Virgin

      Я прижалась к Асун’е сильнее, когда тот резко начал снижаться, приметив матку с детёнышем. Азарт, пылавший в его груди, в равной степени подкреплялся и моим жаром; удивительно, что именно здесь и сейчас мы наконец смогли найти что-то общее между нами. Быть может, раньше Асун’е проживал жизнь На’ви, а потому сейчас его так сильно будоражила Охота. Я не знала, но отрицать того, что даже на инстинктах этот змей делал все до скрежета зубов верно, не могла.       Струмбисты были огромны: их массивное тело обрамлялось прочной броней, которую не пробить ни стрелами, ни людским оружием. Я сморщила нос, постепенно приближаясь к добыче. Большая часть охотников уже распределилась вдоль всей вереницы проходишего лесом стада. Загонщики на конях гнали добычу у кромок леса, а потому нам с Асун’е никто не помешает.       Убить такое массивное животное можно было всего несколькими способами. Костяшки закололо от того, как сильно я сжимала ремень для управления банши. Не то чтобы Асун'е в этом нуждался, но и пускать всё на самотек я не могла. Неизвестно, насколько хватит задора Асун’е, так что пропустить момент окончания его хорошего настроения не хотелось бы.       Если попаду стрелой в дыхало, то наверняка смогу убить струмбиста. Я проследила взглядом за массивными дугами ключиц, что защищали уязвимое местечко. Детёныш, учуяв опасность, прижался ближе к боку матери и издал блеющий рев, спешно перебирая ногами по чавкающей грязи.       Можно было попасть стрелой в глаз или же под челюсть и постараться перерезать трахею. В случае неудачи – попытать свои шансы под пузом, но слишком уж был велик риск быть растоптанной и вдавленной в землю массивной тушей.       И последним оставался способ попасть стрелой меж пластин, защищавших голову и шею на затылке. Вариантов было немного... Волнение подступило к горлу, сковав плотными тисками. И почему все способы убийства этого здоровенного животного были такими сложными?       Асун’е недовольно рыкнул, словно ощутив моё настроение через тсахейлу, и резко накренился вперёд.       Моё счастье, что змей смыслил в этой охоте куда больше моего, вертко маневрируя между быками и всадниками.       Я схватилась за лук, ногами прочнее вцепившись в дуги седла, и натянула тетеву, прицеливаясь в один из двух глазниц самки. Струмбист, почувствовав моё намерение, отняла голову в сторону ровно в тот момент, когда стрела, полоснув оперением мне по щеке, полетела в неё. Врезавшись в хитиновую дугу над глазом, она отскочила в сторону и была сразу же втоптана в грязь.       Разочарование затопило меня с головой. Надо было действовать быстрее.       Асун’е снова недовольно зарычал, будто обругивая меня за медлительность. Он поднырнул ниже, почти касаясь грудиной холки здоровенного быка. Струмбист ускорился от чувства погони, подкрепляемого близостью воздушного змея, Асун’е – вслед за ней. Пальцами я плотнее ухватилась за ремень на амуниции, убрав лук за спину. Если сейчас свалиться, то меня непременно затопчут. Не лучшая перспектива для начинающего охотника, учитывая, что именно за нашими действиями сейчас пристально наблюдали.       Раздражение заклокотало в груди одновременно с рычанием Асун’е, чувства смешались и стало не понятно, кому что принадлежало: мне или ему.       «Все-таки ему», – с запоздалой паникой поняла я, ощутив, как змей резко дёрнул плечами, подбросив меня на лопатках вперёд, выбив из седла. Я задохнулась от неожиданности, налетев зубами на губу. Привкус крови тут же почувствовался на языке. Я перекатилась по массивной шее и, пару секунд побыв в свободном падении, ощутила болезненный хлопот телом о бронированное тело животного. — Асун’е, — я повернула голову в сторону своего змея: словно поддерживая меня, он летел подле – только протянуть руку, как хитиновые пластины на его крыльях окажутся в твоих руках, — ты чудовище.       Пара оранжевых глаз хитро блеснула, и, снова окинув меня взглядом, змей поднялся выше парой быстрых взмахов массивных крыльев.       Самка-струмбист, на спине которой я оказалась, протяжно закричала, наверняка ощутив мое присутствие, и, пару раз дернувшись, прибавила ходу. Это не было похоже на езду на лютоконях; я сильнее сжала зубы, цепляясь пальцами за хитиновые пластины и подтягиваясь на руках, чтобы подобраться ближе к её голове. — Маурин, — я повернула голову в сторону Ло’ака, что летел по другую сторону от быка, на которого меня скинул Асун’е, — я страхую.       Взгляд Ло’ака был подёрнут волнением, и он сосредоточенно вёл банши рядом со мной, чтобы в случае чего подхватить. Ло’ак успел подстрелить молодую особь и здоровенного самца, а потому Охота для него уже оказалась чрезвычайно успешной. На моём счету пока не было ни одного убийства, и если сейчас допустить ошибку, то я уйду ни с чем.       Я резким рывком подтянулась повыше, уперевшись коленями в спину самки, лук, закрепленный на спине, быстро оказался в руках и, пока волнение не захлестнуло меня, я рванула вперёд к мясистой шее. Пластины, защищавшие тело, ходили ходуном от быстрого бега. Я пригнулась, сохраняя равновесие и натягивая тетеву.       Теленок резким движением прижался к боку матери, и нас повело в сторону от резкого движения. Я дернулась, стараясь сохранить равновесие и неуклюже взмахивая руками.       Тетива в пальцах натужно заскрипела, когда я почти вплотную нацелилась в выемку на затылке. Если ударить достаточно глубоко, то бык умрёт быстро. Успею ли я соскочить с него и не оказаться раздавленной?       Хороший вопрос, учитывая, что Асун’е куда-то запропастился.       Словно отозвавшись на мой внутренний зов, он резко спикировал вниз, врезавшись когтистыми лапами в тело телёнка, прибившегося к матери. Я затаила дыхание от восторга, наблюдая за тем, как вместе с детёнышем Асун’е покатился по земле кубарем из крыльев и объятых хитином конечностей.       Должно быть, в прошлой жизни он действительно был На’ви.       Меня снова тряхнуло, и я сильнее натянула тетиву, снова прицеливаясь. Если сейчас таращиться по сторонам, то скинутой на землю без добычи и репутации хорошего охотника я точно окажусь.       Острый наконечник плавно проколол натянутую кожу, стоило стреле сорваться с тетивы, и животное подо мной поразила судорога. До сих пор не сбавляя темпа, самка бежала вперед, то ли метясь в Асун’е, что уже впился зубами в глотку её ребёнка, то ли пытаясь убежать подальше от смерти. Она задушено закричала, и я быстро выпустила вторую стрелу, что зашла куда глубже первой в ставшую податливой плоть.       Резко затормозив, струмбист визгливо вскрикнул и, оперевшись передними копытами в хлюпавшую скользкую землю, упал вперёд головой замертво. Чувство полёта снова объяло моё тело, когда я оказалась в воздухе, оторванная от массивной туши: я не знала, на что рассчитывал Асун’е, забрасывая меня ей на спину, но, казалось, такое моё падение вполне просто можно было предугадать.       Зато у меня на счету была одна самка, успела со смирением подумать я перед тем, как ощутила резкий рывок вверх. Сильная хватка на плечах оказалась скользкой и горячей от свежей крови. «Липкая», – с отвращением подумала я, подняв голову и оглядев своего горного икрана снизу. — Асун’е, — змей наклонил ко мне голову, чуть не ударив меня гребнем на нижней челюсти. Я крепче пальцами сжала его когтистые лапы на своих плечах и вздохнула, посмотрев вниз, — спасибо.       Во всяком случае, это было лучше, чем оказаться в зловонном месиве, оставляемом струмбистами после себя.       Змей мне в ответ только что-то проурчал, обратно подняв голову и устремившись выше в небо над тропой струмбистов. Вся его пасть и грудь были в крови; липкая и алая, она пока не успела засохнуть и, казалось, вовсе не волновала довольного собой змея. В нос ударил запах железа, и я поморщилась, – даже бьющий в лицо ветер не перебивал его.       Я качнула ногами на весу, заметив снизу подлетевшего ближе к нам Ло’ака. Должно быть, после того, как Асун’е сам расправился со струмбистом, у него появились личные фанаты. Я снова качнула ногами, разглядывая веселье, написанное на лице друга.       Будет смешно если Асун’е меня сейчас отсюда скинет.

***

      Я перевернулась на спину, прикрыв голову руками, стоило мне оказаться на земле. Асун’е оказался надо мной, плотной кожистой тенью нависнув и что-то озабоченно причитав на своем змеином, поглядывая на меня. Он недовольно блеснул на меня глазами и потоптался на месте, словно угрожая тем, что вот-вот наступит и расплющит.       Охота прошла, и это значило, что расположение большого змея я потеряла. Из обходительной ящерицы, что ловила своего всадника, Асун’е снова превратился в заносчивую рептилию. — Слезай с меня, — я упёрлась руками в крылья, но в ответ на моё возмущение не произошло ровным счетом ничего. Асун’е пару раз, словно на пробу, клацнул челюстями и качнул головой, сделав вид, что меня не видел. — Асун’е, — змей тут же встрепенулся и поднял голову повыше, подставившись под ласковую ладонь Нетейама. Предатель. Я снова пихнула его в крыло и осталась без ответа. Снова. — Ничего себе у вас тут игры с доминированием, — к нам подошёл и Ло’ак. Он, совершенно не страшась, подлез под шею змея и взглянул на меня, не скрывая весёлой усмешки. — Мы ещё не решили, кто наездник, а кто охотник, — Ло’ак снова усмехнулся, обнажив клыки, и цепко ухватился за мою ладонь, вытягивая меня из-под змея.       Асун’е, слишком увлеченный своим времяпрепровождением с Нетейамом, даже не посмотрел в нашу сторону, получая заслуженную похвалу. Я и сама собиралась его похвалить, но сейчас, смотря на то, как он ворковал с другим охотником, мне хотелось лишь посильнее затянуть на нём ремни, чтоб не подавно ему было.       Ладно, мне следует наловить для него рыбы. — Ты, смотри, внимательнее с ними, а то так уведет твою ящерицу, а потом ищи-свищи его, — Ло’ак наклонился ближе ко мне, шепча словно сообщая какую-то тайну. — И отчего они все его так любят? — мой вопрос остался без ответа. Природный магнетизм Нетейама распространялся не только на На’ви и ту горстку людей, что была среди нас по велению его отца, но ещё и на добрую часть животных. Словно чувствуя их, как если бы с каждой животиной у него была установлена связь, Нетейам знал, к кому и когда можно было подойти, где почесать и погладить, чтобы животное записало его себе в лучшие друзья.       Это и раздражало, и умиляло одновременно. Я прикусила губу, чувствуя отдаленный привкус крови. — Ты вся в крови, — Ло’ак провёл пальцем по моему плечу, и, уже успевшая застыть красной корочкой, кровь неприятно натянула кожу.       Я ткнула его в ответ, попав прямо в рёбра; каким бы воином уже не успел стать Ло’ак, он всё ещё боялся щекотки. Он что-то неразборчиво вскрикнул и скрючился, отпрыгнув от меня. — Это так бесчестно с твоей стороны, — Ло’ак сощурился, и Нетейам наконец повернулся в нашу сторону, оторвавшись от облепивших его ящериц. Его сильное тело со взбухшими от нагрузки мышцами и венами переливалось в уходящем свете мелкими капельками выступившего пота.       До чего красивое зрелище!       Он подошёл к нам с Ло’аком так легко, будто и не провел большую часть дня вместе с нами в воздухе. Нетейам был превосходным охотником. Он уже успел поучаствовать в трех Охотах, считая эту, и ни разу не позволил себе ударить в грязь лицом. Всегда уверенный и сосредоточенный, когда дело касалось важных для него вещей, Нетейам не смел опускать ориентиров и выбивался одним из лучших, задействуя своё упорство и природные таланты, перешедшие ему вместе с кровью от таких же одарённых родителей.       Меня прошибло жаром, когда он приблизился к нам, встав так близко, что потяни я воздух носом чуть сильнее, так точно смогу ощутить его запах. — Кажется, кто-то пересмотрел «Властелина колец», — Нетейам ярко улыбнулся, обнажив клыки. Я опешила: к чему это он? — Точно, — Ло’ак вскинулся и резво закивал брату, тут же его поняв. — Неужели ты предала наше с тобой братство преданности к Арагорну ради того трюка Леголаса со слонами?       Из толщи воспоминаний о просмотренных фильмах я выудила тот самый отрывок, где беловолосый эльф скакал по спинам массивных животных и всаживал в них стрелы. Ах, это сравнение мне даже льстило, щёки залило горячим румянцем. — Вот видишь, я же говорил, что Леголас – главный похититель зрительских сердец, — Нетейам приобнял меня с одной стороны. — Нет, нет, мы всё ещё любим Арагорна и его эльфийку, — Ло’ак, подошедший ко мне с другой, обнял меня подобно брату, перетянув на свою сторону.       Этот спор вёлся уже на протяжении нескольких лет, сколько бы мы ни пересматривали старый Небесный фильм о кольцах. Заранее выбравшие себе фаворитов, братья не уступали друг другу пальму первенства в том, чей же любимец всё-таки был более крут. — Честно говоря, — я поборола внутреннюю дрожь, тут же пробившую тело от близости, наклонилась и выкрутилась из объятий обоих, — я люблю Хагрида. — Ты перепутала киновселенные, дубина, — Ло’ак со знанием дела покачал головой. Уж он-то в ущерб традициям собственного народа помнил о фильмах множество вещей. — Остолбеней! — крикнула я в сторону братьев, выкинув перед собой ладонь, и они, застыв на пару секунд, переглянулись.       Я резво крутанулась на пятках и торопливо двинулась по узкой тропинке, ведшей в сторону или реки, или озера – какую развилку выберешь, туда и попадешь. Конечно, всегда оставался шанс оказаться в овраге, но, благо, до той развилки я доходила лишь однажды, и то по собственному незнанию. — Да ты шутишь! — Ло’ак скорее, чем Нетейам, сорвался вслед за мной. — Маурин, ты имела храбрость связаться с мастером цитирования всех времен и народов!       Я прибавила ходу, чувствуя, как уставшие от охоты мышцы подрагивали от каждого быстрого шага. Обернувшись, я увидела, что Нетейам, не так остервенело и быстро, как Ло’ак, всё же следовал за нами. — Авата кудавра, — снова вытянула руку вперёд я, пальцем тыча в друга. Не уверена, что все произнесла правильно, но Ло’ака это раззадорило только больше.       Я резко свернула в сторону, когда заметила, что дальше по тропинке в сторону озера шла группа собирательниц. Учитывая любовь всей женской половины населения к братьям Салли, они скорее помогли бы Ло’аку, задержав меня.       Скользкая трава неприятно заскрипела под ногами, и, неловко взмахнув руками, я зацепилась за лиану.       Ло’ак позади меня зашёлся в хохоте и, под стать мне, словно был первопроходцем, заскользил на траве.       Я снова выпрыгнула на тропу, отплевываясь и отмахиваясь от растительности, за которую успела зацепиться. Беготня после такого тяжелого обряда явно была не лучшей идеей, но раз начали, то не проигрывать же. — Если ты сейчас же не исправишься, — я дёрнулась вперёд, ближе к реке, ощутив, как Ло’ак цепко ухватился за мой хвост, потянув на себя. — Я устрою тебе новый киномарафон, и ты уже не сможешь провести его за разглядыванием моего братца. — Да кто кого разглядывал-то! — я постаралась выпутаться из цепких рук. Пару раз дернулась, подпрыгнув и отступив назад, к выступу над шумящей рекой. — Как можно было совершить такое упущение в фильмах, Маурин, — Ло’ак сокрушенно покачал головой, на его лице отразилась вселенская скорбь. — То, что ты сделала, – настоящее издевательство. — Ну конечно, — я закатила глаза, почувствовав цепкую хватку на собственных плечах. Кинула взгляд за спину Ло'ака: Нетейам подошёл к нам уже совсем близко.       Он явно был умнее нашего и своего тела, изнурённого Большой охотой, лишней борьбой и беготней не перенагружал. Он окинул нашу недо-борьбу строгим отцовским взглядом и, видимо не приметив ничего опасного, пошёл тропой к спуску.       На благородное спасение рассчитывать не приходилось. — Давай, признавайся, каким пальцем он тебя поманил, чтобы ты перешла на сторону Леголаса? — Ло’ак всё не отпускал свою тему. С тем, как он был влюблён в Арагорна, можно было усомниться в его сексуальной ориентации.       Джейк, к слову, увлечения сыновей персонажами в своё время поддержал, обучая одного стрельбе из лука под стать любимому персонажу, а второго – верткому рукопашному бою. — Или это был не палец? — Ло’ак в ужасе вскинулся и наконец оторвал цепкие пальцы от моих плеч. Он приложил ладони к щекам, в удивлении округлив и без того большие глаза. — Ты сейчас напросишься на ещё одно смертельное заклинание, — я развернулась в сторону тропы: резкий уступ уходил в заводь, поросшую травой. Наверняка, там засела не одна растительная лягушка, а сколько там было жуков и не счесть.       В отвращении я повела плечами, кожу неприятно стянуло от крови и мне захотелось поскорее отскоблить её от себя. — Кинешь его в меня, и я украду твоего арахноида. — Если я не украду твоего, — хвост Ло’ака больно врезался мне в ноги, оторвался и снова хлестнул по щиколоткам. Я нахмурилась.       Это не было случайностью. — Круциатус, — Ло’ак дёрнулся в мою сторону так быстро, что я смогла отвернуться от его руки только в последний момент. Порой за играми я и забывала, что он становился непобедимым ниндзя под стать отцу, брату и матери. Кто вообще в их семье не был непобедимым воином?       Ло’ак снова вскинулся, и я отпрыгнула, уже задетая его пятипалой ладонью в плечо.       Нетейам, кажется, уже спустившийся в воду, окрикнул нас, но, слишком увлеченные тем, чтобы не попасться друг другу под горячую руку, мы не откликнулись. Я ткнула Ло’ака под ребро, тут же пригибаясь от подзатыльника. — Ты бы лучше вместо заклинаний учила названия трав, — Ло’ак пригнулся ближе к земле и, оттолкнувшись, полетел мне в ноги.       Я раздраженно сцепила зубы и подпрыгнула что есть сил, минуя скользящего по траве друга. Он, по инерции пару раз прокатившись, застыл у резкого обрыва и в последнюю секунду перед своим падением, когда я уже решила, что участь меня миновала, ухватился за мою щиколотку, утягивая за собой в вонючую заводь.       Тёплая вода приятно коснулась кожи, контрастируя с резьбой от плотных водных растений. Она больно ударила мне в нос, когда, ворочаясь, мы начали погружаться на дно. Потемневшая от взбудораженного ила, она грязью оседала на коже и забивалась в глаза до рези.       Растительные лягушки, быстро и громко пища, сорвались с гладких травянистых стеблей и рассыпались кто куда. Я затряслась от отвращения, когда одна из них приземлилась мне на спину и, посидев там пару мгновений, отпружинила куда-то в сторону. — Это ужасно, — я взвизгнула и начала перебивать руками, только бы выбраться из этой отвратительной заводи.       Ло’ак что-то согласно пробурчал мне в ответ, появляясь над водой и так же старательно перебирая руками, чтобы выбраться из плотных стеблей.       Чтоб ещё раз я связалась с Ло’аком!       Я остервенело продралась через растения и, почувствовав наконец под ногами гладкие камни, а не илистую кашу, успокоено вздохнула, сбавляя темп и проходя в реку. Руки были черными от засохшей крови и ила, в котором мы успели измазаться.       Ло’ак появился сразу же за мной, отплёвываясь от воды и отбрасывая мелкие косички, налипшие на лицо, за спину. — Не рой яму другому, Ло’ак, — он недовольно скривился, но руку помощи всё же принял. Я плотнее уперлась ногами в дно, чтобы не свалиться обратно в кусты под чужим весом. — И всё же, — Ло’ак встал и, прополоскав руки в воде, потянулся к собственному языку соскаблить грязь. Интересно, что куда бы нас ни завела судьба и что бы мы ни делали, это, в конце концов, было испробовано на язык Ло’аком. Странная привычка, сопровождавшаясь нашей огромной удачей, раз за всё своё языковеденье мира Ло’ак до сих пор не поплатился смертью от яда. — Арагорн круче.       Я засмеялась, зачерпнув воду, чтобы пройтись по собственным рукам. Мой взгляд словно против воли зацепился за Нетейама, что стоял совсем неподалеку от нас, мокрый и всё такой же разгорячённый – его вид заставил меня сглотнуть вязкую слюну в разом пересохшем горло.       Он улыбнулся мне, заметив мой взгляд, и только после оглядел брата. — Ну конечно, — Ло’ак закатил глаза от нашей синхронности, но продолжать спор не стал.

***

      Горячее дыхание мазнуло мне по загривку, постепенно двигаясь ближе к шее, из груди вырвался вздох от близости. Мышцы всё болели после Охоты, и даже ванные процедуры в нагретой солнцем воде не могли умалить эту боль.       «Да и не нужно, всего-то стоит отдаться в знающие руки Нетейама, уж он-то знает, что нужно сделать чтобы расслабиться», – запричитал мой внутренний голос, и я прикрыла глаза, углубляясь в эту степь. Вспомнила, как выглядел Нетейам только после Охоты, и почти ахнула от того, как удовольствие лизнуло низ живота в ласке.       Хвост, плотным кольцом пальцев сжатый в моей руке, дёрнулся и, если бы я его не держала, то уже почувствовала бы всю горечь поражения.       Горячее дыхание влажностью остановилось у моего уха, и я мысленно приготовилась – лишь бы не дернуться, – когда над ухом раздался низкий хрипловатый шепот: — Сдайся, это же так просто, — сквозь плотно сомкнутые губы я издала отрицательное мычание и даже взгляда не скосила.       Считала ли я это личной победой?       Да, определённо.       Над ухом раздался раздражённый цокот языка о нёбо, и после горячая ладонь легла на открытую спину, проходясь по ней выше к плечам. Я застыла, мышцы затянуло с новой силой, подталкивая меня откликнуться на такое приятное и чувственное прикосновение. — Я могу помочь тебе с этим, — снова раздалось у самого уха, и со стороны, где умостился Ло’ак, послышалось недовольное сопение.       Кири весело засмеялась над реакцией брата и, оторвавшись от меня, прошлась к нему, весело виляя бедрами. Она, приземлившись около брата так же близко, как пару секунд назад была ко мне, начала попеременно дёргать его за тонкие косички – не так сильно, чтобы голова моталась из стороны в сторону, но весьма ощутимо, чтобы рассердить доселе спокойного и уверенного в своей победе братца.       Я вздохнула, наконец расслабившись.       Было ошибкой по пути в деревню срывать свидание Кири и Паука, хоть и не умышленной. Кто же знал, что они сидели на той поляне и делали… Я погрузилась в собственные воспоминания, припоминая что же там делали Кири и Паук. Грудь разрывало от смеха; интересно, Ло’ак успел что-то разглядеть, когда мы на обратном пути в деревню спугнули эту парочку перед тем, как Кири обрушилась на нас проклятиями?       Я скосила взгляд в сторону друга: на его лице застыло мученическое выражение. В принципе, оно было таким с самого начала, когда он зашёл в нашу с Кири хижину вслед за мной и та, подоспев следом, выкрикнула четыре заветных слова: — Кто двинется, тот гей.       Я поглубже вздохнула, радуясь тому, что уже давно мы решили, что уши в этой игре за движение считать непозволительно, а хвост, чтобы контролировать, можно взять в руки. Единственным, что не играло нам на руку в этой ситуации, да и во многих других, было то, что ещё очень давно мы клятвенно пообещали друг другу, что никогда не сможем проигнорировать эту игру, если её начнёт кто-то из нас.       Конечно, в основном начинали её мы с Ло’аком и Пауком, Нетейам с Кири предпочитали воздерживаться от того беспорядка, что устраивали четыре брошенных слова. Но порой случались и такие казусы, и спрятаться от настигшей нас в своей ярости Кири нам не предоставлялось возможности.       Я проследила взглядом за её фигурой: на её бедре, тесно прилегая к коже, был закреплен плотный тёмный ремень. «Должно быть что-то Небесное», – решила я, приглядываясь к вещице. В клане такого никто не носил, а зная характер Кири, это было весьма в её духе.       Кири была жестокой. Оставь её за главную Джейк с Нейтири она спокойно бы, без всяких зазрений совести, могла бы разогнать целое празднество только потому, что ей захотелось поспать. Не удивительно, что с таким характером ей понравился только Паук. Смех зачесался в горле, и я хмыкнула, чтобы не пошевелиться. — Что-то случилось? — Нетейам, только вошедший в хижину, озадаченно обвёл нас всех взглядом. Отдалённое понимание застыло на его лице, когда он потянул руку, разминая мышцы. Под тёмной кожей они напряглись и ярко выделились. Я сглотнула слюну, вцепившись в него взглядом.       Раз он сам пришел сюда, то игнорировать присутствие Нетейама я не могла, как бы сильно мне этого ни хотелось. — Кто двинется, тот гей, — Кири махнула на брата рукой, и Нетейам, глубоко вздохнув, схватился за кончик щёлкавшего в воздухе хвоста и застыл на месте.       Блеск.       Собирался вечер, постепенно охотники возвращались в деревню, близился ужин и танцы. Это не было тем праздником, который традиционно устраивался после Охоты, но повеселиться тоже можно было. Если, конечно, имелось желание.       Учитывая, как болело тело, двигаться мне не хотелось вообще. Я бы поела чего-то лёгкого и провела вечер, валясь на гамаке, но всё уже пошло не по плану, когда вместо простого возвращения домой мы оказались втянуты в игру.       Паук, к слову, весь красный и покрытый пятнами от смущения, куда-то запропастился.       Может, это Нетейам с ним разобрался? Я перевела взгляд на него – он выглядел сосредоточенным на игре. Интересно, как вообще выглядели парни, которые только что отвадили человеческого ухажера своей сестры На’ви?       Ответа на этот вопрос у меня не было. — Тебя, наверное, уже ждёт Цирея, — елейно начала Кири, стараясь вывести Ло’ака. Тот натужно промычал сквозь плотно сжатые губы и закатил глаза.       Я снова хмыкнула, подавляя смех. — А как она расстроится, когда не увидит своего охотника, — Кири сделала вид, словно утирала слёзы с щёк. Жестоко и красиво. — Ничего, за ней будет кому приударить.       Ло’ак удрученно закрыл глаза. Я мысленно пожалела его: должно быть, кровь в его венах сейчас кипела от возмущения. — Что у вас тут за бунт? — Джейк Салли, совершенно не обременённый стеснением, свободно прошёл в хижину. Даже к собственным сыновьям он заходил с большей опаской: я припоминала его сосредоточенный вид, когда он поначалу нерешительно отодвигал полог обители братьев.       Должно быть, от нас с Кири Джейк непотребств на самом пороге не ожидал, чего нельзя было сказать о его сыновьях. Всё ещё взмыленный после Охоты, со всколоченными волосами Турук Макто выглядел чрезвычайно довольным.       Это радовало.       Его взгляд медленно прошёлся по нам и застыл на Нетейаме. Они упёрлись друг в друга яркими глазами, ведя безмолвную беседу. Уже практически доросший до отца Нетейам смело уставился в ответ, вкинув всю стойкость в раскалённый солнцем взгляд. Наконец вздохнув и чуть закатив глаза, отец семейства прошёл в комнату и сел, цепко схватившись за кончик своего хвоста. — Пап, кто двинется тот гей, — Кири, оторвавшаяся от Ло’ака, повернулась в сторону отца. — Я… — Джейк откинулся на спинку лопатками, упираясь в плетёную спинку. Мышцы затянуло от желания ощутить удобство кресла самостоятельно. — Я никогда прежде не проигрывал в это на Земле, не проиграю и вам.       Переглянувшись и поборов смешки, мы продолжили игру.       В прошлый раз с треском провалившись на сухую суку, проиграла я. Ло’ак, начавший игру и умостившийся на самой удобной ветви дерева, ещё долго хохотал надо мной, наблюдая за тем, как я отмахивалась от него и соскребала налипший на тело мох. И отчего все вокруг не пачкались так сильно, как делала это я?       Я кинула взгляд на Ло’ака, сидя на полу хижины: его колени были чёрными, как и кончики тонких пальцев, даже несмотря на то, что совсем недавно мы помылись в реке.       Никто так сильно не пачкался, как я, кроме него. — С вами скучно играть до зубного скрежета, — Кири откинулась на втором кресле, исподлобья наблюдая за нами. Видимо, в присутствии отца она не решалась сыпать издёвками, рискуя нарваться на осуждающий взгляд.       Насколько бы силен ни был в ней бунтарский дух, всё же уважение в семье Салли стояло куда выше юношеских задорных языков. Во многом именно благодаря этому Кири не пристала к Нетейаму так же, как приставала к нам с Ло’аком, чтобы вывести из игры. А всё дело было в банальном уважении.       Хоть она и родилась всего на пару лун раньше нашего, Кири не уставала каждый раз нам об этом напоминать.       Кири вскочила со своего места и, легко поднявшись на стопах, схватила с верхней полки маленькую баночку со светлой краской. В знак проигрыша зачинщик игры мог оставить любой рисунок на теле того, кто проиграет.       Интересно, что придумает Кири?       Может, она нарисует Паука... Я сглотнула, прослеживая за хитрым выражением на её лице. Нет, паук, вероятно, слишком очевидно. Хотя, учитывая её озабоченность этим человечишкой, всё могло быть.       Словно в подтверждение чуйки сестры, сработавшей на скорый проигрыш одного из нас, в хижину влетела Тук, и, что-то весело причитая, она определилась с целью. Большие материнские глаза хищно блеснули, когда она помчалась на брата и что есть сил налетела тому на плечи, стремительно падая вместе с ним на пол. Ло’ак завозился, выкарабкиваясь из цепких объятий сестрицы, и лишь недовольно промычал на свой проигрыш. — Достойно проиграл, — кивнул сыну Джейк и, подхватив всё ещё щебечущую птицей о чем-то дочь, поспешно покинул нас, окинув напоследок насмешливым взглядом.       Джейк Салли не проигрывал в эту игру ни на Земле, ни на Пандоре. Вот это выдержка!       Я потянулась, разминая затекшие мышцы и чувствуя неимоверную усталость в теле. Даже досадливо плачущийся желудок не мог бороться с этим чувством, и я прошла на освободившееся кресло, с удовольствием откинувшись на спинку и вытянув ноги.       Ло’ак, преисполненный недовольством, ждал, пока Кири выведет свой рисунок на его щеке. Его уши раздраженно дергались с каждой линией, выведенной тонким пальцем сестры.       Я наклонилась поближе, рассматривая что же такое изображала Кири. Это не было похоже на паука, только самую малость и если бы у этого паука было три пуза. — У тебя член на щеке, — хихикнула я, отклонившись от смеха и уперевшись спиной в горячую грудь подошедшего Нетейама. Тот, так же окинув рисунок на щеке брата, весело хмыкнул. Его горячая ладонь прошлась по моей спине в ласковом прикосновении, и я не смогла сдержать мелкую дрожь, что последовала следом.       Ло’ак с громким цоканьем схватил мелкое зеркальце из коробки с девчачьими принадлежностями и поднёс его к себе. — Да нет же, — он повертел в руках зеркало, рассматривая себя с разных ракурсов. — Это спинер, — объявившийся Паук пришёл весьма вовремя, раскручивая ту самую игрушку, которую я нелестно обозвала на щеке Ло’ака.       Мы с Нетейамом снова переглянулись. — Ну конечно.