Red Red Rabbithole

Где-то вдалеке виднеется дверь, служащая единственным источником света в кромешной тьме. По крайней мере, это выглядит как дверь. Или как дверной проем. Сложно сказать, ведь он так далеко, но ничего — Вегас вполне доволен, оставаясь в всепоглощающей темноте. Она успокаивает, окутывает его, словно мягкое теплое одеяло. Что он здесь делает? И разве эта дверь всего минуту назад не была намного дальше? Вегас не двигался. Или все же двигался? Он почти уверен, что оставался на месте, но чертова дверь почему-то стала больше. Из щелей между ней и рамой льется мерцающий свет. А еще за дверью доносится шум. Все это смутно тревожит. Хотя, стоп, вовсе не смутно. Один только вид этой двери вызывает у Вегаса острое беспокойство. Он не хочет к ней приближаться, наоборот, держаться от нее как можно дальше. В глубине души он знает, что за этой дверью его не ждет ничего хорошего. И что он вообще здесь делает? Но как только он принимается размышлять над этим, его разум мутнеет, и он теряет ход мыслей. Эта проклятая дверь. Вегас обнаруживает, что против воли приближается к ней. Шаг за шагом. Или, скорее, три шага вперед и два назад. Его охватывает плохое предчувствие относительно этого решения. Очень плохое. Что он, блядь, здесь делает? И где «здесь»?! Что происходит? Хотя неважно. Ему однозначно следует держаться подальше от этой двери. Кажется, она начинает медленно открываться, и теперь он может видеть — вернее, чувствовать — источник мерцающего света. Им оказывается огонь. За этой дверью бушует беспощадное пламя, и густой дым тянется к нему. Вегас, само собой, не особо стремится идти навстречу огню. Зачем ему опять это делать? Может, развернуться? Но в какую бы сторону он ни поворачивался, зловещая дверь каждый раз оказывается прямо перед его глазами. Черт, как же громко ревёт огонь... и что это за грохот? … Тук-тук-тук...                              … Кхун Вегас?.. … Вы нас слышите?.. … Кхун Вегас… … Тук-тук-тук... Как же шумно. Это голоса? Трудно разобраться, когда пламя все заглушает. Вегас снова ловит себя на том, что движется навстречу бушующему пламени и суматохе. Черт, постепенно ему становится всё жарче. Может, стоит развернуться, не заходить в ту дверь, вообще забыть о ее существовании? Звучит крайне заманчиво. … Тук-тук-тук... … Кхун Вегас? Вы там?... … Бах-бах-бах... О боги. Похоже, он упустил шанс — теперь ему уже не развернуться. Что-то держит его в тисках, силой таща к пылающему дверному проему и бушующему за ним пламени. Горячо, как же горячо. Дым душит, мешая дышать, а горло будто уже в огне. Что касается остального... кожа на груди натянута до предела, словно вот-вот треснет под натиском жара. Вегас в ужасе пытается вырваться.Если есть хотя бы одно, в чем он уверен, даже находясь в таком состоянии, так это то, что он не переживет этого снова. Что? Это не впервые? Неважно. Больше такого не произойдет. Больше никакого огня, никакого жара, никакой боли. Больше никогда! НИКОГДА! … Кхун Вегас, простите, мы заходим… … Что за?!.. Кхун Вегас!… … Вот дерьмо!… … Закрой дверь! Не позволяй никому сюда входить!… … Кхун Вегас?! Черт! Он дышит?… Как будто кто-то щелкнул выключателем, Вегас с испуганным вздохом резко просыпается, и его тут же захлестывает паника, прежде чем он успевает хоть что-то осознать. Перед глазами всё расплывается. Что-то — вернее кто-то — двигается перед ним, и Вегас инстинктивно отдергивается, но что-то ограничивает его движения. Все, что он слышит, это металлический лязг и грохот. Он почему-то покачивается, с высоко поднятыми над головой руками. Затем он складывает два плюс два. Цепь... О нет, он в западне! Так горячо, так невыносимо горячо... огонь, он горит... хватит, пожалуйста, хватит... остановись, умоляю, остановись! Боль, пронизывающая его плечевые мышцы и запястья, сущая пытка, но даже она меркнет перед агонией, охватившей его грудь. Эта боль за гранью всех его представлений. Он все еще чувствует, как бледно-голубое пламя медленно пожирает его плоть. Как оно поражает ткани, испепеляя их, миллиметр за миллиметром. Больно. Господи, как же это больно! К сожалению, в своей жизни Вегасу пришлось иметь дело с разными уровнями боли, но то, что он испытывает прямо сейчас, находится в совершенно другой категории! Он хочет, чтобы это прекратилось! Нет, ему это жизненно необходимо! Он должен освободиться и выбраться из этого ада. Хватит, он не может этого вынести, и потому Вегас вновь что есть силы кричит на Пита, но его горло тоже в огне. Оно подобно свежей открытой ране, лишь добавляющей боли к уже невыносимой горе агонии. — НЕТ!!! — Кхун Вегас! Вы меня слышите?! Всё горит, даже его глаза, — от дыма его собственной сожжённой плоти! Вегас отчаянно моргает, не в состоянии сдержать еще один пронзительный крик, вырывающийся из его горла. Когда зрение возвращается в фокус, он неожиданно оказывается лицом к лицу с главой своей службы безопасности. Это не Пит, а всего лишь Джай. Джай, чье лицо мертвецки бледнеет, пока он пытается удержать своего босса от бессмысленной борьбы с цепью, на которой он по-прежнему висит. Их глаза встречаются, затем сбоку, вне поля зрения Вегаса, раздается звук, и он вздрагивает. На него снова накатывает волна паники. Пит! Пит вернулся, чтобы закончить начатое! О, нет! — Постарайся не давать ему дергать цепь, иначе он еще сильнее травмирует свои запястья и плечи. Не тот голос. Ладно, значит, это все же не Пит. Со стоном облегчения Вегас позволяет себе на мгновение обмякнуть, из-за чего наручники глубоко врезаются в его и без того израненные запястья. В следующий миг перед ним появляется человек, который только что говорил. Он протягивает руку, чтобы аккуратно поддержать Вегаса, тем самым давая ему возможность снять часть нагрузки с цепи. Даже в своем растерянном и испуганном состоянии, Вегас узнает его. Это их штатный врач, добрый старик в очках. Всегда такой спокойный и учтивый, даже в самых сложных ситуациях. — Кхун Вегас, прошу, выслушайте меня прямо сейчас, хорошо? Вам нужно стоять смирно, чтобы не навредить себе еще больше. На его плечах и талии лежат крепкие руки, удерживающие его на месте, и Вегас испуганно стонет, чувствуя себя пойманным в ловушку. Они все хотят сжечь его заживо! Он горит, ему нужно выбраться. Воды! Необходимо потушить это пламя, иначе он сгорит! Но проклятая цепь не поддается, он остается висеть, беспомощно раскачиваясь. Да, его запястья болят, но это ничто по сравнению с тем, как пламя все глубже и глубже проникает в его грудь! Быстро моргая, он игнорирует двух людей перед собой и со страхом оглядывает комнату, потому что Пит тоже должен быть где-то здесь. Пит и эта блядская газовая горелка! Судорожное дыхание Вегаса разносится по спальне, эхом отражаясь от стен и иногда прерываясь лязгом звеньев цепи. — Нужно снять его с цепи, — мрачно произносит Джай. — Иначе он не успокоится. Посмотрите на него — он не в себе и не слышит ни слова из того, что мы говорим. Это не совсем так. Вегас слышит их, просто у него сейчас есть гораздо более важные дела, чем вести светскую беседу. Его грудь горит! Но каждый раз, когда он пытается опустить голову, чтобы получше рассмотреть себя, мышцы шеи сводит судорогой, не позволяя ему этого сделать. Жар, пробирающий грудь, настолько силен, что с каждой секундой становится все труднее сохранять ясность мыслей. Он больше не в силах это выносить. — … прошу... хватит… — хрипло умоляет он. Вегас даже не узнает собственный голос. Тот звучит сипло и искаженно из-за всех его предыдущих криков. — Ну и чего ты ждешь? Освободи его. Это входит в твои обязанности, не так ли? — инструктирует Джая доктор, крепко обхватывая лицо Вегаса и останавливая его лихорадочный осмотр спальни. — Кхун Вегас, вы не должны двигаться. Мы пытаемся освободить вас. Чем больше вы будете сопротивляться, тем больше времени это займет. Он прекрасно слышит доктора, однако сейчас Вегас подчиняется инстинкту выживания. Поэтому не двигаться, когда он весь горит, кажется донельзя глупой идеей. О чем, черт возьми, эти люди вообще говорят?! Кого волнует цепь, когда он горит? Разве они не видят?! Он весь в огне! Больно, как же больно! Вегас воет от боли прямо в лицо доктору, но тот остается раздражающе спокойным. Джай, спешно осматривающий наручники и цепь, вздрагивает от душераздирающих звуков, которые издает Вегас, и морщится. — Простите, я работаю так быстро, как могу, Кхун Вегас! — Затем он тихо ругается. — Сука. С нужными инструментами я могу его освободить, но это займет какое-то время. Нам нужен ключ. Холодные руки, держащие лицо Вегаса, слегка сжимаются, привлекая его внимание. — Я знаю, что вам больно, Кхун Вегас, но мне нужно, чтобы вы послушали меня и ответили: где ключ от наручников? — мягко спрашивает его доктор, и Вегас всхлипывает. О чем док вообще говорит? Что еще за ключ? Почему бы сначала не потушить огонь?! В носу щиплет от дыма его сожжённой плоти! Черт, как же больно! Остановите это! — Ключ! — настаивает доктор. Вегас понятия не имеет, о чем говорит этот человек! Он яростно дергает цепь, борясь с руками, пытающимися удержать его на месте. Ему нужно убираться отсюда, пока Пит не вернулся! Однако двигаться было ошибкой: его предательское тело отвечает такой адской болью, что перед глазами появляются белые пятна, а дыхание перехватывает. — Черт, — сдержанно выругается доктор, когда Вегас вдруг обмякает. — Не забывайте дышать, Кхун Вегас. Понимаю, как вам больно, но я не смогу избавить вас от боли, пока вас не снимут с цепи, и у меня не появиться возможность тщательно вас осмотреть. Не двигайтесь, позвольте мне поддержать вас, вот так, хорошо? Дышите сквозь боль и постарайтесь вспомнить, где ключ от наручников. — Возможно, он взял его с собой, — бормочет себе под нос Джай, но Вегас все равно это слышит. Означает ли это?.. Но ход его мыслей снова сбивается, стоит вспомнить кое-что важное, о чем только что упомянул доктор. Обезболивающее. О боже, да, умоляю! Чем скорее, тем лучше! Ему просто нужно освободиться от этих наручников и... — Ключ... — выдыхает он, едва сдерживая мучительный стон. — ... на кровати... Как только зрение возвращается в норму, а жгучая боль, сосредоточенная в области груди, утихает до более-менее терпимого уровня, Вегас сосредотачивается на докторе, пока глава его службы безопасности спешит к кровати в поисках ключа. — Все... плохо? — удается ему прохрипеть, неуклюже кивая в сторону груди. — ... очень больно... так печет... — Вы не умрете, Кхун Вегас, — успокаивает его пожилой мужчина с профессиональной улыбкой, которая, впрочем, не особо утешает. Парамедики говорили то же самое, когда в него стреляли, но он все равно едва не погиб. Но Вегас не в состоянии возразить, неутихающая боль разъедает его мысли, мешая ясности ума. Паника накатывает волнами, то отступая, то снова возвращаясь, а ощущение, что он в ловушке, настолько сильное, что он даже благодарен за то, что не может воспользоваться руками. Он не доверяет себе и боится, что начнет грызть свои запястья в отчаянной попытке освободиться. Ему нужно освободиться от этой цепи, прежде чем Пит вернется и... — Нашел! — И снова крик Джая прерывает бессвязные мысли Вегаса. Нашел что? Вегас моргает в растерянности, но теперь доктор улыбается чуть шире, так что, в чем бы не было дело, вероятно, это хорошие новости. Вскоре телохранитель возвращается в поле его зрения, гордо размахивая ключом и простыней. — Ты что это удумал?! — вмешивается обеспокоенный доктор, прежде чем Джай успевает подойти ближе. — Держи простынь подальше от ран! — Я просто подумал... Разве не следует его прикрыть? Он же совершенно голый. А если кто-то из персонала увидит его таким? — Здесь только ты и я, и он останется в таком состоянии, пока я не посчитаю безопасным прикрыть его. Как насчет того, чтобы оставить обработку ран мне, а самому сосредоточиться на наручниках? — Доктор берет ситуацию в свои руки, и Джай, пожав плечами, отбрасывает простыню и приступает к делу. Вегас резко шипит, когда дуновение воздуха по ранам вызывает новый приступ мучительной боли. Он что, отключился? Или это был вызванный болью обморок? Ведь внезапно он обнаруживает себя на кровати. Прилечь оказывается довольно приятно, мысленно отмечает Вегас, смутно осознавая, что где-то рядом доктор и глава его охраны ведут бурную дискуссию. Наконец-то он свободен и в безопасности! Ну почти. Осталось только достать пистолет. Тот должен быть где-то неподалеку — либо рядом на матрасе, либо в ящике прикроватной тумбочки. Но попытка найти пистолет прерывается новой вспышкой боли, настолько сильной, что он невольно вскрикивает. — Кхун Вегас, постарайтесь не двигаться, — строго просит его доктор, мгновенно снова появляясь перед ним. — Если вам что-то нужно, просто скажите, и мы это принесем. — Пистолет… — шипит Вегас сквозь стиснутые зубы, силясь сдержать новые крики. Ему тотчас вручают его глок. Вегас вздрагивает от облегчения и крепко сжимает оружие, затем делает все возможное, чтобы снова расслабиться, глядя в потолок. Теперь он на свободе и может защитить себя от... Доктор тем временем проверяет его пульс, продолжая разговор с телохранителем. — Джай, спустись в медпункт и принеси мою большую сумку для оказания первой помощи. Когда меня вызвали, я не ожидал, что столкнусь с чем-то подобным, для этих ран нужно кое-что посерьёзнее. Также заскочи на кухню и возьми рулон полиэтиленовой пленки. Ожоги — не моя специализация, так что придется импровизировать. И, кстати, у тебя есть какой-то протокол на случай экстренных ситуаций? — Я могу сделать звонок, и все нужное принесут, — парирует телохранитель. — Не думаю, что мне стоит отходить от него сейчас. — Проваливай отсюда и дай мне осмотреть пациента наедине. Если так беспокоишься о его безопасности, можешь охранять дверь снаружи, — настаивает доктор. Вегас устало стонет. Он мечтает об обезболивающем, и, если эти двое не прекратят болтать, лекарства сами по себе не материализуются. — Иди, — приказывает он Джаю. — И заодно... — Вегас кашляет, потому что его горло жжет, что только усугубляет боль, разрывающую грудь. — ...найди его, — хрипло выдыхает он. — Найди, притащи обратно и брось в одну из камер в подвале, пока я не буду готов с ним разобраться. Его. Пита. К счастью, боль слишком сильна, чтобы задумываться, что он чувствует к Питу и к тому, что тот натворил. Позже, уверяет себя Вегас. Позже. Сперва обезболивающие. Глава охраны неохотно уходит, и как только за ним закрывается дверь, доктор начинает действовать. Он проверяет, удобно ли лежит его пациент, приподнимает ему ноги и надевает одноразовые перчатки. Затем тщательно осматривает, начиная с головы, рук и ног. Вегас терпит, сосредоточившись на своем дыхании, упрямо пытаясь игнорировать сковывающую боль от ран на груди. — Кхун Вегас… — В какой-то момент врач прекращает осмотр и немного колеблется, прежде чем продолжить. — Вы подверглись сексуальному насилию? Вздрогнув, Вегас резко открывает глаза и пытается сесть, но тут же вспоминает, что не в состоянии сидеть, а тем более нормально двигаться. Болит не только грудь, а все тело. Надсадно дыша, он заставляет себя снова расслабиться, прежде чем медленно покачать головой. — С чего вы вообще взяли? Пит бы никогда... А затем замолкает, потому что остаток фразы застревает в горле. Неделю назад он бы без колебаний ответил: «Пит бы никогда не причинил мне вреда!». Но теперь? После того, что Пит с ним сделал? Что он вообще знает об этом человеке? О том, на что способен тот, кто называет себя Питом? Пальцы Вегаса крепко сжимаются вокруг рукоятки пистолета. От всех этих мыслей у него болит не только голова, но и сердце. — У вас умеренное ректальное кровотечение, — мягко указывает врач. — И вы весь покрыты синяками. С такими травмами я должен удостовериться, что вас не изнасиловали. Пиздец. До сих пор непрекращающаяся боль мешала Вегасу сосредоточиться на чем-либо другом, но внезапно он осознает, что доктор и глава службы безопасности обнаружили своего босса нагишом и висящим на цепи. Вегаса охватывает немедленное чувство стыда. Сука, ну почему он не может просто провалиться сквозь землю? Ну, пожалуйста! Он смущенно прочищает горло. — Знаю, вы просто делаете свою работу, но могу заверить, что секс перед всей этой катастрофой был на сто процентов по обоюдному согласию. — Поскольку доктор смотрит на него с сомнением, Вегас добавляет: — В моем случае это было давно, поэтому я в принципе ожидал кровотечения, так как мы... хм... ну, нам порой нравится пожёстче. — Нет, ему и впрямь не по душе обсуждать свои сексуальные предпочтения, даже с медицинским персоналом. — Не переживайте об этом, мы оба чисты и принимаем препараты для профилактики ВИЧа. Просто дадите мне заживляющий крем и что-нибудь от воспаления. Кстати... как насчет обещанных обезболивающих? — Как только Джай вернется с моей медицинской сумкой, я дам таблетки, временно снимающие боль, — успокаивает его врач. — А теперь давайте вытрем кровь и вымоем вас до его возращения. Не в силах спорить, Вегас просто кивает и снова закрывает глаза, потому что все это становится для него непосильной ношей. Он бы с удовольствием принял душ, чтобы привести себя в порядок самостоятельно. Долгий-предолгий холодный душ, поскольку его грудь все еще горит, а ожоги дико пекут. Или ванну, наполненную кубиками льда. И теперь, стоило узнать о травмах более интимного характера, они тоже болят. Это унизительно — позволять кому-то другому ухаживать за ним таким образом; это напоминает Вегасу время, когда он лежал в реанимации, где уединения не существовало. Единственный способ пережить это, сохранив хоть каплю достоинства, — притвориться, что это происходит не с ним. К счастью, доктор работает быстро. Тот как раз закончил с нижней частью тела Вегаса, обернув ее в одеяло, когда Джай возвращается с медицинской сумкой. Странно, что Вегасу холодно, хотя верхняя часть его тела попросту пылает. Это из-за шока и спада адреналина, объясняет доктор. В целом, насрать. Вегас считает, что заслужил передышку от адской боли, неустанно терзающей его тело. Это все, о чем он может думать. Господи, прошу, забери эту боль. И, как и обещал, доктор первым делом ищет обезболивающее. Вегасу вручают зеленый ингалятор с небольшой трубкой сверху, надевают петлю на одно из его опухших и покалеченных запястий, а затем просят сделать несколько неглубоких вдохов. Что бы это ни было, оно имеет фруктовый запах, что куда приятнее, чем вонь горелой плоти, все еще витающая в спальне. Вся боль волшебным образом исчезает после нескольких вдохов. Это настолько огромное облегчение, что на глаза Вегаса наворачиваются слезы. — Не знаю, что это, но мне нужен целый вагон этого, — хрипло шепчет он. — Не больше нескольких вдохов за раз. Эффект должен длиться недолго, и когда боль вернется и опять станет нестерпимой, можете еще раз вдохнуть. Но старайтесь пользоваться препаратом умеренно, это лишь временное решение на ближайший час. Я могу дать вам еще одну дозу обезболивающего средства, но после этого нам нужно будет найти другой способ справляться с болью, — с серьезным видом поясняет ему доктор. Вегас пожимает плечами и на этот раз не испытывает боли. Отлично. Когда боль проходит, его мозг тоже исподволь возвращается к нормальной работе. Пока доктор раскладывает инструменты из своей сумки, Вегас поворачивается к Джаю, который нервно ходит взад-вперед, не выпуская из рук телефон. — Ты отследил его? Джай кивает. — На данный момент удалось отследить машину и телефон. Правда, телефон, скорее всего, выключили, но мы проверяем, какие вышки сотовой связи он использовал последними, чтобы определить его местоположение. — Что ж, удачи с этим. — Вегас вздыхает, реалистично оценивая их шансы на успех. — Когда найдешь его, не убивай. Просто приведи назад и запри. Я разберусь с остальным. Судя по всему, Джаю приходится прикусить язык, чтобы не сказать ничего лишнего. Он лишь коротко кивает и снова погружается в переписку на телефоне. Если кто и сумеет найти Пита, так это Джай — он довольно серьезно относится к своей работе, и, вероятно, его чертовски бесит, что Вегас пострадал под его наблюдением. Что касается Вегаса, то теперь, когда невыносимая боль прошла, он пытается осознать произошедшее с ним. Но легче сказать, чем сделать.Вспоминать, что именно случилось, это как пытаться смотреть фильм в открытом кинотеатре во время ливня, когда экран едва видно. Даже мысль о Пите вызывает... ничего не вызывает? — Что, черт возьми, не так с моей головой? — в конце концов жалуется он. — Я чувствую полное онемение, оторванность от реальности. Это побочный эффект обезболивающего? Доктор, раскладывающий на прикроватной тумбочке набор стерильных компрессов и другие медицинские принадлежности, прерывается, чтобы ответить на беспокойства Вегаса. — Маловероятно. Учитывая, что это было крайне травмирующее событие, скорее всего, ваш мозг таким образом пытается вас защитить. Как только первичный шок пройдет, вы с лихвой все прочувствуете. Вегас не в восторге от этой перспективы. Прямо сейчас неведение — это блаженство. Он настороженно наблюдает за нарастающей кучей медицинских принадлежностей рядом с собой. Доктор прикрепляет пульсоксиметр к одному из его пальцев, проверяет показатели и кивает самому себе. Похоже, все в порядке. По правде, сейчас Вегас чувствует себя довольно неплохо. Но предчувствие подсказывает, что скоро это изменится. — Я собираюсь более внимательно осмотреть ваши травмы груди, Кхун Вегас, — сообщает ему врач. — Лучше сделать это, пока Пентрокс заглушает боль, но, боюсь, в процессе вы все равно будете чувствовать значительный дискомфорт. Честно говоря, ожоги — не моя специальность. Я проведу первичный осмотр и обработаю раны, но все же настоятельно рекомендую обратиться в ближайшее ожоговое отделение, где смогут оценить степень повреждения тканей и провести полноценное лечение. — Нет, — одновременно отвечают Джай и Вегас. Телохранитель, явно страдающий от стресса, временно убирает телефон в карман и энергично качает головой еще раз. — Кхун Вегас не может пойти в больницу. В любую из них, на самом деле. Это небезопасно, у Кхун Корна повсюду есть шпионы. Я не смогу гарантировать его безопасность в больнице, особенно во время медицинских процедур, в которых не разбираюсь. Ему запросто могут «случайно» ввести не то лекарство, что может привести к фатальным последствиям. Вегас устало кивает, первые признаки возвращающейся боли начинают проявляться, поэтому он делает еще пару затяжек из ингалятора, прежде чем добавить от себя: — Джай прав. Мой дядя уже долгое время пытается меня убить, поэтому не стоит облегчать ему задачу. К тому же, я не могу сейчас позволить себе показывать признаки слабости. Если станет известно, что я получил травму, другие банды и члены моей семьи попытаются воспользоваться ситуацией, и все обернется грандиозной катастрофой. Простите, док. Если вы не уверены в лечении, просто погуглите или посмотрите пару видео на Ютубе, уверен, в интернете есть что-то подобное. В худшем случае Джай может отправить кого-нибудь, чтобы «убедить» одного из специалистов по ожогам приехать на дом. — Должен заметить, что считаю это очень плохой идеей, Кхун Вегас, — говорит доктор, хмурясь. — На данный момент я уступлю вашему желанию, но хочу, чтобы вы знали: я лично отвезу вас в ближайшую больницу, если ваше состояние ухудшится из-за сепсиса или другой инфекции. Звучит справедливо, так что Вегас кивает в знак согласия. Боль снова исчезает. Ну, не совсем, он по-прежнему ее ощущает, просто она уже не так сильно его беспокоит. Этот ингалятор чертовски полезная штука! Было бы здорово иметь такой в детстве, но что было то прошло. И тут его осеняет новая мысль. — Принесите мне зеркало, хочу взглянуть на свою грудь. — В голове всплывают фрагменты воспоминаний, как Пит держал нож и вырезал что-то на его груди, но он не может вспомнить, что именно с ним сделали. Черт, если бы его разум хоть немного прояснился и не путался в деталях! — Эм-м-м… — Доктор переглядывается с телохранителем; он явно размышляет, как отреагировать на эту внезапную просьбу. — Джай принесет вам зеркало, как только я очищу крови. Сейчас ваша грудь выглядит не лучшим образом, что может вас расстроить, а вам нужно сохранять спокойствие, пока я занимаюсь вашими ранами. — Глупости. Я повидал немало крови, мой отец регулярно меня избивал, — отмечает Вегас. Он снова пытается опустить голову, чтобы взглянуть на себя, но мышцы шеи по-прежнему не слушаются. — Вы, похоже, намерены быть трудным пациентом, так ведь? — вздыхает доктор. — Это может стоить мне работы, но черт с ним.... Кхун Вегас, заткнитесь и позвольте мне выполнять свои обязанности. Может, вы и мой работодатель, но сейчас, в этой комнате, я главный, и вы будете делать то, что я скажу. Теперь постарайтесь расслабиться. Я удалю всю засохшую кровь, чтобы лучше рассмотреть порезы, а после займусь ожогами. Эта дерзкая тирада вызывает улыбку и у Джая, и у Вегаса, но доктору все же удается добиться своего. Гора отброшенных кровавых компрессов рядом с Вегасом вскоре становится все выше. Доктору приходится убрать довольно много крови; похоже, Пит основательно потрудился над ним. Пит. Вегас все еще ощущает себя оторванным от реальности. Головой он понимает, что должен бурно реагировать на случившееся, но вместо этого ощущает странную пустоту, поглотившую все его эмоции. Сам того не осознавая, Вегас сжимает пистолет, который все еще держит в руке. Это движение, разумеется, не ускользает от внимания его телохранителя. — У двери стоит охрана, и я также удвоил количество телохранителей в остальной части особняка. Он не проберется сюда незамеченным, Кхун Вегас. Мы успеем среагировать, если он решит действовать. Можете быть спокойны, сейчас вы в полной безопасности. Это звучит обнадеживающе, и Вегас делает все возможное, чтобы снова расслабиться. Но все же не выпускает оружие из рук. Ну уж нет. Лучше бы Питу сейчас не показываться ему на глаза, ведь в его нынешнем состоянии Вегас не может гарантировать, что не выстрелит в него прежде, чем начнет выяснять, что к чему. Черт, почему так долго? Разве доктор не может поторопиться? — Можно уже посмотреть? — спрашивает Вегас, теряя терпения. Доктор лишь качает головой и продолжает свои действия. До сих пор процедура не причиняла особой боли, но как только доктор случайно задевает более чувствительный участок, Вегаса вдруг охватывает такая резкая боль, что он невольно вскрикивает. Прежде чем он успевает восстановить дыхание и извиниться за свою слабость, дверь с грохотом распахивается. — Вегас! Порш, в панике и с растрепанными волосами, врывается в комнату. Вегас моргает, а затем стонет, поскольку не он один испугался из-за внезапного вмешательства. Доктор вздрагивает от неожиданности, ненароком надавливая на одну из ран слишком сильно, что вызывает еще один приступ боли. С болезненным выражением лица Вегас снова затягивается из ингалятора, несмотря на дрожь в руке. Тем временем Порш оказывается лицом к лицу с Джаем, который направляет на того пистолет. — Какого хрена?! — восклицает Порш, пытаясь отдышаться. — Ты позвал, и я пришел, а теперь ты угрожаешь мне оружием? — Он с раздражением отталкивает телохранителя в сторону, не обращая внимания на направленное на него дуло пистолета, и направляется прямо к кровати. — Вегас, что тут вообще происходит? — Затем он резко останавливается, оторопев от увиденного, и Вегас с удовольствием наблюдает, как его друг становится белым как полотно. — Твою же мать… — Да, да, да, — устало ворчит Вегас, с прищуром смотря на Джая и пока что не обращая внимания на пришедшего друга. — Зачем ты ему позвонил? Я же не умираю! Ну серьезно... — После этих слов Вегас делает еще один глубокий вдох из ингалятора. Пожав плечами, Джай убирает пистолет обратно в кобуру и идёт закрывать дверь, которую Порш оставил открытой. — Я лишь следую протоколу на случай экстренной ситуации, который вы же и утвердили, босс. Вегас закатывает глаза. — Верно, если возникнет реальная угроза. А со мной, в общем-то, все в порядке. — Вынужден возразить, — сухо отвечает Джай. — Вы определенно не в порядке, Кхун Вегас. Будь это так, вы бы не цеплялись за ингалятор так, словно это Святой Грааль. — Ты явно не в порядке, Вегас, — встревоженно говорит Порш. Видимо, он торопился, потому что даже его обувь не совпадает. Вегас отчасти тронут тем, что Порша так волнует его благополучие, но в остальном он раздражен его неожиданным визитом. — Ну, я без понятия, как выгляжу, ведь, хотя я плачу всем здесь зарплату, никто меня не слушает и не выполняет мои приказы, когда я всего лишь прошу дать мне гребаное зеркало, чтобы посмотреть на себя! — Вегасу, наверное, не стоило кричать, потому что теперь все осуждающе смотрят на него, и у него снова болит горло. — Ради всего святого... — хрипит он. — Просто сжальтесь надо мной и принесите зеркало, ладно? На этот раз терпение заканчивается у доктора. — Как мне ухаживать за пациентом в такой суматохе? Кхун Вегас, вам уже не три года, хватит устраивать истерики. Это бесполезно. В последний раз говорю: не двигайтесь. — Он сверлит Вегаса таким взглядом, что тот мгновенно сдается без боя. — А вы двое, замолчите и не мешайте мне. И не беспокойте моего пациента! Ты... — он указывает на Джая. — ...иди и принеси ему зеркало. Когда Джай выходит из комнаты, чтобы выполнить поручение, Порш осторожно приближается к кровати, с тревожным интересом разглядывая раны на груди Вегаса. — Клянусь, если тебя вырвет на меня, нашей дружбе придет конец, — шепотом предупреждает его Вегас. — Неужели все так плохо? Порш кивает, затем отрывает взгляд от ран. — Какого черта, Вегас… — снова шепчет он. — Как это случилось? Кто это с тобой сделал? Доктор фыркает, но воздерживается от комментариев, продолжая прикладывать влажные компрессы к ранам. Даже Вегас молчит, потому что, ну серьезно, как он должен на это ответить? — Вегас… — Порш не намерен так просто отступать. — Это уже ни в какие ворота... Ты реально собираешься делать вид, что все нормально? Серьезно? Я догадываюсь, в чем дело, но мне бы хотелось услышать это от тебя... Доктор проверяет пульсоксиметр, который показывает повышение частоты сердечных сокращений у его пациента, и снова предупреждает. — Оставь эту тему. Он начинает нервничать, а это плохо в его состоянии. — Я в порядке, — слабо возражает Вегас и снова затягивается из ингалятора. — Честно, я совсем не расстроен, просто измотан. Порш, тебе не стоило сюда приезжать, Кинн будет недоволен. Может, поедешь домой, пока дядя не узнал? Через пару дней, когда мне станет лучше, мы сможем встретиться за чашкой кофе, и я все тебе расскажу. Порш фыркает и приподнимает бровь. — Хорошая попытка, но даже не думай об этом. Я не уйду, пока ты мне не ответишь. Кто, черт возьми, сделал это с тобой? Дверь снова открывается, и входит Джай с небольшим карманным зеркалом в руках. Он, видимо, услышал вопрос Порша, потому что прежде, чем Вегас успевает произнести хоть слово, глава охраны берет на себя смелость ответить: — Разумеется, это был Кхун Пит, кто же еще. Порш резко втягивает воздух носом и сжимает челюсть. С тяжелым вздохом Вегас закрывает глаза, морально готовясь к бурной реакции друга. — Вегас!!! На этот раз, услышав свое имя, он резко подскакивает, сбрасывая с кровати гору окровавленных компрессов, окружающих его. Вегас даже выпускает из рук пистолет, который до этого держал спрятанным под одеялом. К счастью, прошло не так много времени с последней дозы Пентрокса, потому что боль, обрушившаяся на него в наказание за резкое движение, лишь отголосок прежней агонии. Тем не менее Вегас не может сдержать сдавленного стона, глядя в полном недоумении на своего младшего брата, ворвавшегося в комнату. — Макао? Тот грубо отталкивает телохранителя с дороги, и с очередным вздохом Джай снова идет закрывать дверь. Младший Тирапаньякун мчится к кровати, но тут же начинает плакать при виде старшего брата. Если бы Порш его вовремя не остановил, Макао бы бросился в объятия Вегаса. — Я думал, дядя Корн наконец-то добился своего! — сердито всхлипывает Макао. Вероятно, ему стыдно за то, что он разревелся на глазах у всех. — Я получил аварийный код и подумал, что ты мертв или при смерти... Я думал, ты оставил меня, и теперь из нашей семьи остался только я! Ошарашенный этим всплеском эмоций, Вегас сглатывает ком в горле. — Если бы я знал, что для того, чтобы ты появился здесь, мне достаточно получить травму, попросил бы Джая избить меня раньше... — шутит он, бормоча первое, что приходит в голову. Вегас не видел своего брата больше года, с того рокового дня, когда встал во главе их семьи. Разлука с ним ощущалась незаживающей раной, и то, что прямо сейчас младший брат стоит всего в нескольких шагах от него, это не что иное, как чудо. — Вегас... — Макао снова всхлипывает, пытаясь вырваться из рук Порша, а затем наступает тому на ногу. С шипением Порш ослабляет хватку, и Макао наконец-то удается подойти к кровати. Он начинает плакать сильнее, когда видит все травмы Вегаса, и от этого сердце Вегаса разрывается от боли. — Все хорошо, Макао. Я здесь, и я в порядке. Не стой как столб, иди сюда... — Вегасу эти объятия нужны так же сильно, как и Макао. — Просто будь осторожен, — напоминает он, поднимая руку и аккуратно притягивая младшего брата на кровать. Становится немного неловко, когда вмешивается доктор, следя за тем, чтобы Макао не касался ран на груди, в то время как Вегас обнимает его одной рукой. Они проводят несколько драгоценных минут, просто обнимая друг друга. И Макао не единственный, кто плачет. Эмоции Вегаса по-прежнему хаотичны и не соответствуют ситуации. Попытка разобраться в этой буре эмоций вызывает у него головную боль. Он совсем не хочет этого делать, но в конце концов отпускает Макао, когда боль в груди вновь становится нестерпимой. Несколько затяжек из ингалятора решают эту проблему, но это также напоминает всем о тяжелом состоянии Вегаса. — Я убью его, — внезапно объявляет Порш. Он сдерживался, пока Вегас был поглощен долгожданным воссоединением с братом, но, похоже, его терпение лопнуло. Ну, этого и следовало ожидать — Порш всегда был вспыльчивым. — Не смотри на меня так, Вегас. Я не шучу, он труп. Вегас устало закатывает глаза. Головная боль не проходит, а наоборот, лишь усиливается.А доктор всё ещё не вынес окончательный вердикт по поводу травм на груди. Кстати об этом … — Дай мне уже это гребаное зеркало, — приказывает он Джаю, игнорируя Порша. — Кого мы собираемся убить? Того, кто навредил Вегасу? Я в деле! — Макао, преисполненный жаждой мести, хочет расправиться с тем, кто осмелился ранить его брата. Поскольку Макао сидит на краю кровати, Вегас толкает его локтем, чтобы напомнить, кто в этой семье главный. Черт, не следовало двигаться, как же больно. — Нет, не в деле. Ты не вмешиваешься в это. Как и ты, — предупреждает Вегас своего лучшего друга строгим взглядом, скрывая болезненную дрожь. Но доктор внимательно следит за его состоянием и хмурится, после чего проверяет показания пульсоксиметра, закрепленного на пальце Вегаса, и хмурится еще сильнее. — Он зашел слишком далеко, он изуродовал тебя! — Порш, кипя от злости, начинает ходить по комнате. — У меня всегда было плохое предчувствие насчет него после того инцидента с Танкхуном, но я не ожидал, что он настолько отбитый. Он покромсал тебя, как кусок мяса. Почему ты не злишься?! Его преданность Вегасу трогает, но встреча лучшего друга и Пита, скорее всего, приведет к смерти первого. — Не суй нос в мои дела, — снова повторяет он для друга. — Я сам разберусь с этим. Джай топчется рядом, стараясь не вмешиваться в их спор, но Вегас жестом подзывает его к себе. «Изуродовал» и «покромсал» — весьма сильные утверждения. Разве несколько порезов и ожогов это такая уж беда? По правде говоря, Вегас чувствует себя вполне комфортно, пока обезболивающие делают свое дело. Теперь, когда врач вытер всю кровь, его раны, вероятно, выглядят не так страшно, как все пытаются ему внушить. — Зеркало, — требует Вегас. — Хватит тянуть. — От его внимания не ускользает, что телохранитель ждет кивка от доктора, прежде чем все-таки подойдет к постели и неохотно вручит Вегасу то, о чем тот настойчиво просит. Вегас действительно хочет поскорее покончить с этим. Он просто быстро взглянет, прежде чем доктор начнет его зашивать, и, возможно, даст ему седативное, чтобы он уснул, потому что усталость дает о себе знать.Но один взгляд в зеркало всё меняет.Его разум делает последнюю отчаянную попытку защитить его психику, размывая увиденное на несколько секунд, но Вегас продолжает моргать, пока зрение не проясняется. Сказать, что он потрясен, это ничего не сказать. Выходит, друг не преувеличивал. Вегас оторопело таращится на свое отражение. Буквы. Этот ублюдок вырезал ебучие буквы на его груди. Вернее, целое ебучее слово. Несмотря на то, что доктор обработал раны и вытер кровь, та продолжает медленно сочиться из порезов. Видимо, резать своего партнера во время секса оказалось сложнее, чем Пит ожидал, поскольку результат его трудов на этот раз довольно посредственный, смутно замечает Вегас. Ему-то не знать: он видел, как Пит разрезает других людей и всегда восхищался его умением обращаться с ножами. Но этим буквам далеко до аккуратных и ровных — это настоящая халтура, и, оправившись от первого шока, Вегас чувствует себя оскорбленным. О, похоже, эмоции начинают возвращаться. Не это ли имел в виду доктор, говоря, что он еще с лихвой все прочувствует? Потому что прямо сейчас Вегаса охватывает жажда возмездия. — Ах ты гондон... — хрипло шепчет он. И, поскольку этого явно недостаточно, чтобы выразить степень его негодования, он продолжает на этот раз уже с рыком: — Мразь поганая! Сумасшедший ублюдок! Все в комнате вздрагивают, но Вегас так поглощен своими мыслями, что ничего не замечает. В голове царит бардак, пока он пытается справиться с бурей чувств, внезапно нахлынувших на него. «Моё». Серьезно? «МОË»? Так вот что стриггерило Пита?Вегас начинает трястись от гнева, так сильно, что зеркало чуть не выскальзывает у него из рук.Доктор издает тревожный звук где-то рядом. Нет, правда, это не укладывается в голове. Пит заставил его пройти через все это из-за дурацкой вспышки ревности? И разве так сложно сделать хотя бы один прямой надрез? Разве он о многом просит? Какого черта понадобилось делать несколько кривых надрезов вместо одной прямой линии, чтобы образовать букву?! Края порезов расходятся, обнажая блестящую кровоточащую ткань под ними, а кожа вокруг них кажется воспаленной. Господи, это выглядит отвратительно! Его грудь определенно изуродована! И худшая часть всего этого — вид первой буквы «М». Она представляет собой опухшее, красное месиво, покрытое выпуклыми желтоватыми волдырями. Из некоторых из них даже сочится жидкость, и кое-где видны крошечные пятна обожженной ткани. Вегасу требуется еще пара мгновений, прежде чем осознать кое-что еще, и на этот раз его вопль негодования не знает границ. — КАКОГО ХУЯ?! ОН ДАЖЕ НЕ ЗАКОНЧИЛ?! Это была неописуемая агония. Казалось, огонь будет бесконечно пожирать его плоть. А на деле Пит выжег только одну ебучую букву?! Вегас ослеплен яростью, и в следующий миг зеркало летит в стенку, разбиваясь на осколки. — Кхун Вегас, оставайтесь на ме... — Я, блядь, убью его, — орет он прямо доктору в лицо. — Где он?! — Вегас поворачивается к Джаю. — Где он, черт возьми?! Ты уже нашел его? Нет? Почему так долго? За что я тебе плачу? Пошевеливайся, я хочу, чтобы этот ублюдок оказался в одной из камер в подвале к концу этого дня! — Голос Вегаса становится всё хриплее с каждым словом, а горло разрывает от боли, поэтому в конце концов он вынужден замолчать, тяжело пыхтя и пытаясь отдышаться. Дрожащей рукой он указывает на Джая, а затем на дверь, жестом приказывая убираться прочь. Телохранитель с готовностью покидает комнату. — Не трогайте меня, — гневно произносит Вегас и отталкивает руки доктора, которые пытаются заставить его лечь обратно. — Держитесь от меня подальше, все вы! Оставьте меня в покое... Пульсоксиметр на его пальце бесит до чертиков, он срывает его и швыряет в сторону, после чего сжимает руки в кулаки. Пит пожалеет, что вообще появился на свет, обещает себе Вегас. — Можешь не вредить себе еще больше? — умоляюще просит Макао с дрожью в голосе. Вегас мельком смотрит на него и тут же морщится, потому что слишком хорошо знаком со страхом на лице брата. Он напуган, и Вегас тому причина. Почему-то это знание еще больше злит. Откуда только берется весь этот гнев? Черт, как же раскалывается голова! С болезненным стоном он проводит пальцами по волосам, и ингалятор, болтающийся на запястье, ударяет его по лицу. Почему эта штука не помогает от головной боли? Бесполезный хлам! В поле зрения появляется Порш. Он открывает рот, как будто собирается что-то сказать, но затем замирает. После короткой паузы он поворачивается к Макао, осторожно поднимает его с постели и отводит на безопасное расстояние. Какого хрена Порш ведет себя так, будто Вегас — активированная граната, готовая в любой момент взорваться? Как будто он когда-либо мог навредить своему брату! Даже в порыве ярости он бы и пальцем не тронул Макао! У доктора, похоже, нервы крепче, чем у остальных, потому что он вовсе не напуган вспышкой агрессии своего пациента. — Вам не обязательно находиться в сознании при обработке ран, Кхун Вегас, — сухо напоминает он. — Либо вы возьмете себя в руки и успокоитесь, либо мне придется подождать, пока вы не отключитесь от боли, что произойдет довольно скоро, если продолжите в том же духе. В ответ Вегас издает нечто среднее между презрительным фырканьем и слабым смехом. — На это мы еще посмотрим. — Боль от ожогов накатывает на него с новой силой. Пульсация на пылающей груди поглощает все вокруг. — Всего одна ебучая буква… — шепчет он в неверии, раскачиваясь взад-вперед. — Всего одна… — Как такая относительно небольшая рана может причинять такую боль, что разум начинает затуманиваться? Вегас жадно затягивается из ингалятора, но жгучая боль не стихает. О нет, обезболивающие закончились! — Еще, — требует он с мучительным стоном. — Разве ему не нужно в больницу? — шепчет Макао.Тревога читается на его бледном лице, когда он хватается за руку Порша, как за спасательный круг. — Меня не захотели слушать. — Доктор пожимает плечами и достает из медицинской сумки еще один зеленый ингалятор, заправляет его препаратом и затем заменяет старый. — Это последний, Кхун Вегас. Вы позволите мне продолжить лечение? Последний. Вегас торопливо делает пару глубоких вдохов, пока самая острая боль не отступает, оставляя только пульсацию в голове. Выходит, у него осталось около тридцати минут... Вегас не знает, смеяться ему или плакать. Вытянув шею, он оглядывает комнату, пока не замечает очертания ненавистной газовой горелки в нескольких метрах от себя, наполовину закатившейся под сервант. Господи, как же он ненавидит Пита. Прямо сейчас он ненавидит его даже больше, чем когда-либо ненавидел своего отца, и это определенно не сулит ничего хорошего для будущего Пита. — Не сейчас, — коротко сообщает Вегас доктору, затем щелкает пальцами в сторону Порша и указывает на горелку. — Принеси мне эту штуку. Порш оборачивается, чтобы понять, о чем он говорит, а затем резко вдыхает. — Это... это то, что он использовал на тебе? — с ужасом спрашивает Порш, не в силах скрыть дрожь в голосе. К сожалению, Макао тоже замечает горелку и слегка пошатывается, как будто вот-вот упадет в обморок. Какого черта они так реагируют? Это ведь не их пытали! — Да. — Вегас нетерпеливо кивает. — Принеси мне ее. И поскорее, я не могу ждать вечно. Совершенно очевидно, что ни Порш, ни Макао не горят желанием исполнять этот приказ. Порш крайне неохотно идет за газовой горелкой, но, не дойдя до серванта, меняет свое решение и останавливается. — Для чего она тебе? — спрашивает с опаской он. — Для чего? — Вегас горько усмехается. — Больше всего на свете я хотел бы выбросить эту проклятую горелку в ближайшее окно и никогда больше не видеть ни одну из них. — Один лишь вид этого кухонного прибора вызывает у него острую тревогу. Он понимает, что начинает задыхаться. — Вот что я хотел бы с ней сделать, но... — Когда он продолжает, в голосе слышится сталь. — сперва закончу начатое. С таким же успехом он мог бы сбросить бомбу. Все смотрят на него обомлевши. В какой-то степени даже забавно видеть, как они шокированы. Вегас не выдерживает и смеется. Нет, стойте, вообще-то он рыдает. Ну и хрен с ним! Он делает глубокий вдох и жестом подзывает Порша. — Дай мне ее. Мне нужно закончить, пока обезболивающее еще действует. — Да ты совсем рехнулся. — Порш начинает пятиться, таща за собой Макао, который слишком ошеломлен, чтобы вымолвить хоть слово. — Похоже, тебе и по голове досталось. Или это из-за лекарств. Неважно, в чем причина, в любом случае ты получишь эту горелку только через мой труп! — Думаешь, я не надеру тебе задницу в таком состоянии?! — Вегас раздраженно стирает слезы и пытается выбраться из одеяла, обернутого вокруг ног. — Что я тебе говорил, не лезь в мои дела! Да ты только посмотри на мою грудь — никакой гребаной симметрии, из-за этого у меня болит голова! Я отказываюсь так жить, отказываюсь, ты, сука, слышишь меня?! — Ох черт… — Глаза Макао расширяются от беспокойства, и он нервно тянет Порша за рукав, отводя его подальше от брата. — Что с ним? У него же не случится инсульт? — Он поворачивается к доктору, все еще стоящему на коленях у кровати, и умоляюще смотрит на него. — Сделайте что-нибудь! С моим братом что-то не так, помогите ему! Доктор выглядит так, словно у него самого разболелась голова. — Честно говоря, за такое мне должны платить куда больше, — бормочет он себе под нос, не спуская глаз с пациента и одновременно проводя руками по седым волосам. — Не волнуйтесь, Кхун Макао, он никуда не денется. — Всего одна ебучая буква! — тем временем продолжает Вегас. Наконец-то ему удается сорвать одеяло и отбросить его. — Вы всерьез думаете, что на этом всё? Вы настолько глупы? — Аррр, его окружают одни идиоты! Полный решимости, Вегас свешивает ноги с кровати. Плевать, что он голый, у него нет времени одеться! — Дай мне эту проклятую газовую горелку, Порш! — И когда тот лишь мрачно качает головой, Вегас рычит. Сжимая ингалятор так сильно, что костяшки пальцев белеют, он делает несколько быстрых вдохов. А затем еще парочку, прежде чем подняться на ноги. — Это не конец, — повторяет он, его хриплый голос снова переходит на крик. Он так взволнован, что головная боль отдается в каждом ударе сердца. — Если я не исправлю это сейчас же, он вернется… — Вегас, шатаясь, делает несколько неуверенных шагов в сторону Порша. — Он… он вернется… чтобы закончить… — Он вдруг замирает, поскольку комната начинает вращаться, и все поглощает темнота. Последнее, что он слышит перед тем, как теряет сознание, усталый вздох доктора. — Я же предупреждал.

~ ~ ~ ~ ~

Когда Вегас приходит в себя, он снова лежит в постели. Он чувствует слабость, но отмечает, что мучившая его головная боль прошла. Жаль, то же самое нельзя сказать о груди. Она по-прежнему болит, пусть и не так ощутимо. Но это терпимо, решает Вегас. По крайней мере, больше не хочется лезть на стенку, вопя во весь голос от боли. Если не станет хуже, он, пожалуй, даже обойдется без ингалятора. Хотя доктор в любом случае вряд ли даст ему новую дозу в ближайшее время. Кстати, о докторе. Он стоит как раз рядом с Вегасом, проверяя его пульс. — Я же говорил, что вам нельзя так нервничать, — замечает тот с легкой улыбкой. — В итоге вы потеряли сознание. Но это к лучшему: я смог заняться вашими ранами, не причинив вам лишней боли. Как вы себя чувствуете, Кхун Вегас? Насколько вам больно? Вегасу удается ответить лишь после того, как он пару раз прочищает горло, хотя это не избавляет от хрипоты. Вероятно, он слишком много кричал за последние несколько часов. Прошло ведь всего несколько часов, да? — Все в порядке. Я выдержу этот уровень боли, если не станет хуже. — Ох, определенно станет, но для таких случаев я уже подготовил для вас различные обезболивающие. Я также промыл и зашил все порезы. Затем провел видеоконференцию со специалистом по ожогам и обработал их тоже. У вас глубокие ожоги второй степени с несколькими маленькими участками третьей степени. Зная, каким образом они образовались, это настоящее чудо, что не всё дошло до третьей степени, так что вам, считайте, повезло. Мы решили не делать пересадку кожи, ведь ожоги не настолько большие и серьезные, чтобы эта процедура понадобилась. Однако вынужден сообщить, что останутся рубцы. И если в ожоги попадет инфекция, вероятно, вам все же придется лечь в больницу. — Хорошо, — вздыхает Вегас, временно утратив всякое желание спорить. Может, стоит просто снова заснуть, и завтра ему станет лучше. Но, к сожалению, в комнате слишком шумно.Что это за приглушённое бормотание? Он сонно поворачивает голову, чтобы взглянуть, что является источником шума. Ох, это немного неожиданно. Пока он был без сознания, его спальня, похоже, превратилась в зал для приемов, где собрались члены его семьи и друзья. Кто-то (скорее всего Джай) расставил по всей комнате стулья. Глава его службы безопасности выглядит настороженным, прислонившись к стене рядом с дверью, постоянно осматриваясь вокруг и сканируя посетителей. Когда он замечает, что Вегас очнулся, он с усталой улыбкой кивает своему работодателю. Бедный Джай, неудивительно, что он так напряжен, учитывая, сколько людей здесь находится. Разумеется, Макао до сих пор здесь. Его брат сбросил обувь и удобно устроился на полу. Перед ним стоит тарелка с мясом, но вместо того, чтобы есть самому, он накалывает кусочек на вилку и осторожно протягивает ее в сторону серванта. Странно. Затем появляется черная лапа, острые когти легко находят цель, и мясо вместе с вилкой исчезает под сервантом. А, понятно. Макао полон решимости подружиться с Венисом. Вегас заранее сочувствует своему брату. Он не единственный, кто наблюдает за этой сценой. Порш с усмешкой развалился на соседнем стуле, положив ноги на другой. Кажется, он что-то шепчет Макао, а тот в свою очередь закатывает глаза, прежде чем наклониться и заглянуть под сервант, пытаясь достать вилку. Попытка заканчивается неудачей, и по комнате разносится смех Порша, прежде чем тот вспоминает, где находится, и замолкает. Какой-то странный тип, которого Вегас никогда раньше не видел, расхаживает за спиной Порша. Светловолосый, в солнцезащитных очках, несмотря на то что они в помещении, к тому же одет ну просто вырви глаз. Отвратительный вкус в одежде! Может, это новый телохранитель? Самая шумная компашка в комнате, судя по всему, собралась вокруг его старшего кузена. Как, черт побери, им удалось уговорить Танкхуна прийти сюда? Вегас искренне в недоумении. И, боже мой, что он на себя напялил? Он в пальто с вышитыми лацканами и манжетами, под ним жилет, а под жилетом — рубашка с кружевами! Не говоря уже о сочетающихся с верхом бриджах чуть ниже колен. Но на этом сходство с европейским дворянином XVIII века кончается: на ногах у Танкхуна шлепанцы. К счастью, двое телохранителей, сопровождающих его, одеты в стандартную униформу главной семьи. И в винтажные треуголки. Вегас моргает. Нет, ему это не кажется и точно не снится. Эта абсурдная компашка ужасно занята. Танкхун энергично размахивает руками, указывая на что-то на планшете, который держит один из телохранителей, пока второй делает заметки и яростно качает головой своему коллеге, когда его работодатель не смотрит в его сторону. И, в довершение всего, Вегас замечает своего психотерапевта в одном из углов. Она удобно устроилась на стуле и тихо вяжет, наблюдая за происходящим. Господи помоги. — Я умер и попал в ад, — тихо жалуется Вегас, от отчаяния снова закрывая глаза. Он не видел членов своей семьи больше года, а теперь они внезапно решили собраться вокруг него, когда он слаб и не в силах спастись от их проделок. Он слышит, как доктор посмеивается, явно развеселенный. — Отправьте их по домам, — шепчет сквозь зубы Вегас, притворяясь, что все еще без сознания. — Я выпишу вам жирную премию, только заставьте их уйти. — Хорошая попытка, — отвечает доктор. — Но ваш кузен уже предложил мне уйму денег, чтобы я позволил ему остаться. Так что смиритесь, Кхун Вегас. Вам от этого не отвертеться. И он прав. Мгновение спустя Танкхун визжит, и, судя по звукам, стремительно приближается к кровати. Вегас сглатывает, затем слегка приоткрывает глаза и сталкивается с радостным лицом кузена, которое оказывается всего в несколько сантиметров от его. Это настолько его пугает, что он дергается, а Танкхун воспринимает это как подтверждение того, что Вегас действительно вернулся в мир живых. — Он очнулся, — кричит он так громко, что у Вегаса звенит в ушах. Ох блядь. Вегас очень любит Танкхуна, но не уверен, хватит ли у него терпения справиться с ним сегодня, когда боль непрестанно разрушает его и без того хрупкий самоконтроль. — Пожалуйста… — выдыхает он сквозь сжатые зубы. — ...давай потише, а? И, умоляю, отойди. К счастью, у Танкхуна хватает совести сделать шаг назад. Переполненный эмоциями, он слегка подпрыгивает, а его лицо светится явным нетерпением, но он сохраняет тишину. Слава богу. Немного погодя к нему присоединяются все, кроме Джая, который остается у двери, бдительно следя за происходящим из-под прищуренных глаз. Вегас глубоко вздыхает. Доктор был прав: ему от этого не отвертеться. — Помогите мне сесть, — просит он, а затем откашливается, потому что его голос звучит так, будто он проглотил тонну гравия. С еще одним вздохом он делает мысленную заметку, что в ближайшем будущем не должен кричать. Хотя, зная себя, это вряд ли получится. Как только доктор помогает ему устроиться поудобнее, Вегас наконец-то смотрит на собравшихся перед ним людей с фальшивой улыбкой. — Новости о моей неизбежной смерти были сильно преувеличены, — пытается пошутить он. — Спасибо, что нашли время приехать, но теперь можете расходиться. Я в порядке. По всей видимости, Макао ему не верит. Улыбка младшего брата исчезает, а на лице вновь читается беспокойство. — Мы никуда не уйдем, — заявляет он, говоря за всех. — А ты просто молча полежи и хоть раз послушай, что говорят другие, потому что нам всем есть что сказать. Так, так, так... Значит, они решили объединиться против него? Вегас испытывает смешанные чувства, не зная смеяться над этим или раздражаться. Стоило один раз психануть, и вот к чему это привело. Хотя он вообще-то взрослый человек, руководящий огромной преступной империей. — Ну что ж, слушаю, — говорит он с явным раздражением, потому что именно оно побеждает. — Давайте, выкладывайте. Чем быстрее вы закончите, тем скорее я смогу вздремнуть. «И заняться другими делами» — добавляет уже про себя. Они все смотрят друг на друга — Макао, Порш, странный светловолосый тип, который кажется смутно знакомым, Танкхун и его телохранители — и никто из них не хочет начинать первым. — Полагаю, это можно назвать интервенцией. — В этот момент в разговор вмешивается голос разума, то есть его психотерапевт. Она стоит немного в стороне, все еще держа в одной руке вязальные спицы, а ее очки едва держатся на носу. — Да, именно! Интервенция! — поддакивает Макао, поднимая подбородок и смело смотря в глаза своему старшему брату. — С нас хватит, это должно прекратиться. Порш и блондин решительно кивают в знак согласия. Вегас не совсем понимает, как на это отвечать. Не этого он ожидал. — Отрубить ему голову! — драматично восклицает Танкхун. Его телохранители кривятся, но он толкает их локтем в ребра, угрожая хмурым взглядом, после чего те быстро приходят в себя и послушно повторяют: — Отрубить ему голову. Это становится все нелепее и нелепее. — Кому? — Вегас в замешательстве смотрит на своего старшего кузена. — Ты хочешь моей смерти? Извини, но я не совсем понимаю, о чём ты. И что это за интервенция такая? Мне казалось, их обычно проводят с наркоманами или алкоголиками. Но могу вас заверить: у меня нет зависимостей. — Есть, — настаивает Макао. — Ты зависим, просто твой наркотик — это другой человек. — И он сущий дьявол! — шипит Танкхун, сжимая кулаки. — Настоящий негодяй! Отрубить ему голову! Порш слегка морщится. — Давай воздержимся от таких резких выражений. Это только заставит Вегаса упрямиться больше. Посмотри на его лицо — он уже злится. Да что, блядь, происходит?! Вегас делает глубокий вдох, пытаясь успокоиться, и тотчас передергивается от боли, потому что раны на груди не терпят таких движений. «Никаких криков» — напоминает он себе. Его горло в ужасном состоянии. Спокойствие, ему нужно сохранять спокойствие. Но, черт возьми, как же это трудно. Да, он без сомнений злится. — Ясно. — Спокойствие, только спокойствие. — Если я правильно понял, речь идет о моих отношениях с... — К своему удивлению, Вегас осознает, что ему трудно произнести это имя вслух. — ...с Питом. — Странно, но, когда речь заходит о Пите, его сознание как будто остаётся затуманенным. Ему даже трудно представить, как тот обычно выглядит, потому что перед глазами возникает только образ Бездны с газовой горелкой в руках. Как бы он ни старался, он видит лишь Бездну. — Я очень переживаю за тебя, — произносит брат, заставляя оторваться от мрачных мыслей. Макао заламывает руки, и Вегас замечает на них свежие следы от ногтей. — Знаю, это твоя личная жизнь, но я вижу, что эти отношения с тобой делают, и боюсь, что потеряю и тебя тоже. Ты единственный, кто остался от моей семьи. Не мог бы ты, пожалуйста, перестать гробить себя? — Его голос дрожит от сдерживаемых эмоций. — Да, в последнее время я не был рядом с тобой, но я все еще твой брат. Почему ты не можешь жить ради меня, вместо того чтобы одержимо саморазрушаться во имя любви к какому-то психопату? Что бы Вегас ни собирался сказать, слова застревают в горле.Как вообще можно ответить на это? Тут не найти подходящих слов. Он чувствует себя так, будто его поймали на месте преступления, его тянет защищаться, но... Что, если Макао прав? В Вегасе бушует целый рой противоречивых эмоций по отношению к Питу. Особенно сейчас, когда их отношения так внезапно пошли под откос. Вегас чувствует... он чувствует... — Он тебе не пара, — мягко замечает Порш. — Если ты постараешься взглянуть на ваши отношения объективно, а я знаю, что для тебя это нелегко, то даже тебе должно быть очевидно, что твоя жизнь кардинально изменилась с тех пор, как ты с ним связался. Я не собираюсь судить тебя за твои сексуальные предпочтения, Вегас, но количество психологического и физического насилия между вами двумя выходит за всякие рамки. Это токсичные отношения, Вегас, и как твой друг, я обязан сказать тебе это, даже если ты не хочешь этого слышать. Они продолжают напирать, совсем не сбавляя оборотов. Вегас сглатывает, не зная, как с этим справиться. — Он плохой человек. — Видимо, теперь настает очередь Танкхуна. — Поначалу он кажется милым, но потом начинает говорить с тобой и проникать в твою голову, вкладывая туда по-настоящему злые мысли. — Нервничая, его старший кузен тянется к телохранителям, хватая их за руки в поисках утешения. — И в какой-то момент ты уже не знаешь, твои ли это мысли или это он внушил их тебе, из-за чего запутываешься и делаешь неправильный выбор. — Со слезами на глазах Танкхун умоляюще смотрит на Вегаса. — Я обещал твоей матери, что позабочусь о тебе. Я не могу просто стоять в стороне и смотреть, как этот злодей вредит тебе. Нужно отрубить ему голову, пока он окончательно не погубил тебя. Танкхун давал обещание его матери? Глаза мгновенно наполняются слезами. Так, стоп. Он отвлекается. — Я уверен, в глубине души ты знаешь, что находишься в абьюзивных отношениях и что тебе нужно положить этому конец, — неохотно подает голос блондин. Вегас еще раз присматривается к незнакомцу, ведь ему знаком этот голос. Приходится смотреть сквозь солнцезащитные очки, светлые волосы, которые оказываются париком и безвкусный прикид. Вегас удивленно ахает, когда наконец понимает, кто перед ним стоит. — Что, черт возьми, ты здесь забыл? И что это за ужасная маскировка? Фыркнув, Кинн снимает солнцезащитные очки и закатывает глаза. — Это семейная интервенция, а ты — моя семья. Конечно, я тоже здесь. К тому же, думаешь, я позволю Поршу прийти сюда одному после того, как твой парень пытался утопить его в прошлый раз? — Он оборачивается с обиженным выражением к Поршу, который больно толкает его локтем. — Что? Это ведь правда! — Затем его внимание снова переключается на Вегаса. — Слушай, ты прекрасно знаешь, как отреагирует мой отец, если ему станет известно, что я переступил порог этого особняка, отсюда и маскировка. Но заметь: несмотря на риск, я все же здесь, и не только потому, что хочу защитить Порша. Мы с тобой семья. Ты мой двоюродный брат, и я забочусь о тебе. Ну, в некотором роде. Тебе нужно наконец трезво взглянуть на ситуацию, и именно с этим я пришел помочь. Присутствие Кинна и впрямь становится последней каплей. Невидимая защитная стена Вегаса начинает крошиться и разваливаться. Беспомощно он ищет взглядом психотерапевта, мысленно умоляя о помощи, потому что он больше не выдерживает. Но она продолжает молчать и с едва заметной улыбкой наблюдает за ним. Что ж, ладно. Похоже, он сам по себе. Но, прежде чем он успевает сформулировать подходящий ответ, Танкхун снова берет слово. — Пит — негодяй, и он причинил вред Тирапаньякуну. Я голосую за то, чтобы отрубить ему голову. — Он поднимает руку, как будто это настоящее голосование, затем топает ногой, и его телохранители быстро следуют его примеру. — Видишь. Уже три голоса. Кто еще со мной? Вегас огорошен таким поворотом событий. Они же не могут всерьез этим заниматься?! С каких пор интервенция заканчивается вынесением смертного приговора? — Наша репутация пострадает, если мы позволим кому-то уйти от наказания за причинение вреда Тирапаньякуну, — указывает Кинн и спокойно поднимает руку. — К тому же, если мы сразу не примем меры, ты, скорее всего, смягчишься и простишь его, а это совершенно недопустимо. Я голосую за то, чтобы избавиться от него навсегда, хотя считаю, что отрубить ему голову — это слишком радикально. — Он прищуривается и смотрит на своего старшего брата. — Не думай, что я не заметил, как ты искал в интернете, где купить гильотину, Танкхун. Говорю тебе сразу: забудь об этой идее. — И после короткой паузы он поворачивается к телохранителям и добавляет: — Он наверняка уже сделал заказ, позаботьтесь о том, чтобы отменить его. Охранники отдают честь, а Танкхун сердито топает ногой. — Зануда, только и знаешь, что портить все веселье, — бормочет он. Вегас не удивляется, когда Порш тоже поднимает руку, но это все равно больно. — Пита нужно устранить. Мне очень жаль, Вегас. Ты явно не в состоянии трезво оценивать ситуацию, когда дело касается его. Нет, даже не пытайся спорить. Просто помни, что совсем недавно ты был готов покалечить себя ради него. Давайте наймем того, кто с ним расправится. И чем скорее, тем лучше, чтобы ты мог двигаться дальше. — Я сам его убью, — тихо рычит Макао, высоко поднимая руку. — Он навредил моему брату, я не позволю ему уйти безнаказанным. — Кхун Макао, не думаю, что вам стоит вмешиваться. — Похоже, Джай тоже желает высказать свое мнение. — С профессиональной точки зрения, я считаю, что Кхун Пит слишком опасен, чтобы позволить ему снова приблизиться к Кхуну Вегасу. Я также должен отметить, что устранение Кхуна Пита должно быть поручено профессиональным киллерам, дабы избежать ненужных жертв. Если вспомнить инцидент в ветклинике, становится ясно, что Кхун Пит легко справится с обычными телохранителями и наемниками. Поэтому вам, Кхун Макао, слишком рискованно выступать против него. Да что ж такое... Они совсем не намерены давать ему передышку? Опухшие и воспаленные запястья Вегаса болят. Так же, как и плечи. Сидеть тоже некомфортно (им стоило использовать больше смазки). А порезы и ожоги просто сводят его с ума от боли. Разве этого недостаточно? Почему все так упорно пытаются сделать этот день еще хуже, устраивая самосуд над Питом? Разве в этом доме нет ни одного здравомыслящего человека? Вегас опять обводит взглядом лица перед собой, пока не останавливается на психотерапевте. Со вздохом облегчения он призывает ее глазами вмешаться и положить конец этому безумию. Что она и делает. Ну, или он так думает. — Кхун Вегас, прошу, позвольте мне хотя бы раз высказаться не в качестве вашего психотерапевта, а как частное лицо. Просто забудьте на мгновение, кем я работаю, чтобы услышать мое мнение, не ограниченное профессиональными нормами. — Пожилая женщина подходит ближе к кровати. — Лично я считаю, что пуля в голову — наилучшее решение. И для надежности лучше сделать двойной выстрел. Все вздрагивают, включая Вегаса. Кто бы мог подумать, что эта кроткая женщина скрывает в себе такую жестокую сторону? Позабавленная и нисколько не смущенная их коллективным изумлением, психотерапевт улыбается им, глубоко вдыхает, а затем медленно выдыхает. — Ах, говорить вслух то, что думаешь, так приятно, не правда ли? Это дает ощущение свободы. Теперь, раз все высказались, давайте приступим к делу. Прошу, возьмите стулья и присаживайтесь. Вегас судорожно выдыхает и на секунду прикрывает глаза, чтобы вернуть душевное равновесие. Когда все рассаживаются полукругом перед его кроватью, он снова открывает глаза. — Нам правда нужно это делать? — устало спрашивает он. — Разве я мало пережил? Мне действительно нужно вступать в спор со всеми вами прямо сейчас? Я хочу отдохнуть, вы что, не понимаете?! — Лучше разобраться с этим сейчас, чем тянуть и позволять разочарованию и гневу накапливаться. Это касается обеих сторон. — Психотерапевт кидает на Танкхуна строгий взгляд, и тот сразу надувает губы, но молчит. — Кхун Вегас, вы согласны, что члены вашей семьи и друзья имеют право беспокоиться за вас? Вегас устало кивает. — Вы понимаете, что они переживают из-за того, что с вами произошло, и что их первый порыв — попытаться защитить вас, насколько могут? Вегас снова кивает. О, он очень хорошо это понимает. — И вы также понимаете, что, учитывая их обстоятельства, как личные, так и рабочие, они вполне естественно считают, что убийство Кхун Пита решит все их проблемы? Кто бы сомневался. Вегас вздыхает и устало массирует свои ноющие запястья, сфокусировавшись на своем психотерапевте, чтобы не смотреть ни на кого другого. — Да, понимаю. Теперь психотерапевт поворачивается к остальным, уделяя время тому, чтобы взглянуть каждому из них в глаза, прежде чем продолжить. — Все согласны с тем, что Кхун Вегас пережил травмирующий опыт? Разумеется, все согласны. — И вы понимаете, что пусть вы и семья, что бы будущее ни принесло, это не дает вам права принимать окончательные решения касательно личной жизни Кхуна Вегаса? После этого заявления кто-то начинает ворчать, что ожидаемо, но вскоре вновь наступает тишина. — Согласны ли вы с тем, что, хотя первым вашим порывом является убить Кхуна Пита, вы все же воздержитесь от этого и вместо этого позволите Кхун Вегасу самому принять окончательное решение по этому вопросу? И что вы все будете уважать это решение и не станете действовать за его спиной, пытаясь вопреки всему ликвидировать Кхуна Пита? Нет, они определенно не согласны с этим. Вегас позволяет себе отключиться от разгоревшегося спора. Доктор перевязал ему грудь, и кожа страшно зудит. Каждый раз, когда он вдыхает и выдыхает, повязка слегка смещается, и ожоги дают о себе знать. Боль усилилась? Обезболивающие уже не помогают? — Кхун Вегас? — Психотерапевт прерывает его мыслительный процесс, возвращая его в реальность. — Как насчет того, чтобы поделиться с нами, как бы вы поступили с Кхуном Питом? Этот вопрос ставит его в тупик. Когда он пытается думать о своем парне, в голове пусто. Они вообще вместе? — Не знаю. Честно говоря, я не имею ни малейшего понятия, — признается он в конце концов. — У меня в голове полный бардак. Вегас кривится и слегка качает головой, после чего продолжает. — Я не знаю, что я чувствую сейчас. Я как будто плыву вслепую. Может, я выгляжу относительно нормально, но мне так больно, что трудно даже сосредоточиться на том, что я хочу вам сказать. Я понимаю ваш гнев и беспокойство, ясно? И даже понимаю, что должен быть в ярости, но ощущаю такую оторванность от всего, что со мной сделали, что просто не знаю... Вы хотите ответов, но я даже себя не понимаю. Откидывая волосы с лица, он тяжело вздыхает. — Хочу ли я его смерти? Не знаю. Возможно? Я опустошен внутри. Я пытаюсь что-то почувствовать, и лишь иногда возникают вспышки эмоций, но и те исчезают так быстро, что я не успеваю их проанализировать. Все, что я знаю — для того чтобы принять осознанное решение по поводу Пита, мне нужно быть в состоянии сосредоточиться, почувствовать что-то — что угодно — помимо физической боли. И даже если я в итоге решу, что хочу его смерти, то это должен буду сделать я. Мне, конечно, приятно, что вы готовы за меня мстить, но, пожалуйста, не лезьте в это дело и дайте мне время прийти в себя и понять, чего я хочу, ладно? Когда он замолкает, долгое время никто не говорит. Его слова, похоже, заставили всех почувствовать себя неловко, и никто больше не осмеливается смотреть ему в глаза. Кроме его психотерапевта, которая продолжает пристально за ним наблюдать. Что теперь? Разве он не объяснил уже все? Но, создается впечатление, будто она все еще ждет чего-то от него. Проклятые игры разума... Вегас слишком устал, чтобы разгадывать, чего она хочет. — Помилуйте и просто скажите, чего еще вам от меня надо. Всезнающие глаза смотрят на Вегаса через серебристую оправу очков. — Полагаю, вам нужно объяснить семье, что вы собираетесь делать после их ухода, — терпеливо напоминает ему женщина. Блядь. Она вправду знает его как облупленного. Вегас едва заметно вздрагивает, прежде чем бросить на нее раздраженный взгляд за то, что вскрыла этот ящик Пандоры. Пока большинство присутствующих сбиты с толку, Порш первым понимает, о чем речь. — Черт тебя побери, — тихо рычит он, бросая на Вегаса сердитый взгляд. — Ты все равно собираешься это сделать, да? Мгновенно сообразив, в чем дело, Макао широко раскрывает глаза. Тихий звук изумления срывается с его губ, прежде чем глаза наполняются слезами. — Вегас, нет... ты не можешь... — Так... — Вегас слегка меняет позу на кровати, пытаясь не выглядеть настолько хрупким и измученным, каким себя чувствует. — Я хотел оградить тебя от этого, но ладно, давайте поговорим. Макао, не плачь. А ты, Порш, угомонись. Все будет нормально. Уверяю вас, я вполне способен сделать это, не причинив себе серьёзных повреждений. — Он надеется, что уверенность в его голосе поможет провести их. — Что именно мы обсуждаем? — осторожно спрашивает Кинн, чувствуя, что тема щепетильная. — Он хочет жечь себя, — шипит Порш, его негодование растет с каждой секундой. — Ты почти обманул нас, придурок. Ты заставил меня поверить, что это было всего лишь временное помешательство, вызванное обезболивающим. Но нет, дело вовсе не в этом, так ведь? Твой разум не затуманен, ты полностью в своем уме и продолжаешь следовать этой идиотской затее! Не в силах поверить, что Вегас на самом деле намерен причинить себе вред, Кинн в недоумении медленно качает головой. Реакция Танкхуна гораздо более бурная: он начинает громко всхлипывать, а затем пытается броситься на Вегаса с объятиями, но телохранители вовремя перехватывают его, и вместо этого он рыдает у них на руках. Какой же пиздец... и это вина его психотерапевта. Но несмотря на обращенный к ней свирепый взгляд Вегаса, женщина остается совершенно невозмутимой. Она спокойно возвращается к вязанию, позволяя драме разворачиваться. — Я не чокнутый, — пытается оправдаться Вегас. — Я правда не сошел с ума. — Ох, черт, будет непросто это объяснить. — Что вам нужно понять о Пите — или, скорее, об одной конкретной его стороне — так это то, что она всегда доводит начатое до конца. Всегда. —Вегас с трудом находит силы продолжить, сжимая одеяло в кулаках. Как объяснить Бездну, не выдав истинную сущность Пита? И с какого хрена он вообще переживает, что им станет об этом известно? — Эти порезы... — Вегасу приходится несколько раз откашляться, потому что кажется, будто горло сжимается, не желая выдавливать из себя следующие слова. — ...он не закончил их, понимаете? Не знаю почему, но я, к счастью, довольно рано потерял сознание. Какой же ты лгунишка, и не стыдно обманывать... Но у Вегаса не хватает духу шокировать свою семью еще больше. — Суть в том, что вот эти порезы на мне — незаконченная работа. И я точно знаю... — В голове внезапно всплывает образ Бездны, держащей газовую горелку, с выражением сосредоточения, смешанным с восхищением и радостью, когда он кричит от боли. Вегас тяжело сглатывает. — Я знаю, что он вернется, чтобы доделать их, — шепчет он, приходя в ужас от этой мысли. Глава службы безопасности тут же хмурится. — Я немедленно утрою охрану, — сообщает тот и выходит из комнаты. Как будто это что-то изменит. Если Бездна действительно решит закончить начатое, никто и ничто ее не остановит. Вегас знает это в глубине своего израненного сердца и точка. — Не вижу, как он сумеет пройти твою охрану, — практично замечает Кинн. — Но это ведь значительно упростит его поимку, разве нет? — Затем он быстро добавляет: — Разумеется, если таково будет твое решение. Все зависит от тебя, но судя по тому, что ты рассказал, ты — идеальная приманка, чтобы поймать его. Нужно всего лишь устроить ловушку и ждать, пока он в нее не попадет, а затем можешь запереть его в подвале, пока не решишь, как с ним поступить. — Кинн! — рассерженно восклицает Порш. — Может, проявишь хоть каплю сочувствия к тому, что переживает Вегас? Он все же твой кузен, а не безликая пешка в грандиозном плане. Танкхун по-прежнему слишком расстроен, чтобы участвовать в разговоре, но Макао решает перейти к главному. — То есть, ты хочешь сказать, что ради того, чтобы избежать дальнейших пыток с помощью газовой горелки в руках Пита, ты сам хочешь подвергнуть себя этим пыткам? В качестве превентивной меры? Ты хоть понимаешь, насколько безумно это звучит?! — По-настоящему взбешенный, Макао поворачивается к остальным. — Я ведь прав, да? Это лишено всякого смысла! — Я согласен с Макао. — От Порша исходит такое напряжение, что он в любой момент может вскочить на ноги и приняться ходить по комнате. — И я скажу даже больше: тебе вообще приходило в голову, что может быть именно этого Пит с самого начала и добивался? Заставить тебя закончить его «работу», чтобы окончательно закрепить свою власть над тобой? Танкхун тут же прекращает рыдать и энергично кивает. — Я же говорил: он забрался Вегасу в голову. Это единственное логическое объяснение этому безумию. По правде говоря, услышанное выбивает Вегаса из колеи. Ему и правда не приходило в голову, что это может быть еще одной психологической игрой Пита. А если так и есть? По его телу пробегает дрожь. Нет, это было бы слишком жестоко. Пит никогда бы так не поступил. А вот Бездна... — Вероятно, таким образом Кхун Вегас пытается вернуть контроль, который он утратил во время этого нападения, — наконец присоединяется к разговору психотерапевт. — Планируя завершить ожоги, он, возможно, считает, что это поможет ему смириться со случившимся и жить дальше. И всякий раз, когда он будет смотреть на шрамы в зеркале, он будет воспринимать себя не жертвой, а выжившим. Вегас пропускает эту теорию мимо ушей. В своем нынешнем состоянии он не в силах задумываться, может ли в этом быть хоть доля правды. — На самом деле я просто не хочу проходить через это снова без анестезии, — устало объяснил Вегас. Бездне наплевать на обезболивающие, но сам он убедится, что накачан под завязку, перед тем как выжечь на себе оставшиеся две буквы. Выкуси, тварь. Он представляет, как это разочарует Бездну, и невольно ухмыляется. — Это кошмарный план, — сломленно произносит Макао. — Прошу, Вегас, не делай этого. Тебе ведь и так безумно больно, неужели ты хочешь все усугубить? — Я выживший. — Вегас хотел бы пожать плечами, но знает, что это лишь усилит боль от ожогов. — Доверься мне, Макао. Доктор вколет обезболивающее, и вся процедура пройдет на раз-два. — Разумеется, это еще одна ложь. Вегас нисколько не предвкушает предстоящее членовредительство. — Ингалятор вы больше не получите, — тотчас напоминает ему доктор. — И даже игнорируя голос разума, не могу поверить, что вы хотите испортить мои швы. — Мы ведь не позволим ему это сделать, верно? — Порш с ужасом смотрит на собравшихся. — Вы что, все с ума посходили? — Как ты планируешь его остановить? Посадишь его под замок? — Кинн медленно качает головой. — Понимаю, ты расстроен, Порш, но ты его слышал. Вегас полон решимости довести это дело до конца. — Заткнись, Кинн, я не хочу этого слышать, — огрызается на него Порш, прежде чем перенаправить свою злость на Вегасе. — Я не отдам тебе эту проклятую газовую горелку, и, если нужно, не отойду от тебя ни на шаг, пока ты не придешь в себя. — На самом деле, я вынужден частично согласиться с Кхуном Поршем, — вмешивается в обсуждение доктор. — Я настоятельно не рекомендую использовать для этой процедуры газовую горелку. Судя по тому, что я видел, осмотрев первоначальные раны, Кхун Пит весьма искусен в применении этого прибора на живой ткани. И я не могу поверить, что вообще говорю это. — Пожилой мужчина качает головой, поражаясь самому себе. — Даже знать не хочу, как он приобрел такие навыки. Но факт остается фактом: у Кхуна Вегаса нет опыта использования газовой горелки, кроме как для приготовления пищи. — Обращаясь непосредственно к Вегасу, доктор продолжает. — Сейчас у вас только пару небольших участков с ожогами третьей степени, но могу гарантировать, если вы все-таки решитесь сделать это с собой, каждая выжженная буква будет являться ожогом третьей степени, и вам понадобится длительное лечение в больнице. Черт, вот это незадача. Он не должен оказаться в больнице. И что теперь делать? К счастью, доктор уже придумал решение. — Вероятно, я не должен этого делать, но... у вас в доме есть электрокоагулятор. Обычно я использую его для прижигания кровеносных сосудов, поврежденных огнестрельными ранениями, чтобы предотвратить сильное кровотечение. — Мужчина глубоко вздыхает. — Полагаю, я смог бы использовать его для прижигания порезов. Электрический ток нагреет наконечник зонда, и тот эффективно прожжет ткань, с которой соприкоснется. Этот зонд похож на ручку, очень удобен в работе и гораздо более предсказуем в возможных повреждениях. Вегас снова оживляется. Это звучит многообещающе. Правда, есть один нюанс. — Вы можете объяснить, как пользоваться этим аппаратом, но прижигать мне придется самому. — Нет. —Похоже, все они единогласно против того, чтобы он сам этим занимался. — Послушайте, я бы с радостью доверился профессионалу, — терпеливо объясняет Вегас. — Я вовсе не горю желанием жечь себя, слышите? Я не фанат такого рода боли; я не мазохист. Но совесть не дает мне позволить доктору сделать это, ведь это все равно что подписать ему смертный приговор. Заметив общее недоумение, Вегас вздыхает и разъясняет: — Вы видели, что он написал на моей груди — "МОЁ". С учетом того, что вы знаете о Пите, как, по-вашему, он отреагирует, если узнает, что кто-то другой, да еще и мужчина, навсегда пометил того, кого он лично заклеймил как свою собственность? — Вегас дает им время осмыслить услышанное. — Если вы это сделаете, док, вы труп. — Ясно. В таком случае, выходит, я не смогу провести эту процедуру. — Доктор вздрагивает, вероятно, размышляя, на кой черт вообще пошел работать на него. — Может, еще раз проголосуем за убийство Пита? — умоляет Макао своего брата. — Я определенно за, — решительно встает Порш. — Я не боюсь Пита. Кинн меня защитит. Вегас замечает, что Кинн недоволен таким поворотом событий. Что вполне объяснимо. — Сядь на место, Порш. Именно тебе из всех людей ни в коем случае нельзя приближаться ко мне с чем-либо, что может оставить след. Как думаешь, что стало причиной этой катастрофы, а? Ты что, забыл, как сильно Пит ревнует, когда речь заходит о тебе и мне? Осознание мелькает на красивом лице Порша, и он падает обратно на стул. — Дерьмо. Он слышал наш разговор в бассейне? — Еще как слышал, — мрачно подтверждает Вегас. — Доктора он убьет быстро, но тебя... Даже думать не хочу о том, что тебе придется пережить. Вот почему я должен сам прижечь порезы. — На самом деле, это не совсем так, — тихо вмешивается Макао. Он очень бледен, но в его глазах сверкает решимость, когда он смотрит на Вегаса. — Есть ещё один человек, который может сделать это, не опасаясь расправы со стороны Пита. — Он делает паузу и сглатывает. — И это я. Пит не посмеет тронуть меня. Ты и я — одно целое, нас связывает кровь. Ты мой, а я твой. Он не может этого отрицать. И не станет ревновать, ведь между нами невозможны романтические чувства. Пит также прекрасно осведомлен, что я единственный, кому он не может навредить, если он планирует в будущем иметь с тобой какие-либо отношения. Вегаса передергивает от услышанного, ведь это имеет смысл. — Нет. Ни за что. Ты хочешь, чтобы... — Он яростно качает головой. — Думаешь, я позволю тебе пережить травму, заставив причинить мне боль? Читай по губам: этого не произойдет! — Да заткнись ты! — с дерзостью, поразившей и слегка впечатлившей Вегаса, бросает ему брат. — Хватит обращаться со мной как с ребенком. Думаешь, я никогда никому не вредил? Я не так невинен, как кажется. Мне напомнить, что я провел здесь несколько лет с отцом наедине? То, что он не избивал меня, не означает, что мне легко жилось. Мое детство было так же разрушено, как и твое, Вегас. А теперь идите и принесите этот чертов аппарат, чтобы мы приступили к делу. — Последняя часть адресуется доктору, который с радостью пользуется этой возможностью, чтобы покинуть комнату. Это чересчур для Вегаса, и ему все сложнее сдерживать подступающие слезы. — Блядь, — тихо ругается он. — Ты не должен этого делать. Это несправедливо. — По словам моего психотерапевта, у меня накопилось много злости по отношению к тебе, — сообщает Макао. — Может, для меня это будет даже полезно? Ну знаешь, вместо драки, в которой я, скорее всего, все равно проиграю. — Он так старается звучать невозмутимо и храбро, но Вегас замечает, как у его брата дрожат руки, и это разбивает ему сердце. Какой же пиздец. Вегас морщится и кусает нижнюю губу. — Макао, послушай, ты один из самых важных людей в моей жизни, ты же знаешь это, да? Моя жизнь была адом, пока ты отказывался общаться со мной, и я безмерно счастлив, что ты снова разговариваешь со мной. Теперь я понимаю, что действительно облажался тогда, но я постараюсь искупить свою вину. Я не стану врать, что сожалею о том, что убил отца, но ты имеешь полное право ненавидеть меня. Я не ожидаю, что ты простишь меня в ближайшее время. Если это поможет, я присоединюсь к твоим сеансам терапии. Я готов буквально на все ради тебя. Вегас ругается себе под нос. Как же отстойно быть насколько беспомощным! — Я чувствую себя самым худшим братом на свете за то, что вообще рассматриваю возможность принять твое предложение. Ты должен быть обычным беззаботным подростком, а не заниматься подобным дерьмом. И это убивает меня... Ты даже не представляешь, как сильно я тебя люблю, Макао. Обещаю, когда все это закончится, я начну лучше о себе заботиться, чтобы тебе не пришлось обо мне беспокоиться, ладно? Макао явно тронут его речью, он шмыгает носом и быстро вытирает лицо. — Я не плачу, просто что-то попало в глаза, — бормочет он, пытаясь улыбнуться. — Все будет хорошо, Вегас. Не волнуйся. — Да все в этой семейке полные психи! — Порш в бешенстве подскакивает на ноги и начинает шагать по комнате. — Это не нормально, Макао всего лишь ребенок. Он не должен быть в это втянут. Кинн, не сиди без дела, сделай что-нибудь! — Макао — Тирапаньякун, и, как он уже заметил, он не желает, чтобы с ним нянчились. Если он хочет помочь Вегасу, я не стану возражать. К тому же, он абсолютно прав: он единственный, кому такое сойдет с рук. — Кинн не осознает, что звучит довольно снисходительно, пока Порш с презрением не фыркает и, развернувшись, не идет к выходу. — Вы все выжили из ума! — восклицает он еще раз, рывком распахивая дверь и едва не сталкиваясь с доктором. — И, Кинн, готовься сегодня спать на диване! — Затем он плечом толкает удивленного мужчину и, яростно сверкнув глазами, уходит прочь. — Блядь. — Поспешно надев солнцезащитные очки и поправив светлый парик, Кинн не колеблясь бежит за своим парнем. — Увидимся позже, Вегас, и удачи. — Его кузен едва избегает столкновения с большой сумкой, которую доктор протаскивает через дверь, бормочет извинения и убегает. — Порш, прости меня! Вот бы и Танкхун последовал их примеру, но старший кузен до сих пор поглощен своей истерикой. С полузакрытыми глазами он распластался на своем стуле, как будто вот-вот соскользнет с него, громко рыдая в кружевной носовой платок, в то время как его телохранители обмахивают его своими треуголками. Вегас вполне может понять Порша — выходки этой семьи доведут до белого каления даже самого уравновешенного человека. Он и Макао все еще пытаются сдержать слезы, но прибытие доктора моментально отрезвляет обоих братьев. Не обращая внимания на драматичные рыдания Танкхуна, доктор очищает прикроватную тумбочку и распаковывает небольшой аппарат со множеством кнопок, ручек и экранов. Он подключает к нему что-то, похожее на карандаш с металлическим наконечником и длинным проводом, вставляет в розетку и нажимает несколько кнопок. Вегас и Макао с тревожным интересом наблюдают за ним. Затем доктор ставит пластиковый контейнер для еды рядом с аппаратом и машет рукой, подзывая Макао. — Подойди. Макао осторожно приближается к аппарату. — Что это? — спрашивает Вегас и указывает на контейнер. — Быстрый перекус, чтобы поднять уровень сахара в крови и не дать ему упасть в обморок? — Я взял на себя смелость принести немного сырой куриной грудки, — терпеливо объясняет пожилой мужчина. — Мальчику нужно потренироваться, чтобы понять, как работает электрокоагулятор. Не хочу, чтобы он ненароком прожег дырки в вашей грудной клетке, Кхун Вегас. Танкхун издает слабый стон и с глухим ударом падает со стула на пол, теряя сознание. Видимо, для него это оказалось слишком. Что ж, так для него будет даже лучше. — Отвезите его домой, — устало приказывает Вегас обескураженным телохранителям. — И, возможно, дайте что-нибудь, чтобы он поспал и не мучился от кошмаров. Телохранители только рады увезти своего босса из этого дурдома, и через несколько минут в комнате остаются только Вегас, Макао, доктор и психотерапевт. Прежде чем Вегас успевает попросить ее уйти, она уже складывает вязальные принадлежности обратно в сумку. — Удачи вам, Кхун Вегас. — Она протягивает руку и мягко сжимает его ладонь. — Вы очень храбрый. Не забывайте: плакать— это нормально. Я позвоню через пару дней, чтобы назначить прием, но, если возникнет срочная необходимость, и вам нужно будет поговорить раньше, сразу свяжитесь со мной. Вегас чуть не поддается импульсу попросить ее обнять его, но вовремя одергивает себя. И вот она уже уходит. Пока доктор терпеливо показывает Макао, как держать и использовать зонд для прижигания, а запах жареной курицы начинает наполнять воздух, Джай просовывает голову в комнату. Вегас рад отвлечению. — Нашли его машину, — сообщает Джай, называя неизвестный адрес. Вегас не знаком с этим районом. — Как и ожидалось, он ее бросил. Когда мы прибыли, машина была уже полностью обчищена. И в последний раз его телефон был в сети, когда он подключился к ближайшей сотовой вышке, но с тех пор полная тишина. Скорее всего, он выбросил и его. Мои люди сейчас прочесывают весь район, ищут камеры наблюдения. Я предполагаю, он уехал из города, чтобы на некоторое время затаиться. На всякий случай мы проверим все автовокзалы, железнодорожные станции и пункты проката машин. Я усилил охрану по всему периметру и ограничил доступ в особняк. Никто сюда не проникнет, я лично проверяю каждого. Будут еще распоряжения, босс? Вегас опять мысленно хвалит себя за то, что нанял Джая. — Отлично. Пока больше ничего не приходит в голову. Когда все это закончится, жди прибавку к зарплате. На суровом лице Джая мелькает тень улыбки. — Повремените с ней, пока я не поймаю нашего беглеца. — Затем он снова откланивается, и Вегасу ничего не остается, как настороженно наблюдать, как доктор объясняет его брату, как держать зонд и какое давление применять. Широко раскрыв глаза и сцепив зубы, Макао сосредоточенно слушает и точно следует инструкциям. Вегаса охватывает паника. Всякий раз, когда зонд в руках Макао касается куриного филе, раздается шипение, как при жарке мяса на сковороде. Скоро этот звук будет издавать его плоть, и от этого осознания Вегасу становится плохо. Вдобавок сознание воспроизводит несколько обрывочных слуховых воспоминаний — шипение газовой горелки, смешанное с его собственными душераздирающими криками. Вегас чувствует, как его руки становятся липкими от пота. «Нельзя допустить панической атаки» — напоминает он себе. Верно, некогда паниковать, ведь, пока Макао продолжает практиковаться, доктор переключает свое внимание на Вегаса. Через несколько минут он уже удобно лежит на спине, и большинство повязок снято, что само по себе довольно болезненно. Вегас пытается расслабиться, но постоянно ловит себя на том, что начинает задыхаться, уставившись на потолок. Пульсоксиметр снова на его пальце, и показатели, вероятно, зашкаливают. — Я введу вам легкий седативный препарат, — сообщает доктор. — Вам нужно максимально расслабиться для этой процедуры, но я не хочу рисковать полной анестезией, пока ваш организм все еще перерабатывает Пентрокс. Затем я сделаю местную анестезию вокруг порезов — это будет немного больно, но терпимо. — Доктор на мгновение понижает голос. — Я на 99% уверен, что вы не почувствуете никакой боли во время прижигания, но может возникнуть странные ощущения давления и случайные сбои в работе нервных окончаний из-за близости других ожогов. Прошу, постарайтесь не делать резких движений, а также не стонать и не кричать. Мы ведь не хотим напугать вашего брата, мальчик и так сильно нервничает. Вегас напряженно кивает, стиснув зубы. Его снова поглощает ненависть к себе. Он ужасный человек и худший брат на свете. Такой слабовольный и трусливый, что вместо того, чтобы быть мужчиной и справиться самостоятельно, перекладывает ответственность на своего младшего брата, травмируя того. Он ощущает укол в руке, когда доктор вводит седативное. Затем начинается ожидание, пока препарат подействует. Доктор использует это время, чтобы настроить освещение. Разум Вегаса постепенно начинает затуманиваться, и все неприятные мысли улетучиваются. Кровать такая удобная, теплая и мягкая. Может, стоит немного подремать? Доктор подходит и проверяет его показатели. Хороший он мужик. Очень приятный. Вегас чувствует себя прекрасно, сонно улыбается и поднимает большой палец. Все зашибись. Затем следует пара уколов в грудь, словно укусы муравьев, от которых даже не больно. Грудь становится холодной, когда до Вегаса доходит запах антисептика, и он чихает. Ауч. Вот теперь больно. — Это просто реакция предыдущего ожога на ваше резкое движение. Вы отлично справляетесь, Кхун Вегас, — успокаивает его доктор. Вегас дрейфует, уставившись в потолок, и размышляет, не покрасить ли деревянные балки в белый. Это вообще разрешено? Особняк, скорее всего, является объектом культурного наследия. Неожиданно в поле его зрения появляется Макао, чему Вегас несказанно радуется. Он так сильно любит Макао. Лицо брата очень бледное. Ему определенно стоит чаще бывать на солнце, а не сидеть перед компьютером. — Он в порядке, — доносится голос доктора. — Можно сказать, он сейчас под кайфом, так что не рассчитывай на серьезный разговор. Кто под кайфом? Макао? Его младший брат не должен принимать наркотиков. Вегас хмурится. — Вы это чувствуете? — спрашивает доктор. Чувствует что? Вегас в замешательстве пытается понять, о чем идет речь. — Хорошо, — заявляет доктор и крепит металлическую пластину к голому бедру Вегаса. — Думаю, можно начинать. Макао выглядит подавленным, что заставляет Вегаса нервничать, но, к счастью, доктор тоже это замечает и крепко обнимает его вместо Вегаса. Отлично. Доктор хороший человек, очень и очень хороший. Нужно не забыть повысить ему зарплату. — Я буду очень осторожен, — со слезами на глазах обещает брату Макао. Он надел хирургические перчатки, но доктор также настаивает, чтобы он надел маску. Вегас решает, что это подходит Макао. Может, ему стоит стать хирургом? Было бы круто — младший член семьи Тирапаньякун с легальной и уважаемой работой! Внезапно Вегас вспоминает, что вот-вот произойдет, и тревога снова пытается овладеть им, но седативное хорошо ее сдерживает. — Не волнуйся, все будет хорошо, — уверяет брата Вегас. — Я ничего не чувствую. Затем его посещает ещё одна мысль. — Слушай, Макао... ты же видел первую букву, да? Как неряшливо она сделана, скажи? Вышла какая-то загогулина... Сделай мне аккуратные ровные шрамы, договорились? Макао расширяет глаза от удивления, быстро переглядывается с доктором, а затем нерешительно кивает. — К-конечно. Я сделаю все, что в моих силах. И так все начинается. Вегас не может определиться, что чувствовать, услышав, как шипит его тело от воздействия электрического зонда. Он слегка хмурится, пытаясь уловить эмоции, которые от него ускользают. — Ничего не чувствую, — время от времени напоминает он брату с улыбкой, успокаивая того. Он и впрямь не ощущает боли, лишь периодически некое давление. — Спокойно, — пару раз произносит доктор, внимательно следя за действиями Макао. — Ты отлично справляешься, у тебя талант. Медленно и аккуратно, и не забывай дышать. Хотя они стараются не затрагивать уже перевязанный ожог, иногда острая боль пронзает Вегаса, но его сознание слишком затуманено, чтобы переживать об этом. Бедный Макао, он жутко бледный, на лбу выступает пот, который доктор старается вовремя вытирать. Вегасу становится жалко своего младшего брата. Он чувствует вину за то, что не был лучшим братом. За то, что убил их отца. За то, что заставил Макао проводить эту медицинскую процедуру. Чувство вины сжирает его изнутри… Макао резко вздыхает и останавливается. — Тебе больно? — спрашивает он с тревогой, но Вегас качает головой. Болят не раны, а сердце. — Прости меня, — бормочет он, его зрение размывается. Он с трудом моргает и чувствует, как по щекам струятся слёзы. — Прости. — Охваченный грустью, он закрывает глаза, но слезы все равно катятся по лицу. — Мне так жаль, — повторяет он снова и снова под тихие всхлипывания Макао. Когда все заканчивается, и Вегас слышит, как Макао извергает содержимое желудка в углу комнаты, пока врач накладывает повязки на свежие раны, бездонная грусть уступает место оцепенению. Вегас ничего не чувствует: ни боли, ни гнева, вообще ничего. И как ни удивительно, именно это позволяет ему погрузиться в долгожданный заслуженный сон.