Virgin

      Я плотнее затянула шершавый кожаный ремень на брюхе лютоконя, животное нетерпеливо перетаптывалось с ноги на ногу, вспахивая землю острыми копытами. Разведчики сегодня ранним утром сообщили Джейку о том, что струмбисты уже завтра будут на нашей территории, а значит завтра утром времени на тщательные сборы не будет. Потому с самого утра нас с Ло’аком отправили запрягать лошадей и готовиться к завтрашней Большой охоте.       Я кинула взгляд через спину станга на своего друга – он явно не был занят тем, что поручил ему отец. Цирея сидела на лошади перед ним, и в данный момент Ло’ак был занят тем, как бы получше ухватиться за её бедро. Лютоконь передо мной дёрнулся, и его высокая холка загородила мне весь обзор.       Чуть поодаль от этой сладкой парочки ворковали Нетейам и Аонунг: первый обучал меткаинца правильно ездить на лютоконе, чтобы тот тоже смог принять участие в охоте. Аонунг, к слову, справлялся отлично, я с завистью на него смотрела. Совершенно спокойно державшийся на широкой спине коня, он смело отрывал руки от мышастой шеи и подчинял себе норовистое животное.       Вспоминать о том, как в свои первые попытки верховой езды я оказывалась скинутой куда подальше в кусты, не хотелось. Я поглубже вздохнула, схватившись пальцами за тонкие верёвки от седла. Если завязать их сейчас некрепко, потом охотник, который возьмёт себе этого коня, просто затянет его под себя. Мало ли кто как ездит.       Я подлезла под массивную шею, аккуратно прикрепив уздечку. Пару раз фыркнув на меня из больших дыхал над ключицами, животное успокоилось и покорно подняло голову, дав больше свободы для движений. — Ты тоже это видишь? — я дёрнулась, ударившись головой от неожиданности. Лютоконь тоже взвизгнул от резкого приближения и недовольно начал топтаться на месте.       Аонунг уже стоял около меня, выглядывая из-за спины лошади на собственную сестру и моего друга. Его красивое лицо было искажено гримасой недовольства, а пальцы нетерпеливо перебирались по боку животного. — Как ты вообще здесь оказался? — мой вопрос остался без ответа, как и многие вопросы до этого, и, завязав последнюю верёвку, я вынырнула из-под массивной шеи, вставая рядом с морским принцем. Взгляда от воркующей парочки он так и не оторвал. — Я не могу больше стоять так близко к ним, — Аонунг закатил глаза, когда Ло’ак, весело смеясь повёл лютоконя под уздцы. — И что она нашла в нём... — Знаешь, он довольно симпатичный, — в ответ на моё оправдание его собственной сестры Аонунг лишь закатил глаза и фыркнул. — И нравится многим девушкам, включая твою сестру, кстати. — Но тебе же он не нравится, — лютоконь всхрапнул и, получив шлепок по бедру, прошёл вперёд к остальным заседланным.       Аонунг, поняв, что его укрытие смоталось, прошёл назад, прячась за моей спиной, пока неоседланный станг подходил вместо прошлого. Ладно, это было чуточку странно. — Ты ведёшь себя как придурок, — сквозь зубы прошипела я, когда мимо нас прошла компания молодых собирательниц. Их острые хищные взгляды остановились на Аонунге, притаившемся за моей спиной. — Ну-ка, вылезай оттуда. — И не подумаю, Маурин. Если твой придурок-дружок заметит моё к нему отношение, то это точно что-то скажет моей милой сестренке. Знаешь, как мне не хочется портить с ней отношения?       Лютоконь встал прямо передо мной, загородив нас от любопытных взглядов. Собирательницы, стоило Аонунгу показаться из-за моей спины, весело захихикали и, покачивая бедрами, скрылись на лесной тропе. Вот бы они так же шустро, как выискивали симпатичных На’ви, выглядывали орехи в лесу. — Ты мог бы сейчас пойти развлекаться с девчонками, а не сидеть и следить за своей сестрой как… как кто, кто вообще так делает?       Аонунг схватил повод и начал аккуратно натягивать его на спину станга. Всё было куда хуже, чем казалось поначалу. Я вырвала амуницию и начала правильно одевать. — Не тебе меня судить. Знаешь, сколько раз мне нужно было прокатиться под пологом Салли, чтобы Нетейам понял? — я удивлённо вздохнула. Смех зачесался где-то в груди, стоило мне представить Аонунга под пологом хижины Салли, катающимся, как Нетейам прошлой ночью. Так вот откуда взял эту идею Нетейам. — А всё ради чего? Чтобы ты сказала ему «нет»? — А ты вообще откуда знаешь? Он что-то тебе рассказывал? — я оглянулась: Нетейама нигде не было видно. — Нет, конечно, — Аонунг решил не рассказывать, откуда ему стало известно о моём отказе. Острый взгляд снова полетел в моего друга. — Не могу понять, зря я отказала ему или нет, — честно говоря, эта мысль душила меня с самого утра – да что с утра! – с того момента, как Нетейам выкатился из моей комнаты так же, как и зашёл. — Всё потому, что надо думать, прежде чем что-то говорить, — Аонунг, оторванный от подглядывания за сестрицей, злорадно мне усмехнулся. Я задохнулась от возмущения и толкнула его в бок. Такой громила, как Аонунг, и не почувствовал моего тычка, куда ему до сошки... — Ты мне не помогаешь, — пробормотала я, подтягивая амуницию на голову лютоконя. Он недовольно взвизгнул от резкого движения, и я тут же его нежно погладила по шее, успокаивая. — На самом деле, я тобой очень горд, Маурин, — морской принц, наконец, нашёл то, с чем мог справиться: он протянул мягкую кожу на спине животного и теперь занимался крепежами. — Так и надо вести себя с парнями, и даже не думай, что что-то сделала не так.       Он кинул взгляд мне за спину и усмехнулся, вернувшись к своему занятию: — Мы, парни, хоть и не любим, когда кто-то нас отвергает, но инстинкт охотника всё делает вместо нас, — Аонунг развёл руки в стороны, словно показал фокус.       Я не поняла ничего. — Сотри это тупое выражение со своего лица, — быстро сквозь зубы проговорил Аонунг, окинув меня придирчивым взглядом.       Вот ещё! Я набрала побольше воздуха в грудь, чтобы сказать ему, что он нёс какие-то непонятицы, но была прервана прикосновением к спине. Все слова тут же покинули мою голову, когда я поняла, кто подошёл к нам и теперь стоял так близко ко мне. Запах леса, костра и чего-то едва уловимого сладкого ударил мне в нос, вдохнуть чуть посильнее и сердце остановится.       «Держись, Маурин», – завопил мой внутренний голос. Мысленно я уже отвесила себе пару пощёчин, чтобы прийти в себя.       Насмешливый вид Аонунга, стоявшего напротив, говорил, что я полностью в этом провалилась. Он самым что ни на есть наглым образом надо мной насмехался, пока я стояла как набитая дура. — Привет, — поздоровался Нетейам, но руку так и не убрал. Я подняла на него взгляд, встречаясь с яркой желтизной его глаз. Его глазами можно было разжигать пожары между ног у девушек, а если постараться, то и настоящие огненные цунами. Ну ничего себе!       По телу прокатился жар от его взгляда. Очевидно, он здоровался со мной, поскольку с Аонунгом он уже виделся, когда учил его езде. Очевидно, что они виделись, даже может, разговаривали: вряд ли Нетейам учил Аонунга, плотно сомкнув губы и не проронив ни звука.       Воздух застрял в горле, когда я попыталась сделать вздох. Всё было куда хуже, чем я думала.       Была ли я набитой дурой, когда отказалась от свидания с ним?       Конечно, да. — Привет, — выдавила из себя наконец я и сделала вид, что не заметила, как Аонунг в стороне кашлянул, скрывая смешок. Просто ужас, какое позорище! — А мы тут следим за Ло’аком и Циреей.       Аонунг закашлялся сильнее, и яркий румянец окрасил его щеки, когда он, нахмурившись и бросив последний взгляд на парочку, полностью развернулся к нам. Братский контроль в действии. Должно быть, где-то он вёл список, где ежедневно заполнял имена всех ухажеров Циреи, которых удалось от неё спровадить. Хоть Аонунг Ло’аку и не нравился, но в этом было их главное сходство.       Горячая ладонь на моей спине пришла в движение: Нетейам мягко провёл ей вдоль позвоночника и, остановившись под волосами, где были завязки топа, наконец убрал. Я выдохнула: кто бы знал, что в такие моменты дыхание отчаянно спирало. «О, Маурин, об этом знают абсолютно все, кроме тебя», – запел насмешливо внутренний голос. — Мы занимались не этим, — о, как я обрадовалась, что Аонунг теперь был смущен не меньше меня. Хоть что-то хорошее в сложившейся ситуации. — А что видно? — Нетейам прошёл ближе к лютоконю, врезавшись своим телом, с одной стороны в меня, а с другой – в Аонунга. Из нас вышел неплохой такой бутерброд.        Его, Нетейама, взгляд быстро нашёл Ло’ака: он сейчас что-то активно рассказывал Цирее, поглаживая её острое колено рукой. — Неплохо. — У тебя нет младшей сестры, это просто отвратительно, — фыркнул Аонунг, сложив руки перед собой на бок станга. Я была уверена, не сложи он их туда, то уже драл бы на себе волосы от бессилия. — Маурин мне как младшая сестра, — задумчиво протянул Нетейам, снова оглядев младшего брата. — Правда, что ли? — Аонунг повернулся, окинув нас насмешливым взглядом. — Не припоминаю, чтобы видел, как кто-то так отчаянно хотел совершить акт инцеста.       Я задохнулась, Нетейам – тоже, судя по тому, как румянец быстро окрасил его щёки. Он даже краснел соблазнительно, я прикусила губу, чтобы ничего случайно не ляпнуть по этому поводу. — Так, — я прокашлялась под их взглядами, возвращая голосу былую силу, — идите отсюда, мне Тсу’тей шею намылит, когда увидит, что лютокони не оседланы. — Да, мы уже как раз уходим, — Аонунг всунул мне в руки пару шнуров, которые ещё не успел прикрепить к спине станга и, развернувшись, зашагал к тому месту, где они с Нетейамом оставили своего коня для тренировок. Совершенно невозмутимый. — Маурин, — Нетейам уходить не спешил. Он снова подошёл ко мне ближе, я задрала голову повыше, встречаясь глазами, — сходишь со мной на свидание?       Я застыла под его серьёзным взглядом. Если вдохнуть чуть сильнее, то смогу своей грудью прикоснуться к его – так близко ко мне он стоял. Его рука аккуратно, словно боясь спугнуть, как не прирученное животное, коснулась моего плеча, откинув волосы за спину. Он ухватился за тонкую косичку с вплетёнными в неё бусинами, прокручивая её между пальцами.       Если я и сомневалась в своём ответе прежде, то теперь точно знала, что поступала правильно: — Нет, — сказала я прежде, чем успела подумать.       Что за фигня, Маурин?!       Нетейам улыбнулся, и его большой палец аккуратно прошёлся по моему подбородку. В принципе, разочарованным он не выглядел. Сердце в груди перевернулось, когда его взгляд застыл на моих губах. Он наклонился ближе ко мне, и я ужасно обрадовалась тому, что ото всех остальных нас прятала мышастая шея станга. Я поддалась вперёд, ощущая его дыхание на собственных губах и, когда он неумолимо сократил расстояние между нашими лицами, в последний момент увернулся, оставив лёгкий поцелуй где-то на скуле.       Я открыла глаза, встречаясь с его развеселённым ситуацией взглядом. Это было нечестно, собственно, как и мой ответ, но всё же. — Ты просто… — я чуть отодвинулась от него, перекатив в руках плотные жгуты амуниции, чтобы не сорваться и не налететь на него прямо здесь и сейчас. Слово отчаянно не хотело находиться, и я закрыла рот, зло нахмурившись.       Нетейам лишь пожал плечами и направился в ту сторону, куда пару минут назад ушёл Аонунг. Словно знав, что я смотрела, он обернулся, и улыбка, в которой изогнулись его губы, была самой греховной из всех, что я когда-либо видела. Низ живота приятно затянуло, когда я проследила за тем, как кончик его языка прошёлся по нижней губе и остановился в самом уголке.       Интересно, он знал, какое впечатление производил на девушек?       Нетейам подмигнул мне и отвернулся, прибавив ходу.       Да, уж он-то определённо знал.

***

— Ты уверена, что нас не заметят? — Кири шикнула на меня, выглядывая из-за угла хижины и проверяя, чтобы там никого не было. — А если нас всё-таки поймают? — Если ты сейчас не заткнёшься, я попрошу Тсу’тея выпороть тебя, — я задохнулась от возмущения её грубым тоном. Цирея позади нас рассмеялась, прикрыв рот аккуратной ладошкой.       Вечер перед Большой охотой, обещавший пройти мирно и с расстановкой, пошёл не по плану ровно с того момента, как Ло’ак всучил нам Цирею и сам усвистел по мужским делам. В принципе, и после этого вечер обещал быть спокойным, если бы Кири не достала тонкие сигареты, что отдала ей бабушка и не предложила нам покурить. Вот уже после этого всё пошло совершенно не по плану.       Кто вообще знал, что сигареты дурманят голову не хуже алкоголя?       Может быть, Кири, но она не снизошла до объяснений, потому как большую часть вечера мы провели в разговорах, танцах и веселье. К моему удивлению, в деревне действительно царило странное затишье, словно большую часть населения насильно вытурили из домов и погнали невесть куда. Подозревала я, что Ло’ак сейчас именно там вместе со всеми занимался делами, не предназначенными для женских глаз и ушей.       Порой он был ужасным сексистом.       Мы крадучись достигли двух деревьев, сплетавшихся массивными ветвями в арку, что служили входом в деревню. И, опять же, никого не было, если не считать сторожил, нёсших дозор, но, оглядевшись, я никого не заметила. Странно, может, они находились в режиме "ниндзя-невидимок".       Голову вело как спьяну, когда мы вышли на тонкую тропу к озеру, а всё тело – лёгкое и ватное. — Не скажу, что я была бы против, — с запозданием заметила я, получив в ответ лишь звонкое цыканье со стороны Кири. Судя по тому, что Кири не шаталась и вела себя уверенно, она курила уже не впервые, может, составляла компанию своей прекрасной бабушке. А может с Пауком баловалась не только его папиросами, но и сигаретками На’ви.       Я хрюкнула со смеху, вспоминая красное лицо Небесного, стоило ему глотнуть как-то раз кавы на празднике. И, честно говоря, судя по выражению его лица и мелкой тряске плеч, я нашла себе напарника в слабом желудке. И слабостью к Салли – тут же вспомнился его сальный взгляд, стоило в его поле зрения объявиться Кири.       Но, ровно как и меня, его слабости не останавливали его от дальнейших приключений с участием алкоголя, сигарет и кучи сладкого, что пускало по крови ток удовольствия. А уж если вспоминать, сколько раз он поддавался искушению Кири, то можно было сбиться со счёту.       Я поддерживала Цирею за руку, пока мы взбирались по разросшимся скользким грибам, когда её ногу повело в сторону на шляпке, светившейся в ночи. Жёлтая слизь оставила на нас яркие пятна.       Цирея ткнула меня в плечо, и на мне тут же зажёгся жёлтый свет её отпечатка. — Вы же знаете, что это споры для размножения? — Кири скосила на нас снисходительный взгляд. Это был один из взглядов строгой мамочки, припрятанный в её коллекции строгих взглядов на случай важных переговоров. — На тебе конча гриба, — прошептала мне Цирея, тут же схватившись пальцами за тонкий лист, чтобы оттереть слизь. — Спасибо, — я перевела взгляд на своё плечо: теперь жёлтые всполохи не казались такими симпатичными. — Мы же всё равно идём купаться, так что какая разница.       Переглянувшись, мы снова двинулись вперёд, минуя, наконец, грибы. Я лишний раз обрадовалась тому, что на Пандоре, если не считать единственную ночь за весь год, ночью не было темно. Разноцветные растения светились, подсвечивая тропу, и не давали заблудиться. Так даже легче было ориентироваться, чем днем, потому как заметить движение в стороне из-за ярких пересветов было куда легче, чем через буйную лоснившуюся на солнце зелень.       Мы прошлись под массивным корнем, увитым мхами, и наконец достигли озера. Прозрачная вода, не скрывавшая камней днём, подсвечивалась водорослями и стайками мелких шустрых рыб, откидывавших на дно своё свечение.       Цирея вздохнула с благоговением, когда увидела водоём, – должно быть, для неё, выросшей у моря и проводившей всё время в нём, было настоящим мучением находиться так далеко от воды и возможности хорошенько поплавать.       Она, не дождавшись нас, прошла вперёд, на ходу скинув одежду и оказавшись совершенно обнажённой. Я поймала ошеломлённый взгляд Кири, стоявшей чуть впереди меня, и мы одновременно показали друг другу большие пальцы вверх. Цирея была красавицей. Я снова мазнула взглядом по её обнаженной фигуре, что заходила в воду со смакованием каждого шага, и почувствовала, как румянец расползся по лицу. Отчего-то казалось, что я наблюдаю за чем-то сугубо личным и сокровенным.       Не сильно задумываясь о последствиях и о том, что нас вообще кто-то мог настигнуть, мы, под стать Цирее, разделись и быстро зашли в воду. Тёплая после жаркого дня, она объяла тело мягкой волной, позволяя в расслаблении откинуть голову на водную гладь.       Я проплыла чуть подальше, где после глубокого разлома на дне снова начиналась череда камней, показывавшихся над поверхностью, и села на один из них. Фанаткой плавания я не была. — У вас тут неплохо, — Цирея вынырнула подле меня и теперь была увлечена стягиванием с головы налипших на кожу водорослей. Я откинулась спиной на камень, наблюдая за ней.       Голова всё ещё парила после выкуренных сигарет, и думать или активно барахтаться в воде мне совершенно не хотелось. Мокрые волосы легли на грудь, скрыв её за неимением на мне топа. Чудесно, что не приходилось светить сосками перед принцессой Меткайина. Цирея, словно поняв, о чём я думала, и наконец выпутавшись из водорослей, весело улыбнулась и двинулась ближе ко мне.       Её светлая кожа, стоило ей оказаться в воде, переливалась. Казалось, она весь день усердно впитывала в себя свет, чтобы сейчас светиться под стать диковинной рыбке. Я замерла, прослеживая за мягкими женственными изгибами тела: даже несмотря на то, что внешне по своему телосложению меткайинцы отличались от нас, это не делало их уродцами. Нет, Цирея в своей непохожести казалась ещё более прекрасной, а Аонунг не менее – я вспомнила его недовольное лицо, тут же сменившееся самодовольством, стоило стайке деревенских девчонок обратить свои сочные взгляды на него. Аонунг тоже был хорош, пожалуй, даже слишком, потому как уродом назвать его язык бы не повернулся. — Так как у вас… — начала аккуратно Цирея, опиревшись руками о моё бедро. Она подтянулась ближе, полностью облокотившись на меня и устроив голову на согнутых руках. — Она ничего тебе не скажет, — перебила Кири, отплевываясь от воды, что попала ей в рот при неаккуратном вздохе. — Молчит, как будто от её слов земля разверзнётся, и даже отказала ему в свидании.       Щёки предательски алели. Я надеялась, что ночная темень, разбавляемая свечением растений, скрывала мою неловкость от пары любопытных девчачьих глаз. Интересно, и почему все вокруг знали, куда больше меня о подробностях моей же личной жизни?       Но, судя по хитрому выражению лица Кири, она всё прекрасно видела и сейчас наслаждалась моими мучениями. Кири была опасной. Оставь её Джейк и Нейтири за главную, она вполне себе могла бы разгонять праздники только из-за того, что хотела поспать, и совершенно не мучилась бы потом зазрениями совести.       Я осуждающе сощурилась. Разговаривать о Нетейаме мне не хотелось. — Ты отказала в свидании, — пробормотала Цирея, тонкими пальцами прикрыв улыбку, что уже успела озарить её красивое, нежное лицо. — Я ни о чем не жалею и считаю, что поступила правильно, даже несмотря на то, что вы двое меня активно осуждаете, — это был мой последний аргумент, и, судя по лицам, он не зашёл. — И вообще, я не понимаю, почему мы обсуждаем именно меня. — Потому что у меня в личной жизни всё отлично, — тут же парировала Кири, брызнув в нас водой. Светящиеся белые капли не долетели до нас, растворившись мягким светом в прозрачности воды. — У меня тоже, — так же быстро нашлась с ответом Цирея, и снова две пары глаз устремились на меня. — Эй, я отказала ему, потому что ещё не прошла все этапы становления клана! Зачем это всё, если я завтра упаду от неудачно выпущенной стрелы или же не смогу выйти из транса на Дикой охоте? — мелкая дрожь прошлась по моему телу от упоминания последнего этапа становления полноправным членом племени Оматикайя. Если бы я сказала, что не боюсь этого, то соврала бы слишком явно, потому как стоило мне подумать об этом обряде, как страх сковывал мои внутренности плотным узлом. — Ты сама-то себе веришь? — Кири забралась на камень около меня. Её горячая кожа прижалась ко мне слева, и я почувствовала, как мурашки, вызванные страхом, начали сходить на «нет» от её уютного тепла.       Цирея всё опиралась на моё бедро, её нижняя часть тела уже давно витала над поверхностью воды мягкими изгибами спины и аппетитными формами ниже.       Я оставила вопрос Кири без ответа, откинув голову на поросшую мхом поверхность камня. Главное не уснуть, иначе был риск свалиться в воду и точно не пройти те этапы, которыми я пока только грезила и которых боялась.       Забавно, что из нас вышла не плохая команда, – я улыбнулась собственным мыслям, ощущая мерное дыхание Циреи на собственной ноге и горячую кожу Кири. Разительные отличия чувствовались в нас слишком явно, чтобы игнорировать их, но это не помешало вечеру пройти весело и быстро, не без неловкого разговора, который я припоминала теперь. Как бы сильно мне ни хотелось говорить и рассуждать об этом даже в своей голове, отчего-то в груди после этой нелепой, нескладной беседы стало легче. Я вздохнула, открыв глаза, на языке всё красовался горьковатый привкус сигареты – и отчего они пьянили точно так же, как вино или пряные ягоды? Я не знала. Я надеялась только, что завтра после этого мне не будет так же плохо, как после предыдущего праздника.       Мысль, пришедшая мне в голову, оказалась настолько смешной, что пришлось плотно сжать губы, чтобы не засмеяться и не согнать спокойный морок, накрывший нас, раньше времени. Я схватилась за Кири и Цирею и, оттолкнувшись от камня как можно сильнее, прыгнула в воду. Кири задушено закричала перед тем, как вода схлопнулась над её головой. Кажется, она кричала что-то совсем не лестное.       Я открыла глаза и увидела весёлое лицо Циреи – уж кого-кого, а её не нужно было уговаривать поплавать: в своей стихии она легко перевернулась в воде и коснулась дна, чтобы потом быстро устремиться вверх.       С каждым мгновением, проведённым рядом с ней, я понимала, почему Ло’ак так сильно запал на неё.       Я отвлеклась от Циреи, когда сильные тонкие пальцы ухватили меня за плечи, утаскивая на дно, – разъярённая Кири – не то, с чем я была готова столкнуться. Смешок вырвался изо рта вместе с тем, как её руки плотным кольцом охватили горло и встряхнули меня.       Мы выплыли вместе, отплевываясь от воды, которой успели наглотаться у самой поверхности. Смех рвался из груди вместе с хриплым дыханием, и мы ловко зацепились за протянутые руки Циреи, что очень вовремя оказалась подле нас. — Я порой забываю, что вы с Ло’аком друзья, — призналась Кири, отдышавшись и отбросив с глаз чёлку.       Её волосы были куда короче наших, взгляд на её открытую грудь я старалась не опускать: в состоянии прокуренного опьянения на таком можно и залипнуть. — И что ведешь себя ты так же бесчестно, как и этот придурок, — она принялась топить меня, наседая на плечо, и я снова заглотила воду. — Будешь возмущаться, я схожу в воду по малой нужде, — мне в лицо мигом прилетели брызги от обеих девчонок, и меня поспешно отпустили, отплыв подальше.       Цирея начала что-то отвечать мне, подавляя заливистый смех, но резко прервалась, когда между нами с тихих «плюх» упала набедренная повязка Кири. Словно по команде, она схватила её и спешно закрепила на бедрах перед тем, как обернуться на нарушителей нашего спокойствия. — Я слышал, что Маурин хочет испортить воду, — с берега крикнул Ло’ак, и его голос звоном отдался в ушах, когда около него я заметила Нетейама и Аонунга. И почему беда не приходит одна... Я покрылась румянцем вплоть до корней волос. — Заходи в воду, смельчак, если почувствуешь, что она где-то теплее то знай, что это я, — Аонунг криво улыбнулся, подняв одежды сестры с земли и метко бросив её в воду. Трусы попали Цирее прямо в голову. — И не подумаю, — Ло’ак следил за тем, что делал Аонунг, и закатывал глаза. По-любому, он сам хотел стать тем героем, что подал бы даме одежду, или, зная Ло’ака, он скорее бы проглотил её набедренную повязку, чтобы увидеть побольше лишнего.       Нетейам рядом с ним наклонился и подхватил мой топ – тонкая тряпочка, увитая бусинами казалось ничтожной в его больших руках, и мне хотелось утопиться от чувства неловкости. «Не ты ли только что говорила, что готова помочиться в озеро», – щебетал внутри меня зловредный голос, отчего желание утопиться возросло.       Его взгляд, яркий в ночной темноте, пронизал раскалённым золотом, стоило ему взять набедренную повязку и неторопливо войти в воду. Ло’ак уже вытаскивал Кири за локоть, только бы быть причастным к общему делу; он смеялся над тем, как криво его сестра закрепила топ на груди, и их словесная перепалка превратилась в драку.       Я застыла на месте, кончиками пальцев нащупывая дно, наблюдая за тем, как медленно Нетейам приближался, словно охотник к своей жертве; он ступал вперёд и его собственная набедренная повязка уже намокла и плотно облепила его тело. Торопливо оторвав взгляд от того, что же там повязка обтянула ниже его пояса, я вновь посмотрела в его глаза: всё мое тело прошибло жаром от его изучающего меня взгляда.       Его взгляд – это обещание, горячее и мягкое, оно касалось моей кожи заветами и клятвами, скрепляемыми укусами и поцелуями. Хотелось глупо пошутить, только бы согнать с собственных плеч это оцепенение, но я молчала, пристально наблюдая за ним. Он двигался грациозно, крался, словно хищник, и за всеобщим весельем этот момент, полный томления, терялся среди ребят и оставался только между нами.       Я сама пошла навстречу, прочно устоявшись на каменистом дне, но, когда меня коснулись разгорячённые ладони, казалось, что дна и равновесия на нём слишком мало, чтобы удержать себя. Ноги подкосились, и только крепкая хватка на плече не давала мне глотнуть воды.       Нетейам улыбался хищно, обнажив клыки, быстро осмотрел меня, и томный узел возбуждения плотно затянулся внизу живота, пустив мелкие волны удовольствия ниже, когда его взгляд волной пробежался по моему телу.       Зачем вообще нужны свидания?       Если честно, я понятия не имела, что бы делала на свидании с Нетейамом, если бы согласилась: это было одной из многих придуманных мной причин для отказа, но всё же. Что бы я делала если бы не глазела на него во все глаза, не смея оторвать язык, присохший к небу от того, как сильно он мне нравился? Верно, в конце я могла бы распластаться лужей у его ног.       Перспектива была ни ахти, а потому его приглашение и было отклонено.       Аккуратно, всегда так аккуратно, словно от одного прикосновения, я сбегу или растворюсь, Нетейам пропустил руки у меня под волосами и затянул лёгкий узел на шее, прикрыв грудь повязкой. Я была готова поспорить: даже несмотря на то, что сейчас была ночь и я стояла в воде, он уже разглядел достаточно. Я схватилась за нижние завязки, торопливо опустив начавшую подниматься над водой ткань. За спиной вслепую быстро завязала узел под пристальным взглядом.       Я спешно разобралась с узлом набедренной повязки и вышла из воды боком, минув Нетейама. Честное слово, если бы я сейчас дотронулась до него, то не смогла бы отлипнуть. Меня встретил на суше весёлый Аонунг, что стоял около Циреи немым защитником, пока Ло’ак что-то ей оживленно рассказывал.       Если я думала, что моё помешательство осталось незамеченным, то глядя на самодовольное лицо Аонунга, так и говорившее, визжавшее «я все видел», я сделала вывод, что ничего не спряталось от этих наглых глаз. — И чего это вы купаться ночью попёрлись? — начал Ло’ак, оглядывая нас. Нетейам остановился позади меня, и по моей коже побежали наперегонки мурашки от близости с ним. — Ваше счастье, что мы пришли сюда раньше прочих, — неожиданно поддержал недо-друга-недо-парня-сестры Аонунг, кинув на сестру серьёзный взгляд. Цирея лишь пожала плечами, поджав губу, и её брат тут же оттаял, сменив серьёзность на нейтральность.       М-да, это определенно отличалось от моих взаимоотношений с Нетейамом или же от отношений братьев с Кири.       Словно в подтверждение моих слов, Ло’ак кинул в сестру шмоток водорослей, от которого Кири проворно увернулась. Да, отношения между ними и отдалённо нельзя было сравнить с такими чуткими, как между Аонунгом и Циреей.

***

      Голова неприятно болела, когда я подошла к площадке с банши, туго затянув очки для полета на лбу. Змеи вились в воздухе яркими всполохами, и мне пришлось поторопиться, особенно если учесть природную зловредность Асун’е. Гонг, раздавшийся в деревне ровно после завтрака, означал начало сборов, и чем раньше они завершатся, и охотники будут в воздухе и верхом, тем лучше.       Лучше для нас же самих, потому как злой вождь равнялся всеобщему нагоняю.       Лук на спине, колчан на бедре и волнение в животе сжималось мелким нетерпеливым червяком. Ничего не забыла. Я вздрогнула, когда передо мной неожиданно появился На’ви со своим горным икраном – они в развалку двигались к краю площадки и, казалось, даже переговаривались каждый на своем языке. Я поглубже вдохнула, подавляя зависть, подступавшую к горлу: мне бы такие отношения с Асун'е.       Надеюсь, он вообще появится здесь, откликнувшись на мой зов. «Я сам себе хозяин», – так и читала я в его наглых оранжевых глазах, а потому ждать от него следовало чего угодно. Ну, в случае чего, понесусь вниз и отберу у Аонунга лютоконя.       Зацепившись пальцами за плотную натянутую тетиву, я замерла, когда подошла к широкой ветви, оканчивавшейся резким поворотом. Чудесное место для стоянки, сразу оценила я, врезавшись взглядом в своего банши. Он сидел посреди икранов братьев Салли, такой же большой, как уже взрослая самка Нетейама. Асун'е кивнул и курлыкнул в ответ на ласку лесного принца вместе с банши Нетейама. Ло’ак чуть в стороне что-то объяснял брату и следом тоже подошёл ближе к моей ящерице, зацепившись за отросток на подбородке и оставив на языке лакомство. Так братья Салли или отчаянно хотели оказаться без пальцев, или ладили с моим банши куда лучше, чем я сама.       И что-то мне подсказывало, что это было второе.       Я снова посмотрела на Асун’е: он, быстро отделавшись от внимания Ло’ака, снова повернулся в сторону Нетейама и легко подставил голову под ласковую ладонь, что оглаживала его надбровные дуги.       Я подавила в себе зависть собственному банши: я бы и сама не отказалась от Нетейама, который бы меня так погладил, так почему все почести доставались крылатой ящерице? — О Маурин, — Ло’ак весело мне улыбнулся, почесывая сбою банши под шеей. На его лице кто-то вырисовал яркие узоры, а на груди – тонкий отпечаток девичьей ладони, прикрытый жгутом от ножен. Нужды даже не было спрашивать, чтобы узнать, кто пожелал ему удачи перед охотой. — А нас тут твой икран ласкает.       Ло’аку прилетело массивным крылом в плечо от Асун’е, который слишком увлекся Нетейамом. Асун’е хоть и был засранцем, но даже среди братьев умел выбирать, что нужно. — От вас просто пахнет самками, — проворчала я, подойдя ближе. Асун’е в ответ на моё приближение фыркнул, но голову всё-таки повернул в своём птичьем приветствии. — Поберегитесь, аппарат-то у него рабочий. — Фу, — скривился Ло’ак и махнул на меня рукой. Он быстро залез в седло, и его икран урчал от удовольствия, — откуда тебе вообще об этом знать.       Нетейам лишь улыбнулся, вернувшись к собственной банши, которая и уязвленной-то от его внимания к Асун’е не выглядела. Учитывая, как много внимания ей уделял Нетейам, вряд ли она была обижена его минутной увлечённостью другим. Может, только если бы это была самка. — Ло’ак, ты просто завидуешь, что вас захотели убить девчонки, а меня матерый, — Асун’е тут же начал красоваться со своей вытянутой узорчатой шеей, стоило заслышать похвалу. Я затянула ремни не его шее и дёрнула, проверяя не соскользну ли, только поднявшись в небо, — ...осеменитель. — Пусть только попробует к моей малышке сунуться, я своего родительского дозволения не давал! — причитал Ло’ак, обняв свою фиолетовую банши. Она ластилась под его прикосновения, как домашняя кошка.       Повернувшись в сторону Нетейама, я заприметила ту же картину.       Асун’е, всё такой же вредный и горделивый, задрал голову, но через нашу с ним связь я ощутила его трепет. Не я одна ждала Большую охоту, чтобы покрасоваться в качестве нового охотника поселения.       Я зацепилась за перевязь кожи на его голове и залезла в седло, Асун’е передёрнул плечами и зарычал от предвкушения. Если не знать его, то можно было бы принять это за урчание. Я усмехнулась и вытащила из-под плотной перевязи на бедре тонкий кусок вяленого мяса. — Ты будешь жирным и не поднимешься в небо, если будешь так есть, — пробурчала я на сразу же оживившегося змея, но лакомство все-таки скормила. Сегодня ему нужно будет выложиться на все сто, а потому настроение у него должно быть хорошим.       Когда раздался сигнал гонга, и банши поднялись в небо, а с земли послышался гомон топота лютоконей, я выдыхнула, поправив лук. Ло’ак сорвался с места, что-то громко крича на манер матери, и устремился вперёд. Ему сегодня нужно было не только убить струмбиста, но и покрасоваться перед Циреей и Тоновари.       Я посмотрела на Нетейама: он уже сидел в седле, сильное тело в своём напряжении было готово к рывку. Он поймал мой взгляд, когда аккуратно опустил очки для полета ниже. Словно уловив мое волнение, Нетейам ободряюще улыбнулся и, дождавшись моего кивка, вместе со мной сорвался с высоких ветвей дерева в полёт.       И когда уже в воздухе Нетейам мне подмигнул, сердце в груди перевернулось.       Он быстро разогнал собственную банши, и мне впервые за долгое время не нужно было уговаривать Асун’е сделать то же самое. Он летел вперёд, рьяно разрезая воздух, быстро настигнув братьев.       Большая охота началась.