Virgin

— Глотай пыль, неудачница, — Ло’ак щёлкнул меня по носу и подкинул в руках свою готовую наземную ловушку для арахноида. Вымоченные для мягкости лоскуты коры в моих руках затрещали, когда я посмотрела на свою наполовину готовую. И отчего Ло’ак, будучи таким непоседой, так легко вплетал столь сложные узоры, ещё и такие красивые? Словно прочитав моё недоумение, он снова рассмеялся, стоя напротив меня и потягивая затекшие от долгого сидения мышцы. Его пресс напрягся, и я даже смогла разглядеть кубики: — Ты что это, отжиматься начал? — раньше Ло’ак тренировался исключительно активным удиранием от опасностей и смехом – расписание было невероятно плотным. — Да, уже заценила пресс? — Ло'ак напротив меня напрягся сильнее – на его светлом животе сразу проявились заветные шесть кубиков. Ого, результат действительно был отличным для каких-то быстрых, в его случае, занятий спортом. — Кубики класс. Надеюсь, вы с Циреей о них свои повязки грязные после свиданок стираете? — Ты просто завидуешь, что я такой особенный: лучшие гены, отличный характер, — Ло’ак начал загибать пальцы. Сейчас он явно не был обременен мыслью о том, что пять пальцев – это так по-человечески и странно. — А какое чувство юмора! — О да, анекдоты сочинять ты умеешь, — я плотнее закрепила узел на углу ловушки – ещё пару ровных рядов и закончу. Осталось только уболтать Ло’ака закончить, пока он тут, иначе за скукой найду себе дело поважнее и закину незаконченную ловушку в кусты. — Маурин, будешь такой противной на Дикой охоте, тебе в качестве тотема выпадет домашний фетер’рий, — я поморщилась. Фетер’рии, хоть и были невероятно полезными животными для На’ви и выбранные в качестве тотема пророчили крепкие семейные узы, были огромны и зловонны. — Ну спасибо, — честно говоря, я даже и не представляла, какой тотем мне предстояло найти: животных на Пандоре была просто тьма, а сопоставить себя с одним из них как-то совсем не получалось.       Нетейам прошёл свой обряд ещё год назад, и танатор избрал его своим покровителем на Пандоре. Занятно, что у обоих его родителей были истории об этом лесном хищнике… Вспоминая сильного старшего Салли, я лишь уверенно кивала: он был достоен своего мощного тотема. — Мы сегодня с Циреей пойдём к древу душ, хочешь с нами? — Ло’ак проверил механизм ловушки, закинув внутрь неё мелкий камушек. Крышка плотно захлопнулась – ахраноиду, что попадется в неё, не сбежать. — Нет. — Тебе же придется когда-нибудь это сделать, — я подняла взгляд на друга, затягивая ровный ряд плотного пленения, – остался всего один. — Ну, пока что я туда не хожу, — мы ещё на пару минут, замерев, сцепились взглядами.       Его, строгий, вопрошавший, врезался в мой, и, казалось, словно на мне вот-вот кто-то вывел бы красную мишень, чтоб стрелы летели исключительно в мою сторону: — Не смотри на меня так: ты похож на отца, я начинаю возбуждаться, — неловко пробормотала я, передергивая плечами. Напряжение, сковавшее их, постепенно отступило, когда Ло’ак, вздохнув, отвёл серьёзный взгляд и улыбнулся в ответ на шутку.       Уже не один раз мы препирались из-за этого, и снова устраивать спор, из которого победительницей я не вышла бы никогда и на условия Ло’ака не согласилась бы, я не хотела. — Эй, вы же идете на свидание. Что мне там с вами делать? — я пожала плечами и поднялась с насиженного места. Последний узел на ловушке был затянут, и я спокойно отложила её в сторону. — Не делай вид, что причина только в этом, — упрямый Ло’ак покачал головой, не противясь, когда я легонько ударила его в плечо. — К тому же, мне кажется, что пока я с Циреей, ты ходишь тут и не знаешь, чем заняться. — Твоя уверенность в моём неумении общаться или находить себе дела очень воодушевляет, — я снова потянулась пальцами к плечам Ло'ака, чтобы пихнуть, но он увернулся ловким стремительным движением. И когда он успел стать таким быстрым? — Так уж получается, что мне, как старшему, надо следить за тем, где ты, с кем ты и как ты.       Ло’ак уложил руки мне на плечи, сжимая совсем по-отечески: — Ладно, Цирея, должно быть, уже освободилась от контроля своего старшего братика, — он приложил ладонь к глазам, перекрыв яркое солнце, и, подобно матери и брату, издал пару резких вскриков, и сразу мы услышали визгливый окрик его банши в ответ.       Ловкая и быстрая самка была под стать ему самому: они летали так быстро, что я на своем вредном, не желавшем попросту разгоняться Аcун’е еле могла их догнать. Они ворковали; подобно брату, Ло’ак баловал свою банши мясными изысками и нередко курлыкал на её манер.       «А он ещё смеялся над братом», – я хихикнула, когда он подлетел к своей банши, стоило той приземлиться около нас. Если и был кто-то, помимо Циреи, на кого Ло’ак смотрел влюбленным взглядом, то это точно была его воздушная подружка. — Если захочешь присоединиться, то прилетай, — Ло'ак взмахнул рукой и, стоило ему поудобнее усесться в седле, тут же взмыл в небо.       «Даже если мне станет невероятно скучно, к Ло’аку и Цирее я не пойду», – твёрдо решила я. В конце концов, водные На’ви покинут нас после Большой охоты, а это было совсем скоро, потому отнимать драгоценные мгновения у этих влюблённых мне не хотелось.       Я прикрепила ловушку на пояс: она ещё влажными лоскутами коры мазнула мне по бедру, оставив после себя холодный след. Мерзость. Уперев руки в бока и поглубже вздохнув, я вскрикнула, как пару мгновений это сделал сам Ло’ак, но ни крика банши, ни хлопанья крыльев не послышалось в ответ.       Аcун’е, рожденный под ликом Великой матери, был преисполнен вредности и своеволия.       Подождав ещё пару минут и даже снова вскрикнув, я развернулась в сторону ствола дерева.       Раз так, то я, скорее, спущусь своими силами, чем дождусь этого засранца.        И только я ступила на холодную часть коры, не прогреваемую солнцем из-за плотной листвы, за спиной раздалось хлопанье крыльев.       Аcун’е приземлился, мягко расправив тёмные с переливами рыжего и синевы крылья. Всем видом он демонстрировал своё недовольство. — Ты, верно, издеваешься надо мной, — немигающим взглядом змей уставился на меня своими яркими оранжевыми глазами, словно говоря: «да, так и есть». Я фыркнула ему в ответ и вытащила из набедренной сумки тонкий кусок вяленого мяса.       Аcун’е, увлечённый запахом мяса, тут же выставил напоказ свои клыки и, не особо церемонясь в курлыканьях и кивках головой, ловко стащил у меня из рук мясо. Только мощный стрекот, сотрясший его широкую грудину, уведомил меня о крайней степени довольства.       И на том спасибо, решила я, удобнее устроившись в седле.       Довольный лакомством, Аcун’е легко дал установить с ним связь, даже не дергаясь из вредности и не виляя головой в разные стороны, как любил делать множество раз до. Он будто намеренно выставлял нас посмешищем из раза в раз и, казалось, наслаждался этим со всем своим рептилоидным довольством.       Я удобнее перехватила плотную перевязь кожи на его головных отростках и, ощутив незнакомое холодное касание к пальцам, застыла, в недоумении сосредоточив взгляд на руке.       Аккуратная тонкая нить, искусно плетеная мелким узором, свисала с перевязи на моем икране, переливаясь бликами камней на солнечном свету. Плотно привязанная, она не отвалилась, пока Асун’е пропадал неизвестно где, прячась от меня. И кому же он позволил оставить знак ухаживания?       Я недовольно осматривала рептилию, уверенная в том, что он чувствовал мои эмоции через связь, но виду не подавал. Даже головой не повёл, скосив на меня взгляд ярких оранжевых глаз. — Значит, со мной ты вредничаешь, а какому-то На'ви даёшь на себя погремушку нацепить?       И почему в моём окружении оказывались только вредные особи мужеского пола? Пусть это было явным преувеличением – чувство недовольства всё равно распирало меня, заставляя гиперболизировать все собственные несчастья до невероятных размеров. Я задыхалась от возмущения, когда банши подо мной издал хрипящие звуки, чуть раскрыв пасть. Ну точно смеялся, засранец. — Надо было назвать тебя Анусом, чтоб тебя никто даже пальцем тронуть не смел, — шикнула я с ярой уверенностью: он прекрасно понимал. Он недовольно покачал головой и без моего разрешения взлетел, закончив мою разъярённую его поведением браваду: — Мы с тобой не договорили!       Аcун’е было всё равно. Вредный здоровенный змей и не думал обращать внимания на такую сошку на своей спине, как я. «Благо, хоть со спины не скидывал ни разу», – подумала я, уже порядком успокоившись. Мы кружили над лесом, и буйная зелень под нами сливалась в единый поток. Полёты укрепляли связь – так считали На’ви; как бы не так: сколько бы мы с ним ни летали, он оставался той ещё огромной персональной занозой в моей заднице.       Прохладная песенная нить, искусно сплетённая и хитро перевязанная, снова коснулась моей руки. Я застыла, разглядывая ее, и, если бы не разом выровнявшийся полет, то непременно свалилась бы с седла. На ней висело всего несколько камней: первый была тёмным, почти черным, но отдавал красным в переливах света, второй – чуть продолговатый, с парой резных полос, оставленных охотничьим ножом на гладком корпусе бусины. Третий, последний, сиял ярче остальных. С тёмными полосами и рыжими вкраплениями, он напоминал мне моего банши. — Расскажешь мне, кого ты записал мне в женихи? — уже порядком успокоившись, я протянула руку под шею икрана и легонько почесала. Мне в ответ Аcун’е проурчал, словно большая кошка. Вибрация прошибла всё его огромное тело и передалась мягким чувством блаженства через тсахейлу.       Песенная нить была неплохим таким подарком, говорящим о серьёзных намерениях дарившего. Примечательно было ещё то, что, согласно обычаям Оматикайя, её мог подарить не только мужчина, но и женщина, что делало подарок универсальным, но не самым популярным. Не все На’ви предпочитали проявлять свои чувства посредством песенных нитей, к тому же, не все пылали желанием обсуждать эту тему. Потому вычислить того, кто решил проявить свою симпатию ко мне таким образом, было довольно сложно. — Надеюсь, он хотя бы красавчик, Аcун’е, — змей подо мной снова уркнул и взмахнул головой. Зная его нрав, он мог разрешить повязать знак ухаживания и подошедшему старику только из своей нелюбви ко мне и собственной осёдланности. Я поглубже вздохнула, успокаивая сердце.       Не хватало мне двух братьев Салли, так ещё и большая ящерица записалась в смотрителей за моей задницей и личной жизнью. Словно почувствовав моё недовольство, икран дёрнулся всем телом, чуть подкинув меня в воздух. Не опасно, но весьма не приятно. — Ты настоящая заноза, — Аcун’е проурчал, впервые за долгое время соглашаясь со мной.

***

      Как бы мне ни хотелось в этом признаваться, но Ло’ак отчасти был прав. Мне совершенно нечем было заняться, если не считать обязанностей, и чтобы совсем уж позорно не прибиваться к кому-то, я решила укрепить дужку седла на своем банши, оставшееся после ловушки лоскутами коры.       Мы устроились с ним около поляны, где тренировались юнцы, в дальнейшем – охотники. Ретивые и смелые, они носились с оружием, изворачиваясь друг от друга и попеременно нанося удары. Ещё совсем недавно этими неумехами были и мы с Ло’аком, вспоминала я, плотнее затягивая ленту и вдавливая её в шею икрана.       К моему счастью и совершенной неожиданности, юных На’ви сегодня обучал именно Нетейам. «Какая удача», – радовалась я под одновременный аккомпанемент внутренних издевок. «Не думай, будто тебе кто-то поверит, что это случайность, Маурин!», – верещал мой внутренний голос, который я предпочитала игнорировать, то и дело поглядывая на сильное подтянутое тело.       Аcун’е недовольно зашевелился. Внутренние часы подсказывали ему, что он уже достаточно на сегодня провел со мной своего драгоценного времени, а потому ему было пора улетать. — Даже и не думай, — два глаза с правой стороны его большой головы на меня глянули озлобленно. — Аcун’е, мой хороший мальчик, я доделаю свои дела, и после ты сможешь усвистеть от меня хоть на край света. И я даже не стану тебя искать. Сегодня. — Ты назвала его Анусом? — раздался насмешливый голос рядом со мной, и я вздрогнула. Напротив меня стоял Аонунг, праздничный наряд он сменил обычной одеждой, но даже так я не могла не отметить его сильного тела. И почему такой здоровяк передвигался так тихо и незаметно?       Аcун’е недовольно зашипел, клацнул зубами по воздуху и ощерился. Вау, это он меня защищал или отстаивал своё имя, так беспардонно сменённое на «Анус»?       Ответа у меня не находилось. Я криво улыбнулась в ответ сыну рифового вождя. Он держал в руках два двусторонних копья с тонкой резьбой – это были не такие копья, которые использовали мы. Вероятно, он привёз их с собой, заметила я, пристально оглядывая красивое оружие. — Только я могу его так называть, — после моих слов и ответного кивка со стороны Аонунга банши успокоился. Ну конечно, до моей безопасности ему не было никакого дела. Возможно, напади Аонунг на меня прямо сейчас, Аcун’е просто остался бы на месте, наблюдая за дракой в усладу собственной вредности.       Аонунг окинул меня взглядом. Острый и хищный, он не селил в груди жар, а ноги не подкашивались, как от взглядов Нетейама. Следом Аонунг улыбнулся и, словно прочитав мои мысли, посмотрел в сторону тренировавшихся На’ви, где Нетейам терпеливо их наставлял, то и дело поправляя положение тел. — Ты выглядишь так, будто тебе некуда пристроиться, — Аонунг смеялся надо мной, моё лицо аж вытянулось в удивлении от грубости.       Отлично, теперь так говорил не только Ло’ак, но и парень, который прибыл сюда, без малого, пару дней назад. Неужели всё было настолько очевидно? — Тебе показалось, — тут же кинула в ответ я, со скрипом натягивая тонкую полосу кожи на спину змея. Аcун’е слабо ощерился, когда Аонунг подошёл ближе, но в драку не лез. Может, чувствовал, что тот пришёл сюда не драться со мной, или же теплил в груди надежду, что меня убьют и он избавится от своей наездницы. И свободным улетит в закат.       Я прищурила глаза, глядя на Асун’е. Очень расчетливо, очень похоже на него. — Так и будешь сидеть тут и пускать слюни на Салли-старшего? — Аонунг кивнул в сторону поляны.       Я не реагировала: если сейчас туда посмотрю, то рискну застыть надолго, прослеживая сильные линии юношеского тела. И откуда он, такой прозорливый, взялся? «Выплыл из своей лужи», – тут же нашлась с ответом внутри себя я. — Даже от мыслей о нём у тебя уже по подбородку течёт, — Аонунг цокнул звонко и совсем не похоже на нас, и его рука быстро подлетела к моему подбородку, проводя пальцами. — Уверен, что и не только по подбородку, а, Маурин?       Голубые глаза напротив меня были по-доброму насмешливыми – это и раздражало, и злило меня одновременно. — И чего это ты решил ко мне привязаться? — я отвела прохладную широкую ладонь подальше от своего лица. Совершенно не смущённый, Аонунг продолжал стоять близко ко мне: того глядишь локтем упрётся в Аcун’е, как в костыль, думала я, наблюдая за его расслабленной позой. В руках у него всё ещё находились два копья. И как ему удавалось изображать такую беспечность, выдерживая такой вес? — Ты похожа на мою сестру, — пожал плечами Аонунг и улыбнулся. Объяснение было непонятное и совершенно исчерпывающее. Я снова окинула его взглядом: эх, быть может, не посвяти я всю свою осознанную жизнь обожанию Нетейама, то этот рифовый На’ви неплохо бы запал мне в сердце. — К тому же, я слышал, ты своей рвотой не давала своему дружку и ей поцеловаться. Весьма похвально, учитывая, что я упустил их из своего поля зрения.       Да ладно, засранец с комплексом младшей сестры, как-никак. — Чудесно, что все знают эту историю, мне от этого намного легче. — Не переживай, Маурин, научишься хорошо блевать, расслабляя горло, сможешь использовать свой рот в более интересных делишках.       Я, задыхаясь от возмущения, хлопала ртом, глотая воздух, не издавая ни звука. — Ты своей сестре такие же советы раздаёшь? — Аонунг схватился за грудь, словно я ранила его в самое сердце. Так-то. — Я ведь могу и передумать тебе помогать. Будешь ходить одна, пока Ло’ак развлекается с подружками, — я фыркнула на его угрозу. Напугал меня, а как же. — Не переживай, даже если я сейчас останусь одна, то после, когда у Ло’ака и Циреи родится красивейший сынок, я его соблазню и научу всем прелестям жизни, — Аонунг скривился то ли от смеха, то ли от отвращения, непонятно. — Не хочу думать, при каких обстоятельствах моя сестричка может родить ребенка от твоего дружка, — он побеждённо поднял занятые оружием руки. — О, это случится, когда его член окажется… — я не успела договорить, и ужас, отразившийся на красивом лице Аонунга, сменился немой благодарностью, когда Нетейам прервал мой словесный поток, подойдя к нам слишком близко. И когда эти здоровенные парни научились так незаметно двигаться?! Я чувствовала себя уязвимой от одной лишь собственной неуклюжести. — Чем вы тут занимаетесь? — тон Нетейама звучал непринуждённо и расслабленно, только вот взгляд был серьёзный. Он встал рядом со мной; от его тела, разгорячённого тренировкой, исходил жар, на плечах и на груди застыли мелкие капли пота, что кружили мне голову в желании подобрать их. Может, даже языком. Я прикусила щёку, возвратившись в реальность, когда Аонунг, заметивший моё помешательство подошедшим Нетейамом, скривил губы в злорадном смешке. — Маурин как раз собиралась согласиться на тренировку со мной, — Нетейам придвинулся ещё ближе ко мне. Аcун’е рядом со мной и взглядом не повёл, слишком увлечённый плотными жгутами связок на своей груди.       Если в полете я свалюсь с него из-за порванного седла, то это будет явно не моё упущение, как незатейливой мастерицы.       Отвлёкшись от двух горячих парней, которые, к тому же, были сыновьями весьма горячих вождей, я шикнула на банши.       Никакой реакции. Он только коротко глянул на меня и продолжил свои дела.       Я снова прошипела, пару раз хлопнув ладонью по мышастой шее. И снова ничего. — Аcун’е, — позвал Нетейам, и змей наконец оторвался от своих занятий. Я застыла, в возмущении хватая ртом воздух. И что эта крылатая змея возомнила о себе?       Нетейам на мой вопросительный взгляд лишь пожал плечами и улыбнулся.       Аонунг молчаливо прервал нас, протянув между нами двустороннее копьё. — Я не люблю копья, — проворчала я, выставляя вперед руки, чтобы в падении оружие не рассекло мне лицо острым концом. Аонунг закатил глаза и изогнул губы в усмешке: — Конечно, ты любишь смазливых парнишек, — мои щеки покрылись пятнами. Да что сегодня со всеми?! — Мы к вам присоединимся, — Аонунг серьёзно глянул на Нетейама, и я снова стала свидетелем немого диалога. Это было не ожесточённое сражение, которые бывали между братьями Салли, но всё равно достаточно горячее и напряженное нечто.       Аcун’е так же таращился своими четырьмя глазами на парней. В следующий раз надо будет позвать этого крылатого засранца смотреть с нами фильм. Конечно, всегда оставался риск, что меня он выкинет из хижины Салли одним взмахом хвоста и останется один на один с братьями. Очень большой и вероятный риск. — Конечно, — кивнул Нетейам, но предостерегающего взгляда с Аонунга не спустил. В ответ тот пожал плечами.       Да что вообще происходит? — Аонунг, не думай, что икран недолюбливает её за слабость. Она вполне может надрать тебе задницу.       Ого, слышать комплименты со стороны Нетейама о моих способностях было неожиданно приятно.       Он уже развернулся и пустился к своей группе подростков-бойцов, что не спускали с нас любопытных взглядов, когда Аонунг ответил ему в спину: — Я и не рассчитывал.

***

      Я содрогнулась под сильным ударом, выставила вперёд двустороннее копье, и по моим рукам прошлась сокрушительная волна. Вау. Ноги чуть дрогнули, когда я отошла. Нетейам явно переоценил мои способности, когда расхваливал перед сыночком вождя, не иначе. — Ты что, решила сбежать от меня, Маурин? — оскалился Аонунг, продолжая наступление. Его широкие плечи блестели на солнце перламутровыми переливами бирюзовой кожи. Он даже не выглядел запыхавшимся, когда я вспотела и устала, как загнанный в пену изо рта лютоконь. — Это не побег, — я обогнула широколистый куст, что очень вовремя вырос на тренировочной площадке. В любое другое время он, я была в этом совершенно уверена, всех раздражал, — а тактическое отступление.       Юные На’ви со своего угла наблюдали за нами, обмениваясь ленивыми ударами. Сегодняшняя тренировка явно шла не по плану.       Я резко отпрыгнула в сторону, когда из-за пышной листвы в меня прилетело острое каменное лезвие копья. Вот же шустрый. Я пригнулась ближе к земле и постаралась как можно скорее отползти, оказавшись на четвереньках.       Драться с Аонунгом мне не хотелось от слова совсем, но стоило принять в руки копьё, легкое и удобное, как начался этот беспредел. Аонунг надо мной откровенно посмеивался, вгоняя в пот и взмыливая мне шею тем, что заставлял мотаться туда-сюда, блокируя резкие удары. Он дрался быстро и, может даже, не в полную силу. — Ты могла бы предложить и своё оружие, — хвоста коснулись цепкие холодные пальцы, и я развернулась. Благо, Аонунг не огрел своей опасной палкой меня со спины. В ответ я прошипела, когда он снова наклонился ниже ко мне, пытаясь словить пушащуюся кисточку хвоста.       Носок моей стопы попал морскому принцу ровно в лоб, и под его на секунду осоловевшим взглядом я поскорее подорвалась с места и отбежала на безопасное расстояние. Учитывая, как хорошо сражался Аонунг и как сильно этого не хотела делать я, он мог уложить меня на лопатки ещё в первые секунды нашего соревнования, но он только предпочитал развлекаться и насмехаться. — Моё оружие, — я ударила тупой стороной копья в бедро, Аонунг умело блокировал мой удар. По рукам снова пробежалась дрожь от его сильного парирования, отведшего моё оружие подальше от его тела, —это острый язык. — Так, встретив небесных людей, ты начнёшь травить им анекдоты, пока они со смеху не помрут? — Аонунг атаковал быстро; я уклонилась, когда острый конец копья опасно пролетел над самой моей головой. — Нет, я расскажу им, — он всё с той же ухмылкой на губах кружил вокруг меня.       Я оглянулась: позади меня, за парой широких поваленных грозами стволов, начиналась роща. Мысль созрела в голове скорее, чем тело подготовилось к действию. — Расскажу, как лютокони трахали их матерей, и они, вереща от ужаса, что и их тоже пустят по кругу, убегут. — Джейку уже рассказала? — Нет, план ещё в разработке, —снова увернувшись от удара, я быстро отступила назад; ноги тонули в скользкой траве… однако, если всё сложится, как я рассчитала, то это представление закончится куда раньше. Поясницу охладила влажная от поросшего на ней мха кора, Аонунг напротив меня довольствовался ситуацией донельзя: — Ты загнала себя в ловушку? — Это тактическое отступление, ты забыл? — Аонунг в ответ лишь заинтересованно хмыкнул.       Его плечи сверкнули на солнце, когда он замахнулся, и сильный удар полетел прямиком в меня. Я плотнее обхватила рукоять копья и ударила чуть ниже лезвия. Треск показался оглушительным в лесной тиши, но ни одно чудо-лёгкое-и-удобное оружие не сломалось, – лишь копьё Аонунга налетело на поваленное дерево с такой силой, что кора, оставшаяся в напоминание о былом величии, раскололась пополам.       Чудесная дырка.       Конечно, в моём плане оружие Аонунга просто застревало в дереве, но тоннель из коры тоже был прекрасным вариантом.       Я быстро, пока сам Аонунг не разглядел пустоту внутри коры, запрыгнула туда и поползла вперёд. — Да ты шутишь? — снаружи раздался сдавленный смешок Аонунга. — Это моя секретная техника убегания, — голос отражался от коры, мелкие жуки бегали по пальцам, стоило мне остановиться. Я взвизгнула, и звук эхом ударил мне в уши. Ну и мерзость, поскорее бы выбраться отсюда. Копьё до сих пор было при мне, я волокла его по внутренней трухе дерева за собой. Оно неудобно цеплялось за сучки, но я всё же его утащила. Остаться без оружия по вине уже ссохшегося дерева было бы в крайней степени неловко.       Стоило мне достигнуть конца тоннеля, как я стремительно вывалилась из него, скорее из желания больше никогда не испытывать мерзости от нахождения среди древесных жуков, нежели подкрепляемая старой былой жаждой сбежать от Аонунга подальше. Неловким комком я скатилась в скрипнувшую влажную траву. — Довольна собой? — я перевернулась на спину и пару секунд глупо моргала, стараясь разглядеть того, кто склонился надо мной. Яркое солнце резало глаза, пара слезинок скользила к вискам. Аонунг висел надо мной с улыбкой на губах и весельем в глазах. — Очень, — я схватилась за его протянутую руку и поднялась из скрипевшей травы. Голову чуть закружило. — Мы не закончили. Пока не начнёшь нормально тренироваться, не отделаешься от меня, — я встала, отряхнувшись. Мне в руки тут же сунули копьё, и Аонунг снова отошёл на безопасное расстояние. — Ну раз так, — пот скатывался по моему лбу. Отчаянно хотелось залезть в воду и поскоблить кожу с золой, — тогда давай.       В этот раз я наступала первой, копьё Аонунга было удобнее нашего: рукоять, лёгкая и резная, так приятно лежала в руке, а лезвия, выточенные из морского камня по обе стороны, служили отличными утяжелителями. Они были куда лучше наших односторонних копий, подумала я, с размаху нанеся пару быстрых ударов.       Драться таким – одно удовольствие и, хоть раньше я копья не любила и старалась брать их реже, сейчас оружие словно пела в руках. Аонунг сосредоточенно отбивался, но стоило ему поймать мой взгляд, как наглая улыбка снова расцвела на его губах. — Так вот что нужно было сделать, чтобы ты решила подраться, а, Маурин? — он покачал головой, подняв копьё вверх и парировав мой прямой удар в голову. — Всего лишь сказать, что я увяжусь за тобой хвостом?       Я снова атаковала. Аонунг, к своей чести, успевал не только уклоняться и обороняться, но и отражать удары. — Аонунг, — я сделала выпад, оказавшись с ним совсем близко, схватилась за его копьё и быстро просунула своё, блокируя его движения, — я просто хочу помыться.       Мы стояли так близко, что казалось: ещё малюсенький шаг, и мы бы соприкоснулись резво вздымавшимися грудными клетками. — Это приглашение? — фыркнула я и скривилась, Аонунг вопросительно поднял брови. Ну конечно, делал вид, будто ничего не понял.       Я закатила глаза. — Думал, тебя возбуждают сыновья вождей, — я снова фыркнула на слова, закатив глаза. Мы находились всё также близко, что шаг и столкнулись бы. Аонунг не отходил, будто и не понимал ничего. Уж смотря на него, вспоминая, как умело он дрался, я ни за что не могла поверить в то, что он так просто взял и не рассчитал свой дальнейший шаг.       Но он позволил мне сделать свой, и я без зазрения совести завела свою ногу за его и сделала хорошо знакомую мне подсечку. В своё время только научившись этому приему у брата, Ло’ак старательно отрабатывал его на мне. Вдоволь наглядевшись на то как, я валяюсь, пораженная, Ло’ак сжалился и научил меня тоже. После этого мы перекидывали друг дружку или валили на землю так часто, как могли себе позволить.       Приём морпеха, так он называл эту подсечку, что перешла знанием к ним с братом от отца. Очень кстати. Аонунг клацнул зубами и неловко свалился на землю, напоследок неловко толкнув меня в плечо по инерции поднятой рукой.       К собственному стыду, я поняла, что и у меня земля от такого резкого дисбаланса ушла из-под ног, и с тихим смешком с собственной неудачи я оказалась на лопатках. Ноги оказались плотно переплетенными с Аонунговыми – он лежал на спине зеркально напротив меня. Судя по тому, как подрагивали его плечи, он тоже смеялся, – это было хорошо, потому как внутри меня теплился старый страх в конце получить нагоняй от Джейка за драку с сыном вождя.       В конце концов, он был нашим гостем, а потому, может, мне следовало позволить ему надрать задницу мне.       Я села, выпутав ноги и стряхнув с плеч сухую землю, налипшую на влажное от пота тело: она совсем не желала отходить и только размазалась, образовав грязные полосы, подобные тем, что любил наносить на себя Паук. Небесный трахарь Кири, тут же поправилась я, вспоминая прозвище, которым окрестила его у себя в голове. Я улыбнулась от этой мысли, бросив размазывание грязи по коже. — Ну и воняет же от тебя, — Аонунг напротив меня тоже сел. Уж на него-то ничего не налипло; казалось, вместе с умением хорошо плавать ему генетически передалось умение не потеть.       Я кинула в него пригоршню земли. Она пылью развилась в воздухе, так и не долетев до его лица. — Ладно, Маурин, у меня осталось ещё одно дельце, — со вздохом кинув мне за спину взгляд, Аонунг встал на ноги, тут же подняв оба копья. Даже уставшим не выглядел, я в зависти поджала губы. Все вокруг меня были носителями самых офигенных ген, и только я одна выделялась, обладая лишь слабостью желудка и слабостью к смазливым парнишкам. — Какое еще у тебя «дельце»? — я снова приняла его руку. Она была многим шире моей, и когда Аонунг подтянул меня вверх, дыхание застряло от резкого рывка в глотке. — У парня своего спроси, — хитро улыбнулся Аонунг, покосившись на шедшего к нам Нетейама. — Эй, он не мой парень, — я отмахнулась от его шутки, как от назойливой мухи. Аонунг улыбнулся и покачал головой. Если он сейчас закатит глаза, я его ударю.        Чтобы стереть это наглое всезнающее выражение с его красивого лица, я ляпнула первое, что пришло на ум: — Пока что. — Мерзость.

***

      Плотный покров ночи накрыл деревню мягким покрывалом, и, совсем немного просидев перед планшетом с сюжетом о развитии популяции обезьян, мы с Кири решили отправиться спать. Тело ныло после сегодняшней незапланированной тренировки с Аонунгом – всё-таки пришлось напрягаться и сражаться, а не просто убегать да смеяться. Из-за непривычки драться копьем тело тянуло в совсем неожиданных местах.       Но, как и обещал на оставшийся день Аонунг, он отстал от меня со своими странными предложениями и фразами о помощи, только кидал многообещающие взгляды, стоило мне пересечься с ним и Нетейамом после того, как я вымылась в озере. Он явно чем-то был доволен, задумалась я, припоминая его наглое лицо и то, как, поймав мой взгляд, он тут же сделал вид, что нюхал воздух и скривился. Не зная тогда, как реагировать, я просто закатила глаза и прошла мимо них.       Я глубоко вздохнула; прохлада, проникнувшая в комнату из раскрытого откидного кожаного окна-кармана, приятно холодила кожу и трезвила голову. Я уже откинулась на гамаке в ожидании сна, но мысль о том, что в это самое окно могло влететь какое-то большое ночное насекомое, что укусило бы меня и отложило свои яйца, заставила меня подорваться с нагретого места.       Я схватила плотную коробку, сколоченную из дерева и служащую мне всем, кроме конкретно коробки, когда услышала, как Кири в своей комнате громко вскрикнула и сразу же после засмеялась. Заливистый девичий хохот заполнил ночную тишину.       Мало ли кто к ней там мог прийти, я пожала плечами, забралась на коробку и потянулась к толстому плетёному шнурку. — Ты не туда попал, придурок, — Кири снова залилась смехом и только спустя пару долгих минут успокоилась.       Интересно, что всё-таки произошло.       Аккуратный узел, который на утро я легко развяжу, прикрепила ниже обычного, чтобы не лазать каждый раз за коробкой. Если бы произошло что-то опасное, то Кири бы визжала, а не кричала и смеялась, и уже позвала бы меня. А потому волноваться за подругу попросту не было необходимости.       Я пожала плечами и пнула коробку в угол комнаты. Она со скрипом проехалась совсем немного, и мне пришлось подопнуть её ещё раза три, чтобы она встала куда нужно. Ну чем не спортивная зарядка перед сном, надо будет обязательно похвастаться своей активностью перед Ло’аком, решила я, хлопнув в ладони.       Краем уха я уловила шорох со стороны улицы, словно скребущий полог хижины под окном. Он раздался снова, и я в замешательстве повернулась на шум. «Благо, окно хоть закрыла», – подумала я, представляя огромного жука, что сейчас решил повеселиться, донимая девчонку На’ви.       Была бы я посмелее, с этой частью живности, может, и смогла бы, как бравая охотница, выпрыгнуть на него и, ухватившись за хитиновые крылья, откусить голову. Весьма кровожадно и мерзко – я сотряслась от неприятного чувства, сжавшего желудок. Представила, как, если я откушу ему голову, его жуковский рот окажется прямо в моем. Это даже можно будет посчитать поцелуем и списать на акт зоофилии.       О ужас, меня сейчас стошнит!       Шорох раздался снова, и я подошла чуть ближе к плотно натянутому пологу хижины. Не иначе Великая мать решила поиздеваться надо мной, наслав на меня своих уродских горячо любимых созданий. Застыв на месте, я прислушалась к ночной тишине в ожидании следующего звука.       Я завизжала и отпрыгнула, когда что-то горячее резко врезалось мне в ноги. Со стороны комнаты Кири снова послышался заливистый смех, и я снова взвизгнула, когда что-то закопошилось внизу, и пнула тварь, что проскользнула под пологом прямо в комнату.       Опустив взгляд, я вместо уродливого здорового жука, увидела кого-то совсем не уродливого. Я снова вскрикнула – уже от удивления, когда разглядела, как парень на полу водил по пострадавшему от моего пинка животу и согнулся ближе к коленям, чтобы поняться.       Нетейам выглядел, казалось, не растеряннее меня, когда поднимался. Я отошла подальше, уперевшись поясницей в гамак. Должно быть, ко мне всё-таки проник жук с ядом в жале и теперь он меня прямо тут собирался сожрать, прикинувшись парнем, который мне до жути нравился.       «Ты просто счастливица Маурин», – смеялся злорадно надо мной внутренний голос, когда парень напротив меня поднялся, оказавшись на голову выше меня. — Маурин, — Нетейам кивнул в знак приветствия и оглянул себя, поправив повязку на животе. Может всё-таки не жук?       И почему он выглядел так, словно то, что он вломился ко мне посреди ночи, было совершенно нормальным?       Вопросов снова было куда больше, чем ответов. — Да, это я, — я нашлась с оригинальностью и кивнула.       Нетейам наконец остановился напротив меня, нахмурил тёмные узорчатые брови и подошёл ещё ближе. Тактильность была превыше всего. И когда он вообще стоял на приличном от меня расстоянии?       Не то чтобы я жаловалась, просто интересовалась. — Я тут зашёл, — его уши поджались назад и после снова вздёрнулись вверх. Хвост за спиной дёргался из стороны в сторону, выдавая волнение. Нетейам встал так близко ко мне, что я чувствовала его запах – он пах лесом и костром, а ещё чем-то неуловимо сладким, что будоражило сознание не хуже алкоголя.       Мне хотелось отвесить себе оплеуху. «Соберись, тряпка, он зашёл поговорить, а ты снова думаешь не в ту степь».       Взгляд бесстыдно скользил по его груди ниже к подтянутому торсу. Вау, как же пальцы тянулись провести по нему. О такой живот я бы постирала свои трусы. — Я хотел извиниться за тот вечер, на празднике Икнимайя. Прости, что повёл себя так грубо с тобой, — Нетейам действительно переживал. Я оторвала взгляд от его живота, зацепившись за поджатые от волнения губы и опущенный взгляд.       Если сказать ему, что я простила его на следующее же утро, когда узнала, что он сидел со мной всю ночь, пока я воняла рвотой, буду ли выглядеть жалко в его глазах? Должно быть, да. Я поджала губы под его пристальным взглядом, руки машинально оказались сложенными под грудью. — Ты после этого всю ночь сидел со мной и следил, чтоб я не захлебнулась рвотой, не думаю, что после такого я могу обижаться на тебя.       Нетейам выдохнул, и его жар опалил меня. Полный облегчения, он расслабился и улыбнулся, поддавшись вперёд. Он был мастером сокращения расстояний: находил его, когда казалось, что оно и так было ничтожно мало, и неумолимо сокращал до минимума. — Это была не самая худшая ночь в моей жизни, — пробормотал он, поглаживая собственную шею. — Ну конечно, ври больше. — Знаешь, в чём-то Ло’ак был прав, — тут же торопливо заметил Нетейам. Я нахмурилась, вспоминая всё, что говорил Ло’ак. Лицо Нетейама отчего-то покрыл легкий румянец. — В том, что у меня руки рыбой пахнут? — ляпнула первое, что пришло на ум, я, и Нетейам, ярко рассмеявшись, аккуратно, словно боясь, что я сбегу, протянул свою руку под моим локтем и опёрся на гамак. Тот скрипнул – ну точно стонал от прикосновения столь горячего парня. — Сиськи класс, Маурин, — Нетейам взглянул мне в глаза, а после перевёл взгляд на ту самую часть тела.       Я заметила, как его щёки покрылись румянцем и даже розовый нос стал на пару тонов темнее. От яркого жёлтого взгляда, мазнувшего по телу, и от близости я сама пошла красными пятнами, жар тут же прошиб тело. «Только не потей», – взмолилась я, но тело предательски мокло. — Даже не знаю, радоваться мне или плакать, что ты всю ночь провёл, разглядывая мои сиськи, — о, я радовалась. Может, это и было странно, но кто была я такая, чтобы говорить о странностях? — Это было не всю ночь, — возразил Нетейам, и я застыла, когда его лицо оказалось совсем близко к моему. — Так, пару раз кинул взгляд, совершенно мимолетный. — Ладно, — его дыхание касалось моих губ. Кровь ударила в голову, и все мысли унеслись прочь стремительным потоком от желанной близости. — Так напряглась, — пробормотал себе под нос Нетейам. Одна его рука с гамака легла мне на бок, аккуратно охватив. Вторая, медленно, боясь спугнуть, опустилась на шею и провела длинную линию пальцами от подбородка до выпирающей ключицы.       Я ухватилась за его руку, вцепилась в локоть так сильно, как только смогла, потому что без него точно упала бы. Ноги предательски слабели, а голову уносило, словно от вина.       Когда губы Нетейама мягко, совсем аккуратно накрыли мои, казалось, что весь мир на мгновение остановился. Глаза зажмурились, дыхание спёрло ещё где-то в горле, только гулкие удары сердца, гонявшие кровь к тем местам, где мы соприкасались, возвращали в реальность. Я поддалась навстречу, вжавшись губами в его, и это до того было хорошо, что хотелось заниматься этим весь остаток жизни.       Нетейам улыбался в поцелуй, и его рука аккуратно скользнула под волосами, обвив затылок. Вторая продолжала покоиться на моём боку и держала крепко, горячо, так, что не дернёшься. Я неумело двигала губами в ответ на его поцелуй, горячий и влажный, – пальцы закололо от возбуждения, а тело задрожало.       Чёртов Нетейам, остатками утекающего сознания думала я, касаясь его груди. Его сердце стучало гулко и мощно, вторило моему в своём собственном ритме, и на мгновение мне показалось, что если мы не остановимся, то от нашего сердцебиения разорвётся землетрясением земля. Но эта мысль быстро покинула мою голову, стоило Нетейаму всё так же аккуратно, пробующее провести языком по моей нижней губе.       От удивления я застонала ему в рот, отвечая на поцелуй, и в следующее мгновение почувствовала его язык на своём. Это совсем не было похоже на наш первый поцелуй. Пусть он и был горяч, но всё же не на столько, чтобы между ногами распалился настоящий пожар. Я плотнее сжала бёдра, старясь получить толику удовольствия, но, когда тело сосредотачивалось на таком горячем и желанном Нетейаме, сжатие бедер – крупицы.       Когда мы оторвались друг от друга, оба дышали загнанно, ну точно пробежали дистанцию. Или целовались. Губы блестели от влаги, а между нами висела тонкая ниточка слюны, чуть переливавшаяся в блеклом свете от масляного огня. От его рта к моему. Я промычала сквозь плотно сжатые губы: слишком уж возбуждающее зрелище, – и потянулась к его губам, размазывая лёгкий поцелуй. — Маурин, — Нетейам посмотрел на меня, и в ночной темноте его глаза были словно два костра. На их дне точно плясал огонь, думала я, проходясь рукой по его груди и ведя к сильному плечу, — ты сходишь со мной на свидание?       Я улыбнулась ему в ответ. Голова даже кружилась немного, когда я наконец ответила: — Нет.