Pop Up Pals

Драко хрустнул спиной, как только оказался дома. Это был тяжелый рабочий день в какой-то всеми забытой подвальной комнате Министерства магии. Груды бумаг выше Эвереста, казалось, обрушивались на его стол с пугающей регулярностью, и все, что он мог делать, — усердно разбираться с ними, поглядывая на часы одним глазом.  Одной из многочисленных административных обязанностей Драко было чтение и регистрация отчетов авроров. Драко ненавидел эту работу больше всего. Он корпел над отчетами, большинство из которых читались так, словно их написал пятилетний ребенок. И все же он ловил себя на том, что зеленеет от зависти к захватывающим описанным подвигам.  Черт возьми, знаете, если бы день Драко был связан с борьбой с детенышем дракона из дымохода убежища контрабандиста экзотических существ, он бы добавил немного остроты в отчет. Он, вероятно, использовал бы несколько расширенных метафор, чтобы усложнить ситуацию, ну, может, немного безобидной гиперболы. Вместо этого Драко занимался вводом данных, и дорогое, с зеленым окрасом перо, которым он специально побаловал себя пять рождественских праздников назад, оказалось крайне недоиспользуемым. Последний отчет, который Драко нужно было перевести на понятный английский, был написан самим золотым мальчиком — Гарри Поттером. Отчеты Поттера были худшими. Из-за него все всегда звучало так скучно, даже когда это было явно не так. Кто мог заставить звучать скучным сражение с десятифутовым кракеном, вызванным к жизни неудачей с зельем морской ведьмы? Поттер.  Гарри Поттер и его постоянная тень, Рональд Уизли, были частью той очень крутой группы авроров, что лениво прогуливались по коридорам Министерства. Темно-красные мантии развевались позади, топот сапог из драконьей кожи высотой до колен эхом отдавался от каменных стен. Было известно, что офисные работники на разных этажах собирались вместе и ворковали всякий раз, когда авроры были поблизости. Особенно Гарри, Спаситель. Драко не злился, у него не было ровно никакой враждебности к Гарри Поттеру. В конце концов, именно Гарри выступил в защиту Драко и Нарциссы на слушании. Долг за доброту и жизнь, который, Драко был уверен, он никогда не сможет вернуть. Однако теперь, преодолев пропасть тридцатилетия и погрузившись в обыденную, но успокаивающе знакомую рутину, Драко мог честно сказать, что не питал неприязни к Мальчику-который-выжил-дважды.  Драко мог видеть, что они просто больше не были жителями одного и того же мира. Гарри, который с возрастом замечательно поправился, с широкими плечами и сияющей улыбкой, карамельной кожей, непослушными, но очаровательными черными волосами, принадлежал к другому слою общества. Он был тем, у кого есть волнение, интриги, политические связи, уважение, обожание и друзья. Драко, с другой стороны, вел проигранную битву силы воли с недавно диагностированной непереносимостью лактозы и умудрился убить свое пятое комнатное растение. Кроме того, Драко не слишком-то и возражал против своей работы. Конечно, рабочие часы были долгими, а признание — низким, но Драко хватало зарплаты, чтобы вести скромную, но достаточно приятную жизнь в своей маленькой лондонской квартирке. Он мог время от времени раскошеливаться на приятные угощения, такие как зачарованные бомбочки для ванн и запечатанные, готовые к употреблению бокалы с гоблинским вином. Его мать наверняка содрогнулась бы от вульгарности последнего удобства. Драко поморщился, сбрасывая прикрывающую элегантный синий жилет и отглаженные костюмные брюки, мантию. На подоле было блестящее пятнышко грязи, размазанное там, где кто-то плюнул в него, пока он стоял в очереди в каминную сеть.  Охрана увела преступника в какой-то кабинет, но Драко знал, что все это было напоказ. За закрытыми дверьми охранники, наверное, крепко пожали ему руку за проделки. Будучи бывшим Пожирателем Смерти, Драко привык к яростным, подозрительным хмурым взглядам, насмешкам, издевательствам, оскорблениям, а в особенно плохие дни — к выбросам телесной жидкости.  Он быстро наложил очищающее заклинание на свою одежду. Он не хотел больше задерживаться в Министерстве, поэтому приберег эту задачу для комфорта своего собственного дома. Кроме того, сегодня у Драко была причина спешить домой. Сегодня был четверг, а значит, и ожидаемая дата прибытия его доставки из парижского бутика Camille's Curiosités et Charmes. Драко чуть не подпрыгнул от возбуждения, когда заметил толстый конверт с коричневой подкладкой, ожидающий его немного поодаль от коврика, как будто он проскользил по полу. Драко напомнил себе, что стоит переместить коробку для доставки в более подходящее место у окна, когда будет время.    Он спотыкался, пытаясь одновременно развязать шнурки на ботинках и нетерпеливо добраться до пакета. Когда Драко наконец схватил его длинными костлявыми пальцами и пошел устраиваться на диване, от него пахло лавандой и марципаном. Драко высыпал содержимое на бледно-желтое покрывало дивана и изучил его. Как всегда, письмо с благодарностью за его покровительство от магазина, хотя Драко догадывался, что письма были выпущены массово и подписаны стандартным заклинанием. Затем он обнаружил шесть маленьких серебряных горшочков. Драко щелкнул крышкой первого горшочка своим идеально подстриженным ногтем и заглянул внутрь, убедившись, что внутри было пять разноцветных шариков. При дальнейшем осмотре Драко смог подтвердить, что в других горшочках было аналогичное содержимое. Всего было тридцать шариков — месячный запас, если использовать их ежедневно. Драко открыл небольшой пергамент с цветной запиской, на которой объяснялись детали заклинаний. На этот раз это был индивидуальный заказ, три разных цвета для трех разных людей. Из-за этого он заплатил больше, но Драко хорошо обращался с деньгами, раскошеливаясь только тогда, когда хотел угощения. Он взглянул на записку: Появляющиеся Приятели! Вы больше никогда не будете одиноки. Просто используйте заклинание, не выходя из собственного дома, и появится ваш воображаемый, созданный на заказ, друг. Независимо от того, хотите ли вы поболтать, поплакать или стать соперником в «Монополии», Появляющиеся Приятели — ваши друзья.  Оранжевый = Магали Зеленый = Лизетт Желтый = Филипп Драко кивнул сам себе и выудил оранжевый шарик, осторожно перекатывая его в пальцах, прежде чем прошептать «Verae amicitiae» и бросить шарик на половицы. Мгновение спустя раздался громкий хлопок, и вокруг дивана поднялось облако оранжевого дыма. — Драко? — рядом с ним сидела симпатичная женщина за тридцать. У нее была смуглая кожа, а волосы представляли собой гриву блестящих локонов. На ней был большой кремовый кашемировый свитер, а брови были сведены вместе. — Мэгс, — улыбнулся Драко. — Ты опоздал! — воскликнула Магали. — Извини, — Драко застенчиво улыбнулся, совсем не чувствуя сожаления. — О, малыш, посмотри на себя, — пробормотала Магали, протягивая руку и нежно проводя пальцами по волосам Драко. Обычно он собирал их в маленький хвост, но чаще всего более короткие пряди свободно спадали, обрамляя его угловатое лицо. — Ты снова переработал? — Не совсем, Мэгс, — Драко печально пожал плечами. — Кстати, я подумал о быстром кассуле. У меня есть все ингредиенты. — Отлично, — заявила Магали, вскакивая и направляясь на кухню. Так было всегда, Драко позаботился о том, чтобы отправить образец своих воспоминаний в хранилище, и хитроумная работа с чарами позволила иллюзиям получить частичный доступ к легилименции, чтобы знать, что говорить и кем быть. После почти года использования чар Появляющихся Приятелей, Драко обнаружил, что ему больше всего нравится, когда он заводит трех конкретных «друзей», с которыми он может взаимодействовать. Магали взяла на себя больше материнскую, утешительную роль, сплетничая с ним о его несуществующей личной жизни и красивых знаменитостях в волшебных журналах. Лизетт — более практичная и хорошая подруга, которая была рядом, если Драко нужно было принести работу домой, но он все еще хотел компании. Филипп был старше, остроумен и красноречив и всегда был готов обсудить политику, когда Драко хотелось разгорячиться. Конечно, Драко знал, что они не настоящие. В этом и был смысл этих чар. Ты не покупаешь их, если у тебя уже есть друзья. Однако это не помешало ему тратить на них значительную часть своего ежемесячного заработка. На самом деле, это вина Нарциссы. В свои двадцать с небольшим Драко погрузился в глубокую депрессию. Это случилось, когда кэтколлинг на улицах и письма с ненавистью на его различные почтовые ящики, которые «должны были быть секретными», оказались непреодолимыми. Нарцисса предложила Драко воссоединиться с некоторыми из его старых друзей, чтобы создать что-то вроде круга поддержки. Именно тогда Драко перестал быть холодным и понял, что у него никогда по-настоящему не было друзей. И шансы сделать что-либо сейчас были смехотворны. Самой близкой ему была Марлен, которая работала в соседнем кабинете и встречалась с аврором Уиншоу. Марлен, похоже, не испытывала к Драко такого активного отвращения, как другие его коллеги.  Как бы то ни было, несколько недель спустя, в день его рождения, из Парижа, где в настоящее время проживала Нарцисса, прибыл маленький серебряный горшочек. Драко потребовалось некоторое время, чтобы действительно позволить себе разговаривать с «Появляющимися Приятелями», как с другими реальными людьми. Он чувствовал себя таким глупым из-за всей этой чертовой истории. Но постепенно, после того, как Магали в первый раз спросила его, как прошел его день, или Лизетт хихикнула над его надутым видом аврора, Драко понял, что его одиночество внезапно стало намного более управляемым. — Слишком много фасоли, — критично нахмурился Драко, разглядывая свои ингредиенты. Это не настоящее касуле, просто быстрое подобие рагу, которое он мог приготовить за несколько часов. Однако он был настолько погружен в разговор с Магали, что даже не заметил, как случайно открыл вторую банку фасоли. — К счастью, я не смогу почувствовать твой запах позже, — рассмеялась Магали, когда Драко закатил глаза. — Ты видел последнюю серию «Сиреневого заката?» — взволнованно спросила Магали, пока Драко срывал веточки петрушки из своего уголка с травами. Он прикусил губу в улыбке, слегка повернувшись к ней с подтверждающим кивком. — Этот Фрэнсис Физерхорн, что за голубая мечта? — Магали счастливо вздохнула. — Я не знаю, почему они думают о том, чтобы заставить его принять это предложение о работе в Швейцарии, то есть, если он уедет, то где же услада для глаз? Джонатан Тернбелл? Я так не думаю. — Очевидно, актер поссорился с продюсерами из-за зарплаты, — усмехнулся Драко, он любил немного посплетничать, и все же Марлен в офисе всегда казалась явно незаинтересованной в нюансах магических мыльных опер. — Если они не разберутся с этим к концу сезона, то спишут его со счетов.  — Нет! — Магали схватилась за грудь. — Mon dieu! — Плюс ходят слухи, что они хотят сделать ребенка Патриции не от него, — продолжил Драко, добавляя нарезанный лук в кастрюлю. От радости он забыл наложить заклинание «без слез» и теперь выглядел соответственно опустошенным потенциальным выходом Фрэнсиса Физерхорна на экран. — Боже, но он такой подтянутый, — хихикнула Магали. Драко вынужден был согласиться, актер был полностью в его вкусе: хорошая мускулистая фигура, темная кожа и непослушные черные волосы. — У тебя подгорает курица, — рассеянно заметила Магали. — Черт возьми, — закашлялся Драко, поспешно снимая сковороду с плиты. — Драко, этот рецепт рассчитан на четверых, — Магали стояла, склонившись над испачканной временем книгой рецептов и нахмурив брови. — И что? Ты не голодная? — смиренно ответил Драко. Магали, должно быть, почувствовала необходимые эмоциональные сигналы от связи легилименции и немедленно пронеслась по комнате с сияющей улыбкой. — Умираю с голоду! — объявила она, и, как по команде, у нее заурчало в животе. — Хорошо, — кивнул Драко, отодвигая все мысли о нелепости ситуации на задний план. — Потому что на десерт у нас ирисовый пудинг, и сливки в холодильнике нужно израсходовать. 

~**~**~

Гарри массировал свои квадрицепсы, пока Рон прислонился к своему столу в их общем кабинете. Тот все еще тяжело дышал, несмотря на то, что они аппарировали обратно более десяти минут назад. — Чертов Бристоль, — фыркнул Рон, — слишком много гребаных холмов, какого черта этот парень так бежал? — Вероятно, потому что увидел, как к нему идут двое авроров в форме, когда у него были незаконные зелья, — сардонически ответил Гарри. Его правую икру жестоко свело судорогой, и в конце концов он признал поражение и направил на нее заклинание расслабления мышц. — Ха! — торжествующе воскликнул Рон. — Ты проиграл.  — Да, — проворчал Гарри, — выпивка сегодня за мой счет.  Каждое новое дело было новой ставкой, в данном случае речь шла о том, кто сможет продержаться дольше, не используя свои палочки для необязательных заклинаний. — Можно подумать, что быть аврором — это недостаточно высокие ставки, — огрызнулась Гермиона, когда Рон однажды вечером за кружкой пива объяснил ей правила. Рон осуждающе ухмыльнулся и закатил глаза на Гарри, прежде чем позволить своей жене-целительнице, наконец, нанести успокаивающий крем на его ярко-красные руки. В тот день они спорили о том, кто дольше всех выдержит зудящий порошок на одежде.  — Ладно, ребята, — аврор Филипс вошла в кабинет без стука, ее медные кудри чуть выше плеч слегка подпрыгивали. — В десять у нас брифинг, босс не был уверен, что вы, ребята, получили памятку, поскольку, очевидно, вы неслись по подвесному мосту в Клифтоне или что-то типа того.  — Я рад, что это звучит более героично, чем было на самом деле, — рассмеялся Гарри, поморщившись, вставая и осторожно разминая мышцы. Вероятно, в последнее время он слишком много тренировался, но одним из преимуществ работы в Министерстве был доступ к полностью оборудованному по последнему слову техники тренажерному залу. Гарри последовал за Роном по одному из длинных коридоров, пока не оказался в небольшом ухоженном атриуме, вокруг которого располагались кабинеты нескольких руководителей отделов. — Клянусь, русалка заколдована, — пробормотал Рон, когда его взгляд упал на довольно злобно выглядящую статую посреди скромного пруда с лилиями. — Где бы я ни стоял, мне всегда кажется, что в меня стреляют кинжалами.  — Может, ты ей приглянулся? — Гарри с ухмылкой провел друга мимо лениво плещущегося карпа кои, и они постучали в дверь главного аврора Пьютерфута. — Войдите, — раздалось громкое требование. Гарри на долю секунды задумался, не попали ли они в беду, прежде чем вспомнил, что Пьютерфут редко понижал голос ниже девяноста децибел. Кабинет главного аврора состоял из небольшой учебной зоны, а затем большого конференц-зала, где проводилось большинство брифингов. Когда Гарри и Рон вошли, аврор Уиншоу приветственно улыбнулся, поднимая чашку с чем-то, что благословенно пахло кофе. — Они починили машину? — нетерпеливо спросил Рон. — Еще лучше, — подошел к ним Терри Бут, — купили новую, смотрите, можно готовить латте, капучино и все остальное! — Потрясающе, — вздохнул Рон, глядя на сверкающую новую черную кофеварку, выглядевшую немного тяжеловатой для складного металлического стола, на котором она стояла. — Что-нибудь хочешь, Гарри? — спросил Рон, оглядываясь назад и нажимая на множество кнопок, как будто взламывал машину «Энигма». — Нет, спасибо, — ответил Гарри, быстро направляясь к чайнику, который теперь выглядел немного заброшенным в конце стола. — После обеда предпочитаю чашку чая.  — Ладно! — эхом разнесся гулкий голос по комнате, сигнализируя о том, что собрание вот-вот начнется. — Вы закончили свое чаепитие, аврор Уизли?  Рон застенчиво улыбнулся боссу через всю комнату, когда кофеварка издала серию громких щелчков и бульканья пока не выплюнула в чашку порцию пены. Когда они пошли занимать свои места, и металлические ножки заскрипели по каменному полу, Гарри поморщился. Собрание проходило предсказуемо скучно, было рассмотрено несколько замечаний по поводу поздних отчетов и пара других вопросов. В конце Пьютерфут отпустил всех, напомнив, что вскоре прибудет посол из Подразделения Авроров США, и он хотел, чтобы все выглядело безупречно. — И ещё, Поттер, Уизли, я хотел бы видеть вас в моем кабинете.  — О господи, — простонал Рон, когда Бут послал им полный сочувствия взгляд. — Что мы наделали на этот раз? Ты подал заявление по делу Люишем-Милан? — Еще вчера, — ответил Гарри с гримасой. Совместные дела с итальянским отделом всегда были кошмаром с точки зрения управления. — Ну что, ребята, — объявил Пьютерфут, когда они втроем вернулись в его кабинет. К дальней стене был прикреплен большой аквариум с угрюмым кальмаром. — У меня есть важная информация о Темном Кольце, — объявил Пьютерфут. Гарри крепче сжал свою чашку, а Рон заинтересованно поднял брови. За последний год произошел всплеск незаконных оборотов с зельями, многие контрабандные эликсиры переправлялись между Лондоном и Парижем. Гарри и Рон были ведущими аврорами с британской стороны, но до сих пор, несмотря на несколько операций под прикрытием, у них не было никаких веских доказательств, кроме привлечения мелкого дилера неделей ранее. Французские авроры, назначенные на это дело, Серизье и Лоран, прибыли пару дней спустя и уже высказали ряд не слишком тонких критических замечаний по поводу руководства операцией ДМП. — Мы получили анонимную наводку, — продолжил Пьютерфут, — идентифицирующую одного из участников Кольца. Подозреваемый, о котором идет речь, прямо сейчас находится под стражей. — Подождите, что? — воскликнул Рон. — Так быстро? Нас даже не уведомили. — Что ж, — вздохнул Пьютерфут, — нам не пришлось далеко ходить, а Лоран и Серизье не видели причин ждать. Но вопрос… деликатный. — Почему? — нахмурился Гарри. — Подозреваемый работает в Министерстве, — натянуто ответил Пьютерфут, — какая-то мелкая канцелярская крыса, но все же. Его опознали по имени, у него есть судимость и… — Разве в Министерство могут взять с судимостью? — спросил Рон, бросив на Гарри растерянный взгляд. — Ну, — повторил Пьютерфут, прежде чем сделать глубокий вдох, — он был оправдан и… — Это Драко Малфой? — спросил Гарри, и от осознания у него по спине пробежали мурашки.  — Господи, — выдохнул Рон, когда Пьютерфут утвердительно кивнул, — только не чертов Хорек! С каких это пор он работает в Министерстве? — Примерно с тех, что и мы, — пробормотал Гарри, поднимая руку, чтобы рассеянно пожевать заусенец. За последние тринадцать лет у него было мало поводов общаться со стройным блондином, бывшим слизеринцем. Он знал, что Малфой работал на одном из нижних уровней, поскольку ему иногда приходилось иметь дело с запросами дополнительной информации о неправильно заполненных отчетах авроров. Малфою всегда удавалось придать своим резким сообщениям как можно больше отстраненности. Иногда Гарри мельком видел почти серебряные волосы в конце коридора или на другом конце атриума, но он никогда не видел Малфоя в столовой или на какой-либо из министерских вечеринок по случаю окончания года. Учитывая количество сотрудников Министерства, не было ничего удивительного в том, что Рон не заметил Малфоя. — Малфой снова взялся за свои старые проделки? — спросил Рон, склонив голову набок. — Даже после того, как ты пошел и, черт возьми, защитил его на суде! Гарри вспомнил изможденного мальчика — грязные светлые волосы закрывали его впалое лицо, когда тот стоял в ложе для обвиняемых. По какой-то причине Гарри вспомнил руки Малфоя, перепачканные грязью из переполненных камер предварительного заключения Министерства после войны, длинные дрожащие пальцы, почерневшие ногти. Гарри поморщился, когда он, наконец, оторвав свой собственный короткий заусенец, слизнул образовавшуюся каплю крови и повернулся обратно к их боссу. — Да, ну, — Пьютерфут на мгновение смутился, — Драко Малфой утверждает, что он невиновен.  — Ну конечно, черт возьми, — усмехнулся Рон. — Он предложил принять Веритасерум, — продолжил Пьютерфут. Рон выглядел удивленным, но тут же покачал головой.  — Да, но Малфой всегда был хорош в окклюменции, так ведь? Могущественные окклюменты могут бороться с действием зелья, запутывая свой собственный разум. — Верно, — задумчиво ответил Пьютерфут, — но ему дали очень большую дозу.  — Извините, — резко перебил Гарри. — Что значит ему дали большую дозу? Кто посмел провести допрос? Это наше с Роном дело. — Да, я подумал, что вы, возможно, будете не очень довольны, — фыркнул Пьютерфут, — но я не мог дозвониться до вас. Очевидно, вы бежали через весь запад, в то время как Серизье и Лоран дышали мне в затылок.  — Чертовы французы, — пробормотал Рон. Несмотря на прекрасный ежегодный бургундский праздник с Уизли, в этот момент Гарри не мог не согласиться. Серизье и Лоран были ужасны. Гарри попытался подавить неприятное чувство, что он, возможно, не был бы так раздражен, если бы подозреваемым, о котором идет речь, не был Драко Малфой. В конце концов, именно Гарри впервые заподозрил Малфоя в темных делишках более десяти лет назад. — Значит, он настаивал на своей невиновности даже под зельем? — спросил Гарри, когда Пьютерфут подтвердил его подозрения. — Значит, считаете, что его подставили? — спросил Рон, прищурившись, когда аквариум в углу внезапно озарился вспышкой света. Кальмар, по-видимому, выпустил чернила и еще был явно волшебным существом, поскольку те были яркими, пульсирующими и неоновыми. — Я сейчас покормлю тебя, Наутилус, — пробормотал Пьютерфут, махнув рукой на подавленного моллюска. — Не могу представить, что Малфои слишком популярны сейчас, — добавил Гарри, — может быть, просто кто-то пытается оклеветать его? Клевета, что уголь: не обожжет, так замарает. — Здравая мысль, — Пьютерфут причмокнул губами. — Только есть и другие факторы.  — Например? — подсказал Рон, когда из теперь уже тускло светящегося аквариума донесся тревожный хруст и хлюпающий звук. — Черт возьми, — фыркнул Пьютерфут, — вот же рыба-ангел, — он покачал головой, перед тем как переключил свое внимание на Гарри и Рона. — Ну, во-первых, мать подозреваемого в настоящее время проживает в Париже.  Гарри поерзал на своем сиденье. Было установлено, что контрабандный бизнес по продаже зелий действует между двумя городами. — У нас также есть квитанции и свидетельства очевидцев о том, что подозреваемый покупал ингредиенты для зелий. — Все покупают ингредиенты для зелий, — вмешался Гарри, который, вообще-то, был хреновым в зельях и обычно покупал их готовыми в бутылках. — Верно, — кивнул Пьютерфут, — но заведения, которые часто посещает мистер Малфой, известны некоторыми подпольными сделками, в частности, «Поля Асфоделя», нам пришлось навестить их несколько раз по поводу незаконной практики закупок, — Пьютерфут порылся в каких-то заметках на своем столе, читая список основных моментов. — Мы также установили, что Малфой ежемесячно получает сов из Парижа.  — Ну, это неудивительно, — вздохнул Гарри, — вы только что сказали, что там живет его мать.  — На самом деле, — фыркнул Пьютерфут, — посылки приходят из магазина, который, по словам Лоран, в настоящее время находится под следствием за экспорт материалов, являющихся международной, но не местной контрабандой.  — Все сходится, — пробормотал Рон. — Да, но, — начал Гарри, отчасти раздраженный на себя за то, что, похоже, был настроен защищать Малфоя. Он решил, что это должно быть потому, что, если Малфой и впрямь стал плохим парнем после всего, что сделал Гарри, чтобы добиться его оправдания, когда им было по восемнадцать, это было просто как удар по зубам. — Разве Джордж не привлекался к расследованию несколько лет назад именно за это? — Это другое, приятель, — Рон бросил на Гарри обиженный взгляд. — То были просто чертовы шоколадные яйца с пластмассовыми цыплятами внутри, зачарованными петь «Счастливой Пасхи».  — Но они были запрещены в Америке из-за опасности удушья, и он отправил их как часть посылки в Висконсин, — настаивал Гарри. — Я не говорю, что Джордж сделал это специально, Рон, это моя точка зрения. Это не означает, что в магазинах темнят только потому, что может быть сложно ориентироваться на минном поле, которое представляет собой международное волшебное экспортное право. — Несмотря ни на что, — вздохнул Пьютерфут, подняв руку, чтобы заставить их обоих замолчать. — Лоран и Серизье считают, что улик накопилось достаточно, чтобы оправдать расследование с помощью Омута памяти. — Кстати, о сомнительной морали, — пробормотал Гарри, когда Рон хмыкнул в знак согласия. Едва ли кто-нибудь в ДМП был поклонником новых законов о памяти, которые позволяли аврорам просматривать воспоминания в поисках улик или алиби. Во-первых, воспоминания могут быть изменены, вот почему раньше в крупных делах их не учитывали. Во-вторых, это был ужасно инвазивный процесс, и долгие часы, необходимые для запоминания, делали даже самых стойких авроров склонными к приступам дезориентации и тошноты. Однако со времени последней серии реформ Министерства, больше внимания уделялось воспоминаниям как доказательствам, и появились новые возможности попытаться проверить наличие изменений, имеющих обратную силу. Он не был водонепроницаемым, но этого было достаточно, чтобы время от времени Рон и Гарри оказывались с головой в Омуте на целый день. — Если мистер Малфой передал свои воспоминания, и они, наряду с его заявлением о Веритасеруме, совпадут с его заявленной невиновностью, тогда этого будет достаточно, чтобы помешать Бюро Авроров отослать его в Париж, — объяснил Пьютерфут. — Они не могут этого сделать! — взорвался Рон. — Я думал, это должна была быть совместная операция? — Однако мистер Малфой очень неохотно позволил нам получить доступ к его воспоминаниям, — продолжил Пьютерфут, игнорируя вспышку Рона. — Наверное, есть что скрывать, — фыркнул Рон, складывая руки на груди и откидываясь на спинку стула. — И все же, он понял, что не сможет работать в Министерстве без ключевого доказательства, — Пьютерфут указал на неизбежность результата. — И что теперь? — Гарри нахмурился. — Я полагаю, Лоран и Серизье уже просматривают их? — Вообще-то, — ответил Пьютерфут, — я решил, что будет лучше, если вы двое окажете честь. Я так понимаю, вы учились в школе с Драко Малфоем и довольно хорошо знали его. — Вы немного преувеличиваете, — мрачно ответил Гарри, вспоминая сломанные носы в поездах, кровь и слезы в холодной, сырой ванной, испуганное покачивание головой сквозь опухшие глаза от жалящего заклятия.  — Как бы то ни было, было решено, что у вас двоих будет больше шансов распознать любое неуместное поведение. Кроме того, поскольку вы вместе учились в школе, вы знакомы с магической подписью подозреваемого, так что вам будет легче определить, были ли какие-либо изменения в памяти, — кивнул Пьютерфут, давая понять, что вопрос уже решен. — Когда мы приступаем? — спросил Гарри, он уже чувствовал, как начинает болеть голова за левым глазом. — Департамент сейчас обрабатывает флаконы с памятью, они готовы к просмотру, — заявил Пьютерфут. — Вы приступите завтра.  — Черт возьми, — вздохнул Рон, проводя рукой по лицу. — Я точно могу вспомнить несколько мест, где я предпочел бы быть в девять утра в среду, чем в голове Хорька. Их отпустили, но Гарри остановился в дверном проеме. Он оглянулся и увидел, как Пьютерфут высыпает в аквариум каких-то больших извивающихся существ, похожих на личинок, каждое из которых шлепнулось в ставшую темной глубину пока вспышка белых щупалец не схватила их. — Сэр, — Гарри сделал паузу, — Драко Малфой работает, пока находится под следствием? — Боже правый, нет, — Пьютерфут выглядел удивленным, — он бывший Пожиратель Смерти. Нет, его держат в одной из камер предварительного заключения. Гарри, стиснув зубы, мрачно кивнул своему боссу и покинул комнату.