Золотой Перевал

***

      Госпиталь Конохи представлял из себя небольшое светлое помещение с несколькими стоящими в ряд кроватями. Севил занимала самую дальнюю кровать, ближайшую к стене. Вместо обычной одежды ей выдали светло-голубую больничную рубашку и того же цвета штаны. По её памяти, перелом ноги заживает где-то за три и более недели, но местные целители использовали какие-то специальные техники, представляющие из себя сгустки энергии на руках с зелёным свечением. Севил не поняла как именно, но она вновь смогла ходить спустя всего неделю. Ей вернули не все её вещи, такие как оружие и броню она уже вряд ли сможет увидеть, но те, что она украла у жителей ей отдали и у неё теперь есть хотя бы одежда, в которой она все больше походила на местную. Перед выпуском из больницы на неё поставили печати, или как выражалась Севил, наложили заклинания. Она предположила, что это могут быть чары слежки или ограничители магии. Но энергию она всё ещё могла использовать, так что, по-видимому, местные заклинания на неё не действуют и это можно было неплохо использовать.       Перед началом работы и после больницы, она попросила нового «начальника» показать в какой стороне находится храм. Неизвестный мужчина из того же клана проводил её до необычного здания. Севил не привыкла видеть подобное, но оно было вполне сочетаемо с местной архитектурой. Она прочитала молитвы за упокой Леатриса, Элозара, остальных падших в бою эльфов, а также за тех невинных жителей её родного города, которые пострадали из-за Фаугрима и его союза с монстрами. Глаза её были на мокром месте, когда она вспоминала о Леатрисе: том храбром эльфе, её друге, с которым они воевали плечом к плечу более трехсот лет, с которым их связывало множество воспоминаний. Но плакать в присутствии какого-то неизвестного человека она не собиралась, поэтому, смахнув выступающие слёзы, развернулась и ушла в сторону деревни.       Следующим пунктом в её мысленном плане, а также обязанностью было извинение перед персоналом купальни, в особенности той самой девушкой, которую она приняла за колдунью. Извиняться перед человеком для неё звучало как какая-то глупая шутка, но вот она стоит перед этой Аруми Сенджу, тем неизвестным мужчиной, имя которого она даже не удосужилась спросить, Мадарой, который решил лично проследить за исполнением этого пункта, и не может выдавить из себя эти слова. Севил не знала местного этикета, поэтому её неоднократно принимали за грубиянку или просто дикую, потому что она никогда не использовала уважительные суффиксы, не кланялась, не делая исключений даже для самых важных людей. Пару дней назад, когда она перед толпой народа назвала Тобираму просто по имени, на неё ошеломлённо смотрели все собравшиеся. Она не понимала этих взглядов, поэтому молча хмыкала, когда замечала их в свой адрес. — Умения забывать обиды важно. Пусть хранит тебя ваш Бог, кем бы он там ни был, — вместо извинений сказала она и развернулась, посчитав, что на этом её обязанности выполнены. — Стоять, — Мадара, неожиданно оказавшийся напротив неё, загородил ей путь рукой, в которую она чуть не врезалась. — У вас на родине не принято нормально извиняться? — Я извинилась, — сказала Севил, стараясь не слишком явно демонстрировать ему свое раздражение. — Это мало похоже на извинение, — посерьёзнел он и насильно развернул Севил к Аруми и держал за плечи, не давая уйти. — С твоим характером тебя никогда не возьмут замуж, — заявила Аруми. — Мало того, что ты богохульница, так ещё и неблагодарная грубиянка. — Menschliches scheißding, — усмехнулась Севил, по привычке потянув руку на пояс, где обычно располагаются ножны, но не нащупала оружие. Сенджу, поняв это, округлила глаза, а пальцы Мадары угрожающе сильнее стягивали её плечи. Зашипев, она сказала: — Простите меня. Когда у меня найду деньги я сделаю ремонт. — Ничего, — неожиданно улыбнулась Аруми, пока слегка оторопевшая Севил пыталась понять, что её улыбку вызвало. — Ты с самого начала показалась мне хорошей. Хоть и с твоим этикетом стоит немного поработать, но сердце у тебя доброе. Звери не стали бы тянуться к злому человеку. Обращайся, если понадобится помощь. И пожалуйста, не пытайся прирезать тех, кто желает тебе добра. Война уже давно закончилась.       Севил растерянно кивнула и на этот раз уйти ей дали. Голову сдавило неприятное чувство стыда, которое она никогда не поощряла. Она дважды оскорбила Аруми вслух, и ещё бесчисленное множество раз у себя в голове, а она так легко простила её и предложила помощь, говоря при этом искренне? Севил вернулась, будучи в замешательстве.       В квартал Учиха она пришла днём, после всего, что должна была сделать до этого. Место, в котором она должна работать в ближайшем будущем, выглядело как большой особняк, построенный и украшенный в здешнем стиле. Сам хозяин особняка ушёл и вместо него экскурсию для Севил проводил тот самый парень, которого она встретила на равнине раньше всех, но познакомилась с ним только сейчас. Изуна показал ей её комнату, а также комнаты остальных жителей и гостевые. Хозяйские комнаты находились на самом верху, комнаты для гостей на втором этаже, а покои прислуги и большой общий зал, вместе с кухней, подсобками и комнатами с татами— на первом. В подвал ей ходить пока что не разрешалось.       При таком огромном доме, жителей здесь было всего четверо. Сам Мадара, Изуна и две прислуги, старая седая женщина и молодая девушка. Пятой должна была стать Севил, которую совершенно не прельщала мысль прислуживать людям, но она терпеливо заставляла себя мириться с происходящим. Старую женщину звали Тисато, у неё были длинные седые волосы, которые она собирала в высокий пучок и протыкала украшенными деревянными палочками. Она была ворчливой, набожной и очень придирчивой в плане традиций. Молодую девушку звали Мико и Севил толком не могла разобрать её характер, самое выделяющееся в ней было спокойное холодное лицо, которое обрамляли пряди темных волос, выбившихся из высокой удобной причёски, низкий рост и черные глаза. Мико была молчаливой, никогда не говорила лишнего, почти не проявляла эмоций и не пыталась подружиться с новой служанкой, за что Севил была ей благодарна.       В обязанности Тисато входили уход за садом и готовка еды, а Мико занималась стиркой, уборкой и обслуживанием хозяев и их гостей. С приходом Севил они сбросили небольшое количество обязанностей на неё и теперь новоприбывшая служанка занималась уборкой помещения. Готовку ей не доверили, опасаясь, что она кого-нибудь отравит, а вот уборка было делом безобидным и её можно было вполне сплавить на неё. Эльфийка никогда особо за порядком не следила и во всех её жилищах творился вечный и нескончаемый бардак, поэтому здесь она тоже не намеревалась шибко заморачиваться, постепенно забывая о том, что на ей нужно было вести себя хорошо и добросовестно. — Для начала сходи подмети дорожки в саду, — раздавала указания Тисато. — Потом вымоешь крыльцо, а когда закончишь, мой полы на хозяйском этаже, затем займись первым, второй оставь на самый конец. Перед тем, как я начну готовить ужин, перемой посуду и сходи на рынок за продуктами, нужно купить три сома среднего размера с голубым брюхом, редиску, зелень, лимон и муку, — не замолкая говорила старуха. — Ах, да, ещё Мико недавно сделала генеральную уборку, поэтому перетаскай все коробки со старыми вещами на свалку. Вечером мы ужинаем вместе с господами, поэтому не опоздай. Всё, за работу.       Севил лишь кивнула, хотя у неё голова пошла кругом ещё после слов о мытье посуды. Она загибала пальцы, пытаясь посчитать количество дел, которые она должна закончить менее, чем за пять часов.       Проблемы начались ещё с подметания дорожек в саду, потому что первые полчаса Севил только искала веник. Поиски не увенчались успехом, поэтому она попросила помощи у Мико, которая рассказала, что Тисато складывает веник и совок под широкую ель и строго настрого требует сметать мусор в совок, а не на траву. Поблагодарив её, она отыскала ту самую ель и принялась за работу. Она огляделась вокруг и не заметила поблизости старуху, поэтому просто раскидала метлой мусор во все стороны, счищая их только с дорожек и не пользуясь совком.       Проблему мытья крыльца она тоже решила быстро, просто вылив на него ведро воды, растирая остатки шваброй, и надеясь, что Тисато почти слепая и ничего не заметит. С мытьём полов все было не так просто, и если бы она вылила воду на пол, то она бы растеклась по стенам и потопила нижние этажи, поэтому пришлось выкручиваться по-другому. Севил добросовестно повозила тряпкой туда-сюда, надеясь, что память её не подвела и она вымыла этажи правильном порядке.       Тисато на кухне не было, её встретила лишь гора посуды, которую ей нужно было перемыть. На раковине лежал кусок мыла и какая-то тряпка. Пока она мыла посуду, то разбила одно блюдце и убедившись, что никто не пришёл на звук, ногой пнула мелкие осколки под шкаф. Список покупок она написать не успела, поэтому пошла на рынок, уповая на память. Путь до рынка она запомнила, поэтому нашла его без особых проблем. На прилавке с рыбой она остановилась и попросила у продавца дать ей трёх сомов. Она протянула ему монеты, которые взяла на столе, а мужчина отдал ей три рыбьи туши и сдачу. Муку, редиску, зелень и лимон она тоже купила на оставшиеся деньги. — Севиру-сан, здравствуйте, — сказал ей чей-то голос сзади. Она обернулась и встретилась взглядом с невысокой рыжеволосой девушкой. — Мне Изуна-сан рассказал про вас. Я вам очень сочувствую. — Спасибо, — сказала Севил, не понимая чему она сочувствует. Видимо, чтобы она ни у кого не вызвала паники, они придумали ей какую-то базовую историю про потерю семьи и поиски себя, но ей рассказать забыли. — Вы можете обратиться ко мне, если вам нужна какая-нибудь помощь, — доброжелательно сказала ей девушка, кладя руку ей на предплечье и улыбнулась. Севил не понимала для чего уже второй абсолютно незнакомый ей человек предлагает помощь. — Меня зовут Аки Хагоромо. Приятно с вами познакомиться. — Взаимно, — Севил попыталась ответить ей вежливо, но судя по ее тону получалось пока плохо. Она в трезвом состоянии вообще с людьми практически не знакомилась, а если и знакомилась, то через пару минут от этого знакомства уже не было смысла по разным причинам. Казалось, Аки не замечает ее нежелания общаться, либо же просто делает вид.       Вместе с настойчивой и довольно болтливой девушкой Севил возвращалась в квартал Учиха. По пути Аки постоянно о чем то рассказывала, а Севил ее, разумеется, не слушала. Но не только из-за того, что она не хотела. Аки говорила настолько быстро, что эльфийка с непривычки едва улавливала треть ее слов, а переспрашивать ей было неловко, потому она молча кивала, в надежде, что Аки вскоре отстанет от нее. — До встречи, Харомо, — сказала ей Севил и улыбнулась, на этот раз более менее искренне. Часть ее была рада новому источнику информации, а вторая — улыбалась от радости избавиться от ее болтовни. Подходя к главным воротам клана, Севил даже дослушала историю про ее двоюродную сестру, чтобы их прощание произошло на моменте конца истории. — Приятно было пообщаться с вами, Севиру-сан, — сказала ей Аки, не поправляя свою фамилию и поклонилась.       Войдя на кухню, Севил отдала Тисато сумку с продуктами и с ее позволения, вышла на улицу. Ей еще предстояло перетаскивание вещей на свалку, где сжигали мусор. Но только сейчас она поняла небольшую несостыковку. Свалка находилась за пределами деревни, а покидать ее ей запрещалось. Ее раздумья прервал громкий мужской смех. Повернув голову в сторону звука, она увидела компанию из пятерых человеческих мужчин разного возраста и одну девушку, которая шла рядом с ними. В руках у них были луки и тяжелее мешки, перепачканные кровью. Позади всех шел молодой мальчик, которому на вид едва можно было дать шестнадцать лет. Севил остановила его и вырвала из мира его мыслей. — Здравствуй. А кто вы и чем занимаетесь? — спросила у него Севил. — Меня зовут Кагами Учиха, — представился ей мальчик, неожиданно ставший более оживленным и гордым. — Мы ниндзя-охотники. Наша задача — приносить в деревню свежее мясо, рыбу и шкуры. — А вам за это платят? — спросила Севил. — Обижаете! Разумеется, причем неплохо. Наш начальник — Мадара-сама. Он обычно занят делами клана, но в последнее время он частенько ходит с нами и помогает. Видели бы вы как его сокол хватает зайцев, это просто невероятное зрелище. Когда-нибудь я тоже заведу себе птицу и научу ее охотиться.       Ей казалось, что вся ее нынешняя жизнь здесь будет так или иначе крутится вокруг этого человека, к которому у нее сейчас отнюдь не теплые чувства. — А можно взять? — спросила Севил у мальчика, головой показывая на его лук и стрелы. Он удивленно посмотрел на нее, но все же протянул оружие.       Взяв его в руки, она почувствовала то, чего ей так не хватало несколько недель. Этот лук не был похож на эльфийский, который был более детальный, удобный и к тому же, механический. Это было простое дерево, перетянутое нитью, но даже так, этот предмет казался ей особенным. Она прицелилась в дыру в дереве, стоявшее примерно в пятидесяти метрах от нее и выпустила стрелу. Не удивившись, эльфийка смотрела на наконечник стрелы, точно попавший в цель. — Ух ты, — сказал ей мальчик. — Я так метко без шарингана не могу. — Твой лук не принимает меня, — возразила Севил, отчего Кагами окинул ее неясным взглядом. — На моей родине считалось, что у лука есть душа, но она заключена не в самой деревяшке, а в кисти рук владельца. Какой бы лук я не взяла своей рукой, он должен принять меня и слушаться, но твой этого не хочет. Видимо, вышло так, что к тебе прижилось именно дерево. Очень странно, впервые вижу такое.       Кагами неловко засмеялся, в душе не понимая о чем говорит эта странная светловолосая женщина, не пойми откуда взявшаяся в их клане. Мальчик тут же поклонился, а она не поняла его действий. Только обернувшись, она увидела Мадару и Изуну, стоявших за ее спиной. Она почувствовала их энергию только когда Кагами поклонился и ей было невдомек, как они могли так тщательно ее скрывать. — Тисато-сан просила позвать тебя на ужин, — спокойно сказал ей Изуна, нарушая загадочную тишину. — Она разозлилась на тебя из-за того, что ты не вынесла вещи на свалку, но Мадара объяснил, что тебе нельзя покидать деревню. — Спасибо, — ответила ему девушка и пошла чуть вперед. Как будто что-то вспомнив, она развернулась: — До встречи, Камаги. — И вам, — ответил ей мальчик и тут же убежал, не поправляя своего имени, которое женщина произнесла неверно.

***

      У стола за которым сидели Мадара, Изуна, Мико и Тисато вообще не было стульев. Он был низким и поэтому они сидели прямо на полу. Севил неловко пристроилась рядом с Мико, разглядывая свою пустую тарелку и стоявшую на столе абсолютно незнакомую ей еду. Она смогла различить только куски рыбы, некоторые овощи, а также ту странную белую кашу. Вилок не было и все они ели деревянными палочками, которыми она пыталась есть в тюрьме, но так и не научилась ими пользоваться.       Она взяла палочки и внимательно смотрела на Изуну, сидящего напротив нее. Держит одной рукой. Севил переложила палочку из левой руки и в правой теперь было две. Зажал большим пальцем и вторым с третьим. Пытаясь повторить то, как ставил пальцы Изуна, она совсем на замечала любопытных взглядов, которые на нее кидали все присутствующие. Девушка попыталась взять кусок рыбы и протянула руку к ближайшему блюду, зажав палочками кусок. Но едва она приподняла его к своей тарелке, как он тут же упал на стол со звуком, который в этой мертвой тишине оказался громким. Все с удивлением наблюдали за ее попытками. Она не стала отчаиваться и попыталась взять его со стола и чтобы он не вывалился, защемила его сильнее и у нее получилось швырнуть его ровно в тарелку. Однако взять его и поднять до уровня рта у нее не получилось. Он падал и разваливался с каждым разом, едва она поднимала его на пару сантиметров. Не нужно было быть хорошим эмпатом, чтобы понять, как она злилась с каждой секундой. У нее не было чакры, но казалось, что Ки, направленное на этот несчастный кусок рыбы был довольно мощным и в любом их обществе было невежливо так показывать недовольство. Севил попыталась взять кусок огурца и у нее получилось, но из-за злости она настолько сильно сдавила палочку, что она треснула на две половины с таким же громким щелчком. Немигающим взглядом она смотрела на свои пальцы. Подняв глаза на сидящих, она, как обычно коряво улыбнулась и встала из-за стола. — Спасибо за ужин, но я не голодна, — сказала Севил и развернувшись, ушла на лестницу, ведущую на второй этаж и зашла в свою комнату.       Не раздеваясь, она легла на тонкий матрас, который Мико назвала футоном и смотрела в потолок. Когда она начинала закрывать глаза, то тут же почувствовала ту самую жуткую инородную энергию. Она зажмурилась, накрылась одеялом и боялась шевелиться, но энергия подкрадывалась к ней всё ближе, обдавая её своим холодом и липким страхом. В дверь постучали и энергия тут же исчезала. Севил вскочила с постели и открыла раздвижную дверь. На пороге стоял Изуна, несколько озадаченный ее резким и испуганным видом, и протягивал ей тарелку с рыбой, белой кашей и овощами. Он улыбнулся и пожелал ей спокойной ночи. ***