Virgin

      Голова раскалывалась, мне казалось, что по мне прошелся целый табун струмбистов и они хорошенько там еще потоптались всем скопищем тяжелых туш. Словно в наказание за то, что я теперь стала охотником клана и буду учавствовать в большой охоте, эти здоровенные быки, решили поиздеваться надо мной. Горло неприятно раздирало от сухости, во рту застыл привкус желчи назойливой кислотой, что шпарила язык. Я поморщилась, поднимаясь на локтях в гамаке и чувствуя, как все тело неприятно ломило.       Яркий свет от верхнего окна хижины больно резанул по глазам, стоило мне разлепить их: тяжелые веки запульсировали в такт тяжелым ударам сердца, и жажда разгорелась в горле новым порывом сухости. Я с трудом сглотнула, проталкивая слюну.       В следующий раз, надо будет обязательно что-то съесть перед тем, как лопать пряные ягоды, что, словно вино, пьянили и насыщали. Многие На’ви поселения говорили, будто ягоды есть куда лучше, чем пить вино, и после никто из них не мучился последствиями съеденных сладких плодов. Они все были жуткими лжецами или пили сырые яйца перед тем, как есть эти ягоды, видимо. Я поднялась со скрипнувшего от моего движения широкого гамака.       В нос тут же ударил запах леса, выводя меня из сонного состояния. Я оглянулась: большая и светлая комната не была моей. Я бывала тут раньше, и при свете дня, и ночью, а потому узнать хижину братьев Салли не составило особого труда, как и логово своего лучшего друга. В углу комнаты чахла куча белья. Я пригляделась и, казалось, над ней взлетела такая же сонная и подернутая ленью, как я, муха. Зависнув в воздухе, она устремилась обратно на одну из зловонных тряпок, блеснув желтым хитином на панцире. Я содрогнулась.       Я молилась, что это были трусы Ло’ака, и сейчас эта муха отложила бы там личинок, чтоб у него началась чесотка.       Вчерашней ночи я практически не помнила. Напрягшись всем телом, я удобнее села, стараясь не делать резких движений. Благо хоть гамак Ло’ака был чистым и свежим, без всякого рода белесых разводов или без украденных вещичек Циреи, на которые он передергивал, оставаясь в комнате один на один с самим собой.       Ло’ак явно был лучше, чем я о нем думала, это радовало. «Не все вокруг такие же законченные извращенцы, как ты, Маурин», – злорадно засмеялся внутренний голос, и я почувствовала себя смущенной.       Утро только начиналось, а значит, я даже не проспала завтрак. Было бы отлично сходить туда, взять горячего бульона и уйти обратно, и сидеть вспоминать, что же вчера все-таки произошло после того, как я ушла из нашей с Кири хижины. Вдоволь наплакавшись и пожалев себя вчерашним вечером, я устремилась домой. Кажется, даже упала пару раз: сильно саднило колени и локти.       Позорище, надеюсь этого никто не видел.       Но вернувшись в хижину и умостившись в своей комнате, я не смогла уснуть. Пришедшая после праздника Кири задачи не упрощала и, кажется, она пригласила к себе Паука. А когда из ее комнаты начали раздаваться весьма странные звуки, больше похожие на чавканье, я решила поскорее ретироваться на улицу, не желая даже думать о природе этих звуков. Интересно, пригласила она к себе Паука или какого-то симпатичного На’ви? Кири была красавицей, да и ухаживать за ней много кто пробовал, потому если не брать в расчёт человечища Паука, то претендентов было слишком много, чтобы вычислить его по причмокиваниям.       Моя ранняя стойкая уверенность в том, что со звукоизоляцией у нас в комнатах все обстояло отлично, пошла трещинами. Очень чавкающими и влажными.       Со вздохом приложив руку к голове, я скинула ноги с гамака. Холодный пол приятно остужал кожу и успокаивал бунтующий желудок. Аккуратно я поднялась на ноги, тело ломило и ныло, словно вчера вместо танцев и прогулок, я весь день провела на охоте. Желудок перевернулся, и это было совсем не то приятное чувство, что преследовало меня, стоило мне встретить Нетейама. Противный привкус желчи снова дал о себе знать; я больше никогда не буду пить, твердо решила я, проходя в сторону плотного кожаного полога, отделяющего комнату Ло’ака от общей их с братом комнаты – гостиной, в которой мы нередко проводили время все вместе.       Если потороплюсь, то смогу успеть до завтрака не только помыться, но еще и высохнуть. Отличный план.       Уже выходя из комнаты, я взглядом случайно запнулась о торчащую из-под аккуратной коробки на столе кружевную полосу. Темно-зеленая, переливающаяся жемчужными нитями, она напоминала мне кое-что слишком сильно, чтобы вот так взять и пройти мимо. Я подошла ближе, вытащила непонятную, но такую смутно знакомую находку из-под коробки с барахлом Ло’ака. Камни и невесть что мелко прозвенели, стоило коробке слабо стукнуться о стол, когда я достала заветную тряпицу. Плотно упрятанная, она явно не должна была быть найдена, и только мне стоило ее развернуть, стало понятно почему.       У меня на пальцах висел тонкий традиционный топ морской На’ви. Тонкие кружева нитей переплетались в витиеватый узор, оседая на коже морской пеной и прохладной мягкостью. Очень красиво, решила я, разглядывая порванную веревку для крепления на шее и спускаясь обратно к чашам, что должны были прикрывать грудь.       Кажется, все-таки Ло’ак не обошел стороной и этот людской фетиш, и я испытала отдаленное чувство победы. Вещей Нетейама я не воровала и не присваивала, а потому повод гордиться собой и собственной предусмотрительностью был. Я не знала, как объясняла бы кому-либо наличие его трусов, оказавшихся под моей коробкой с украшениями. Я усмехнулась аккуратно, подталкивая топ под плотно сидящий наруч на руке. Оставить эту находку между мной и неприпоминаемыми событиями ночи я не могла. В конце концов, раз я оказалась именно тут, то мне определенно нужно будет отбиваться от россказней Ло’ака о прошлой ночи. И теперь у меня даже было чем.       Я снова улыбнулась. Если так посмотреть, то сразу становилось понятно, почему мы с Ло’аком так хорошо дружили. Разница заключалась лишь в том, что я воровать трусы или платки храбрости не набралась, а он утащил целый топ.       Счет пока что был в пользу Ло’ака.

***

— Маурин, куда ты пропала? — Вель’а кивнула мне в знак приветствия из-за занятых рук и улыбнулась. Тонкими пальцами она схватила деревянную плошку, плотно укрытую листьями, и передала мне. Даже несмотря на толстый слой дерева, бульон обжигал пальцы. Во рту тут же пересохло от жажды.       Воду пить утром я не рискнула, припоминая, как в прошлый раз меня рвало еще и от воды. Зато бульон в прошлый неудачный раз от алкогольного опьянения очень даже помог. Было бы, конечно, и вовсе лучше не пить, усвоив опыт, но так уж пошло, что информация в голове усваивалась частями и не всегда самыми полезными. — Я очень захотела спать и решила уйти пораньше, — соврала я, беззаботно пожав плечами. Взгляд Вель’а зацепился за мои потрескавшиеся из-за отравления губы. В ее глазах загорелось понимание, но она мне так и ничего не сказала, лишь кивая в ответ на мое вранье. — Спасибо тебе за бульон. — Мы уже было решили, что тебе не терпится пройти следующие два обряда, — взрослая На’ви напротив посмеялась чуть, задрав голову. Тонкие косички на ее висках качались вслед за ее движениями. Я пару мгновений слепо смотрела за ними, и тошнота подкатила к горлу. Так. Переключиться. — Дикая охота, — понимающе отозвалась я, стараясь подавить тут же вплеснувший в груди страх. Думать о таких событиях с уязвимым желудком было весьма и весьма опасно. Я улыбнулась, отойдя подальше, чтобы не продолжать разговора.       Вель’а знала меня, наверное, не хуже супруг Салли: они были хорошими подругами с моей матерью, и сейчас, когда той не было рядом со мной, Вель’а не преминула лишний раз напомнить мне, как я на нее была похожа. Это не казалось назойливым или неприятным – порой было очень даже мило поговорить с ней, обсудить Дикую охоту тех времен и посетовать на ее сложность. Быть может, она читала мой страх, что лизал затылок мне каждый раз, стоило подумать об этом обряде, а может просто хотела ощутить теплоту былой дружбы с моей матерью. Что ею двигало, я не знала, но и противиться этому не смела.       Я поглубже вздохнула, грудь раздувало от утреннего прохладного воздуха. Если сейчас мне не уйти, то я непременно свалюсь на первый попавшийся корень без сил. — Эй, расступитесь, ну же, расступитесь, охотник идет, — вопреки своему ощущению слабости, я прибавила шаг, слыша веселый голос друга позади себя. Если Ло’ак меня настигнет, то придется идти завтракать с ним, а утро я неизменно хотела провести в одиночестве. Только я и бульон, и никого больше, чтобы не разрушать идиллию желудочного покоя. Я обогнула пару На’ви, скрываясь из виду, и сбавила шаг, делая вид, что и не убегала вовсе.       Ло’ак что-то продолжал щебетать у меня за спиной, совершенно не обремененный чувством стеснения и обычным тактом, даже приблизился, если судить по тому, как его голос оказался ближе. Вот и все, успела подумать я, когда тонкие цепкие пальцы коснулись моего локтя, мягко останавливая на месте. Рука у Ло’ака была теплой, но не такой горячей, как у его брата. И зачем я об этом подумала…       До витой лестницы к верхам дерева оставалось пройти совсем немного. Я окинула взглядом тропу и со вздохом повернулась к другу. Бежать некуда.       Ло’ак стоял напротив меня, весь донельзя довольный. Хорошо, хоть лифчик его подружки взяла, подумала я, все же полностью поворачиваясь и признавая свой план побега попорченным. — Ло’ак, какая встреча, не заметила, как ты приблизился. — Ты ужасная лгунья, Маурин, — Ло’ак звонко цокнул языком и окинул меня придирчивым взглядом, остановившись на губах и руках, сжимающих плошку с бульоном. — Да ты совсем помятая. — Спасибо, как раз сегодня чувствую себя особенно прекрасной, — он легонько схватил меня за плечи и отвел в сторону нашего места. Даже отсюда я заметила, что Кири уже была там, сидела, усердно пережевывая личинку, и Нетейам – рядом с ней. Не хватало только маленькой Тук, которую супруги Салли решили чаще брать на приемы пищи к себе, чтобы та не узнавала еще больше гадких слов, чем знала уже во многом благодаря нам.       Нетейам. Все-таки настоящее чудо, что утром мы с ним не встретились, потому как после вчерашней нашей ссоры я действительно не знала, что делать и как себя вообще вести. За мной раньше ухаживали парни, но это было настолько далеким и так сильно отличалось, что былой опыт совсем мне не помогал. Извиняться мне не хотелось, да и вины своей ни за что я не ощущала. А уж что будет делать сам Нетейам, как реагировать и что говорить, я точно не знала. — Я привел к нашему столу королеву желчи, прошу вас, присаживайтесь, — не дожидаясь моей реакции, Ло’ак усадил меня сильным нажатием на плечо. Как только он стал чуточку сильнее меня, только благодаря своему физическому и биологическому превосходству, этот засранец тут же начал пользоваться этим. Я нахмурилась, заслышав прозвище, к которому он меня приписал. Неужели я вчера успела поссориться еще и с ним? — Ты не помнишь?       Ло’ак хихикнул, заметив растерянность в моих глазах, качнул головой и посмотрел на брата и сестру. Те так же выглядели чересчур весёлыми. Мне очень хотелось встать и уйти, только вот узнаю, что конкретно вчера случилось, и сразу же, пообещала я себе, открывая плошку, перевязанную листом. Густой запах наполнил мои ноздри плотным ароматом, горло неприятно стянуло сухостью, когда я сглотнула слюну. — Что вчера было? — я сделала аккуратный глоток, чтобы не обжечь губы и язык, обращаясь взглядом к Ло’аку и Кири. Никакого Нетейама и взглядов на него. Ну или хотя бы на его лицо, благо руки у него были не менее прекрасными, с такими тонкими длинными пальцами. — Мы пошли после праздника гулять с Циреей, — глаза у Ло’ака загорелись, словно кто-то игрался около него с огнем. В один миг его лицо из насмехающегося трансформировалось в влюбленное и поддернутое наслаждением. — Она его весь вечер уламывала на прогулку, а Ло’ак, как самая ярая из благороднейших девиц, все отказывался, бормоча что-то про приличия да чувство такта, — тут же перебивала рассказ Кири, смеясь. Она вообще не выглядела помятой, словно и не пила вовсе. — Я видела тебя пьяной, — тыкнула пальцем в нее я, а она мне в ответ лишь пожала плечами. Вот же засранка, и отчего у всех Салли были такие хорошие гены? — Мы пошли гулять той тропой, где мы с тобой решили наесться грибов, — Ло’ак махнул мне рукой, чтобы я поскорее вспомнила ту историю. Бульон встал поперек горла, когда в голове высветилось, как после нашего самовольного пира мы вдвоем стремглав помчались к натуральным туалетам. — Да, да, Маурин, мы тогда обосрались.       Он, совершенно не обремененный чувством отвращения от разговоров, закинул в рот яйцо какой-то рептилии. Голубая сердцевина осталась на его губе влажным следом. Я усмехнула, Ло’ак порой был ужасной свиньей. — Надеюсь, ты не рассказывал этого Цирее, — я снова отпила, горячая жидкость приятно обволакивала горло, медленно спускаясь к желудку. Больше никогда я не буду пить, ну или на голодный желудок не буду. Поговаривали, что если перед этим делом поесть, то после будет легче.       Нужно будет проверить. — Мы пришли к тому большому камню на развилке. Он еще прекрасно укрыт кустами и теми милыми цветами-каплями,— я прокашлялась, проглотив смех, когда Ло’ак заиграл черными бровями, припоминая назначение того самого камня. — Там еще есть прекрасная дырка… — продолжила я его шутку, оставляя ему самый сок: — Чтоб присунуть туда, когда никто не дает, — закончила за нас Кири унылым тоном. Она закатила глаза в ответ на наше удивление. — А ты откуда знаешь? — тут же захорохорился Ло’ак, тыча в сестру пальцем и придвигаясь ближе. — Паук сказал мне тоже самое, — Кири развела руками, словно сказала очевидную вещь. Ладно, до этого действительно можно было додуматься, решила я, снова смотря на Ло’ака: — Мысли гениев сходятся, — он приложил палец к виску, улыбаясь. Яйцо все еще «красовалось» на его белых зубах и нижней губе. — Или геев, — закончил за брата известную среди людей присказку Нетейам, пожимая плечами. Мне показалось, или он что-то в ней изменил? — Это не важно, — Ло’ак махнул на брата рукой и снова посмотрел на меня: — Мы взобрались на тот камень, на нижний его уровень, ты бы видела, как она это сделала, это было так изящно и аккуратно, словно она жила в лесах всю свою жизнь.       Я увлечённо кивнула. Цирея не была похожа на того, кто плохо владел своим телом, а потому ожидать от нее неловкости или падений я никак не могла. Сама Ронал, даже будучи беременной, производила впечатление весьма тренированной и ловкой охотницы, а потому считать, что ее дочь будет слабой и неуклюжей, было глупо. — Маурин, это было просто потрясающе, — торопливо тараторил Ло’ак, от переизбытка эмоций прикладывая ладони к заалевшим щекам. Всегда наглый и язвительный Ло’ак сейчас выглядел мило в своем смущении. — Мы сидели там и разговаривали, пока на фоне играли песни и танцы праздника, уже даже звезды зажглись над нашими головами. Мы приблизились друг к другу, я почувствовал ее дыхание на своих губах… — Вы поцеловались! — не удержавшись, радостно воскликнула я, подскакивая на месте и отставляя тарелку бульона. Я подвинулась ближе к Ло’аку, внимательно его слушая и удерживая одной рукой за плечо, чтобы тот не отвлекался. — Погоди немного, — Ло’ак улыбался, хитрая усмешка на его губах немного пугала, и я внутренне напряглась в ожидании подвоха: — Мы пододвинулись ближе, у нее оказались такие теплые тонкие руки, я накрыл ее руку своей и сжал ее пальцы. — Все верно. — Тебе что, десять лет? — Кири вскинула бровь. — Ты что, занималась таким в десять лет? — тон Нетейама звучал озабоченно. Мы с Ло’аком одновременно засмеялись с покрасневшего лица Кири. Она дернула розовым носом перед тем, как резко оборвать начавшийся неловкий разговор: — Я рано созрела. — Кири, ты должна помнить о рисках ранней беременности, — Ло’ак важно упер руки в бока и тоном пытался походить на отца. Получалось у него даже хорошо. Со стороны Кири в него полетали уже пустая листва после завтрака и пара крошек. — Продолжишь в том же духе, и я умываю руки с вашей компании, — пригрозила брату Кири, оборвав его уже начавшуюся череду шуток по подражанию отцу. Успокоившись, Ло’ак сел на место, кинув на недовольную сестрицу острый взгляд. — С возрастом они становятся такими противными, — Нетейам переглянулся с Ло’аком и чуть кивнул в ответ на колко брошенную фразу.       Я задохнулась от возмущения. — Цирея наклонилась ко мне, и мы одновременно прикрыли глаза, — продолжил рассказ о своем первом поцелуе мой друг, и я замерла перед кульминационным моментом, ожидая щепетильной развязки, которая заставит меня ужасно ему позавидовать. — Мгновение, мы оба не дышим, и только я поддаюсь вперед, как мы слышим: тебя выворачивает в соседних кустах.       Я отшатнулась от весело усмехающегося с моей реакции друга подальше. Такого окончания истории о первом поцелуе я услышать не ожидала. — Да ты все выдумал, — просипела я, и голос мой ослаб. Однако по глазам Ло’ака становилось ясно, что все это – абсолютная правда.       Ох. — Мы пошли на звуки, нашли тебя в кустах, в зарослях, где ты свернулась пополам, вернулись обратно на камень и даже посадили тебя с нами рядом, чтоб не упала никуда или чтоб тебя никто не сожрал, — я, к собственному удивлению, поняла, что ничегошеньки не помнила из того, что Ло’ак мне сейчас ведал. Ох уж эти пряные ягоды, чтоб я еще хоть одну из них съела. — И вот, ты уснула с рвотой на губах, у нас завязался легкий тихий разговор, и мы снова потянулись друг к другу, снова уже настолько рядом, что кажется, вот-вот и что ты думаешь, а, Маурин?       Я пожала плечами под тремя прямыми взглядами. Кири откровенно веселилась, уж она-то пьяная почесала домой делать невесть что со своим человеком. Я вспомнила, как ушла их дома из-за из громких звуков с ее комнаты. — Тебя снова вывернуло, Маурин, прямо мне на руку, — мои щеки запылали, тело бросило в пот, а желудок сжался.       Лучше бы я пропустила завтрак и не узнавала этих подробностей о собственной жизни. — Только спокойно, — заметил мою реакцию Ло’ак и сразу постарался утешить: — Мы тебя умыли, напоили водой и отнесли к нам с Нетейамом, наказав ему строго за тобой следить и удовлетворять все твои хотелки. — Спасибо, — пробормотала я. То, что Ло’ак на меня не обижался, пусть и упрощало мне задачу, но не делало ситуацию менее неловкой. — Чудесное окончание вечера. — Весьма, учитывая, что у тебя в комнате куда чище моего, — посмеялся Ло’ак, оттягивая коготь на ожерелье. Новое, только что очищенное яйцо пропало в его рту. Кажется, вместо желудка у него была пропасть, подумала я, на секунду отвлекаясь от саможаления. — Не переживай, Маурин, если так подумать, то вышло даже лучше, чем я предполагал.        Ло’ак заговорчески мне ухмыльнулся: — Мы пожмякались, — прошептал он, склонившись к моему уху. Глаза Кири и Нетейама разом загорелись любопытством, прослеживая за действием брата. — Ты хотя бы помыл руки перед тем, как трогать ее? — Нет, прям там начал ее за грудь лапать и за задницу, На’ви следует взять на заметку, что желчь – это отличная смазка, — я посмеялась на шутку. Стало как-то ощутимо легче. — Меня сейчас стошнит,— улыбнулась я вновь и поднялась с насиженного места. Ноги были всё так же слабы, а жирный выпитый бульон камнем осел в животе, не принося блаженного покоя. — Пошли, королева рвоты, — Ло’ак подскочил с места, закинув руку мне на плечо, аккуратно поддерживая. У него осталось еще одно яйцо, но он благородно его проигнорировал. — Ло’ак, давай я помогу, — тут же подлетел к нему с другой стороны Нетейам, и я впилась взглядом в его ключицы на уровне моих глаз. Аккуратно сотканный шейный платок как всегда красовался на месте, красные бусины, выточенные из камня, переливались на свете солнца, отбрасывая яркие блики на его гладкую кожу. Я изучала их, как завороженная, не решаясь поднять взгляд выше. Мало того, что мы с ним вчера повздорили, так ночью он еще и за мной приглядывал. Я даже не могла решить: ситуация это была неловкая или все же комичная. — Все хорошо, ты и так просидел с ней всю ночь, — я удивленно выдохнула. Отчего-то осознание того, что Нетейам действительно всю ночь приглядывал за мной, а не спал или развлекался, показалось особенно ясным только сейчас. Ло’ак пошло заиграл бровями: — Сиськи в том костюме что надо были, а братец? На такие можно и ночью позаглядываться вместо сна.       Я пихнула его в бок, попадая в торчащее ребро. Он сморщился, но веселого взгляда с брата не спустил. — Постыдился бы, — буркнул Нетейам, неловко касаясь собственной шеи. — Так и знал, что тебе понравилось, — Ло’ак не уступал своих позиций и, только получив второй тычок под ребра и строгий взгляд со стороны брата, наконец отпустил всю веселость с лица. — Спасибо тебе, Нетейам, — просипела я, поднимая наконец голову и смотря в его глаза. Голова тут же закружилась, когда его горячая рука мимо брата коснулась меня за плечо. Все тело тут же зашлось пламенем, отвечая на его прикосновение. — Если что-то понадобится, скажите мне, — Нетейам был серьезен и совсем не шутил. Хвост за его спиной пару раз дернулся из стороны в сторону, выдавая легкое волнение. Даже такой ответственный старший брат, как Нетейам, испытывал волнение. Я улыбнулась, прослеживая глазами за тем, как его уши мелко дернулись, улавливая каждый звук. Всегда на стороже, всегда готовый защитить и помочь.       Я бы соврала если бы сказала, что эта черта не была одной из тех, благодаря которой мне так сильно приглянулся Нетейам. — Так, убирай от нас свои соблазнительные феромоны, Нетейам, — проворчал Ло’ак, сбрасывая покоившуюся на моем плече руку. Нетейам в ответ на его действие недовольно нахмурился, но не спорить не стал. — Если она сейчас возбудится и будет блевать, то ты испортишь ей все мнение о сексе и его прелестях.       Мы быстро отошли в сторону выхода, минуя На’ви, и гудящая с самого моего пробуждения голова наконец успокоилась. Нервозность и рой мыслей улеглись на дно, и теперь я наконец-то снова могла вздохнуть спокойно. — И сколько раз? — Ло’ак не поворачивал на меня голову, но я заметила, как его губы изкривились в улыбке. Чтобы рассмотреть его лицо, мне пришлось задрать голову – порой то, что Салли росли такими похожими на секси папочку, меня нехило так раздражало. — Что «сколько раз»? — Сколько раз ты уже подрочила на Нетейама? — я тут же стала хватать ртом воздух, и рука на моем плече показалась неожиданно тяжелой. — Не помню, чтобы рассказывала тебе о таких подробностях своей жизни, — пробормотала я, прикидывая, как бы помягче улизнуть от этой темы. Пока мой желудок рисковал изрыгнуть из него все, что успело в него попасть, такие разговоры были не благожелательны для меня. Впрочем, как и в любой ситуации после того, как желудок придет в норму. Потому что как объяснить Ло’аку, что я и сама не понимала? А городить все свои мысли и капать тем самым на их отношения с братом мне совсем не хотелось. — Расскажешь, когда будешь готова, — кивнул мне Ло’ак, улыбаясь, и вместо паники я ощутила, как в груди разлилось тепло.       Вау, это мой друг? Кажется, он провел со своей девчонкой всего один вечер, а мне уже хотелось задушить его в объятиях, а ее расцеловать. Должно быть, он был еще пьяный, успокоила себя я, чтобы не поддаться этому чувству и не налететь на друга со своими россказнями и объятиями. — Как и ты о топе Циреи в своих шмотках, — вокруг нас никого не было, и я вытянула из-под плотной ткани повседневного наруча тонкое кружево. Защищаться от Ло’ака мне не пришлось, отчасти, конечно, потому что сейчас я именно оборонялась от его наглого пронизывавшего взгляда. Он рассмеялся, руки с плеча так и не опуская, и притянул чуть ближе в братские объятия.       Я аккуратно заправила тонкую вещицу за плотную перевязь набедренной повязки Ло’ака.       Теперь все на своих местах.