянии.       —Спасибо тебе, —она одарила его самой искренней улыбкой, на которую только была способна. Так они и уснули вдвоём, пообещав друг другу обязательно поделиться всеми своими переживаниями и быть друзьями. Верными и преданными.

***

      Этот вечер для всех выдался напряжённым. Даже сейчас, надевая белую футболку, в которой планировал лечь спать, Арс чувствовал невероятную усталость. А это только начало четверти. Кто-то по ту сторону двери постучал три раза и, не дожидаясь приглашения, вошёл. Паша подошёл к столу и облокотился на него, скрещивая руки на груди.       —А если бы я уже спал? —он повернулся к другу, копируя его позу.       —Ну ты ж не спишь. Как у тебя с Катей? —вопрос был неожиданным, Попов даже слегка растерялся.       —Мы уже решили, что друзья, не более.       —А с Антоном?       —Давай не сейчас, ладно?       Этот день порядком его измотал. Хотелось только прижаться к вышеупомянутому и заснуть, ощущая тепло его тела рядом.       —Слышал, Эд вернулся, —Паша всё не унимался, будто хотел выведать что-то конкретное, но Арс не хотел разгадывать его намерения, поэтому просто отвечал на вопросы, особо не задумываясь.       —Знаю.       —И с чего вдруг?       —Он же баскетболист, за наших будет играть.       —Думаешь, ты тут не при чём? —как гром среди ясного неба, сонливость сразу как рукой сняло.       —Не знаю, что думать, я просто устал. В любом случае, мне это не интересно.       —Не боишься, что Шастун узнает, что не первый такой у тебя?       Волны раздражения желали вырваться наружу. Что ему вообще надо? Помучить пришёл? Так Арсений и сам прекрасно справляется с этой задачей.       —Зачем ты пришёл?       —Просто хотел убедиться, что ты не успел наворотить ещё больше дел, —что-то в поведении Паши смущало его, но математик списывал это на точно такую же усталость.       —Спасибо за заботу, но я знаю, что делаю.       —Уверен?       Вопрос остался без ответа. Арсений подошёл к двери и открыл её, намекая другу, что ему пора. Напоследок усмехнувшись, Павел Алексеевич подошёл ближе и чуть слышно произнёс:       —Будь осторожен и помни, что на твоих плечах есть голова, которую надо иногда включать, —и вышел, оставляя после себя неприятный осадок.       Попов еле сдержался, чтобы в ярости не захлопнуть дверь, но таким образом он только норовил разбудить всё учительское крыло. Он глубоко вздохнул, пытаясь привести дыхание в норму, сел на уже расправленную кровать и взял телефон в руки. Арсений зашёл в диалог с одним дорогим для себя человеком. Уже завтра они поговорят и решат, что будут делать дальше. Точнее, Антон решит, Арс свой выбор уже сделал и даже озвучил. Хотя, по парню было понятно, что он скажет, оставалось только ждать и надеяться, что жизнь не будет вставлять им палки в колёса и даст возможность по-настоящему быть вместе. Недолго думая, он отправил сообщение.

Арсений Сергеевич

Спокойной ночи, Тош

      И лёг спать. Утро вечера мудренее.