Pop Up Pals

Гарри уставился на министерский Омут памяти. Он был из полированного мрамора, в отличие от простоватого камня в кабинете Макгонагалл, а сам таз был шире, что позволяло легко погружаться в него сразу нескольким людям. Он стоял в уединенной комнате сбоку от Отдела тайн, а на стене висела выцветшая гравюра с изображением водяных лилий Моне. — Давай просто покончим с этим, — пробормотал Гарри, делая шаг к устройству и проверяя свои записи. — Хорошо, мы отправляемся в двенадцатое мая.  — Хочешь сказать, нам нужно пережить месяц воспоминаний? — застонал Рон. — Мы сойдем с ума.  — Мы просто промотаем все, что не имеет отношения к делу, — пожал плечами Гарри. — Слава Мерлину за это заклинание, — усмехнулся Рон, — помнишь последнее дело? Подозреваемый получил пищевое отравление на третью ночь. Я никогда в жизни не колдовал так быстро.  — Это было неприятно, — согласился Гарри, скривившись при воспоминании, хотя это привело к довольно изящному осуждению за кражу артефактов. — Имбирь? — спросил Рон, протягивая банку сваренных вкрутую конфет. — Гермиона купила их для меня, очевидно, они помогают от тошноты, — Гарри знал, что Рона немного укачивало в Омуте, так же как магглов в машине. — Я в порядке, спасибо. — Гарри покачал головой, перед тем, как сделать глубокий вдох и погрузить лицо в прохладную, похожую на желе жидкость. Погружение в чужие воспоминания никогда не было приятным занятием, но, похоже, оно не оказывало на Гарри такого тошнотворного эффекта, как на некоторых других авроров, таких как Рон. Гарри задавался вопросом, не связано ли это с тем, что он рос с дядей Верноном, машина которого кренилась из стороны в сторону вместе с дерганиями головы, вызванными дорожными ямами. Гарри почувствовал, как Рон схватил его за руку успокаивающим движением, когда оба опустились на знакомый черный кафельный пол. Мгновение спустя раздался громкий звон, и четыре пары лифтов перед ними открыли свои двери в главный атриум Министерства.  Очевидно, было начало рабочего дня, поскольку толпы волшебников и ведьм массово выходили в строгих черных костюмах и с объемистыми портфелями. — Черт возьми, — рассмеялся Рон, — гляди, там папа! Гарри обернулся, чтобы увидеть бодро выглядящего и шаркающего Артура Уизли, покидающего один из лифтов, а затем помахал коллеге и поспешил прочь в направлении офисов по делам магглов. — Вот, — кивнул Гарри, когда узнаваемая фигура Драко Малфоя в конце концов появилась последней из лифта перед ними. Это был первый раз за более чем десять лет, когда у Гарри действительно был шанс хорошенько его рассмотреть. Малфой был довольно высокого роста, с узкими плечами, однако остальная часть его тела была скрыта толстой черной мантией. Его волосы отросли со школьных времен, и на них больше не было горсти липкого геля. Вместо этого они приобрели текстуру, похожую на паутинку, и были заплетены сзади в короткую косу. Некоторые пряди уже слегка выбились на висках, но были явно хорошо уложены и приятно блестели в тусклом утреннем свете. Казалось, лицо Малфоя приспособилось к его заостренным чертам, и тонкие губы сжались в тонкую линию, когда он попытался протолкнуться через толпу. — Дебил, все еще носит свою зимнюю мантию, — фыркнул Рон, рассеянно вертя палочку в руке. Гарри не ответил. Май все еще мог быть довольно холодным, и, несмотря на отопительные чары, Министерство располагалось под землей, позволяя всепроникающей сырости попадать внутрь, пока зной лета, наконец, не прогонял ее. Кроме того, Малфой не выглядел толстым, возможно, он мерз больше остальных.  Они последовали за Малфоем вниз по пяти лестничным пролетам на уровень, о существовании которого Гарри даже не подозревал, и, судя по выражению лица Рона, он тоже. — Путешествие к центру Земли, — пробормотал Гарри, когда они, наконец, добрались до открытого офисного помещения, в котором находились еще два волшебника и одна ведьма. — Доброе утро, Марлен.  Глаза Гарри вспыхнули, когда Малфой заговорил. Его голос, хоть и оставался по-прежнему холодным и надменным, утратил свой громкий, властный характер. Марлен, ведьма с пышными и завитыми волосами, бросила на него беглый взгляд. Гарри ждал, что Малфой набросится на нее, разве она не знала, с кем разговаривает? Малфой, однако, казался странно довольным её ответом и вместо этого подошел к угловому столу, частично скрытому от глаз большим шкафом для хранения документов. — А я-то думал, у нас ужасная бумажная работа, — заявил Рон, указывая на груды, украшающие стол Малфоя. — Как думаешь, чем он вообще занимается? — Что-то вроде клерка? — предположил Гарри, чувствуя себя немного виноватым. В Министерстве работали сотни людей, и, кроме громких должностей, таких как аврор или невыразимец, он на самом деле никогда не прикладывал особых усилий, чтобы выяснить, чем они все занимаются. Малфой отвернулся от них, чтобы расстегнуть свою мантию, аккуратно сложить ее и положить на полку.  — Тц, — засмеялся Рон, — все еще одевается как кретин.  Гарри посмотрел на белую рубашку Малфоя с серебряными запонками в форме листьев. На нем был темно-синий жилет и темно-серые брюки, которые, очевидно, были выглажены, и чары позволяли им быть такими весь день. Гарри и представить себе не мог, как рано нужно встать, чтобы погладить одежду, у него едва хватало времени на кусочек тоста после того, как он четыре раза откладывал будильник.  В наряде было что-то тусклое, хотя за отдельными предметами одежды явно тщательно ухаживали и было очевидно, что они не были новыми. Брюки местами слегка выцвели, а на парчовом материале жилета виднелась едва видимая, но все же заметная прореха. Фактически, единственным предметом одежды, который, похоже, находился в идеальной форме, были начищенные ботинки Малфоя. Гарри подумал, не потому ли это, что только их можно было увидеть из-под мантии. — Тщеславный придурок, — покачал головой Рон, когда Малфой наложил зеркальные чары и принялся возиться с волосами. Гарри заметил, что Малфой поправил некоторые пряди спереди, чтобы прикрыть поредевшие участки. Что ж, это неловкий момент для свидетеля. Было ясно, что Малфой придавал большое значение тому, как другие относились к нему, и он, похоже, не хотел, чтобы его видели в моменты слабости, подобные этому. — Как думаешь, он знает, кто смотрит его воспоминания? — спросил Гарри, когда Малфой свернул зеркало и чопорно сел в свое кресло. — Сомневаюсь, — ответил Рон, скривив лицо. — Думаю, если бы Пьютерфут сказал, что мы с тобой будем рыться здесь, Малфой, наверное, отказался бы их выдавать. Мерзавец, вероятно, сам бы отправился прямиком в Азкабан. — Да, — согласился Гарри. Единственное, что было бы хуже для Малфоя, чем если бы кто-то другой увидел его таким, это Поттер и Уизли, увидевшие его в таком свете.  — Может быть, нам следовало отказаться, — усомнился Гарри. — Не будь смешным, дружище, это наша работа, — ответил Рон. — Даже Малфою придется признать это, особенно если его воспоминания оправдают его. Кроме того, расследование с помощью Омута памяти еще не признано французскими судами, а он бы отправился именно туда. Гарри пожевал губу и кивнул. В одном Рон был прав, они делали это много раз, и, хотя нарушающий характер новых законов о памяти всегда подвергался критике в газетах, они все же спасли множество невинных людей от несправедливого осуждения. Гарри задавался вопросом, будет ли Малфой одним из них.   — Он просто сидит, — фыркнул Рон примерно полчаса спустя. — А чего ты ожидал?— весело улыбнулся Гарри знакомому нетерпению Рона. — Чтобы он периодически вскакивал на стол и заявлял о своей вечной ненависти ко всем магглорожденным? — Ну да, — фыркнул Рон, поднимая палочку и произнося заклинание быстрой перемотки.  Четыре часа спустя Малфой все еще сидел за столом. — Уже обед, — раздраженно воскликнул Рон. — Он что, питается парами собственной важности? Не думаю, что Министерство развалилось бы, если бы он пошел и съел гребаное тако.  — Сегодня не вторник, — рассеянно пробормотал Гарри, — по понедельникам обычно лазанья.  Однако, в конце концов, Малфой выпрямился. Он поднял руки к потолку, потянулся из стороны в сторону. Гарри сочувственно поморщился, когда раздался громкий хруст. Он ненавидел бумажную волокиту, связанную с работой в Министерстве, и не мог представить себе работу, на которой ты, по крайней мере, не мог оторваться от своего стола на добрую часть дня. Из-за отсутствия естественного солнечного света в подвале кожа Гарри уже казалась желтоватой и сморщенной. Он задавался вопросом, чувствовал ли Малфой себя здесь как дома? Это ведь он провел большую часть своей школьной жизни в общежитии Слизерина под озером. — Наконец-то подозрительная посылка, — радостно объявил Рон, когда Малфой порылся в своем портфеле и извлек пластиковый пакет, в котором явно был бутерброд. Гарри мягко фыркнул от смеха и откинулся назад, чтобы оглядеть остальные офисы. — Все ушли в столовую, — прокомментировал Гарри. Вообще никого не было поблизости, чтобы проверить Малфоя. — Может, мерзавцу не нравится лазанья, — пожал плечами Рон, наклоняясь, чтобы получше рассмотреть бутерброд Малфоя. — Я даже не могу сказать, какая начинка… это тунец? — Похоже на какой-то паштет, — нахмурился Гарри. В воспоминаниях было трудно разобраться без запаха. Какое-то время они молча наблюдали, как Малфой с особой тщательностью поглощает свой обед. Покончив с бутербродом, он открыл пластиковый контейнер поменьше, в котором лежали три виноградины и то, что тревожно напоминало чернослив. — Это как заглянуть в разум психопата, — прошептал Рон в ужасе, когда Малфой доел остатки фруктов, прежде чем наложить очищающее заклинание на пальцы и отвинтить крышку термоса. — Суп или чай? — спросил Гарри, слегка отвлеченный глотком из тонкого белого горлышка, когда Малфой опрокинул фляжку обратно. — Первый раунд в «Дырявом» говорит, что это суп, — задумчиво кивнул Рон. — Даже хорек должен съесть больше, чем один бутерброд с кашицей и несколько виноградин.  — Ладно, я за чай, — ответил Гарри. Они вдвоем двинулись вперед, пытаясь разобраться с содержимым фляжки, когда внезапно с грохотом распахнулась дверь. Все трое сильно вздрогнули, Малфой слегка отшатнулся и пролил густую красную жидкость на рукав. — Томатный суп! — торжествующе ухмыльнулся Рон, когда Малфой выругался себе под нос, а затем направил различные заклинания на оскорбительное пятно. — Возможно, это кровь невинных жертв, — обреченно пожал плечами Гарри, поворачиваясь, чтобы посмотреть на источник шума. — Подожди-ка, — засмеялся Рон, когда они увидели знакомую красную мантию. — Разве это не Эд? Гарри узнал аврора Эда Уиншоу, когда тот, смеясь, вошел в офис, обнимая кудрявую женщину по имени Марлен, с которой Малфой ранее поздоровался. — Слышал, он встречается с кем-то из Министерства, — Гарри почесал подбородок, наблюдая, как Уиншоу заметил Малфоя в углу. — Марлен, да у тебя тут гниль, — фыркнул Уиншоу, когда его девушка закатила глаза. Гарри увидел, как лицо Драко побледнело и напряглось, он снова завинтил крышку со своим супом и напряженно уставился на бумаги перед собой. — Я думаю, он говорит о Малфое, — прошептал Рон, выглядя немного шокированным. — Да, спасибо, Рон, — Гарри прочистил горло, — я понял.  — Знаешь, я уверен, мы могли бы выкурить его, если нужно, — продолжил Уиншоу, ухмыляясь своей девушке, которая снова закатила глаза. — О, отстань, Эд, ладно, я хочу, чтобы ты посмотрел на виллу, о которой я говорила, нам нужно решить, Тоскана или Турция, — слегка пожурила Марлен, ковыляя к своему столу на высоких каблуках и показывая несколько изображений мест отдыха на зависшем экране. — Ты мог бы, по крайней мере, попытаться немного привести себя в порядок, — прошипел Уиншоу Малфою, чьи руки крепко сжимали края стола. — Иногда стирай свою рубашку, ладно? — усмехнулся Уиншоу, указывая на пятно от помидора, которое Малфой, очевидно, пропустил на своем левом рукаве. Мгновение спустя Уиншоу ушел, чтобы присоединиться к своей девушке, когда Малфой издал сдавленный выдох, убрав затем оскорбительное пятнышко. — Ну, — прочистил горло Рон после нескольких мгновений неловкого молчания. — Оказывается, Эд немного зануда, да? — Похоже на то, — прищурился Гарри на другого аврора, а затем снова повернулся к Малфою. — То есть, если только хорек не оскорбил его или что-то типа того? — предложил Рон. — Может, он подкатывал к девушке Эда, как ее зовут? Марлен? — Да, возможно, — пробормотал Гарри, наблюдая, как Драко продолжал разглаживать свою рубашку, пока не убедился, что на ней не осталось ни одного пятнышка супа и вернулся к бумагам. Остальная часть прошла монотонно, время от времени Рон то и дело перематывал события. Они с Гарри обменялись неловкими взглядами, когда какая-то женщина сердито зашипела на Драко, пока тот прокладывал себе дорогу через пятичасовую толпу людей в главный атриум. Затем снова, когда Драко поспешил к наполовину заполненному лифту, прося их придержать двери, только чтобы обнаружить, что они плотно закрылись у него перед носом. Гарри знал, что некоторые люди все еще таили обиду из-за войны, но он искренне думал, что по прошествии десятилетия она поутихла. Это был обычный понедельник в Министерстве, а они с Роном уже стали свидетелями того, как по крайней мере три человека открыто враждебно относились к Малфою. — Может быть, это из-за того, что он Малфой? — спросил Рон, когда воспоминание перенесло их в маленькую лондонскую квартирку. — Он всегда неправильно относился к людям, можешь себе представить, что он сильно изменился? — Точно, — согласился Гарри, нахмурившись, когда они последовали за Малфоем в тесную кухню. Он сменил свою рабочую одежду и теперь был одет в светлый кашемировый свитер и черные брюки, это было почти повседневно и только усилило ощущение Гарри, что они вторглись туда, куда не следовало. — О, сразу видно, ему нравится готовить, — заметил Рон, когда они осматривали кухню. Небольшое пространство было заставлено различными кастрюлями и сковородками, бутылками с соусами, баночками со специями и книгами рецептов, некоторые из которых были написаны на других языках. — Это что-то вроде биржевого кубика? — спросил Рон, когда Драко достал из шкафа маленький оранжевый предмет, похожий на шарик, и пробормотал заклинание. — Драко? Дорогой? — Черт возьми! — воскликнул Рон, когда темнокожая женщина в зеленом кардигане влетела на кухню. — Я не видел в отчете никаких соседей по квартире. Это его девушка? Гарри моргнул, когда лицо Малфоя расплылось в широкой, счастливой улыбке. Гарри даже не знал, что у него может быть такое выражение лица. Женщине было за тридцать, она была красива и говорила с мелодичным французским акцентом, заключив после Малфоя в объятия и расцеловав в обе щеки. — Француженка, — пробормотал Рон, — это может быть подсказкой, да? — Да, — ответил Гарри, сухо сглотнув. Он никогда особо не задумывался о том, с кем в конечном итоге окажется Драко Малфой. До войны ходили кое-какие слухи о чистокровных договоренностях, но все это кануло в лету. Женщина казалась такой непохожей на Малфоя, она была его полной противоположностью почти во всех отношениях, но опять же, что Гарри на самом деле знал об этом Малфое? — Mon chéri, — вздохнула женщина, надув губы, когда взгромоздилась на кухонный стол. Теперь в ее руках был бокал красного вина, но Гарри не заметил, чтобы кто-то из них наливал. — Был ужасный день? Ты выглядишь измученным.  — Магали, — вздохнул Малфой, но он все еще выглядел довольным, — ты всегда слишком много суетишься. Сегодня все было хорошо, мне удалось покончить со швейцарской банши, к счастью, оказалось, что мои переводы все еще на высоте. — Ты говоришь, что у тебя все в порядке, но ты явно готовишь пастуший пирог, — ответила Магали, прищурив свои медово-янтарные глаза. — Ты всегда говоришь, что это «комфортная еда».  — Ну, иногда, Магали, — Малфой снял со стены темно-зеленый фартук, повязал его на шею, и схватил деревянную ложку, чтобы демонстративно поднять ее, пока Магали хихикала, — мужчине просто нужно немного утешения в вечер понедельника.  — О, бедный Драко! — воскликнула Магали, смеясь. — Полагаю, на десерт у нас будет ревеневый крамбл? — Может быть, — ухмыльнулся Малфой. Гарри оглянулся и увидел, что Рон все еще пялится на это все с открытым ртом. Этот Малфой, сидящий дома со своей прекрасной французской подружкой, казался расслабленным и игривым, таким, каким Гарри никогда не мог себе представить. — Извини, но мне нужен розмарин, — заявил Малфой в середине взволнованной речи Магали о каком-то новом ассортименте профессиональной косметики, что, по мнению Гарри, казалось странным, но опять-таки, у нее и Малфоя должны же быть какие-то точки соприкосновения. Мгновение спустя все доводы разума, похоже, вылетели в окно, потому что Малфой протянул свою бледную руку с закатанным рукавом джемпера прямо через живот Магали. — Какого хера?! — взвизгнул Рон, когда Драко пошарил вокруг, и его пальцы наткнулись на маленькую баночку с сушеными травами. Гарри оттолкнулся от того места, где он стоял, прислонившись к стене, и подошел поближе, чтобы вглядеться в лицо Магали. Она казалась совершенно невозмутимой после того, как ее парень только что проткнул рукой ее позвоночник. — О боже мой, Гарри, — прошептал Рон. Гарри поднял глаза и увидел, что Рон смотрит вниз на остатки оранжевого мрамора, с которым Малфой до этого возился. — Я знаю, что это! Джордж изучал подобные чары, чтобы посмотреть, есть ли какая-нибудь лазейка в законах Великобритании на этот счет. — Что это? — насмешливо спросил Гарри. — Она ненастоящая, — ответил Рон, потрясенно глядя на Гарри. — Я думаю, это заклинание.  — О чем, черт возьми, ты говоришь? — спросил Гарри, он никогда не слышал о чем-то подобном. — Ты хочешь сказать, что подружка Малфоя — магический эквивалент резиновой куклы? Рон моргнул и фыркнул:  — Мерлин, я не знаю, приятель. Если я правильно помню, что сказал мне Джордж, на самом деле к ним нельзя прикасаться. Он пытался разработать линию компаньонов для пожилых людей или волшебников с слабоумием в Мунго, к которым не приходят гости… — Рон замолчал, оглядывая кухню, перед тем, как издать торжествующий звук и указать на листок бумаги на одной из рабочих поверхностей. Этикетка была написана каллиграфическим почерком и озаглавлена: «Появляющиеся Приятели! Вы больше никогда не будете одиноки.» — Боже, — простонал Гарри, оглянувшись назад и увидев, что Малфой счастливо болтает со своей, очевидно, воображаемой подругой. — Блин, — неловко рассмеялся Рон, — неудивительно, что он не хотел расставаться со своими воспоминаниями. Это неловко.  Гарри несчастно вздохнул, когда Магали протянула руку, чтобы попытаться стереть что-то со щеки Драко, ее палец замерцал и рассеялся, когда соприкоснулся с белой кожей. В серых глазах Драко на мгновение промелькнуло что-то тоскливое, прежде чем он взял себя в руки и вернулся к готовке.

~**~**~

Во время их третьего сеанса, Рона сильно укачало, и они не могли продолжить. Им пришлось уйти, оставив Малфоя жевать свой единственный чернослив на обед. Причиной чернослива, как Гарри выяснил из одного из разговоров Малфоя с Магали, были небольшие проблемы с кишечником после того, как он случайно съел немного молочного сыра. Гарри был почти уверен, что Малфой предпочел бы Поцелуй Дементора тому, чтобы Гарри Поттер был посвящен в такую информацию. — Извини, приятель, — выдавил Рон, прижимая ко рту тыльную сторону веснушчатой ладони и вслепую потянувшись за банкой имбирного эля, которая теперь становилась необходимой для их ежедневного задания. — Рон, все в порядке, честно, — сказал Гарри, подводя друга к деревянному стулу. — Миона больше не будет давать мне зелья от тошноты, — закашлялся Рон, делая глоток имбирного эля и глубоко дыша несколько мгновений, пока он не стал выглядеть немного менее зеленым. — Она говорит, что к ним вырабатывается иммунитет.  — Твоя жена разумная женщина, — ухмыльнулся Гарри, когда Рон закатил глаза. — Слушай, как насчет того, чтобы ты сделал перерыв, а я вернулся. — Мы должны делать это вместе, — простонал Рон, — на случай, если кто-то из нас что-то упустит.  — Без обид, Рон, но я не думаю, что ты улучшишь наши наблюдательные навыки, — засмеялся Гарри. — Скорее всего, тебя вырвет, пока мы будем там.  Рон вздрогнул. Такое уже произошло с двумя другими аврорами, и они больше не разговаривали друг с другом. — Ну вот, — серьезно кивнул Гарри, стараясь не улыбаться. — Слушай, просто отдохни, просмотри некоторые из наших последних отчетов и займись ими, пока я вернусь обратно.  — Ты уверен? — спросил Рон с выражением надежды на лице, когда Гарри твердо кивнул. — Да, — ответил Гарри, — пока мы оба находимся в этой комнате, Пьютерфут и французы ничего не узнают, и я обещаю, что буду держать ухо востро.  — Честно говоря, — икнул Рон, — как бы сильно мне не нравился Малфой, он, походу, не замешан в международной контрабанде зелий.  Гарри весело выдохнул через нос, думая о том, как они в пять утра провели целый час в ванной Малфоя, пока тот раскладывал все свои зелья по уходу за кожей по алфавиту основных ингредиентов. — Это впрямь кажется маловероятным, — согласился Гарри. Рон, похоже, почувствовал облегчение, допивая остатки своего напитка, в то время как Гарри вернулся к Омуту и снова нырнул под воду.

~**~**~

Флакон с воспоминанием: 15 мая   — И у них даже не хватает здравого смысла попытаться это перестроить! — крикнул Малфой из-за того, что рылся в шкафу в углу комнаты. — Ну, вот тебе и политики, — ответил Филипп с дивана. Гарри внимательно наблюдал за Филиппом, это было его первое появление в предоставленных Малфоем воспоминаниях. Филипп оказался старше их, ему было под сорок или чуть за пятьдесят. Он был красив, с седыми волосами цвета соли с перцем и подстриженной бородой. После того как Малфой расколол желтый шарик, он провёл большую часть своего времени с Филиппом, жалуясь на неэффективные бюрократические системы Министерства. — Почему бы тебе не отправить несколько предложений своему начальству? — спросил Филипп, глядя поверх своих очков в золотой оправе. Он держал газету, которая появлялась и исчезала в зависимости от его позы. Так же, как и их наряды, и Гарри пришел к выводу, что «Появляющиеся Приятели» могли иметь при себе определенный опознавательный реквизит. Магали чаще всего видели с бокалом вина, а Филиппа — с газетой. Гарри еще не заметил, чтобы Лизетт что-нибудь держала в руках. Насколько он мог понять, у Малфоя было три зачарованных воображаемых друга, на что указывали шарики трех разных цветов, которые он собирал по всему дому. — О, пожалуйста, — усмехнулся Малфой, возвращаясь обратно на диван с набором волшебных шахмат. — Пиклмарш не слушает ни слова из того, что я говорю. На самом деле, если бы люди узнали, что предложение поступило от меня, они, наверное, приложили бы все усилия, чтобы сделать прямо противоположное! — Может, тогда это твой ключ к политическим переменам? — предположил Филипп, насмешливо приподняв кустистую бровь. — Обратная психология. — О, да плевать мне на политические перемены, — вздохнул Малфой, расставляя пешки на шахматной доске, щелкнув одного из коней по голове, когда тот попытался укусить его за кончик пальца. — Ну, не совсем. Политика была скорее игрой моего отца, и посмотри-ка, к чему это его привело.  — Мм, — дипломатично ответил Филипп. Гарри удивлялся, как иллюзии всегда знали, что сказать, чтобы никоим образом не расстроить или обидеть Малфоя? Рон упоминал что-то о личностных чарах, полученных из воспоминаний. — Я всегда хотел быть… — Малфой остановился и прочистил горло, когда сделал первый ход, выдвинув одну из своих фигур на два места вперед. — Да? — подсказал Филипп, когда его газета исчезла, и он сел прямо, чтобы играть за черные фигуры. — Разрушителем проклятий, — тихо закончил Малфой. Гарри удивленно моргнул. Он предполагал, что возня с бумагами в подвале — не совсем работа мечты Малфоя, но он правда не думал о том, что для него является подходящей работой. Он подумал, что всегда предполагал, что Малфой хотел бы стать каким-нибудь бизнесменом, или, там, работать в финансовой сфере или министром. Если бы, конечно, не было войны. — Я много знаю о проклятиях, — продолжил Малфой, теперь он кусал нижнюю губу. Гарри заметил, что Малфой часто делал так, когда был глубоко задумчив. Гарри почти захотелось протянуть руку и остановить его до того, как снова пойдет кровь. — Я уверен в этом, — кивнул Филипп. — В детстве у меня был довольно большой практический опыт обращения с проклятыми предметами, — продолжил Малфой. Гарри мрачно фыркнул, вспомнив о чуть не убившем Рона ожерелье.  — В поместье много семейных реликвий, — продолжил Малфой, — летом мама разрешала мне проводить время на прохладном чердаке, я перебирал все предметы и снимал проклятия. Иногда попадалось особенно укоренившееся, которое мне приходилось исследовать или спрашивать Северуса, но… — Малфой замолчал, чтобы двинуть своего ферзя по доске, сбив одну из ладей Филиппа. — Знаешь, после суда я подал заявление вместе со сданными из дома на «П» экзаменами. Они даже не потрудились ответить. Мысли Гарри вернулись к знакомым идиотам из отдела по снятию проклятий, который был создан, чтобы делить персонал с Гринготтсом. Гарри буквально на днях видел, как Дженкинс взял проклятую чайную ложку без перчаток. Его неделями рвало грибами. Он был удивлен, что департамент даже не потрудился провести собеседование, хотя Малфой сдал ЖАБА на «Превосходно» и у него была практика по разрушению проклятий.  Гарри знал, что Билл по-прежнему работал разрушителем проклятий, хотя он сократил рабочий день, чтобы больше бывать дома со своей семьей. — Может быть, мне, как и маме, следовало уехать за границу, — вздохнул Драко. — Куда-нибудь дальше Франции, где никто не знает фамилии Малфой или что означает Темная Метка.  — Шах и мат, — объявил Филипп, выводя Малфоя из задумчивости. — О, черт, — огрызнулся Малфой, его серые глаза сузились, глядя на доску, после он нетерпеливо посмотрел на Филиппа, — матч-реванш?

~**~**~

Флакон с воспоминанием: 18 мая   Темный и сырой магазин зелий находился на одной из боковых улиц Косого переулка. Гарри никогда раньше не бывал в этом районе. Он наблюдал, как Малфой изучал высокие стеклянные банки, выставленные на покрытых древесными червями полках. Время от времени Малфой открывал крышку и выбирал щипцами несколько сухих ингредиентов, положив их в пакет. — Самый неаппетитный выбор в мире, — тупо прокомментировал Гарри, когда Малфой, наконец, казался удовлетворенным своим выбором и пошел к кассе. — Десять галлеонов, — объявила сморщенная ведьма за прилавком, положив все пакеты на громоздкие весы. — Вы, должно быть, шутите, — огрызнулся Малфой. — Цена на сушеный кипрей составляет десять сиклей за фунт. К тому же, эти перья грифона настолько состарились, что я удивляюсь, как они вообще не превратились в пыль! — Добро пожаловать в аптеку, — широко улыбнулась ведьма, обнажив пожелтевшие десны и отсутствующий зуб. — Или вы могли бы сходить в «Лавендайн»? — Вы прекрасно знаете, — что в этих магазинах меня не обслужат, — сердито прорычал Малфой, на его щеках появился румянец. Позади него пара других посетителей тихонько рассмеялись. — Ну, тогда, — объявила ведьма, — вы либо отдаете мне галлеоны, либо можете быстро съездить в Македонию и раздобыть немного перьев.  — Грабеж средь бела дня, — отрезал Малфой. Хихиканье других посетителей стало громче, и Гарри почти пожалел, что не может заколдовать их, чтобы они заткнулись. — Выбирайте, — ответила ведьма. Гарри наблюдал, как все еще кипящий от злости Малфой положил монеты на кассу, а затем схватил покупки и спрятал их под мантией. Он повернулся, чтобы посмотреть на других посетителей, одна из них небрежно пожала плечами.  — Военный преступник, — заявила она, ухмыльнувшись, когда Малфой покраснел еще сильнее. — Крестьянка! — прорычал он на нее, выбежав из магазина. Гарри побежал трусцой, чтобы не отстать от Малфоя, который сердито мчался по улице, пока резко не свернул налево. Гарри наблюдал, как он прислонился к задней стене «Фортескью», скрытой от главной аллеи. Малфой вспотел и тяжело дышал, когда он провел предплечьем по глазам и глубоко выдохнул. — Блять, — рявкнул Малфой в пустой переулок, который, похоже, использовался для хранения мусорных баков. — Пиздецки тупая… блять.  Вся борьба, казалось, сразу покинула Малфоя, просачиваясь из него иссушающей волной. Мужчина сполз еще ниже по стене. — Господи, — пробормотал Малфой, убирая руку и рукавом вытирая лоб. Гарри заметил, что он выглядел измученным, под глазами у него были темные круги из-за того, что прошлой ночью он допоздна засиделся на работе, пытаясь заполнить новую гору отчетов. — Почему они просто не могут забыть? — выдохнул Малфой, скользя вниз до тех пор, пока не оказался на грязной земле. Гарри потянулся за палочкой, заклинание быстрой перемотки вертелось на кончике его языка, но затем он услышал стон Малфоя. — Почему я просто не могу забыть?