Red Red Rabbithole

Поразительно, как кто-то может разбить тебе сердце, а ты все еще способен любить их всеми этими осколками.

Вот это проеб вселенского масштаба. Вегас в какой-то степени сам поражен тем, как мастерски ему удалось все испортить на этот раз. Недели планирования коту под хвост, потому что его сердце взбунтовалось и свергло с пьедестала рассудок. «Я жажду дозы» — шепчут его тело и сердце. Двое против одного. Вот так вот. В полном оцепенении Вегас сидит в машине и наблюдает, как полиция окружает здание. Он ничего не может сделать, абсолютно ничего. Ему удалось предупредить Пита, который теперь застрял в здании, из которого не выбраться, потому что Макао — злой маленький гений — настоял на том, чтобы заварить все остальные выходы. Просто на всякий случай. Остался лишь один выход, и в настоящее время он заблокирован полицией. Ох блядь… Вегаса охватывает тихая паника. Они поймают Пита. Поймают и, если не застрелят на месте, то схватят и увезут в тюрьму, где все темные тайны непременно раскроются, а после Пита казнят. И это все его вина. Порш и Макао предупреждали, что он пожалеет об этом, и оказались правы. Ох, как же Вегас теперь сожалеет. Чем он вообще думал?! Конечно же, существует куда лучший способ разобраться с этим бардаком между ними, но Вегас был слеп и застрял в отрицании, убегая от своих чувств. И теперь ему предстоит столкнуться с последствиями. Блядь! Он ничего не может сделать, лишь сидеть на месте, ждать и молиться, чтобы Пит не сопротивлялся аресту и его не застрелили. Отсутствие выстрелов — хороший знак, так ведь? Как давно полицейские вошли в здание? Вегасу хочется кричать, но вместо этого он заламывает руки. «Пожалуйста, не убивайте его. Не думаю, что смогу продолжать жить, если он умрет». Минуты текут, офицеры снаружи спокойны, нет никакого волнения или лихорадочного обмена информацией между ними и их коллегами внутри. Это хороший знак, верно? Телефон вдруг издает звук, и Вегас подскакивает, надеясь получить сообщение от Пита, но это всего лишь Порш и Макао, проверяющие, как все идет. Прямо сейчас Вегасу не до них, он слишком напряжен и смущен тем, как легко все просрал, так что игнорирует их сообщения. Нужно оставаться на месте. Если он войдет туда и встретит Пита в наручниках, то не уверен, как поступит. Пусть Вегас и выбит из колеи прямо сейчас, он боится, что может попытаться освободить Пита, и это все лишь усугубит. Вегасу нужно оставаться на месте, и он ненавидит это. Не говоря уже о том, как он ненавидит себя. «Как же я влип». Похоже, он окончательно ебнулся. Он зомбирован. Интересно, это Стокгольмский синдром? Или его разновидность? Потому что это совершенно ненормально, что он до сих пор так эмоционально привязан к психу, который стрелял в него. Вегас проверяет время. Вертит в руках телефон. Снова проверяет время. Заламывает руки. Наблюдает за действиями полицейских на другой стороне улицы. Снова проверяет время. Когда подъезжает фургон следственной группы, Вегас уже сыт по горло. Что, черт возьми, там происходит? Ему нужно знать, он не может больше ждать, поэтому выходит из машины и переходит улицу. Его не должно быть здесь, этой частью города занимается другой полицейский участок, так что вмешаться в это расследование может быть непросто. Но за все эти годы Вегас хорошо усвоил одну вещь: удача благоволит храбрым. Если он будет вести себя так, будто это его чертово право быть здесь, тогда меньше людей задастся вопросом, что он здесь делает. Так что Вегас именно так и поступает — высвобождает своего внутреннего босса мафии и уверенно проходит мимо других полицейских, стоящих у входа в здание. Вегас получает несколько любопытных взглядов, но никто его не останавливает. Раньше это было промышленное здание, которое переделали в лофт, и тут много коридоров и лестниц. Вегас проходит мимо заваренных дверей, ведущих в другие части здания, и чувствует, как ком в горле увеличивается. Пит никак не мог выбраться из этой ловушки. Стоит пройти через главный вход, остается лишь маршрут в одну сторону, без возможности сбежать в другие части здания. Вегас тяжело сглатывает. Да, в этот раз он действительно знатно проебался. Он поднимается по последней лестнице, а затем у двери в нужные апартаменты сталкивается с первым настоящим препятствием — полицейским, останавливающем его. Раздраженно прищурив глаза, Вегас показывает свое удостоверение, но мужчина упрямится и требует знать, что он здесь делает. Поскольку у Вегаса более высокое звание, такое поведение его не устраивает, и он ясно дает это понять. Как только он произносит свое имя, всякое противодействие тут же прекращается. Каждый полицейский хорошо наслышан о его семье и знает, что с ними нельзя связываться. Один шаг, и Вегас входит в апартаменты, выглядящие точно так же, как когда он был здесь в последний раз. Ну, не совсем так. Например, окровавленная мебель, пропавшая в прошлый раз, снова на месте. Чан сохранил мебель? Господи, этот человек настоящий перфекционист. Лофт кишит копами, и Вегаса охватывает очередной приступ паники. Куда делся Пит? Неужели здесь есть где спрятаться, но они проглядели это при подготовке? Его нервы натянуты до предела. Не говоря уже о том, что это место навивает очень плохие воспоминания. Вегас наблюдает за офицером, который кажется здесь главным, и идет представиться, стараясь не смотреть на цепь в другом конце помещения. И на тело, которое висит на ней. Вегас еще раз напоминает себе позже поговорить с Макао. Брат пугающе правдоподобно подделал место преступления. Детектив, отвечающий за расследование, не слишком рад тому, что Вегас вмешивается в это дело, но Вегас может быть обаятельным и настойчивым, когда захочет, и поэтому в конце концов добивается своего. Ему разрешено оставаться здесь до тех пор, пока он не мешает процессу. Его это устраивает. Он наплел, что это может быть связано с делом, которое он расследует, поэтому его оставляют в покое. Вегас наконец позволяет себе взглянуть на мертвое тело. Макао сказал, что это ростовщик, который пытался присвоить деньги их отца. Ему следовало дважды подумать, прежде чем делать это, а теперь он мертв. Отец может быть довольно беспощадным, когда дело доходит до денежных вопросов. Как брату удалось выкрасть тело из подвала, остается для Вегаса загадкой, но Макао удалось, и теперь оно болтается здесь на цепи. «Это мог быть я» — думает Вегас, и по спине пробегают мурашки, когда его настигают воспоминания о проведенном с Таваном времени. Ростовщика забили до смерти. Обычно люди его отца используют для этого стальные прутья или бейсбольные биты, так что труп в довольно плохом состоянии. Все видимые участки кожи и большая часть одежды обильно покрыты засохшей крови. Тело относительно свежее, по словам Макао, ему всего один день, и против воли Вегас восхищается, как качественно они инсценировали место преступления. Не хватает лишь убийцы. Куда, черт возьми, подевался Пит? На краткий миг Вегас задумывается, что Пит должен был подумать, войдя сюда и увидев висящее на цепи тело. Хоть на мгновение у него возникла мысль, что это Вегас? Что испытывает серийный убийца, оказавшись на чужом месте преступления? Они вообще что-то чувствуют? Может, интерес? Вегас тихо стонет, потому что, если он будет думать в этом направлении, впереди его ждет лишь безумие. Ему нужно прекратить: перестать думать, перестать пытаться понять. Неважно, насколько сильно он запутался в своих чувствах, Вегас по-прежнему отчетливо понимает, что имеет дело с серийным убийцей. Пит — гребаный психопат со всеми вытекающими отсюда последствиями. Так, где же, черт подери, этот ненормальный? Медленно осмотрев тело, Вегас начинает бродить по остальной части помещения, стараясь держаться ото всех подальше. Некоторые полицейские уже ушли, и вместо них прибыла следственная группа. Сразу видно, что это не Арм: они довольно небрежны в отношении средств индивидуальной защиты. В ванной пусто. Вегас видит там зубную щетку и расческу Пита, которые раньше находились в его квартире. Здесь негде спрятаться, если только Пит не превратился в мышь и не заполз в узкую вентиляционную шахту. Куда, блядь, он делся? Вегас снова ловит себя на том, что от чрезмерного напряжения заламывает руки. Он не выходил на улицу несколько месяцев, а теперь находится на действующем месте преступления, где повсюду люди, и это оказывается для него чересчур. У него сенсорная перегрузка . Выйдя из ванной, Вегас оглядывается. Где Пит мог прятаться? Под диванами? Вряд ли. Вентиляционные выходы, разбросанные по лофту, недостаточно велики, чтобы в них мог пролезть взрослый мужчина. Вегас надевает перчатки и блуждает по помещению, заглядывая в шкафы. В них одна одежда, как и ожидалось. Некоторые вещи ему хорошо знакомы. Например, лавандовая рубашка. От одного ее вида у Вегаса перехватывает дыхание и ноет в груди. Пита нигде нет. Его нет ни под кроватью, ни в кухонной зоне. Отчаяние Вегаса лишь нарастает. Где же Пит? Невозможно, чтобы он спрятался где-то, кроме как здесь. Вегас боится, что оставшиеся копы, осмотревшиеся вокруг, или следственная группа первыми наткнутся на Пита. Что он сам будет делать, обнаружив Пита, Вегас еще не знает, он не планировал так далеко. Чтобы придерживаться легенды, Вегас продолжает делать пометки в своем блокноте, словно записывает туда важные вещи. А то, что его телефон продолжает пищать, лишь усугубляет ситуацию. Порш и Макао волнуются, не получив от него ответа. «Планы поменялись. Позже объясню», — пишет им наконец-то Вегас. Он уже представляет себе их реакцию на это фиаско и совсем не предвкушает разговор с ними. «Надо было остаться в убежище» — угрюмо думает он. По крайней мере, там его жизнь была менее стрессовой. Прошло всего полдня с тех пор, как Вегас вернулся во внешний мир, а он уже весь бурлит от адреналина. Это вредно для здоровья, может стоит заняться медитацией? Блядь, где Пит? И пусть эта дыра катится к чертям собачьим! Тут все так же жарко и душно, как в его воспоминаниях. Пот стекает по спине Вегаса, отчего форменная рубашка прилипает к влажной коже. Как же херово. Вся его жизнь — одна сплошная катастрофа. — Ничего, если я открою окно? — спрашивает Вегас у присутствующих и получает отстраненный кивок согласия одного из офицеров. В лофте несколько панорамных окон, через которые можно увидеть ночное небо. Уже довольно темно, поблизости нет уличных фонарей или каких-либо других источников света. Он движется к окну на кухне, потому что помнит, как Таван однажды открывал его. Вегас выбирает это окно, потому что оно находится дальше всего от работающей в этот момент следственной группы. На их месте Арм, если бы ещё обрабатывал место преступление, сразу бы отругал Вегаса за открытое окно, но эти ребята, похоже, совсем не возражают. Они даже ни разу не накричали на полицейских, которые повсюду оставляют свои следы. Не то чтобы Вегаса это сильно заботило. Он испытывает стресс, вспотел и хочет выйти на свежий воздух. На всех окнах лофта установлены решетки высотой по пояс, чтобы никто случайно не вывалился. Когда Вегас касается ручки окна, он замечает, что оно не закрыто полностью, а лишь прислонено к раме, но не заперто. Вегас инстинктивно вздрагивает. Невозможно. Разумеется, Пит бы не стал…? Вегас делает глубокий успокаивающий вдох, потому что, естественно, это гипотетический вопрос. Пит именно настолько безумен. В конце концов, тот спрыгнул с крыши на его глазах! Но, твою ж мать … Вегас осторожно бросает взгляды по сторонам, чтобы убедиться, что на него никто не обращает внимания. Излучая спокойствие, которого он на самом деле не ощущает, Вегас распахивает большое окно, и его тут же обдувает освежающим прохладным ветерком, которого он так жаждал. Наконец-то свежий воздух. На секунду Вегас задумывается о том, чтобы просто развернуться и уйти. У него еще есть время сделать это. Ведь даже вид Пита через дорогу уже плохо повлиял на него. Действительно ли он готов? И будет ли вообще однажды? Хотя, возможно, он ошибается… Вегас делает шаг вперед и непринужденно прислоняется к решетке, глядя на ночное небо. Ветерок нежно ерошит его волосы. Стоит ясная звездная ночь с новолунием, поэтому окружающие здания и переулки отбрасываются в тень. «Не смотри вниз. Не смотри вниз». Под ропот работающих позади себя полицейских Вегас медленно опускает взгляд. Здание построено из кирпича с шероховатой поверхностью. Стена неровная, этого как раз достаточно для… Едва различимая в темноте тень прижимается к стене, как геккон, прямо под решеткой справа от него. Вегас испуганно втягивает воздух. Тень слегка шевелится, реагируя на изданным им звук. Черные волосы уступают место бледному и очень знакомому лицу, когда фигура, цепляющаяся за стену, смотрит прямо на него. Время будто замедляется. Сердце Вегаса радостно подпрыгивает, а по телу проходит дрожь восторга. Обидевшись, его рассудок отступает в сторону и признает поражение. Их глаза встречаются, и Вегас снова вздрагивает под натиском противоречивых эмоций, захлестнувших его. Прошло три месяца. Вегас хочет потянуться и наступить на эти цепляющиеся за стену пальцы, надавливая на них пяткой, пока те больше не смогут держаться за камни, пока фигура не исчезнет с глаз долой и не полетит вниз вниз вниз навстречу своему концу. Но в то же время Вегасу хочется схватить чужие запястья и затащить человека внутрь, в безопасное место. Его переполняет злость и тревога. И это сводит с ума. Пит словно читает мысли Вегаса. Его губы растягиваются в медленной чеширской улыбке, и при виде знакомых ямочек у Вегаса едва не подгибаются ноги. Он отводит взгляд, внезапно почувствовал разливающийся по телу жар. Как же он влип. Вегас ощущает на себе взгляд Пита — как тот блуждает по его телу и лишь еще больше разжигает пламя внутри него. Как же он влип. Дистанция. Ему нужно держать дистанцию, чтобы очистить разум. Вегас поворачивается и отходит от окна, оставив его широко открытым. Он идет в противоположную сторону апартаментов и прислоняется к стене, незаметно делая дыхательные упражнения, потому что у него снова началась гипервентиляция. Сука сука сука. Копы повсюду. Что за ебаный пиздец. Всякий раз, когда кто-то приближается к теперь уже открытому окну, у Вегаса едва не случается сердечный приступ. Его единственным спасением становится блокнот. Он принимается записывать все увиденное, имитируя крайнюю серьезность к месту преступления, при этом все время думая о том, что Пит снаружи цепляется за стену. Что, если он упадет? Хотя так ему и надо. Нет! Пит не должен пострадать. Вегас не понимает сам себя. Время идет мучительно медленно. Вскоре остается лишь еще один полицейский и следственная группа. Вегас занимает себя тем, что разговаривает со своим коллегой, обмениваясь с ним рабочими анекдотами. Приходит коронер, тело снимают с цепи, затем помещают в черный мешок для трупов и поднимают на носилки. Пока его выносят на улицу, следственная группа упаковывает цепь. Работа здесь потихоньку подходит к концу. Его коллега кажется усталым, поэтому Вегас вызывается закончить здесь сам, чтобы он мог уже идти домой. Конечно же, этот идиот ухватывается за шанс. Теперь остаются только Вегас и не особо щепетильная следственная группа. Ветер проникает в помещение через открытое окно, и Вегасу приходится сопротивляться тяге проверить, там ли еще Пит или он забрался куда-то еще. — Идите вперед, я закрою здесь, — говорит он следственной группе через час. Инсценированное место преступления обработано, все улики помечены и упакованы. Команда устало тащит все по лестнице в свой фургон. Когда дверь за ними наконец-то со щелчком захлопывается, Вегас выдыхает и на мгновение закрывает глаза. Едва пронесло. Он и впрямь рехнулся, придумав такой безумный план. Вдохни. Задержи дыхание. Выдохни. Задержи дыхание. Он не двигается, пока с улицы не доносится звук закрывающихся дверей и уезжающего фургона. «Я не готов к этому» — в панике думает Вегас. Ему тоже следует просто уйти, но тело отказывается сотрудничать. Входная дверь манит его, но вместо этого Вегас направляется к окну, подобно моряку, влекомому песней сирены. — Все ушли, — тихо говорит он, не глядя вниз, а просто прислоняясь к решетке и слепо глядя в ночь. — Не прошло и года, — приходит такой же тихий ответ. Впервые за долгое время услышав голос Пита, Вегас в равной степени испуган и рад, и это только усиливает его замешательство. Затем снизу следует тихое ругательство. — Черт подери, я уже не чувствую пальцев… «Нет» — говорит себе Вегас. «Нет. Я не стану этого делать. Не стану, правда не стану». Ему действительно удается сдерживаться, пока он наблюдает, как темная фигура медленно выходит из тени и подтягивается, используя решетку как опору. Вегас разрывается, и его не удивит, если он в любую минуту в самом деле разделится на двух разных людей. «Я не стану этого делать» — снова мысленно повторяет, но вопреки этому ловит себя на том, что тянется вниз и хватает Пита за запястья. Прикосновение вызывает знакомое электрическое покалывание, и Вегас противен себе. Никакой силы воли... он чертов идиот. И все же он тянет, а Пит подталкивает себя вверх. Ненависть Вегаса к себе подобна лаве, поднимающейся из жерла вулкана. Чем больше он злится на себя, тем больше силы вкладывает в то, чтобы затащить Пита обратно в помещение. Последний резкий рывок, и Пит перелетает через край решетки, врезаясь в Вегаса, и они оступаются. Вегас тут же отпускает запястье Пита и делает несколько шагов назад. Ему нужна соблюдать дистанцию. В конце концов они снова оказываются лицом к лицу, примерно на том же расстоянии друг от друга, что и в тот день, когда Пит всадил в него пулю. Чувство предательства нахлынывает, когда эти воспоминания всплывают на поверхность, и Вегас стискивает зубы. Но вместе с этим он снова чувствует опасность: шестое чувство говорит ему бежать бежать бежать, потому что монстр рядом и может наброситься на него в любой момент. Блядь. Вся эта ситуация просто сюрреалистична. Вегас стоит лицом к лицу с Питом, и все же кажется, что он неожиданно встречает внешне идентичного, но совсем отличного двойника человека, с которым раньше встречался. Это Пит, но в то же время это не тот Пит, которого Вегас помнит. «Он хреново выглядит» — первым проносится в голове при виде Пита. Его лицо заострилось и осунулось, на нем читается откровенная усталость, точно последние три месяца выдались для Пита далеко не лучшими. Волосы тоже кажутся длиннее и неожиданно вьются на кончиках. И даже язык его тела отличается от прежнего. Пит будто сбросил маску, выйдя из тени обмана, чтобы наконец раскрыть свое истинное «я», с которым ему наиболее комфортно. Различия в том, как он двигается, незначительны, но Вегас это замечает. «Я думал, что хорошо знаю тебя» — с горечью думает он. «Каким же я был глупцом». На данный момент страх перед хищником сдерживает гнев, но его самообладание на исходе. Наверное, нужно что-то сказать. Что угодно. Ведь у него накопилось внутри много всего. Но слова отказываются выходить наружу, Вегас временно теряет дар речи. Все, на что он способен, это сердито смотреть на свою Немезиду. Он ощущает себя скороваркой на полном огне с заблокированным крышкой. Пит выглядит совершенно спокойным. Он неторопливо потягивается (вновь напоминая Вегасу большую кошку), как будто висеть на стене здания, скрываясь от полицейских, для него рутинное занятие. Может так и есть? Кто знает. — Какой коварный план … Должен признаться, я впечатлен. Ты и вправду удивил меня. — Он ухмыляется Вегасу, который прожигает его мрачным взглядом. — Ну-ну, что за кислая мина? Выше нос: твой план провалился, я в порядке. Язвительный тон Пита заставляет Вегаса вздрогнуть, и он издает бессвязный разъярённый звук, сжимая руки в кулаки. Он не должен был посылать сообщение, предупреждая этого мудака. Следовало сказать коллегам, где прячется Пит. Или наступить на его пальцы. Возможно, сердце и тело Вегаса в восторге, снова оказавшись в компании Пита, но здравомыслящая часть Вегаса пылает от гнева. — Заткнись к черту, гребаный психопат, или я выкину тебя из окна обратно, — резко шепчет Вегас. Гнев Вегаса, кажется, забавляет Пита, потому что эта угроза вызывает у него смех. — Ты так говоришь, будто быть психопатом — это что-то плохое. Это становится последней каплей. С рычанием Вегас бросается на Пита и бьет ему кулаком в лицо. Он смеется?! Этот ублюдок посмел засмеяться?! Красная пелена застилает взор, напоминая о тех чертовых цветах, которые так любит Пит. Красный Красный Красный. Три месяца обиды и гнева вырываются наружу, и в следующий миг они вступают в ожесточенную схватку. Вегас действует свирепо: дико размахивает кулаками, не особо заботясь, куда они бьют, лишь бы достигали цели. Затем запускает пальцы в чужие волосы и тянет вперед, ударяя его в голову. Из носа Пита течет кровь, что лишь добавляет красного. Красный цвет повсюду. Вегас также царапает все, за что может ухватиться, толкает Пита локтями в грудную клетку, упиваясь учиненным насилием. Пит же вскидывает руки, пытаясь блокировать обрушившиеся на него удары. Раскаленная докрасна ярость. Вегас хватает Пита, и они падают, катаясь по полу. Вегас получает удар в солнечное сплетение, который на мгновение оглушает его, и Пит пользуется этим, вырываясь и на четвереньках отползая. Однако Вегас ловит его, дергает за волосы, и они снова борются друг с другом. Вегас наносит еще одну яростную серию ударов, он полностью потерял контроль, он жаждет лишь одного — причинить этому человеку боль. — Я тебя ненавижу! — кряхтит он каждый раз, когда наносит удар, отчего Пит шипит от боли. — Ненавижу, ненавижу, ненавижу! Трудно сказать, как долго это продолжается. В какой-то момент у Вегаса начинают гореть мышцы, а костяшки пальцев отнимаются. Он выдыхается. Красная пелена отступает, позволяя вторгнуться реальности, чтобы он понял: Пит в основном блокирует его удары, защищаясь, но совсем не отбивается. Прежде чем Вегас успевает подумать, что это может означать, Пит внезапно переворачивает их, оседлав его, и крепко сжимает его запястья, прижимая их к полу и эффективно останавливая атаку Вегаса. Они оба тяжело дышат. Вегас какое-то время борется с железной хваткой на своих запястьях, но не прилагает много усилий, чтобы вырваться. Да, он окончательно выдохся. Пит выглядит не слишком хорошо: одну из щек покрывают царапины, а изо рта и носа красными блестящими жемчужинами течет кровь. Ему действительно досталось. Они молча смотрят друг на друга, их тяжелое дыхание эхом разносится по лофту. С последней искрой протеста Вегас пытается сбросить с себя Пита, но, очевидно, тому надоело быть боксерской грушей. Пит предупреждающе рычит и сильно бьет запястьями Вегаса об пол. — Хватит уже! — резко осаждает он его. Гнев, возможно, и ушел, но это далеко не единственная эмоция, которую Вегас сейчас испытывает. Его разрывает от роя сумбурных чувств. Фраза «все сложно», похоже, идеально описывает их отношения. Человек, прижимающий его сейчас к полу, манипулировал им, предал его, они взаимно причиняли друг другу душевную и физическую боль, и он даже пытался убить Вегаса. Но Пит также заставил его впервые в жизни почувствовать настоящую любовь, подарил ему драгоценные моменты блаженного счастья и ощущение того, что он наконец нашел свою родственную душу. Да, все очень сложно. — Отпусти, — еле слышно шепчет Вегас, в то время как кровь Пита продолжает капать на его грудь. «Моя форма испорчена» — мелькает в голове мысль. «Пятна крови тот еще геморрой, их сложно вывести». Пит хмурит брови. Кажется, он не знает, как реагировать на это тихое требование. Во всяком случае, хватка на запястьях Вегаса становится еще крепче. — Отпусти, — повторяет Вегас, на этот раз более решительно. Ему не нравится, когда его так удерживают и вообще их близость. Ему нужна физическая дистанция от этого ненормального, поскольку их нынешнее положение вызывает волну электрического покалывания. «Мне не нравится то, что я ощущаю!» Почему собственное тело так предательски реагирует? Вегас хочет встать и бежать, никогда больше не оглядываясь назад. Этот приводящий в бешенство психопат склонен оказывать на него такой эффект, и это злит Вегаса. Ненадолго он возомнил, что может перестать убегать и обрести свое собственное «долго и счастливо», но теперь импульс бежать вернулся и стал сильнее, чем когда-либо. Пит качает головой, из-за чего алые капли разлетаются влево и вправо. Его взгляд настолько напряжен, что Вегасу хочется стать невидимым и исчезнуть. «У меня не получится» — в отчаянии думает он. «Я не готов к этому. Ни сейчас, ни потом». Пит, кажется, смотрит ему прямо в душу — спрятаться негде, и от этого Вегас весь на нервах. Почему он не может отключить все эти чувства? Один лишь взгляд на лицо Пита заставляет каждый осколок его разбитого сердца вибрировать от тоски. «Я не должен так себя чувствовать» — говорит он себе. «Это неправильно». — Отпусти, — пытается вновь с заметным отчаянием в дрожащем голосе. — Ты собираешься продолжать меня избивать? — с опаской спрашивает Пит. — Потому что я правда больше не хочу принимать удары. Вегас молча качает головой. Жажда насилия вытекла из него, теперь Пит в безопасности. — Тогда... ты собираешься сбежать? — следует еще один вопрос, и на этот раз Вегас замечает в Пите скрытое напряжение. Он придает голосу беспечности, но очевидно, что ответ на этот вопрос важен для него. Вегас снова качает головой. Да, он хочет сбежать, но не станет этого делать. Он не может всю жизнь бежать от этого человека, в какой-то момент он должен остановиться и ответить за свои действия. Хватит бежать. Пит колеблется. Похоже, он разрывается так же, как Вегас, но постепенно хватка на запястьях ослабевает. Питу явно не легко уступить. Он сжимает зубы, а затем морщится от боли из-за разбитой губы. — Отпусти… — еще раз мягко говорит ему Вегас, и наконец пальцы с его запястий неохотно убираются. Пит кладет руки прямо рядом с руками Вегаса, все еще наклоняясь вперед и напряженно смотря на него сверху вниз. Нерешительно, как будто не уверен, какую реакцию это может за собой повлечь, Пит робко улыбается ему. Сердце Вегаса болезненно сжимается, а в животе начинают порхать бабочки. Как же он влип. У него никогда не было и шанса. Пит вскоре уничтожит даже те немногие части его сердца, которые остались нетронутыми до этого. И хуже всего то, что Вегас позволит ему, потому что разлюбить Пита — невозможная для него задача. Он совершенно ничего не может с этим поделать. Он три месяца пытался двигаться дальше, но все оказалось бесполезно. Вегас поднимает правую руку, пускай его пальцы и дрожат. Пит напрягается и прищуривается, готовый при необходимости защищаться, но Вегас не обращает на это внимание. Со вздохом он очень осторожно вытирает большим пальцем кровь, все еще капающую из носа Пита. Это не останавливает кровотечение, но Вегас чувствует, как Пита пробирает дрожь. «Почему я влюбился именно в тебя?» — спрашивает он себя. «Почему в тебя, а не в кого-то нормального? Разве любовь должна причинять столько боли?» Они смотрят друг на друга, словно завороженные. По крайней мере, Вегас точно заворожен. Насчет Пита нельзя точно знать, может быть, он снова притворяется. Затем рука Вегаса скользит вниз, вдоль горла Пита к затылку, и он осторожно надавливает. Пит сопротивляется всего секунду, затем сдается и опускается. И после трех долгих месяцев Вегас наконец-то получает объятия, о которых так отчаянно молил всего за несколько мгновений до того, как в него выстрелили. Он закрывает глаза, обнимает Пита за шею обеими руками и держится за него изо всех сил. Господи, как ему это было нужно! Это бальзам на его израненную душу и сердце. Не то чтобы он забыл все обиды или не придает значение тому, что имеет дело с серийным убийцей. Но, черт подери, прямо сейчас он действительно нуждается в этих объятиях — после всего, через что ему пришлось пройти с этим идиотом. Пит делает глубокий судорожный вдох, а затем обмякает, растворяясь в Вегасе и пряча лицо в его шее. Пальцы Пита начинают перебирать его волосы, и это чертовски приятно. Вегас делает то же самое, проводя дрожащими пальцами по шелковистым волосам, упиваясь этим чувством и сдерживая слезы. Он ответно вживается в шею Пита и глубоко вдыхает. Его окутывает знакомый запах корицы и розового дерева, и Вегас будто наконец-то возвращается домой. — Я так скучал по тебе, — бормочет ему в шею Пит, теплое дыхание обволакивает кожу Вегаса. — Ты не представляешь, как сильно я скучал. Вегас чувствует, как кровь Пита стекает по его шее, и сжимает его еще крепче. Это чистое безумие, он хорошо это понимает. Но он изнывал по этому — по прикосновениям к этому человеку, по его объятиям. Да, он ужасно скучал по Питу. Вегас долгое время отрицал это, но сейчас чертов недостающий кусочек пазла вернулся и встал на место, и это в равной степени прекрасно и пугающе, поскольку Вегас правда не видит для них будущего. Ради своего же блага пришло время в последний раз попытаться покончить с этим. — Сорок восемь часов, — тихо выдавливает Вегас, запоминая ощущение крепкого тела в своих руках, его неповторимый запах. Пит слегка напрягается и издает невнятный вопросительный звук. Пора отпустить. — Сорок восемь часов, — повторяет Вегас хриплым от горя голосом. — У тебя есть сорок восемь часов, чтобы собрать все свои вещи и уехать. Пит напрягается еще больше, его ногти впиваются Вегасу в затылок. Он ожидаемо плохо реагирует на слова Вегаса, но ничего не поделаешь. Для них обоих пришло время отпустить. — За сорок восемь часов ты должен покинуть страну. — Вегас трется лицом о плечо Пита, он не хочет когда-либо забывать это ощущение. — Уезжай за границу, куда-нибудь далеко-далеко. Найди себе другую личность, ты хорош в этом. Уезжай и никогда больше не возвращайся в Таиланд. — Вегас… — Пит крепко держится за него, Вегас чувствует, как чужое дыхание сбивается от потрясенного недоверия и как Пит начинает качать головой в знак отказа. — У тебя есть сорок восемь часов. — Последние осколки сердца Вегаса обращаются в прах, это убивает его. — После этого я пойду в полицию и все им расскажу. Пит застывает. Его сердце бешено колотится в груди, так сильно, что Вегас чувствует каждый удар, потому что они тесно прижаты друг к другу. Да, кто-то совсем не рад такому развитию событий. Пит, вероятно, думал, что Вегас безоговорочно капитулировал и что теперь все пойдет так, как ему хочется, так что это, должно быть, шокировало его. Вегас проводит руками по спине Пита, нежно поглаживая напряженные мышцы под мягкой тканью рубашки. Он будет скучать по этому. Мысль о том, что он больше никогда не прикоснется к Питу подобна пытке. Но ему нужно избавиться от этой нездоровой зависимости. — Я расскажу им о твоей поддельной личности, — шепчет Питу на ухо. — Расскажу об исчезновении настоящего Пита, о твоих манипуляциях с Таваном. О том, как ты заставил его убить настоящих родителей Пита; о том, что я видел, как ты убил Тавана. О тех чертовых лилиях, обо всех людях, которых ты убил из-за своей безумной зацикленности на мне. И, конечно же, я расскажу им, как ты стрелял в меня на территории частной собственности, которую украл у настоящего Пита. — Вегас… — теперь Пит звучит по-настоящему расстроено. Он продолжает отрицательно качать головой, обжигая горло Вегаса своим дыханием. — Ты не сможешь этого сделать. — Сорок восемь часов. Просто беги, пожалуйста… — Сдерживая слезы, Вегас утыкается носом в шею Пита, а затем обнимает его так крепко, как только может. — Прошу, уезжай. Уезжай куда-нибудь за границу. Ты разрушаешь мою жизнь… Я полицейский, ты же серийный убийца. Похоже, я не могу заставить себя убить тебя, и я не смогу жить, если тебя приговорят к смертной казни или ты будешь гнить в тюрьме. Поэтому, пожалуйста, отпусти меня и уезжай из страны, я тебя умоляю. — Нет. — Пит продолжает качать головой и даже не замечает, что его ногти все глубже и глубже впиваются в Вегаса, пуская кровь. — Я не уеду. Ты любишь меня, а я люблю тебя. Мы со всем справимся. — В этот момент его голос срывается, и по всему телу пробегает дрожь, кажется, что он вот-вот расплачется. — Я обещаю… обещаю, что у нас получится. Вегас тяжело сглатывает, ему самому хочется плакать. — Я не верю ни единому твоему слову, — признается он с тяжелым сердцем. Ему уже так много раз лгали, что теперь Вегас думает, что Пит и сам больше не знает, где правда. — Просто отпусти меня. Богом клянусь, я пойду в полицию, когда это время истечет. Ты говоришь, что любишь меня? Тогда уезжай, пока еще можешь. — И, прежде чем Пит успевает его остановить, Вегас отталкивает его и откатывается в сторону. Пит так ошеломлен, что, когда он приземляется на спину, остается лежать в этом положении. Из-за разбитого носа все его лицо залито кровью, и, вероятно, плечо и шея Вегаса в таком же состоянии. Пит несколько раз моргает, на лице отчетливо написано, что он пытается осознать услышанное. Тем временем Вегас встает на ноги, чувствуя полнейшее опустошение. По крайней мере, он не разрыдался. Это уже можно считать маленькой победой, не так ли? Он стряхивает пыль со своей униформы, намеренно отказываясь смотреть на лежащего на полу человека. Он сказал то, что хотел; нет смысла затягивать и дальше. Потому что под верхним слоем сердечной боли все еще тихо клокочет ярость, ожидающая возможности снова вырваться на свободу, и Вегас не верит, что не причинит серьезного вреда человеку, называющему себя Питом, когда взорвется в следующий раз. — Прощай, — коротко бросает он и поворачивается, направляясь к выходу. — Вегас! — Несмотря на жестокое избиение и боль, которую он, несомненно, должен испытывать, Пит мгновенно встает на ноги и бежит за Вегасом. Он хватает его за руку, останавливая. — Не смей бросать меня, ничего еще не закончено! Вегас оборачивается на полпути и просто бьет его открытой ладонью по лицу. Пит вынужденно отпускает его и делает шаг назад. Затем замирает и изумленно смотрит на Вегаса. — Сорок восемь часов, — тихо напоминает он еще раз. С него хватит, он больше так не может. — Уезжай из страны, забирай с собой всю свою чертову ложь и держись подальше от моей жизни. Я больше никогда не хочу тебя видеть. — И снова направляется к двери. — Но ты любишь меня … — кричит ему вдогонку Пит. Вегас еще никогда не слышал его таким расстроенным. — Ты сказал, что любишь меня… Вегас в последний раз поворачивает голову, сурово глядя на человека, которого любит больше жизни, и презрительно фыркает. — Ты бредишь. Чтобы я любил кого-то вроде тебя? Кто вообще в здравом уме полюбит такого убийцу-психопата, как ты? — «Прости» — добавляет мысленно. «Прости меня». Пит вздрагивает, точно Вегас ударил его. Лицо мертвецки бледнеет, и он выглядит так, будто ему только что нанесли смертельный удар. «Прости» — с отчаянием снова думает Вегас и поворачивается обратно к двери. Он больше не обернется. Не станет этого делать. Вегас берет все свои нежелательные чувства к этому человеку и временно замораживает их. — Сорок восемь часов. Не пытайся изменить мое мнение. Я собираюсь остаться со своей семьей, где ты не сможешь добраться до меня, и я выключу телефон. И ровно через сорок восемь часов пойду в полицию. Счастливого пути, кем бы ты на самом деле ни был. Живи своей жизнью и делай, что хочешь, покуда нас разделяет континент. — И с этими словами Вегас действительно уходит. Без каких-либо помех и ни разу не оглядываясь. Он выходит из лофта и идет обратно к своей машине. Ему плевать на то, что он оставляет апартаменты незапертыми. Если быть честным с самим собой, Вегас ожидал, что Пит предпримет еще одну попытку переубедить его, но на этот раз за ним никто не следует и не умоляет. Он с горечью отмечает, насколько его это разочаровывает. «Какой же я лузер». В оцепенении он заводит машину и заставляет себя уехать. Но Вегас не отправляется к своей семье, конечно, это была ложь. Нет, он едет в отель с твердым намерением остаться там на следующие двое суток. Зарегистрировавшись, он звонит Поршу и Макао. — Хотите знать, что случилось? Тогда приезжайте, мне сейчас не помешала бы компания. Ох, и привезите с собой выпивку. Много-много выпивки. — Он дает им свой адрес и вешает трубку без дальнейших объяснений. А затем выключает телефон, как и обещал. Сорок восемь часов. Если Вегас изрядно напьется, это время пройдет как в тумане, и он не сможет уже передумать. Прошу, пусть это наконец закончится.

~ ~ ~ ~ ~

— Не думаю, что смогу… — Вегас лежит лицом вниз на кровати в отеле, пьяный и утопающий в жалости к себе. Он пьян уже какое-то время. — Нет, ты сможешь, — настаивает его младший брат, поднимая голову Вегаса, прежде чем он задохнется, потянув его за волосы, и помогает ему принять более удобное положение. — Еще несколько часов, ты справишься. Порш сидит на полу рядом с кроватью, напевая какую-то песню о любви и составляя для Вегаса плейлист о расставании. Он так же пьян, как и Вегас. Макао — единственный из них троих, кто относительно трезв. — Я был таким жестоким… — Вегас жалобно вздыхает. — …Я злой, плохой человек… — говорит он брату, вслепую нащупывая бутылку, которая, как он знает, должна быть где-то поблизости на кровати. Или там уже пусто? Сложно вспомнить. Вегасу просто грустно. Очень-очень грустно. Он поворачивается на спину и катится до тех пор, пока не скатывается с кровати и не приземляется рядом с другом. — Бедняжка Порш, неужели злобный Кинн тоже жесток с тобой? — бормочет он, в то время время как комната почему-то кружится. — Вегас! — радостно восклицает Порш, забывая на время о своем занятии. — Вегас, не грусти больше. Я найду тебе гораздо лучшего парня. Ты можешь встречаться с Теем. Вегас смутно припоминает, что Тей — это один из друзей Кинна. Милая, добрая душа. — Нет, не получится, — уныло заявляет он. — Он слишком хороший. Мне нравятся плохие парни. — Затем вспоминает о самом плохом парне, которого только что бросил, и снова стонет. Никаких больше плохих парней. — Может мне просто жениться на одной из выбранных отцом девушек... — С каких это пор ты бисексуал? — с любопытством спрашивает Макао, наливая Вегасу еще. — Ни с каких! — отвечает вместо него Порш, на мгновение отвлекаясь от своих попыток играть сваху. — Именно поэтому это дурацкая идея. — Ладно, тогда я могу стать монахом… — предлагает Вегас, беря у Макао стакан и залпом опустошая его. Алкоголь обжигает горло. Его брат и Порш хохочат, представляя Вегаса монахом. Мысли Вегаса снова дрейфуют. — Я должен просто позвонить и извиниться за то, что был таким жестоким… — снова бормочет он и кладет ноющую голову на ковер. — Нет! — Похоже, Порш и Макао считают, что это плохая идея. Не то чтобы Вегас действительно мог позвонить, даже если бы захотел. Макао конфисковал его телефон и запер тот в небольшом сейфе отеля. Видимо, он подозревал, что в какой-то момент Вегас даст слабину — опять. — Звонки запрещены, — сурово напоминает Макао. — Никто из нас не покинет этот номер и никому не позвонит, пока его самолет не улетит. — И он протягивает Вегасу еще порцию алкоголя. … Самолет… Вегаса накрывает очередная волна отчаяния. Порш узнал, что Пит забронировал билет на самолет до США. Он действительно улетает из страны. Вегас больше никогда его не увидит. Никогда больше не поцелует. Больше никогда не прикоснется. Пит уезжает, как Вегас ему и приказал. — Я не хочу больше никого любить… — всхлипывает он, свернувшись калачиком на полу и кладя голову Поршу на колени. Тот пьяно улыбается и ерошит его волосы. — Да кому нужна эта сука любовь! — заявляет Порш в знак солидарности, ведь видит, что та сделала с его лучшим другом. Макао только закатывает глаза на них обоих. — Вы оба такие жалкие. — Как единственный здравомыслящий человек, оставшийся в этом номере, он продолжает снабжать всех алкоголем, а иногда и едой, и удостоверяется, что его люди внимательно следят за человеком, от которого так отчаянно хочет избавиться его брат. На задворках своего помутневшего сознания Вегас знает, что Макао пообещал прислать людей в аэропорт, чтобы убедиться, что Пит и впрямь сядет в самолет и останется в нем, пока тот не взлетит. Макао — отличный младший брат. Но разве он не должен быть в школе? Или в университете? Им действительно нужно обстоятельно поговорить о многом, когда комната не будет так вращаться. — Неужели он в самом деле улетит? — Вопрос не адресуется никому конкретному. — Потому что тогда, получается, он снова соврал … он бы не улетал, если бы по-настоящему любил меня… — Я думал, ты хочешь, чтобы он улетел, — мягко напоминает ему Макао. — Я не знаю, чего хочу, — откровенно сознается Вегас, хоть ему и сложно связно мыслить в пьяном угаре. — Я не хочу, чтобы мне лгали. А он все время лжет. Он сказал, что любит меня, а теперь оставляет меня. Значит, он соврал. Макао глубоко вздыхает. — Просто иди спать, Вегас. Все будет хорошо, когда ты проснешься. — Обещаешь? — бормочет он, закрывая глаза, в то время как Порш продолжает играться с его волосами. — Обещаю, — тихо отвечает ему брат, и Вегас засыпает. — Мы это исправим, — обещает Порш и тоже вскоре засыпает.

~ ~ ~ ~ ~

Сорок восемь часов истекли: Вегас снова трезв, а Пит улетел. Он покинул страну, как Вегас его и просил. Точнее, как шантажом вынудил. Как бы то ни было, единственное, что сейчас имеет значение, это то, что Пита больше нет. Он правда улетел. Наконец-то все кончено. Вегас не может это осознать. Часть его испытывает огромное облегчение, в то время как другая снова и снова чувствует себя преданной. «Ты сказал, что любишь меня, и все равно улетел». Да, Вегас понимает, что это не имеет никакого смысла. Ведь это он хотел, чтобы Пит исчез из его жизни. Пит улетел, и Вегас горюет. Он позаботился, чтобы за Питом приглядывали в другой стране — на случай, если тот решит рискнуть и вернуться. Это необходимая мера предосторожности, потому что Вегас все же имеет дело с серийным убийцей, которому нельзя доверять. Сорок восемь часов истекли, и Вегас оказывается перед полицейским участком, неспособный зайти внутрь. Он просто не может этого сделать. Заявления не будет. Они никогда не поймают этого серийного убийцу. Вегас просто не может заставить себя натравить на Пита всю тайскую полицию. Со вздохом он разворачивается и идет за кофе в соседнее кафе. Тряпка. Какая же он тряпка. И в придачу паршивый полицейский. Поэтому вместо того, чтобы подать заявление, он вносит имя Пита в красный список для въезда в страну. Так, на всякий пожарный… Пит улетел, и как ни странно, стоит хорошая погода. Люди вокруг него улыбаются и смеются. Жизнь продолжается. В оцепенении он возвращается домой. Даже коридор за пределами квартиры хранит о Пите множество воспоминаний, поэтому Вегас разворачивается, чтобы вернуться в отель. Но он должен перестать убегать, ведь жизнь продолжается. Атмосфера в квартире кажется гнетущей. Куда бы он ни посмотрел, любая мелочь напоминает о Пите. Вегас берет из кухни большой черный полиэтиленовый пакет и начинает планомерно обходить все комнаты, собирая вещи Пита, которые оказываются разбросаны повсюду. Удивительно, сколько всего он находит, а ведь они даже официально не жили вместе. Зубная щетка, расческа, косметика, гель для душа, бритва, обувь, любимая кружка Пита, чай, который он пил, коллекция различных сушеных перцев чили, очень острые замороженные продукты, самоучители по отношениям и маленькие сувениры, которые они привозили сюда после экскурсий по музеям, разноцветные одеяла и наволочки, и, конечно же, одежда Пита. Все должно исчезнуть. Сложнее всего избавиться от одежды. От всех этих отвратительных рубашек, от кожаных штанов, от черной прозрачной рубашки. Часть Вегаса умирает, когда он помещает их в очередной полиэтиленовый пакет. Эти чертовски отвратительные рубашки. Но как же от этого больно. Все отправляет в мусорку. Через час Вегас спускается и забирает обратно все пакеты из мусорных баков, вместо этого складывая их в кладовку. Он меняет простыни, подушки и одеяла. Все стирается не менее двух раз. Он проветривает каждую комнату и намеренно зажигает благовония. А когда наступает ночь, Вегас ложится спать на диван. Пита больше нет, жизнь продолжается, но он не знает, как ему жить без сердца. Пит улетел, и, по-видимому, не предпримет попытки вернуться в Таиланд. Вегас поручил присматривать за ним Порша, потому что не может заниматься этим сам. Пит улетел, и Вегас снова появляется в участке. Его возвращению рады только Арм и Пол. Все остальные держатся от него на безопасном расстоянии. Вегас проводит свои дни в одиночестве в их маленьком кабинете под кодовым названием «Секретные материалы», со швейцарским флагом на стене и огромной доской убийств, на которой во всех их кровавых подробностях выставлены жертвы Пита. Кто мог предсказать, что все так закончится? Несколько месяцев назад у него была команда: теперь один из них мертв, а другой покинул страну. Жертвы обвиняюще смотрят на Вегаса с доски, потому что вместо того, чтобы выступать их голосом правосудия, он позволил их убийце сбежать. И именно поэтому Вегас оставляет доску убийств — таким образом он наказывает себя. Кроме того, никто больше не знает, что новых убийств не будет, что это дело фактически закрыто. Теперь Вегас притворяется. Он послушно пишет свои отчеты и встречается с Армом, чтобы обсудить вещественные доказательства этих случаев, делая вид, что ищет дополнительные улики, которых, как знает Вегас, не существует. Пит улетел, и Вегас снова погружается в глубины базы данных в поисках новых жертв. Потому что их должно быть больше, намного больше. Вегас также проводит небольшое онлайн-исследование и скачивает различные исследования по серийным убийцам. Он находит публикации ФБР о профилировании и тоже скачивает их. А поскольку ему больше нечего делать, он много времени проводит за их чтением в тишине своего кабинета. Пит улетел, и Вегас обнаруживает, что его и тут обманывали. Все сделанные Питом профилирования оказываются полной и несусветной чушью. Должно быть, он был в восторге, рассказывая о своих собственных преступлениях. Часть Вегаса хочет залезть Питу в голову и выяснить его мотивацию. Другая же часть избегает этой задачи, он боится того, что может там найти. Пит улетел, и Вегас не знает, что ему делать теперь, когда он смирился с тем, что встречался с серийным убийцей. Как после такого шокирующего открытия можно двигаться дальше? Он заглянул в бездну, и бездна посмотрела прямо на него в ответ, одарила улыбкой с ямочками и целовала до тех пор, пока у него не перехватило дыхание. Вегас заглянул в бездну и подумал, что это всего лишь мимолетная тьма, расплывчатая тень, и не о чем беспокоиться. Вегас заглянул в бездну и отказался признавать ее такой, какой она есть на самом деле. Как после такого двигаться дальше? Пит улетел, и старшее поколение Тирапаньякунов зловеще затаилось. Вегас опять вырвался из их лап, и, конечно же, они этому не рады. Порш отказывается отвечать, как Кхун Корн отреагировал на новость о том, что доказательства шантажа исчезли, и одно это уже вызывает беспокойство. А в очередной созвон по Зуму у Макао появляется синяк под глазом. Вегас сжимает руки в кулаки, а позже в тот же день входит в онлайн-аккаунт, извлекая файл из хранящегося там архива. Используя еще одну анонимную учетную запись электронной почты с VPN, он отправляет копию данного файла в налоговый отдел Таиланда и делает снимок экрана с уведомлением «Отправлено». Этот скриншот он отправляет отцу по электронной почте, но спустя шесть часов. Именно так исчезает один из счетов Кхуна Кана по отмыванию денег — прямо как Вегас и угрожал много лет назад, прежде чем покинуть семью — и Макао снова в безопасности. Что же они приготовили для самого Вегаса? Кто знает. Только время покажет. Пит улетел, и Вегас делает вид, что все в порядке. Он хорошо притворяется, настолько хорошо, что сам почти верит, что у него все хорошо и что он двигается дальше. Все в порядке до тех пор, пока он не убирается в квартире и не находит под кроватью одну из ужасных рубашек Пита — ту, на которой изображены Заботливые мишки. У него все хорошо, пока не перестает быть. Той ночью Вегас сворачивается калачиком на своей большой кровати и сжимает эту чертову рубашку, зарываясь в нее лицом и ища последние слабые отголоски запаха Пита. Пит улетел, и Вегас совсем не в порядке.

~ ~ ~ ~ ~

Дни тянутся, как патока, каждый следующий кажется длиннее предыдущего. Вегас не должен испытывать стресс, потому что ему нечего делать ни дома, ни на работе, и все же тот его настигает. Настолько, что Вегас снова берется за вязание. Он также устанавливает для себя строгий режим тренировок в качестве столь необходимого способа снятия стресса. Свободное время становится врагом, потому что как только Вегасу нечего делать, мысли начинают течь в неправильном направлении, а боль от разбитого сердца возвращается. Вот как, оказывается, ощущается расставание? Вегас не знает, это его первый разрыв. И поэтому он делает вид, что последних несколько месяцев никогда не было. Он возвращается к своему прежнему графику, когда его мир еще был целым. То есть к малому количеству сна, длинным рабочим дням и множеству физических упражнений. Когда же он начинает просыпаться посреди ночи, задыхаясь и не в силах вспомнить что-либо о снах, которые настолько возбудили его, что он едва не кончает, Вегас принимает рациональное решение разобраться с этим. Хорошо знакомым себе способом.

~ ~ ~ ~ ~

Субботней ночью Вегас оказывается в «Бар Хам», в своем старом охотничьем угодье. Танцпол за барной стойкой заполнен красивыми людьми. Как стая разноцветных экзотических рыб, они синхронно двигаются в потоке танцевальной электронной музыки. Вегас плывет сквозь толпу, подобно акуле, скользящей по подводному коралловому рифу. Сотни стеклышек, свисающих с потолка, отражают свет так же, как солнечные лучи, падающие на поверхность океана. В баре сегодня очень многолюдно, в нем царит пестрота красок, запахов и звуков. Личное пространство перестает существовать, и это одна из вещей, которая всегда беспокоила Вегаса. Он не любит, когда незнакомые люди трутся о него в толпе. За стойкой он замечает Йок, но он отходит от нее подальше. Йок совсем не фильтрует, что говорит, и, если Вегас подойдет поздороваться, она может поднять темы, на которые он предпочел бы не обсуждать. Кроме того, Вегас здесь не для того, чтобы развлекаться. Ну, строго говоря, для этого, но в другом смысле. Он ищет кого-то, кто поможет ему снять напряжение — быстрый перепихон без каких-либо обязательств. Как он делал в течение многих лет, прежде чем его мир рухнул. Привлечь потенциальную добычу не занимает много времени. Вегас как анемон без рыбы-клоуна, потенциальные кандидаты появляются мгновенно. Это красивые молодые парни, и все же Вегас находит недостатки в каждом из них. Он уже готов сдаться и уйти, когда один из кандидатов улыбается ему, демонстрируя ямочки. Сердце Вегаса болезненно сжимается. Черт возьми, что он делает? Речь идет о сексе, не более того. Подойдет любой, у кого есть член и порядок со здоровьем. Вегас смотрит на эти ямочки на щеках, тоскуя по улыбке Чеширского Кота, затем берет молодого человека за руку и тащит его за собой, пока они пробираются сквозь толпу к зоне отдыха в задней части бара и к двери в переулок за ним. «Это всего лишь секс, ничего более» — напоминает он себе. Не нужно чувствовать себя виноватым, жизнь продолжается, и секс является ее частью. Никто не ждет от него целибата после расставания, он может трахаться с кем пожелает. Склад и переулок за «Баром Хам» наполнены воспоминаниями о занятии любовью с Питом, но Вегас безжалостно отбрасывает эти мысли. «Я могу это сделать» — говорит он себе, мягко прижимая незнакомца к стене. Он наклоняется, и они целуются. Вегас не знает, что именно он ожидал почувствовать во время поцелуя. Тот вполне нормальный. Но проблема в том, что поцелуй кажется неправильным. Вегас не ждал знакомое покалывание, не надеялся на искру, но ощущение абсолютной неправильности происходящего застает его врасплох. Кажется, он еще не готов к поцелуям. Ладно, можно и без них, в конце концов они и не нужны для самого главного. Вегас перемещает свой рот, проводя губами по щеке, а затем вниз к горлу, облизывая и целуя там кожу. Вкус какой-то неправильный. Как и запах. Пахнет кедром, а должно палисандром. Вегас не останавливается, потому что незнакомцу явно нравится то, что он делает. Шрама от укуса тоже нет. Парень тихо стонет, их руки вовсю исследуют тела друг друга, скользят по голой коже, высвобождаясь от лишних предметов одежды. Вегас делает то, что от него ожидается в этой ситуации, чувствуя себя при этом все более оцепеневшим. Они стоят в тени, с бара доносятся приглушенная музыка. Вегас возбужден, он закрывает глаза и дрочит незнакомцу, слушая стоны, издаваемые им в порыве страсти. Даже эти звуки неправильные. Слишком высокие, слишком низкие, слишком запыхавшиеся. Вегас вздрагивает, когда до него дотрагиваются. Он твердый и возбужденный, но рука, обхватывающая его член и поглаживающая его, тоже кажется неправильной. Похер! Вегас приехал сюда ради секса, и он, черт возьми, им займется! Он устал мастурбировать в душе. Ему позволено трахаться с кем хочется, он больше не состоит в отношениях. «Неправильно, неправильно, неправильно» — кричит его сердце. Но в последнее время Вегас приноровился не обращать внимание на свое сердце. У него есть презерватив, смазка и желающий быть отраханным парень. Это все, что ему нужно. Чувства в этот момент ни к чему, поэтому он их отключает. Все идет хорошо, Вегас способен отбросить в сторону растущее чувство неправильности. Все идет хорошо, пока парень не наклоняется над одним из ящиков, собираясь принять его внутри, и тело Вегаса тут же решает, что не будет участвовать в чем-то настолько неправильном. Эрекция Вегаса обмякает и исчезает. Твою же мать! Такого с ним еще никогда не случалось. Ни-ко-гда. Вегас краснеет от стыда, но что бы он ни делал, его член отказывается подниматься. (И в глубине души он вздыхает с облегчением). Вегас бормочет извинения и не встречает в ответ ничего, кроме доброго понимания. «Такое рано или поздно случается со всеми» — утешает он себя. «Но не со мной» — хочется крикнуть. «Только не со мной». Он обречен. Питу удалось разрушить даже его дальнейшую сексуальную жизнь. Они приводят свою одежду в порядок, а затем возвращаются в бар, где разделяются. Вегас до сих пор не может смириться с тем, что у него не встал. Он никогда в жизни не ожидал, что с ним произойдет что-то подобное. Ему хочется провалиться под землю, он никогда еще не переживал такого унижения. — Мне нужно выпить, — говорит он Йок, садясь за барную стойку. — Виски. Просто принеси мне стакан и бутылку. Йок, похоже, чувствует, что сейчас неподходящее время для разговора, поэтому лишь кивает. — Конечно, милый. Как скажешь. Вегас смотрит на свое отражение в зеркале за барной стойкой. Он почти не узнает себя. Он тоже выглядит неправильно. Все выглядит не так, ощущается не так, пахнет не так и имеет не тот вкус. Когда Йок ставит перед ним стакан и бутылку с янтарной жидкостью, Вегас игнорирует стакан и пьет прямо из горла. Неправильность повсюду, и Вегасу правда нужно на какое-то время сбежать от нее.