Red Red Rabbithole

Однажды Вегас прочитал, что ожоги считаются одной из самых болезненных травм, которые влияют на человека как физически, так и психологически. И, похоже, теперь ему выпала участь испытать это на собственной шкуре. Доктор пытается объяснить, почему его ожоги так болят, рассказывая что-то про обнажение нервных окончаний, повреждения каких-то рецепторов в коже, а также воспаление окружающих тканей. Вегасу это совсем не интересно, ему важно одно — своевременное введение обезболивающих. В последующие дни после перенесенной травмы, он глотает таблетки, как конфеты, но всегда под строгим наблюдением врача, чтобы избежать потенциально смертельных реакций между различными видами препаратов — обезболивающими, противовоспалительными, антибиотиками и средством для снижения температуры. Вегас не покидает постель. Он пытается спать, но найти удобное положение та еще загвоздка. Чаще всего он просто лежит и часами пялится в потолок или на стены. Зато цепь, по крайней мере, убрали, и теперь, когда он смотрит в ту сторону спальни, его не одолевают мучительные воспоминания. Вегас старается вспомнить подробности произошедшего, но все без толку. Он помнит лишь обрывки фрагментов, которые не только не дают ответов, но еще больше расшатывают его нервы. И каждый раз, когда он заставляет себя думать о Пите, его разум пустеет, и он чувствует... он чувствует... Самым тяжелым моментом становятся перевязки дважды в день. Когда они делают это в первый раз, боль настолько сильная, что Вегас не может сдержать крик. Во второй раз он так сильно нервничает еще до начала, что у него случается жесткая паническая атака. Его снедает настолько сильная тревога, что доктор вновь консультируется со специалистом по ожогам, и с тех пор перед каждой перевязкой Вегасу вводят специальные обезболивающие, что делает этот процесс чуть более терпимым. Его постоянный спутник во всем этом — Макао, который переехал обратно в особняк и практически не отходит от Вегаса. Джай усилил меры безопасности, но оба брата все равно носят с собой пистолет ради собственного спокойствия. Странно, но кошмары мучают именно Макао, а Вегас больше не видит снов. Он переживает за Макао и винит себя за то, что заставил своего брата пройти через все это. К всеобщему удивлению, Вегас возвращается к работе всего через несколько дней. Нет покоя грешникам. Ему нужно управлять империей и следить за тем, чтобы его люди вовремя получали зарплату. Да здравствует удалёнка! Пока ноутбук в его распоряжении, он может работать с постели. Он намеренно загружает себя работой с самого утра и до позднего вечера. Но ночью, когда он лежит в постели и боль накрывает его, потому что он боится темноты, его разум замыкается, и его настигают воспоминания о времени, проведенном в руках Бездны. Или Пита. Без разницы. Это как смотреть фильм ужасов с самим собой в главной роли. Тот еще абсурд. Вегас не может поверить, что это на самом деле произошло с ним. Он слишком хорошо помнит физическую боль, но всякий раз, когда пытается разобраться в своих эмоциях по поводу Пита, он сталкивается с огромной пустотой внутри себя. Странно. Еще страннее то, что это его совершенно не беспокоит. Наверное, следовало бы обсудить это странное отсутствие эмоций со своим психотерапевтом, но у него нет на это времени — его кот заболел. Макао первым замечает, что Венис ведет себя странно, а потом и вовсе перестает есть. Кот прячется под мебелью, свернувшись в клубок, и отказывается выходить. Вегас сразу же паникует. Только не это. Его питомец всегда выбирает самое неудачное время. Несмотря на постоянную боль, Вегас решает, что им срочно нужно посетить ветеринара. Даже просто одеться, чтобы выйти из дома, — это целое испытание, но ничего не поделаешь. Засунуть кота в переноску для животных выходит слишком легко, и это настораживает. Так они и отправляются к ветеринару, в сопровождении огромного количества охраны. Это новый ветеринар, старый больше не принимает их. После кучи дорогостоящих анализов врач приходит к выводу, что физически с Венисом все в порядке, и, вероятно, причина в недавно пережитом стрессе. Или в изменениях в привычном распорядке, которым Венис недоволен. Проще говоря, кот в депрессии. Вегас впадает в отчаяние, это наверняка его вина. Кто бы мог подумать, что Венис так восприимчив к стрессу? Весь этот шум и суета, нервное напряжение в особняке, не говоря уже об исчезновении его любимого человека — неудивительно, что Венис объявил голодовку. Еще одна причина надрать Питу задницу, когда он приползет обратно. Потому что Вегас абсолютно уверен, что он вернется. Пит вернется, как только больше не сможет устоять перед искушением проверить свою незаконченную работу. Это всего лишь вопрос времени; он дождется, пока Вегас немного успокоится, а затем вернется, чтобы довести начатое до конца. И тогда Вегас... Звук рвоты Вениса становится тем самым желанным отвлечением. К черту Пита и Бездну! Вегасу нужно заботиться о больном коте, о бедном брошенном пушистике, который чувствует себя таким же несчастным, как Вегас. Не то чтобы Вегас чувствует себя несчастным, нет. Вегас чувствует... он чувствует себя... Неважно, главное, чтобы кот снова начал есть. Так что, между мучительно болезненными перевязками и работой из дома, Вегас теперь занят походами на свою маленькую приватную кухню, где готовит различные блюда, чтобы хоть как-то пробудить аппетит у своего четвероногого друга. И все это время Макао с беспокойным выражением лица, словно тень, следует за ним. — Серьезно, я в порядке, — успокаивает его Вегас как-то вечером, сидя на диване. Он капает пюре из лосося в рот Венису с помощью шприца, затем массирует кошачье горло, чтобы тот проглотил смесь. Кот безжизненно лежит у него на руках, не показывая ни намека на прежнюю свирепость. — Раны хорошо заживают, ты отлично справился. Хватит смотреть на меня так, будто я в любую секунду могу слететь с катушек. Это был старый я. Новый я гораздо более эмоционально стабилен. — Не знаю, Вегас... Я бы не сказал, что твое поведение — это нормально в такой ситуации. — Макао довольно скептически относится к его спокойствию. — Разве ты не должен рвать и метать? А ты такой невозмутимый, что это нервирует. — Я ведь уже отреагировал. Сразу после случившегося. Мне казалось, это было достаточно экстремально, разве нет? — После того, как кот закончил есть, Вегас откладывает шприц и берет бумажное полотенце, чтобы вытереть Вениса. —Сейчас мне просто хочется продолжать жить. Ты же знаешь, у меня дел невпроворот и нет ни времени, ни желания тонуть в жалости к себе. Но если это тебя успокоит, я запишусь на прием к своему психотерапевту, как только Венису станет лучше. — Отлично. — Макао свято верит в то, что его психотерапевт способна решить любую проблему. — А что ты собираешься делать с Питом, когда он снова объявится? Вегас невольно напрягается. Несмотря на внутреннее спокойствие, эта все равно больная тема. — Не знаю. — Он пожимает плечами и обнимает кота, начиная нежно его поглаживать. Если бы только Венис попытался его поцарапать или укусить, но он никак не реагирует, и это тревожит Вегаса куда больше, чем неизбежное возвращение Пита. — Посажу его под замок? Или заставлю помучиться немного в заточении, а затем выбью из него все дерьмо? Или сделаю так, как вы хотите, и пристрелю. Я еще не решил, все зависит от моего настроения в день его появления. Макао фыркает, тем самым выражая недоверие. — Ага, конечно. А потом он сверкнет ямочками, и ты сразу же передумаешь. Вместо того, чтобы яростно отрицать, Вегас задумывается. Хотя он и пытается, эмоциональная пустота внутри него не исчезает. — Не думаю. Я помню, как предупреждал его, что не прощу его на этот раз, и разве то, насколько я равнодушен, не говорит о том, что я отпустил его? — Ты не ведешь себя как человек, который с концами порвал со своей так называемой «родственной душой», — настаивает Макао. — А что ты хочешь, чтобы я сделал? Напился? Ну, с тем, сколько лекарств я принимаю, это исключено. Обдолбался? Опять же, во мне слишком много лекарств, это опасно. Поплакал? По-моему, я пролил достаточно слез во время всего этого ужаса и сразу после; мне больше нечем плакать. Может, выкинуть все его вещи? Но разве я подросток, устраивающий сцену? Знаешь, сколько стоит его одежда? Продать все будет куда разумнее, так я смогу пожертвовать деньги в местный приют для животных. На самом деле, это отличная идея, я займусь этим, как только Венис поправится. — Вегас прижимает к себе кота, гордясь тем, что нашел отличный выход. — А теперь прекрати переживать и включи телевизор. Я хочу посмотреть фильм. К счастью, Макао замолкает, бросив на Вегаса последний обеспокоенный взгляд. Бедный Макао, для него все это стало настоящим шоком. Вегас делает мысленную заметку поговорить с младшим братом о возможности поучиться за границей хотя бы год— это, вероятно, пойдет ему на пользу. Вдобавок, за него можно было бы не беспокоиться. Не то чтобы Вегас в принципе о чем-то беспокоится, нет. По правде, он чувствует... Кот шевелится, пытаясь устроиться поудобнее в его руках, и это отвлекает Вегаса. Ему нужно сосредоточиться на том, чтобы снова заставить Вениса нормально есть. Сейчас это его единственная причина для беспокойства. Впрочем, оказывается, просмотр случайного боевика по телевизору тоже отличным отвлекает.

~ ~ ~ ~ ~

— Я не хочу об этом говорить. — Как и было обещано, Вегас пришел на сеанс психотерапии. На организацию встречи ушло несколько недель, потому что он был невероятно занят, но вот он здесь. Ему многое нужно обсудить, просто не это. Женщина, прекратив вязать, выгибает бровь и смотрит на него. — Понимаю. — Она ждет некоторое время, но Вегас упрямо молчит. — О чем бы вы тогда хотели поговорить? — На самом деле, я хочу поговорить о своих ранах. — Вегас долго и упорно думал об этом, ему надоело ежедневно бороться с паническими атаками. — Это действительно утомительно — испытывать столько тревоги каждый раз, когда доктор только приближается к моим бинтам. Наверное, есть какой-то способ справляться с этим, помимо транквилизаторов? После еще одной продолжительной паузы психотерапевт кивает в знак согласия. Слава богу. Не то чтобы Вегас намеренно избегает говорить об этом — просто у него есть куда более приоритетные проблемы, с которыми ему нужна помощь. Хотя никто в это не верит, Вегас чувствует себя вполне сносно. Он даже чувствует... Нет, неважно. У него все в порядке. И поэтому он проводит следующий час, узнавая о разных техниках релаксации, медитации и осознанности. Они много говорят. Просто не об этом.

~ ~ ~ ~ ~

Вегас не может плакать, но ожоги делают это за него, медленно заживая в течение следующих недель. Они выделяют обильное количество водянистой жидкости, из-за чего стерильные повязки прилипают к ранам. Чтобы сменить бинты, доктор сперва смачивает их солевым раствором, прежде чем осторожно снять. Вегас заставляет себя смотреть на это через зеркало, расположенное так, чтобы он мог наблюдать за чужими действиями. Обезболивающие делают свое дело, но ни лекарства, ни медитация, ни классическая музыка не облегчают процесс. Это чистая агония. МОЁ. Однажды Вегас пометил Пита, вонзив зубы ему в горло. Уже это было довольно безумно, но Пит — вернее, Бездна — зашла еще дальше. МОЁ. Раньше Вегас принадлежал Питу. Теперь он принадлежит еще и Бездне. Вегасу всегда казалось, что между Питом и его темной стороной есть четкая грань, но, похоже, он ошибался. У него даже не получается воссоздать в памяти Пита. В его воспоминаниях Пит — человек с пустым лицом, как будто его черты стерли. Единственное лицо, которое помнит Вегас, — это Бездна. Ее глаза такие темные и холодные. В них ноль сочувствия. Полное отсутствие человечности. Буквы, образовывающие «МОЁ», плачут. Возможно, они делают это вместо Бездны, ведь Вегас сомневается, что та вообще умеет плакать. Вместо того, чтобы вспоминать Бездну и невообразимо жестокие вещи, которые она сказала и сотворила с ним, при взгляде на эти буквы Вегас старается думать о Макао. Храбром Макао, который заслуживает брата, который научится лучше заботиться о себе. Надпись «МОЁ» ассоциируется с Макао. Если брат сумел выжечь эти буквы на его груди, несмотря на свое отвращение, то самое меньшее, что Вегас может сделать, — это стать самым лучшим старшим братом на свете. Да, раны ужасно болят во время заживления. Но они заживают. Как говорят: время лечит всё. Вегас смотрит на эти буквы и клянется загладить вину перед младшим братом. Он подарит ему детство, которого он лишился. Макао — самый важный человек в его жизни, и в ней нет места Бездне. Как и безликому человеку.

~ ~ ~ ~ ~

… Температура воды просто идеальная. С довольным вздохом Вегас еще сильнее погружается в горячую воду, держа Пита в своих объятьях — он и впрямь его недостающий кусочек пазла. Стресс длинного дня постепенно растворяется, теперь есть только они вдвоем и простое счастье быть вместе. Спина Пита прижата к груди Вегаса, руки Вегаса обвивают его, а их ноги переплетены под водой. Это истинное блаженство, Вегас ждал этого момента весь день. Он чувствует улыбку на лице Пита и слышит тихий мурлыкающий звук удовольствия, когда тот кладет голову на его плечо. Вегас с удивлением замечает, что Пит, словно довольный котенок, мнет пальцы на его ногах. Милашка. — Я люблю тебя, — шепчет Вегас, его губы нежно касаются щеки Пита, когда он притягивает его еще ближе. — Я так сильно тебя люблю. Пит лениво усмехается, перехватывает руку Вегаса и переплетает их пальцы. — Я тоже лю… Вегас резко просыпается, испуганный внезапным давлением на груди. Венис издает недовольный звук, но устраивается поудобнее и сворачивается калачиком, тихо мурлыча. Сделав несколько глубоких вдохов, чтобы унять бешеное сердцебиение, Вегас замечает, что его щеки влажные. В чем дело? Ему приснился кошмар? Поэтому кот решил прийти и утешить его? Сглотнув ком в горле, он пытается вспомнить, что ему снилось, но ничего не выходит. Ну и ладно. Тихое мурлыканье убаюкивает, и вскоре Вегас снова засыпает, и на этот раз не видит снов.

~ ~ ~ ~ ~

Время идет. Вегас по-прежнему носит с собой пистолет и по-прежнему работает в основном из дома. Из соображений безопасности. Чем больше времени проходит, тем выше шансы, что он снова объявится. И на этот раз Вегас будет готов. И вот однажды, к всеобщему удивлению, он уходит из полицейского участка. Просто отправляет заявление об увольнении. Полиция, вероятно, только рада избавиться от него, ну и ладно. Это давно пора было уже сделать. Вегас не понимает, почему не уволился раньше. Его личина полицейского осталась в прошлом, теперь он не чувствует с ней связи. Он уже не тот человек, который когда-то был. — Хотите поговорить об этом? — спрашивает его психотерапевт. Она задает этот вопрос на каждой их встрече. И каждый раз Вегас отказывается. О чем тут говорить? С ним все в порядке. Раны заживают. Ему не снятся кошмары. У него прекратились панические атаки и приступы тревожности. Даже воспоминания не мучают. У него правда все хорошо. Поэтому он говорит о Венисе, который теперь не отлипает от Вегаса, наконец признав в нем своего хозяина. Он также рассказывает о Макао, об их прошлом и о том, что он пытается наладить их братские отношения. Еще он говорит о своих кузенах, потому что понял, что они тоже важны для него. Даже Кинн. Его дядя — исключение. Он делится мыслями о работе, тем, как трудно управлять такой огромной империей, и как это порой вызывает у него стресс. Есть столько всего, о чём можно поговорить, что у Вегаса нет времени чувствовать. Что угодно. О том самом. О нем. О себе. Иногда он задается вопросом, в курсе ли его психотерапевт, его брат и его семья, что старого Вегаса больше нет. Вероятно, они не знают. Что, впрочем, неудивительно. Даже сам Вегас до конца не понял, кто такой этот новый Вегас. Ну, кроме того, что новый Вегас не способен что-либо чувствовать. О том самом.

~ ~ ~ ~ ~

— Когда ты избавишься от его вещей? — как-то спрашивает Макао, помогая Вегасу менять повязки на затягивающихся ранах. Одежда вызывает натирание, из-за чего вновь образовавшаяся кожа трескается и лопается, поэтому Вегас продолжает закрывать надпись. Новая кожа выглядит опухшей, красной и раздраженной. Довольно уродливое зрелище, но Вегаса это совсем не беспокоит. Каждое утро и вечер ему приходится наносить увлажняющий крем для эластичности кожи. Точно так же он поступал с пулевым ранением, и в итоге после него остался вполне симпатичный шрам. Со временем краснота исчезнет, ​​а отёк спадет. Эти новые шрамы теперь часть его, и они ни капли его не беспокоят, хотя члены его семьи, похоже, считают иначе. Что его действительно беспокоит, так это вопрос Макао. Вегас пожимает плечами, потому что ему надоело объясняться. — Не знаю. — И так как брат явно не готов бросить эту тему, Вегас добавляет: — Ты же знаешь, как я ненавижу перемены. Меня не волнует, что вещи Пита все еще здесь, потому что, по сути, все они принадлежат мне. К тому же, Венис к ним привык. Я не хочу, чтобы он снова перестал есть, если я начну что-то менять в доме. — Ты же осознаешь, что это всего лишь отговорка? — Закатив глаза, Макао упаковывает медицинские принадлежности и кладет их обратно в коробку. Вегас опять пожимает плечами. К счастью, теперь это не причиняет боли. Он надевает обратно рубашку и застегивает ее, не желая продолжать разговор на эту тему. — Не забудь встретиться позже с Джаем на стрельбище, — напоминает он Макао вместо этого. — Я в курсе, что ты улучшил свои навыки стрельбы, но тебе еще предстоит долгий путь, чтобы заработать одобрение Джая. — Да-да, знаю… — Прежде чем выйти из комнаты, Макао снова оборачивается к Вегасу. —От него ни слуху ни духу уже несколько месяцев. Поиски зашли в тупик. Ты по-прежнему считаешь, что он вернется? Прошло уже несколько месяцев? — Несомненно. — Ничто и никто не убедит Вегаса в обратном. Он машинально проверяет свой пистолет, чтобы удостовериться, что готов к новой встрече с Питом. Рано или поздно это произойдет. — В подвале готова камера с его именем, и она ждет его. — В том самом подвале, в который Вегас не ступал ногой с момента переезда в особняк. — Запомни мои слова: он появится, когда меньше всего этого ожидаешь, поэтому будь начеку. Слегка озадаченный, Макао кивает и выходит. Венис подходит и настойчиво мяукает, пока Вегас не берет его на руки. — Ну что, поработаем? — спрашивает Вегас кота и направляется в свой кабинет. Рядом с его столом стоит плетеная корзина, в которой лежит один из свитеров Пита в качестве подстилки. Венис нюхает ткань, после чего сворачивается на ней и тут же начинает мурлыкать, мня ее лапами. Да, избавиться от вещей Пита вряд ли удастся. Все во благо кота.

~ ~ ~ ~ ~

Время идет дальше, и жизнь продолжается. Джай наконец убеждает Вегаса снизить меры безопасности до более обычного уровня. Вегас чувствует себя готовым, он уверен, что, раз поправился, сумеет справиться с Питом при встрече. Он даже начал опять тренироваться, пусть и осторожно, потому что новая кожа до сих пор слишком тонкая и уязвимая. Кроме того, пистолет всегда при Вегасе — никто не сможет подкрасться к нему незаметно. Он вернулся к своей старой рутине, регулярно встречаясь с деловыми партнерами и успешно управляя своей преступной империей, чем гордится. Даже Макао в конце концов выдохнул. Он пытается сопровождать Вегаса на его встречи, но поскольку Вегас непреклонен в своем решении не допускать его до семейного бизнеса, мальчишка неохотно поступает в местный университет. Сначала Вегас не может поверить в это, но он искренне рад. Именно такой жизни, вдали от насилия, он всегда и хотел для своего брата. Однако радость длится недолго, ведь, оказывается, Макао решил стать судмедэкспертом. Господи, его брат превращается в мужскую версию Уэнсдей Аддамс! Вегас винит Арма: каким-то образом Макао познакомился с его бывшим коллегой, и они сразу нашли общий язык. Их отец перевернулся бы в гробу, если бы тот у него был. У него же нет гроба, да? Кто знает, что дядя Корн сделал с урной... Вегас никогда этим не интересовался. — Из этого ничего не выйдет, — снова и снова повторяет Вегас брату. — Ни одно государственное или правоохранительное учреждение не наймет Тирапаньякуна. ​​Ты закончишь частной практикой, томясь от скуки. Кстати, ты все еще можешь поменять специальность! Но его брат лишь смеется и поддразнивает, говоря, что просто сменит фамилию. Какой наглец! Вегас ни за что не допустит этого, ведь в фамилии Тирапаньякун нет ничего постыдного. Ладно, если он всерьёз настроен стать судмедэкспертом, Вегас позаботится о том, чтобы Макао получил хорошую работу, где его не будут дискриминировать из-за его происхождения. Ну и что, что их семейный бизнес не совсем чистый? Это не должно помешать Макао строить карьеру! В глубине души Вегас невероятно гордится Макао. Впервые в жизни его младший брат ведет себя как любой другой его ровесник, с головой погружаясь в студенческую жизнь. Вечеринки, девушки, парни — Макао живет на полную катушку. Если бы кто-то спросил Вегаса, он бы сказал, что Макао уж слишком много развлекается. Как ответственный старший брат Вегас считает своим долгом следить за его оценками и за тем, чтобы Макао не проваливал экзамены из-за вечеринок. В данный момент младший брат должен готовиться к предстоящему экзамену по анатомии, но, когда Вегас между встречами заходит в его комнату, Макао там нет. Черт. Кто знает, чем он сейчас занимается? Вегасу, впрочем, некогда его искать, ему нужно ехать. У него назначена встреча с представителями местных криминальных синдикатов, чтобы найти решение для их конфликтов, которые начинают мешать его бизнесу. Как всегда элегантно одетый и с кожаным портфелем в руке, Вегас торопливо спускается по лестнице, потому что опаздывает, и машина наверняка уже ждет его. У двери он сталкивается с Джаем. — Где мой брат? — с раздражением спрашивает Вегас, проверяя карманы, не забыл ли он телефон. С легкой усмешкой телохранитель жестом указывает на стоящую у парадной двери машину. Вегас бросает на нее взгляд и тут же застывает, увидев на заднем сиденье Макао, радостно машущего ему. Какого хрена? Но затем он замечает Порша, и все встает на свои места. О нет, они ведь обсуждали это. И не раз. Вегас с мрачным видом направляется к машине, открывает дверь и хватает брата за ухо, с силой потянув за него. — Вылезай из машины, Макао. Я не возьму тебя с собой на встречу. Макао не в восторге от такого обращения со своими ушами, поэтому подчиняется и вылезает из салона. Но это не мешает ему возмущаться. — Вегас, не будь занудой. Рано или поздно мне нужно будет познакомиться с другими кланами. Ну пожалуйста... только в этот раз, ладно? Я даже подготовил кое-какие заметки с помощью Порша. — Не дождешься. — Вегас уже много раз объяснял, что не допустит Макао к семейному бизнесу. — Отныне ты студент-медик, а не потенциальный мафиози. — Он наклоняется и снова заглядывает в салон, пристально смотря на друга, который в ответ виновато улыбается. — Это касается и тебя, Порш: вылезай из машины. Если хочешь узнать больше о нелегальной стороне бизнеса, попроси Кинна. И вообще, в этом вопросе мы скорее конкуренты. О чем, черт побери, ты думал?! Порш выпрыгивает из машины и спешит за Вегасом, который тащит своего брата обратно в дом. — Кинн не будет меня учить, — жалуется друг. — Вегас, прошу, я хочу помочь ему, чтобы он меньше находился под стрессом. Чем скорее у него появится помощник, который возьмет на себя часть работы, тем быстрее Корн уйдет на пенсию. Для тебя это тоже выгодно. — Ай… Вегас… Отпусти мое ухо… — скулит Макао, пока его волокут. Ладно. Вегас подчиняется, но вместо уха хватает за рубашку, не давая Макао сбежать. — Это не моя проблема, — говорит он Поршу, ведя Макао обратно в холл, а его друг следует за ними по пятам. — Поговори с Кинном. К тому же ты знаешь, что Корн никогда не уйдет на пенсию. А теперь катись отсюда, Макао нужно готовиться к экзамену. — После чего оборачивается и кричит в сторону машины: — Приготовься, я сейчас вернусь. Водитель кивает и запускает двигатель. Возникает ослепительная вспышка света и оглушительный рев, и машина исчезает в быстро расширяющемся огненном шаре из металла и стекла. Взрывная волна обрушивается на ближайшие деревья и людей; огненная стена уничтожает все на своем пути, оставляя после себя лишь обугленные пни и обгорелые трупы. Сам особняк содрогается до самого фундамента. Окна, выходящие на подъездную дорожку, взрываются, разбрасывая смертоносное облако осколков, которое заполняет соседние комнаты. Тяжелая антикварная дверь, содрогаясь от удара, срывается с петель и с грохотом летит через весь холл. Стены трещат и осыпаются, штукатурка падает на пол, а мебель опрокидывается и начинает тлеть от накатившейся на нее волны жара. В каком-то смысле Вегасу повезло, что, когда происходит взрыв, он уже находится в нескольких метрах от главного входа. Прежде чем он успевает хоть как-то отреагировать, его накрывает ударной волной. Как и дверь, он летит через холл, словно марионетка с обрезанными нитями, среди смертоносного облака осколков. А затем все погружается во тьму.

~ ~ ~ ~ ~

— Я... я в п-порядке, — заикаясь, произносит Макао. Он, вероятно, говорил это уже сотню раз, чтобы убедить в этом и себя, и своего брата, но Вегас не хочет рисковать. Кто-то организовал временный пункт экстренной помощи на заднем дворе. Макао кутается в плед, который ему принесли, в тени дерева; он до сих пор покрыт сажей и кровью, как и тогда, когда Вегас нашел его под перевернутым диваном в дымящихся останках холла. Макао может говорить, что с ним все в порядке, но его внешний вид совсем не соответствует этим словам. В ушах Вегаса звенит, из-за чего ему трудно понять, что говорят люди вокруг. Он знает, что его уши кровоточат, потому что кто-то ему об этом сказал. Но это не единственная часть его тела, которая кровоточит. Он вытаскивает еще один осколок стекла из руки — их в нем еще целая куча, но этим он займется позже. Пока все его внимание сосредоточено на брате. — Проверь его еще раз, — приказывает он одному из многочисленных парамедиков, которые носятся по всей территории особняка. — Чтобы уж точно убедиться. — У меня всего лишь сломана рука, сотрясение мозга и парочка порезов. Я в порядке, — настаивает Макао, но он так сильно дрожит, что проливает почти всю воду из бумажного стаканчика, который держит рабочей рукой, неуклюже прижимая к себе поврежденную. Вегас тянется и осторожно взъерошивает волосы Макао, чтобы убедиться, что его брат действительно жив и что это не сон. Его драгоценный младший брат. Вегасу кажется, что за последний час он постарел лет на сто. Его не удивит, если под слоем сажи его волосы поседели от шока. Он никогда не забудет пережитый им ужас, пока в панике прочесывал обломки их дома, отчаянно ища своего брата после взрыва. Парамедик вздыхает и слегка повышает голос, чтобы Вегас мог его услышать. Они уже несколько раз проходили через это. — Я уже дважды его проверил, Кхун Вегас. В больнице ему на всякий случай сделают КТ. Скорая уже в пути. Тревога Вегаса усиливается. Но прежде, чем он успевает ответить, его перебивает Джай. — Все будет хорошо, Кхун Вегас. Я не отойду от него, клянусь. Телохранитель выглядит не лучше Макао, возможно, он пострадал даже сильнее: что-то не так с его ногой, скорее всего, она сломана, и пока на нее наложили временную шину. У него также множество осколочных ран, как и у всех остальных. Парамедики пытались отправить его в больницу, но Джай отказался. Он не отходит от Вегаса, держа руку на оружии и координируя меры по обеспечению безопасности. Оба они настороже, потому что территория особняка кишит людьми, не прошедшими проверку, а это настоящий кошмар с точки зрения безопасности. — Ладно, — решает Вегас, вопреки своим сомнениям. — Но приклейся к нему, как суперклей. Не позволяй отобрать у тебя оружие и возьми с собой пару охранников. Записывай имена всех, кто окажется рядом с Макао, и передай, что, если с ним что-то случится, я заставлю всех наблюдать за казнью их семей, прежде чем мучительно медленно убью их самих. Ох, и позаботься о своих ранах тоже, раз будешь там. Парамедик, занимающийся Макао, испуганно ахает, но Вегасу наплевать. Он абсолютно серьезен, и Джай это прекрасно осознает. — Я также позвоню Арму, — добавляет Вегас, вытирая кровь с пореза на лбу, которая продолжает капать ему в глаза. — Я попрошу его встретиться с тобой в больнице. Пусть он первым проверит все медикаменты и процедуры, прежде чем их применят к Макао. Он единственный, кому я доверяю в этом вопросе, ясно? Джай снова мрачно кивает. Макао начинает плакать при мысли о разлуке с братом, и Вегас осторожно обнимает его, стараясь утешить. — Все будет хорошо. Со мной тоже все будет в порядке. Ты можешь доверять Джаю, с ним и Армом ты будешь в безопасности в больнице. Как только тебя подлечат, ты вернешься домой, обещаю. Дом. Вегас с усталостью оглядывает особняк и внутренне вздрагивает. За домом продолжает тянуться густой чёрный дым — остатки машины. Из самого здания также идут слабые струйки дыма, но пожарные заверили, что все под контролем. Особняк чудом остался стоять, но ему предстоит серьёзный ремонт, особенно в передней части. Какой же ебаный кошмар. Деньгами можно многое замять, но не взрыв автомобиля в центре Бангкока. Помимо медиков и пожарных, весь район заполонили полицейские и журналисты. Внезапно его ослепляет вспышка, и Вегас зажмуривается. — Убирайся, — сердито рычит он на репортера, прежде чем обратиться к одному из ближайших полицейских. — Ты что, слепой? Выполняй свою работу и убери паразита с моей собственности и с места преступления! Ох, у него болят ребра. Вегас подозревает, что некоторые из них могут быть сломаны, ведь он врезался в мраморные колонны в холле. Или это был шкаф? Неважно. Его травмы могут подождать, ему нужно... — Мои люди уже изучают записи видеонаблюдения внутри и вокруг особняка за последние 72 часа, — прерывает его размышления Джай, пристально следя за тем, как Макао поднимают на носилки. — Я буду держать вас в курсе. Мы выясним, кто за этим стоит, не волнуйтесь. Вегас лишь коротко кивает и с беспомощным выражением лица наблюдает, как парамедики увозят Макао и его телохранителя. Сука. Сука, сука, сука! Погибли люди; не только водитель, но и неизвестное количество охранников и рабочего персонала. Какой же ебаный кошмар! — Убирайтесь с дороги, — злобно рычит он на полицейских, пока хромает обратно к дому, за ним идут телохранители, но он вдруг останавливается. — Эй! — Вегас замечает врача среди потрясенных свидетелей и машет ему рукой. Ох, как же больно, нельзя так двигать рукой. — Подойдите, мне нужно, чтобы вы подлатали меня. — Вам нужно в больницу, — настаивает доктор спустя пару мгновений. — И, к слову, я не подписывался на работу, где взрываются машины. Думаю, вам лучше поискать нового штатного врача. — Что ж, не повезло, — сухо замечает Вегас, не проявляя к доктору и толики сочувствия. — Думаете, вы можете просто так уйти с этой работы? Хрен там. А теперь заткнитесь и идите за мной. Нужно проверить, цел ли медпункт, чтобы вы вытащили все осколки из моей спины. Я не поеду в гребаную больницу даже под угрозой смерти! — Полный решимости, Вегас снова направляется к дому. — Я подам жалобу! — слабо протестует доктор, но в конце концов послушно следует за ним. — Как будто меня это волнует, — бросает Вегас. Охранники расчищают ему путь, никто не смеет мешать им войти в особняк. Но как только он оказывается внутри, Вегас теряет всякое желание двигаться дальше, смотря на хаос в холле. Стены испещрены трещинами, повсюду разбиты лампы и окна. Вегасу приходится перелезать через опрокинутую мебель; книги и другие предметы декора разбросаны по всему полу среди стеклянных, деревянных и мраморных осколков. Картины сброшены на землю, их холсты свернулись от сильного жара, которому подверглись. Воздух все еще насыщен дымом, от которого в горле першит, но Вегас старается не кашлять — его ребра и так протестуют при каждом движении. Сажа покрывает все вокруг, не говоря уже о деревянных осколках старинных украшений из красного дерева. Восстановление всех этих вещей обойдется ему в целое состояние. Какой же ебаный кошмар! — Убедитесь, чтобы никто не приближался в моим личным комнатам, — приказывает он телохранителям, которые немедленно передают его приказы по рации. — Не позволяйте вообще никому без присмотра охраны ходить по дому. И ни при каких обстоятельствах не пускайте людей в подвал. Несмотря на то, что холл принял на себя основной удар взрыва, он, на удивление, остался относительно целым. Вокруг полно полиции и криминалистов, Вегас даже узнает несколько лиц. Скривившись, его взгляд останавливается на большой луже крови чуть в стороне. — Как ваш друг? — тихо спрашивает доктор. Живот скручивается в узел, и Вегас делает глубокий вдох, о чем его ребра тут же заставляют его пожалеть. — Я пока не получил новостей из больницы, но парамедики сказали, что угрозы для жизни нет. — Бедняге Поршу в этот раз не повезло: большой металлический осколок попал ему прямо в спину. Вегас никогда не забудет панический звук, который издал Кинн, когда он позвонил ему и сообщил о состоянии Порша. Его кузен, скорее всего, сейчас в больнице не находит себе места от волнения, и Вегас слишком хорошо понимает его чувства. Поскольку они только мешают, Вегас уводит свою небольшую группу через поврежденные коридоры, пока они не достигают части дома, которая практически не пострадала. Там находится их внутренний медпункт, и доктор берется за дело. Он разрезает одежду Вегаса и пинцетом аккуратно извлекает стеклянные и металлические осколки с его тела. Боже, один осколок застрял в щеке, а Вегас даже не заметил. Он вспоминает папарацци и мысленно стонет. Отлично, теперь эти фото будет во всех новостях. Парочка швов, куча пластырей и повязка на ребра — и Вегас снова в строю. Похоже, он потянул мышцу в ноге, отсюда и хромота. С этим ничего не поделаешь, разве что пойти полежать. Ха! Как будто у него есть время на отдых. Он получает звонок, какие-то клоуны уже думают, что Вегас выбыл из игры и пытаются захватить одно из казино. — Не тратьте время на разговоры, просто расстреляйте, — холодно приказывает Вегас. — Расстреляйте всех без исключений. Мы должны преподать всем урок, чтобы пресечь любые восстания на корню. Сделайте пару снимков, пришлите их мне по почте, а затем сбросьте тела в реку. Доктор бросает на него нервный взгляд, но Вегас сейчас не настроен играть роль миротворца. Кто-то только что покушался на его жизнь! Они убили его людей, ранили его лучшего друга и едва не убили его младшего брата! Кто бы за этим ни стоял, он подписал себе смертный приговор! — Как только полиция даст разрешение, соберите команду для уборки, — снова отдает он приказы своим сотрудникам, пока одевается. — Составьте список погибших, соберите их данные и предоставьте мне краткие сведения об их семейном положении. Мы должны убедиться, что эти семьи будут обеспечены всем необходимым. Найдите кого-то для взлома полицейского сервера, чтобы я мог получать информацию в режиме реального времени обо всем, что полиция выяснит об этом взрыве. Ах да, пока не забыл, изолируйте всех, кто не настолько сильно пострадал, чтобы отправиться в больницу — охрану, персонал, всех. Заберите у них телефоны и тщательно их проверьте. Никто не сможет уйти, пока я не скажу. Затем он направляется к одной из многочисленных лестниц, поднимаясь в свое крыло. Он вспомнил, что совсем забыл о Венисе, но кот должен быть в порядке, в конце концов, их личные комнаты не выходит окнами на фасад здания. И он прав: на стенах появились несколько тонких трещин, и пара книг выпали с книжной полки, но в остальном все выглядит целым. Ему понадобилось некоторое время, чтобы отыскать Вениса, который забился в маленькое пространство между кроватью и шкафом, дрожа там от страха. Это зрелище заставляет сердце Вегаса болезненно сжаться. Несмотря на собственные травмы, он отодвигает мебель и берет кота на руки. — Все хорошо, — тихо шепчет Вегас, чувствуя, как слезы начинают катиться по его щекам. — Все хорошо, теперь я здесь. Шок наконец-то догоняет его. Он почти потерял Макао и Порша. Тихо всхлипывая, Вегас сворачивается на диване, прижимая к себе перепуганного кота. Он, блядь, заставит виновного заплатить за это.

~ ~ ~ ~ ~

Следующие 72 часа Вегас проводит между допросами в полиции и жестким контролем над своей преступной империей, подавляя любые попытки восстания. Все это время он с тревогой ждет новостей о состоянии Макао и Порша. Но пока он занят, ему некогда переживать. Как только представляется возможность, Вегас выгоняет всех сотрудников правоохранительных органов из своего дома. Некоторые из них пытались разнюхивать и были пойманы с поличным. Боже упаси, если кто-то из них прознает, что происходит в подвале. После их ухода Джай тут же организовывает тщательную проверку особняка на наличие жучков и скрытых камер. И все это он делает, находясь в больничной палате с Макао. Этот человек — настоящая находка! После того, как врачи вправили сломанную кость в руке Макао, они решили на всякий случай оставить его в больнице для дальнейших наблюдений. Вегасу это подходит, так как дает больше времени, чтобы привести особняк в порядок. Джаю наложили гипс на ногу. Верный своему слову, он не оставляет Макао ни на секунду и не подпускает к нему никого, кроме тех, кого лично проверил он или Арм. Что касается Порша, то он потерял много крови, но в остальном у него нет серьезных повреждений. Как только его вывели из операционной, Кинн забрал его в особняк главной семьи. С тех пор Вегас не получал никаких новостей, но уверен, что Порш в надежных руках. Между тем с Вегасом связывается один из телохранителей его старшего кузена. Услышав о бомбе в машине, Танкхун пережил нервный срыв. Его усыпили седативными, поэтому он пока не в состоянии лично позвонить. И даже Ким снисходит до того, чтобы позвонить Вегасу, но только для того, чтобы накричать за то, что он подверг опасности брата его парня. Ах да, младший брат Порша встречается с Кимом — вот это поворот. Но Вегас не в настроении выслушивать его истерику и просто вешает трубку, не дослушав до конца. Единственный из родственников, кто не выходит с ним на связь, — его дражайший дядя. Что ж, чего и следовало ожидать. В какой-то момент Вегас заставляет себя немного поспать, но многочисленные порезы и ушибы, не говоря уже о сломанных ребрах, делают отдых сложной задачей. К счастью, Венис составляет ему компанию, его мурлыканье успокаивает нервы, и Вегасу удается отдохнуть хотя бы несколько часов. Пока персонал трудится сверхурочно, приводя в порядок особняк и устраняя основные повреждения, всегда под бдительным присмотром охраны, чтобы никто не осмелился сбежать, есть определенный прогресс в установлении того, кто стоит за этим хаосом. Компьютерные специалисты Джая не жалеют сил и эффективно выполняют поставленные перед ними задачи. Петля вокруг шеи Вегаса неумолимо затягивается, в то время как полиция так и не добилась подвижек в расследовании. Наконец Макао выписывают из больницы. Когда он и Джай входят в гостиную, сопровождаемые — сюрприз! — Кинном и Поршем, Макао бросается на брата, едва не задушив его в медвежьих объятиях. Перед глазами возникают белые пятна, сломанные ребра вопят от боли, но Вегас молча терпит, отвечая на объятия. Он так рад, что Макао все еще жив. — Я тоже тебя люблю, — тихо шепчет он. Объятия затягиваются, Макао явно нуждается в утешении, но, в конце концов, он неохотно отрывается от Вегаса. — Нам безопасно оставаться здесь жить? — с сомнением спрашивает он. — Это место выглядит так, как будто вот-вот обрушится нам на головы. — Не обрушится, я заставил профессионалов проверить, — уверяет его Вегас, после чего встречается взглядом с кузеном. — А вы какого хрена здесь делаете? — Он правда не понимает Кинна. И зачем он привел с собой Порша, который выглядит так, словно еле держится на ногах? — Твой отец будет в ярости, Кинн. Приехать сюда было глупостью. Кузен пожимает плечами, он выглядит довольно бледным, а под его глазами залегли темные круги. Видимо, он плохо спит, что неудивительно: Порш покачивается, и Кинн тут же приобнимает своего парня за талию, поддерживая. — Не переживай о моем отце. Я сказал ему, что это хорошая возможность продемонстрировать крепкие семейные узы перед прессой. Это сейчас очень популярно. — Кинн направляется к ближайшему дивану и помогает Поршу сесть. — По правде говоря, я просто сопровождаю этого упрямого идиота, которому следует лежать в постели, а не мотаться через весь город, чтобы проверить, как ты держишься. — О, похоже, он раздражен не только Вегасом, но и своим парнем. — Меня достало лежать на животе из-за этих чертовых швов на спине, — жалуется Порш, но звучит устало, а выглядит и того хуже. — Со мной все в порядке, просто немного кружится голова из-за потери крови и последствий наркоза. — Ты перенес переливание крови и экстренную операцию, — напоминает ему Кинн. — Единственная причина, по которой я позволил тебе приехать сюда: у меня больше нет сил спорить с тобой. — Затем он переключает свой гнев на Вегаса. — Так кого ты, черт возьми, снова разозлил, что они пошли на такие крайности, как бомба в машине? Русских? Японцев? И не мог бы ты перестать подвергать опасности жизнь моего парня из-за своих сомнительных сделок? Какая наглость! Впрочем, перекладывать вину на других — типичное поведение Кинна. Вегас прищуривается. — Сомнительных сделок? Не тебе бросать камень в мой огород! К тому же, я уж точно не виноват в том, что Порш пострадал. Это, мой дорогой кузен, полностью твоя вина. Если бы ты не отказался вовлекать его в свои едва ли законные дела, он бы не пытался увязаться со мной на встречу. И позволь напомнить: он был бы мертв, если бы я не настоял на том, чтобы он с Макао вышли из машины и остались дома! Порш и Макао вздрагивают от услышанного, но последние несколько дней выдались настолько тяжелыми, что Вегас больше не церемонится. — Да, вы двое должны радоваться, что остались живы. Это не гребаная песочница для игр и даже не телешоу. И я, и Кинн — каждый из нас управляет своей криминальной организацией. Это ПРЕСТУПЛЕНИЕ! До вас, придурки, это доходит или нет?! Чем, по-вашему, мы занимаемся изо дня в день? Ради всего святого, Макао, ты же видел, как я стреляю в людей. Разве не ясно, почему мы просим вас держаться от этого подальше, а? Потому что осведомлены о рисках и не хотим, чтобы вас убили! Макао открывает рот, но затем мудро решает, что сейчас не время еще больше злить Вегаса. Вместо этого он садится на диван рядом с Поршем, изо всех сил стараясь выглядеть как можно более жалобно, прижимая к себе сломанную руку. — Вот именно! — восклицает Кинн. — Ненавижу соглашаться с Вегасом, но мы делаем это для вашего же блага! Перестань быть таким упрямым, Порш. Если действительно хочешь помочь, если хочешь быть частью моего мира, займись хотя бы законной стороной бизнеса. И хватит закатывать глаза, я больше не куплюсь на это. Я сейчас по-настоящему зол. — Порш издает тихий стон, и Кинн мгновенно округляет глаза от испуга. — Ты же не упадешь в обморок? Черт, я так и знал, что не стоило сюда ехать! — Я в порядке, в порядке, — поспешно отвечает Порш и хлопает по свободному месту рядом с собой. — Просто почувствовал небольшую слабость. Присядь, чтобы я мог облокотиться на тебя. Кинн, как последний идиот, попадается на эту уловку, и теперь очередь Вегаса закатывать глаза. — Слушай, почему бы тебе просто не отвезти Порша домой? Как видишь, я в порядке. Макао тоже. Мы уже начали ремонт и удалили все жучки, которые люди дяди Корна попытались установить после взрыва, и я уверен, что полицейское расследование в конечном итоге приведет к результатам. Просто езжайте домой. — Ну да, конечно, — фыркает Кинн, держа Порша за руку. — Как будто ты позволишь полиции выяснить, кто это сделал. Говори уже, кого ты подозреваешь? Кроме русских, само собой. Мне кажется, что подозреваемых не так уж и много, раз речь о подложенной в машину бомбе. — Как только узнаю, я вам сообщу, — обещает Вегас. — Разумеется, после того, как с ними разберусь. — Вообще-то… — Джай, до сих пор державшийся в стороне, хромая подходит к Вегасу и указывает на что-то в своем телефоне. — Есть кое-что, что вас заинтересует, Кхун Вегас. Стоит Вегасу только взглянуть, как его кулаки сжимаются. — Ясно, — произносит он, кипя от гнева, и, развернувшись, выходит из помещения. Хотя, скорее, сердито ковыляет. — Черт, — бормочет Джай и идет за своим боссом так быстро, как позволяет гипс на сломанной ноге. Судя по звукам, все остальные решают последовать за Вегасом, а он направляется в импровизированный изолятор для персонала. «Это нормально — чувствовать раздражение» — убеждает себя Вегас. Люди погибли, и как их начальник он вправе расстраиваться. Он решит это как настоящий профессионал. Вегас знает, что проделал долгий путь, и его проблемы с гневом остались в прошлом. Через пять минут он пересматривает свое мнение, потому что человек, стоящий перед ним, слишком самоуверен, и это выводит Вегаса из себя. В комнате, переполненной людьми, тесно, и все явно недовольны тем, что их держат взаперти, но для Вегаса это было неизбежным злом, чтобы поймать этого таракана в человеческом обличии. — Немного смирения не помешает, — спокойно замечает он, потому что действует как уравновешенный и собранный начальник. — Одноразовый телефон, зашифрованные и защищенные паролем сообщения, банковский счет на имя твоего кузена... Думаю, ты понимаешь, что ситуация выглядит не в твою пользу. Просто признайся и избавь себя от лишних проблем. Охранник надменно фыркает. Его глаза бегают по комнате. Кого он ищет? Пособников? Путь к отступлению? — Этот телефон не мой. А насчет кузена, он выиграл в лотерею. Можете проверить, это зафиксировано. Честно говоря, это уже домогательство на рабочем месте, Кхун Вегас, и я не обязан это терпеть. Поскольку вы, похоже, недовольны моей работой и выдвигаете безосновательные обвинения, думаю, мне лучше уволиться. Если бы у вас были реальные доказательства, вы бы уже передали меня в полицию. В ушах или, может быть, в голове раздается слабый звон. Трудно понять, откуда он исходит, но у Вегаса нет времени это выяснять. — Не вмешивайся, — предупреждает он Кинна, который явно готов броситься на охранника. — Итак, на чем мы остановились? Ах да... Похоже, ты ведешь себя так, потому что кое в чем заблуждаешься. Во-первых, ты считаешь, что я передам все найденные доказательства полиции. Ты серьезно? То есть, ты разве забыл, на кого работаешь и какая у меня фамилия? Я — Тирапаньякун! Ты правда думаешь, что раз я когда-то был полицейским, то буду действовать в рамках закона в этой ситуации? — Вегас замолкает, потому что звон становится все громче, и ему это кажется чертовски знакомым. — Да ты шутник! Справа от него Джай слегка вздрагивает, и не только он. Даже самоуверенный охранник выглядит потрясенным, и тут до Вегаса доходит, что он только что прокричал последние слова тому в лицо. Ох. Этот звон и вправду мешает оставаться хладнокровным. Хотя, это не совсем звон, скорее порхающее трепыхание. Стиснув зубы, Вегас пронзает человека перед собой ледяным взглядом. — Срать я хотел на полицию. Так что лучше начинай называть имена, ведь мне более чем очевидно, что ты недостаточно умен, чтобы организовать все это в одиночку. — Это ложные обвинения! — с вызовом заявляет охранник. По его лбу катится пот, он переминается с ноги на ногу, отчаянно оглядывая комнату. — Вы что, так и будете просто стоять и молчать? — обращается он к толпе. — Вы знаете меня, мы работали вместе, вы знаете, что я не мог на такое пойти! Никто не осмеливается за него заступиться. Все отворачиваются, некоторые даже делают несколько осторожных шагов назад, пытаясь увеличить дистанцию между ними. Здесь и не пахнет сочувствием. — Вегас… — с тревогой произносит Порш. — Ты точно в этом уверен? Насколько надежны твои доказательства? Трепыхание в голове Вегаса заглушает слова. Это очень знакомый звук, но прошло много времени с тех пор, как он слышал его в последний раз. — Ты пытался убить меня, — произносит ровным голосом Вегас. — Ты чуть не убил моего лучшего друга. — Трепыхание нарастает до оглушительного гула, а затем вдруг стихает. — Ты пытался убить моего брата, — добавляет он почти что шепотом. Охранник смотрит на него, сохраняя бесстрастный вид и излучая невиновность. Он хорош, возможно, он бы и обманул всех, заставил бы их сомневаться в собственных обвинениях, но только не Вегаса. Тень высокомерия в его взгляде, едва уловимая усмешка, которую ему не удается полностью скрыть, когда упоминается Макао, заставляет Вегаса переключиться. Что-то внутри него пробуждается, нечто, что родилось в ту роковую ночь на заброшенном складе среди крови, криков и смерти. Что-то, что он тщательно скрывал в самых глубоких, самых темных уголках своего разума, скрывал ото всех, даже от себя самого. Темное и уродливое существо, когда-то почуявшее кровь, а теперь жаждущее большего, шевелится и распрямляется. Нога Вегаса врезается в чужие яйца прежде, чем охранник успевает увернуться от внезапного удара. С воем тот падает, скукоживаясь и хватаясь за свое хозяйство. — Тебе не стоило трогать моего младшего брата, — говорит Вегас голосом, лишенным всяких эмоций, что едва распознаёт его как свой собственный. — Не хочешь говорить? Ладно, тогда я выбью из тебя признание. Существо внутри Вегаса восторженно ликует, и в следующее мгновение его пальцы крепко хватают охранника за волосы. — Пойдем-ка поболтаем, ублюдок, — произносит Вегас ледяным тоном, резко дернув за волосы, и начинает тащить скулящего охранника. — Вегас! — кричит кто-то ему вслед, но Вегас не замедляется. Он тащит вопящего мужчину по коридорам, через несколько комнат, игнорируя крики за собой. Невидимые крылья продолжают порхать. О чем, черт возьми, он думал, подавляя свою истинную сущность? Вот и дверь, которую он искал. Вегас с грохотом распахивает ее плечом. Включается автоматический свет, освещая лестницу в подвал. Его пленник все еще не в силах сопротивляться, его тело с удовлетворяющим глухим стуком ударяется о ступени, когда Вегас — вернее, возрожденный Парусник Мемнон — тащит его вниз по лестнице. — Дерьмо, дерьмо, дерьмо! — Ругается то ли Макао, то ли Джай. Хотя, какая разница? Путь вниз длинный, а затем следует долгий коридор с тусклым светом, вдоль которого тянется череда дверей. Вау, на них даже есть номера, Пит и впрямь постарался! На секунду в его памяти всплывают коридоры с мигающими лампами, запах смерти, пропитывающий влажную затхлую темноту. Но Вегас не раздумывая отгоняет их. Резкий пинок по ребрам заставляет охранника застонать. Вегас тащит его мимо нескольких закрытых дверей в поисках комнаты для «грязной работы», безжалостно наступая на чужие пальцы, когда мужчина пытается за что-то ухватиться. В конце концов Вегас находит то, что искал. — О, знакомый антураж, — с энтузиазмом произносит Вегас, затаскивая своего пленника в камеру №12 с металлическим полом и приваренным прямо в центре стулом. Здесь даже есть слив, как удобно! Но лучшая часть камеры — это стены. Они покрашены в теплый, солнечно-желтый цвет, мягко отражающийся вмонтированными в потолок лампами. А прямо напротив входа висит картина, изображающая силуэт мужчины, стоящего на поляне, и первые лучи восходящего солнца подчеркивают его контуры. Сердце Вегаса болезненно сжимается. — Черт, что-то я расчувствовался, — сообщает он хнычущему охраннику, силой усаживая того на металлический стул и защелкивая кандалы. — По-моему, это та поляна, где я занимался с Питом сексом после того, как убил отца. — За его спиной слышится сдавленный вздох ужаса. Кто-то пытается помешать ему насладиться моментом, и Вегас решает не обращать внимания на зрителей. — Прекрасная картина, не правда ли? Слив оказывается очень кстати, когда перепуганный до смерти охранник теряет контроль над своим мочевым пузырем, хрипло зовя на помощь, которая так и не придет. Вегас тем временем замечает большой ящик на колесиках в одном из углов. Он чувствует себя так, будто Рождество наступило раньше времени, и не может сдержать восторг, открывая ящик за ящиком, рассматривая ножи и другие разнообразные инструменты для пыток. Как же все дотошно организовано! — Вегас?.. Бабочка раздраженно взмахивает крыльями. — Не порть веселье, Порш. Либо иди домой, либо оставайся и веди себя тихо. Ты ведь хотел больше участвовать в семейном бизнесе? Так вот, давай-ка я покажу тебе парочку полезных приемов. Ящик довольно тяжелый, его колёса скрипят, когда Вегас катит его в центр камеры. Краем глаза он замечает, как Порш, Кинн и Макао стоят у двери, беспомощно переглядываясь. «Слабаки» — бормочет существо внутри него. «Они не способны сделать то, что нужно, так что этим займемся мы». — Так, на чем мы остановились? Ах да, пропустим часть с твоим признанием, ведь нам обоим известно, что ты виновен, верно? — Охранник тяжело дышит, пытаясь вырваться из кандалов и не слушая, что ему говорят. Вегас щелкает пальцами прямо перед чужими глазами, чтобы привлечь внимание. — Эй, я с тобой разговариваю. — Что он собирается с ним сделать? — раздается за спиной тревожный шепот Макао. — Я заставлю его страдать, — буднично объявляет Вегас. — Я подвергну его таким пыткам, что он будет умолять меня о смерти, но я не остановлюсь и буду действовать еще более неистово. Я буду причинять ему боль, пока не растопчу его человечность, пока он не станет всего лишь холстом для моего гнева. Я буду мучить его, пока он не назовет мне имена всех ответственных за эту бомбу. А затем мы еще поиграем. — Вегас приседает, и его глаза оказываются на одном уровне с глазами охранника. — Ты и я, мы здорово повеселимся. Прямо как я когда-то с моим отцом. Джай пользуется моментом и решительно выводит оцепеневшего от шока Макао из камеры. Вероятно, это к лучшему. Вскоре дело примет очень кровавый поворот. Макао не должен стать свидетелем такого безобразия. — Вы остаетесь или уходите? — Вегас выпрямляется и оборачивается к Поршу и своему кузену. — Если уходите, закройте за собой дверь, а если остаетесь — не вмешивайтесь. — Что на тебя нашло? — Кинн и Порш выглядят изумленными, явно не зная, как реагировать на трансформацию Вегаса в свое истинное «я». Слабаки. Жалкие слабаки.— Обязательно наводить такую жуть? Просто врежь ему пару раз, пока он не заговорит, — предлагает Кинн, с тревогой наблюдая за ним. — Я остаюсь. — Порш с мрачной усмешкой медленно опускается на пол у двери, прислоняясь спиной к стене. — Собираешься слететь с катушек? Окей. Но не приходи ко мне плакаться завтра, когда пожалеешь, что потерял над собой контроль. Недовольный таким поворотом событий, Кинн неохотно закрывает дверь. Он не садится, а просто скрещивает руки на груди и прислоняется к стене, следя за происходящим. — А я-то думал, ты не любишь подвал… — ворчит он себе под нос. — Ах, Порш, ты считаешь, что так хорошо меня знаешь… — говорит Вегас с едва заметной ухмылкой, осматривая инструменты в одном из ящиков. Существо внутри него рвется на свободу, оно не хочет быть укрощённым, оно помнит, каково это — когда сталь входит в кость — и жаждет большего. Внезапно Вегас понимает, что на самом деле они не отдельные сущности, а одно целое. И это Вегас жаждет освободиться. Неожиданно он смеется. К чему все эти тревоги? Его сдерживает только он сам. Ему не нужно чье-либо разрешение, он может делать все, что пожелает. Так он и поступает. Без лишних слов хватает плоскогубцы, и прежде чем охранник успевает осознать, что происходит, резким движением вырывает ему ноготь. — Начало положено, — весело объявляет он; ему приходится повысить голос, чтобы перекричать вопль своей жертвы, который слишком быстро превращается в хныканье. — Один есть, осталось девять. — Завороженный, Вегас наклоняется, чтобы поближе рассмотреть свою работу. Там, где еще минуту назад был ноготь, теперь зияет оголенное ногтевое ложе, представляющее собой окровавленную сырую плоть. Оно кровоточит сильнее, чем он думал. Между тем мужчина уже начал молить Вегаса о пощаде. Он явно готов говорить, но Вегас пока не настроен его выслушивать. — Не спеши выдавать своих сообщников, я еще толком не начал. Видишь ли, если бы ты покушался только на меня, для тебя все могло бы сложиться иначе. Но ты зашел дальше и решил угрожать жизням моего друга и моего брата. Моего младшего брата. — В ход идет еще один ноготь, и камера снова наполняется криком. — Ты чуть не убил Макао. — С хладнокровной ловкостью Вегас вырывает следующий ноготь. — Это меня очень расстроило. Теперь расплачивайся за это. — Охранник яростно дергается, но спасения нет. Он прощается с еще одним ногтем. Кончики пальцев мужчины превращаются в кровавое месиво. Вегас отбрасывает плоскогубцы в сторону, и те с глухим звоном падают на металлический пол. Все его тело гудит, будто он под кайфом, это потрясающее чувство. Ему хочется запрокинуть голову и закричать — даже громче охранника — и прореветь от триумфа. Но он сдерживается. В конце концов, у него есть зрители. Кинн слегка побледнел, но учитывая, что он сам не раз лицезрел насилие и даже принимал в нем участие, действия Вегаса не вызывают у него подлинного шока. Тем не менее, выражение его лица отчетливо дает понять, что увиденное ему крайне неприятно. Что касается Порша, тот сидит с закрытыми глазами настолько неподвижно, что его можно принять за мраморную статую. Если бы они только ушли... Может, они уйдут, когда имена всех сообщников будут раскрыты? — Теперь можешь рассказывать, — сообщает Вегас своей жертве. — В этих ящиках полным-полно инструментов, и я готов опробовать их все на тебе, чтобы получить нужные ответы. — Да пошел ты! — с вызовом кричит охранник, и это обходится ему потерей коленной чашечки на левой ноге. Молоток прекрасно сбалансирован, а его рукоятка идеально ложится в ладонь Вегаса. — Дать тебе еще одну попытку? — И прежде чем ему успевают ответить, он наносит удар по правой коленной чашечке. — Ой, прости, я слегка увлекся, — невозмутимо извиняется Вегас. Порш издает стон, а Кинн неловко кашляет. В этот момент охранник начинает говорить. Вернее, выкрикивать — имена, даты, номера банковских счетов, пароли. Кинн внимательно слушает, но Вегас не особо старается запоминать. С большой вероятностью камера прослушивается, и все, что здесь говорится, будет записано. Хм, а может и видеозапись идёт? Пока охранник продолжает сдавать причастных, Вегас осматривает потолок и находит маленький объектив камеры. Отлично. — Я все вам рассказал, просто убей меня уже, — в конце концов стонет мужчина, слезы текут по его лицу. — Прошу, убей меня, — умоляет он. — Убей меня. — Одолжить тебе пистолет? — предлагает Кинн, но Вегас лишь качает головой и снова подходит к охраннику. Мужчина отшатывается от него, насколько позволяет его положение, страх отражается на его потном, заплаканном лице. — Хочешь умереть? — тихо спрашивает его Вегас. — Как по мне, ты еще не заслужил это право. — Я рассказал все, что ты хотел услышать! — вопит мужчина, неудержимо рыдая. — Вот именно. Ты сказал то, что, как ты думаешь, я хотел услышать. Я не говорю, что ты солгал. Просто упустил некоторые факты. — Наклонившись, Вегас внимательно изучает бледное лицо, ловя каждое малейшее движение мышц. — Ты так отчаянно хочешь умереть, а это значит, что есть еще один человек, чье имя ты так и не назвал. Имя, которое ты предпочел бы унести с собой в могилу. Имя того, кто на самом деле стоит за всем этим, а не те пешки, которыми ты пытался меня отвлечь. Глаза мужчины едва заметно расширяются. Бинго. Эти глаза. Вегасу требуется все самообладание мира, чтобы не впиться пальцами в эти глаза. Каким-то образом он знает — помнит? — как это будет ощущаться, и жаждет испытать это снова. Но, к сожалению, сейчас не время отвлекаться. — Не знаю, чем он тебя подкупил или запугал, и, честно говоря, мне все равно. Ты, наверное, думаешь, что худшее, что может с тобой случиться, — это смерть, верно? Возможно, еще пытки, но в конце концов, если будешь держать язык за зубами, ты умрешь, и все закончится. Вегас презрительно фыркает от такого уровня самообмана. — Давай-ка я тебя просвещу: ты глубоко ошибаешься. Знаешь, что я сделаю, когда ты умрешь? Я нападу на твою семью. На твоих пожилых родителей. На твоего брата и его жену. На твою сестру, ее мужа и их троих очаровательных детей. На овдовевшую бабушку. На твоих недавно вышедших на пенсию тетю и дядю. На твоих двух кузенов и их семьи. Я истреблю всех до единого в твоей родословной. Это заставляет всех обомлеть. Ну, то есть, Кинна и его парня. А охранник, оправившись от первого шока, начинает реветь, и Вегас понимает, что победил. — Имя, — нетерпеливо напоминает он. — Назови его, и они останутся живы. — Ты — настоящий монстр. — Между всхлипываниями охранник посылает Вегасу полный ненависти взгляд. — Спасибо, я приму это как комплимент. А теперь хватит тянуть. — И в качестве дополнительной мотивации Вегас вдавливает ноготь своего указательного пальца в оголенную плоть, где раньше был ноготь. Мгновенный крик боли — музыка для его ушей. — Вегас… — Кинн словно чувствует себя обязанным возразить, но его протест звучит неубедительно. Как только мужчина прекращает вопить, он давится слезами, а затем что-то невнятно бормочет. — Громче, — требует Вегас, выгнув бровь. Он почти не сомневается, кто за всем этим стоит, но ему нужно услышать подтверждение своими ушами. Мужчина шумно сглатывает, прочищает горло и выкрикивает: — Кхун Корн! Это была идея Кхун Корна! Все это! Как и ожидалось. Вегас делает шаг назад и с облегчением выдыхает. Затем находит взглядом Кинна, который начинает качать головой, отказываясь верить в услышанное. Бедолага. — Видишь, твой отец ничем не лучше моего, — спокойно замечает Вегас. — Говорю сразу: я заставляю его за всё ответить. — Моя семья… — Охранник продолжает рыдать, не в силах остановиться. — Прошу… помни о своем обещании… — Да, да… Я сдержу свое обещание. — На данный момент Вегас теряет интерес к своей жертве, его больше интересует реакция кузена на выбитое признание. — Это ложь. — Кинн продолжает качать головой в неверии. — Я знаю, что мой отец хочет твоей смерти, но он бы никогда не стал подкладывать бомбу в машину. Это слишком варварски, это не в его стиле. Вегас кладет руки на бедра и хмуро смотрит на кузена. — Да очнись уже, Кинн. Сколько еще ты будешь позволять отцу водить себя за нос?! Давай сразу проясним, ты сам с ним разберешься или предоставишь это мне? Потому что его нужно остановить, он пересек все границы, и мне наплевать, что он твоя семья. Подстегнутый этими словами, Кинн сужает глаза и идет к Вегасу. — Не смей приблизиться к нему. Предупреждаю: мой отец неприкосновенен. — Вот как? О, Кинн... Всё еще верный сын, как я погляжу. Дай-ка мне быстро переубедить тебя. — Вегас фыркает и поворачивается обратно к истекающему кровью охраннику. — Ты знал, что бомба была в машине и что она предназначалась для меня, а водитель — необходимая жертва. Ты также знал, что она сработает, как только двигатель заведется. Ты ведь следил за происходящим, да? Я видел историю вызовов твоего одноразового телефона. Будь добр, расскажи Кхуну Кинну, кому ты звонил перед самым взрывом. Кинн хмурит брови, сердито глядя на Вегаса и его пленника. — Что теперь? Что ты пытаешься доказать, Вегас? Что бы это ни было, я не позволю тебе тронуть моего отца, слышишь? Ни за что! — Да бога ради… — Раздраженный, Вегас пинает охранника, подгоняя его. — Скажи ему, или я возьмусь за твои ногти на ногах. Когда ты увидел, как Макао и Порш садятся в машину, кому, блядь, ты позвонил и о чем вы говорили? — Кхуну Корну, — испуганно выкрикивает мужчина. — Я позвонил Кхун Корну! Кхун Макао и Кхун Порш не должны были быть там, поэтому я позвонил Кхуну Корну, чтобы спросить, стоит ли отменить операцию! Даже до Кинна, не желающего верить в происходящее, начинает доходить, куда ведет этот разговор. Вегас замечает, что его кузен сильно побледнел. — И что ответил Кхун Корн? — давит он на охранника с бесстрастной маской. — Давай, говори. Четко и громко. Постарайся вспомнить его точные слова. — Он сказал... — Охранник опять начинает плакать. — Кхун Корн сказал... «Ну и отлично, это избавит меня от лишних хлопот в будущем», а затем отключился. Ошарашенный, Кинн смотрит на Вегаса так, словно ему вонзили кинжал в сердце. В тревоге Порш с трудом поднимается на ноги. На стене, к которой он прислонялся, видно небольшое пятно крови — его рана снова кровоточит. Вегас трепещет — нет, буквально вибрирует от волнения— ему хочется расхохотаться от выражения лица своего кузена. Так ему и надо, наконец-то удалось сбить с пьедестала этого самодовольного осла! — Ты слышал, Кинн? «Ну и отлично». Вот как твой драгоценный отец на самом деле относится к человеку, которого ты любишь. «Ну и отлично». Вот как ему важны твои чувства и те, кому ты их испытываешь.«Ну и отлично». — Вегас, достаточно, — мягко просит Порш, и, подойдя к Кинну, обнимает его. Кинн вздрагивает и зарывается лицом в изгиб шеи своего парня. Вегас видит, как дрожит Кинн, и не может устоять перед желанием подлить масла в огонь. — Ну что, и дальше будешь защищать своего папочку? Думаешь, что теперь каждый раз, говоря Поршу, что любишь его, он не будет втайне задумываться, любишь ли ты его больше, чем своего отца? Ведь только так он останется в живых. — Хватит, Вегас. Заткнись! — Порш, по-настоящему разозлившись, сверлит его взглядом. — Кинн, не слушай его. Я знаю, что с тобой я в полной безопасности. С твоим отцом мы разберемся вместе. — Он слегка покачивается и искажает лицо в гримасе. — Ты добился своего, Вегас. Теперь заканчивай и убей уже этого парня. Эти двое просто созданы друг для друга. Они так преданы друг другу, так безумно влюблены, что на это тошно смотреть. При взгляде на них Вегас испытывает жгучую зависть. Это ужасно несправедливо. Почему жизнь, черт побери, такая несправедливая? Почему он не может иметь такие же отношения? — Я еще не закончил, — шипит он, разворачивается, хватает отвертку из ящика и вонзает ее в бедро охранника. Ещё один пронзительный вопль разносится по камере, и это мгновенно заставляет Вегаса почувствовать себя намного лучше. — Я хочу еще поиграть, — заявляет он, тяжело дыша. В следующее мгновение Порш хватает его за плечо, грубо разворачивает, и с громким шлепком ладонь друга встречается с его щекой. — Я сказал, хватит! Приди в себя! — В полном отчаянии Порш трясет его за плечи. — Я не понимаю, что на тебя вдруг нашло! Это что, запоздалая шоковая реакция на взрыв? Какого хрена, Вегас? Пытки? Серьезно? Это не похоже на тебя! Что с тобой творится? С тобой же в последнее время все было хорошо... — Нет, не было! — Вегас рывком высвобождается и встает прямо перед Поршем. — Я. НЕ. В. ПОРЯДКЕ. Ты слышишь меня?!— Его грудь напряженно вздымается; все, что он подавлял в себе последние месяцы, с удвоенной яростью вырывается наружу. Он толкает Порша так сильно, что тот теряет равновесие. Если бы Кинн его не поддержал, Порш наверняка бы упал. Но это еще не конец. Вегасу есть, что сказать. — Это не похоже на меня? Да вы понятия не имеете, какой я на самом деле! Тот Вегас, которого вы якобы знаете, — фальшивка! Я притворялся, и никто из вас этого даже не заметил! Вы не знаете меня. Настоящего меня никто из вас не знает! Единственный, кто знал меня по-настоящему, — это Пит, но его больше нет рядом! Он ушел, и теперь я не могу нормально дышать. Вы душите меня своей заботой, своим беспокойством, своей дружбой! Вегас чувствует... он чувствует... Черт, как же он зол. Да, он зол и расстроен, и поэтому откидывает голову назад и кричит во все горло, не справляясь с охватившей его бурей эмоций, пока в легких не заканчивается воздух. — Я... так... устал... притворяться... тем ... кем... вы... хотите... меня... видеть! — Желание выплеснуть эмоции наружу становится невыносимым, он пинает ящик с такой силой, что тот скользит по полу, врезается в стену напротив и с грохотом опрокидывается, рассыпая все содержимое на пол. Один из ножей оказывается прямо у его ног. Это красивый нож: с тонким темным лезвием и замысловатым орнаментом на деревянной рукоятке. Он и впрямь великолепен. К тому же, выглядит очень знакомо. В груди Вегаса вдруг возникает резкая боль — прямо там, где раньше было сердце, пока его не разбили. Он наклоняется и подбирает находку. Живот сводит судорогой, Вегас закрывает глаза и будто до сих пор чувствует прикосновение пальцев Пита, когда тот учил его держать этот нож. — Это японский обвалочный нож ручной работы, — благоговейно шепчет он, не обращаясь ни к кому конкретно. — Лезвие сделано из белой стали широгами с черным зеркальным покрытием. — Боль в груди усиливается. Его погружение в воспоминания прерывается звуком шагов. Это Порш и Кинн отступили к двери, настороженно наблюдая за ним. — Он тяжелее, чем кажется, — объясняет Вегас. — Хотите поддержать? — Но тут же меняет свое мнение. — Хотя нет... нельзя. Пит подарил мне этот нож, он очень особенный. С его помощью я убил отца. На фоне по-прежнему скулит охранник, но Вегас отфильтровывает этот отвлекающий звук. — Мой отец тоже никогда не знал настоящего меня, пока я не вырезал это на его костях. Я сдирал с него кожу, полоску за полоской, и помню, как много он кричал и как мне это нравилось. Полагаю, меня это напугало, ведь вы все продолжаете твердить, какой я хороший человек. Но той ночью я осознал, что это не так, и все же не хотел вас разочаровывать. Не хотел, чтобы вы перестали меня любить, поэтому притворился тем Вегасом, каким вы хотели меня видеть. И почти обманул себя. Ну что, теперь вы счастливы? Но, судя по их взглядам, они все равно не понимают, о чем он говорит. Вегас вздыхает. — На самом деле, неважно, по нраву ли вам фальшивый Вегас, потому что я устал носить маску. Устал лгать самому себе. Я больше так не могу. — Его взгляд скользит по прикованному охраннику, и рука крепче сжимает рукоятку ножа. — Этот парень чуть не убил моего младшего брата, и он заслуживает всего, что с ним случится, и даже больше. Если вы не в состоянии вынести, что я собираюсь с ним сделать, вам известно, где дверь, лучше уходите. И больше никогда не говорите, что я не похож на себя. Потому что настоящий я именно такой. Я буду мучить этого ублюдка, наслаждаться каждым мгновением, и на этот раз я не буду испытывать стыд за то, что мне приятно причинять людям боль. — Как только он признается в этом вслух, с его плеч будто сваливается огромный груз. — Порш, пошли. — Похоже, Кинн понял, что нужно делать, потому что открывает дверь и пытается вывести своего парня в коридор, но Порш упирается. Ну и упрямец. Что ж, придется применить тяжелую артиллерию. Вегас, спокойно смотря на Порша, поднимает нож так, что свет отражается на его сверкающей стали. — Это невероятно острое лезвие, Порш. Оно разрезает ткань как масло. Я был поражен, как легко нож вошел через штаны в бедро отца. Я, конечно, прежде готовил мясо, но разделывать живую плоть — совершенно новый опыт. Кровотечение сперва доставляет немало неудобств, но с базовыми знаниями анатомии можно научиться не задевать больших сосудов. Ведь ты же не хочешь, чтобы жертва истекла кровью, прежде чем все закончится. Я нарезал его на кубики, по фунту плоти за каждую несправедливость, которую я когда-либо испытывал от его рук. Было довольно грязно, но я быстро освоился, и дальше это стало просто игрой — нарезать кубики так, чтобы их можно было аккуратно выложить рядом с ним. Видишь ли, отец был в сознании и без остановки вопил. Он рыдал и даже пускал слюни. Вам стоило бы видеть его, великого Кана Тирапаньякуна, умоляющего сперва о пощаде, а затем о смерти. Он даже наложил в штаны, это было уморительно. Поначалу взгляд Порша полон вызова, но чем дольше длится монолог Вегаса, тем сильнее друг бледнеет (а ведь он изначально был белым как полотно). В его глазах появляется дикий блеск, когда он пытается осмыслить услышанное. Его губы раскрываются, как будто он намерен что-то сказать, но в итоге не издает ни звука. В конце концов он не выдерживает и с громким рвотным звуком извергает содержимое желудка. Гневный взгляд Кинна обещает Вегасу расплату, но он добивается своего — Кинн с Поршем уходят. Дверь за ними закрывается, и Вегас наконец-то остается с предателем один на один. Мужчина нервно озирается, вероятно, пытаясь найти выход из ситуации, и страх на его лице приносит Вегасу огромное удовольствие. — Удача явно отвернулась от тебя, — произносит он, медленно и уверенно подходя к своей жертве. Мужчина надрывно дышит, его грудная клетка в бешеном темпе вздымается и опускается. Он отчаянно пытается вырваться, кожа на его запястьях и лодыжках уже стерта кандалами, но он не в силах остановить приближение Вегаса. — Как и обещал, я не трону твою семью. По крайней мере, тебе будет чем утешиться, когда боль станет нестерпимой. — Видишь ли, тебе не повезло, что мои подавленные эмоции внезапно вернулись. В моей голове творится бардак, и я чертовски зол прямо сейчас, поэтому не намерен вести себя как цивилизованный человек по отношению к тебе. Под его ботинком что-то хрустит. Вегас опускает взгляд и видит, что наступил на пару кровавых ногтей. Это вызывает у него странное удовлетворение, как будто он подкормил свою ненасытную темную сторону. — Тебе следовало прийти ко мне и попросить денег, если в этом причина твоего предательства. Я вполне справедлив со своими сотрудниками и дал бы тебе беспроцентный займ. Если Корн каким-то образом шантажировал тебя, ты все равно должен был сказать мне, и я бы помог. Я твердо верю, что верность должна быть двухсторонней, понимаешь? — На полу разбросано слишком много инструментов, и Вегас начинает их убирать, складывая обратно в ящик. Он не хочет позже случайно оступиться и упасть, одна нога у него и так уже болит. Его пленник в панике начинает нести бессмыслицу. Его слова почти не имеют смысла, поэтому Вегас не обращает на них внимания. Он понимает, что ему это с легкостью дается. — Наняв тебя, я доверил тебе свою безопасность и безопасность своей семьи. Ты же нарушил это доверие и предал меня. Так же, как и он. — В его сердце снова возникает знакомая смесь пустоты и боли. На долю секунды лицо охранника сливается с лицом Пита, и это только усиливает душевную боль. — Я доверял тебе, а ты предал меня, — обвиняет он Пита. Нет, стойте…Вегас моргает, и все снова становится на свои места. Тем не менее эта наводит его на мысль. Это довольно чокнутая затея, но, если сработает, это решит его самую главную проблему. — Я ненавижу, когда меня предают, — голос Вегаса понижается до шепота. — Чертовски обидно, когда доверяешь кому-то, а они топчут твое доверие. Но знаешь, что больше всего меня убивает? Что я ничего не могу поделать, что нет выхода для всей этой ярости внутри меня. Если бы он сейчас был здесь, я мог бы набить ему морду, но этого недостаточно, чтобы потушить ярость за то, что он сделал со мной. — Он задумчиво смотрит на рыдающего мужчину перед собой, а затем медленно кивает сам себе. — Понимаешь, проблема в том, что я все еще люблю его. Настолько сильно, что это сводит меня с ума, ведь я не могу сделать ему так больно, как хочу. — Вегас вздыхает и устало проводит грязными пальцами по волосам. — И вот здесь в игру вступаешь ты. Я не могу причинить боль ему, но ты — другое дело. Мы просто притворимся, что ты — это он. Ты будешь его заменой, чтобы я смог выплеснуть все, что накопилось внутри, и никто об этом не узнает. Я уж точно не расскажу об этом, когда он вернется, а ты к тому времени будешь мертв. Это и вправду идеальное решение. Мужчина не разделяет его мнения и очень громко выражает свой протест. Его исполненный паникой голос разносится по камере, отдаваясь эхом, которое усиливает металлический пол. Вероятно, это строительный дефект, который Пит не учел, и им предстоит это исправить. — Ты слишком шумный, — жалуется он, хмурясь и проводя пальцем по подбородку. — Ты должен быть заменой Пита, но твой голос мешает мне представить его. Так что заткнись и не порти мою фантазию. Или ты намерен усложнить мне жизнь? Ага, похоже на то. Ничего, у меня и для этого есть решение. И это решение включает в себя плоскогубцы и нож Пита. Поскольку мужчина прикован к стулу, у него нет возможности сбежать. Вегас садится на него и приступает к делу. Его жертва сопротивляется, остервенело извиваясь и пытаясь освободиться от кандалов. Как только он догадывается, что у Вегаса на уме, он крепко сжимает губы и отворачивается в тщетной попытке создать между ними хоть какое-то расстояние. Это перерастает в напряженную схватку, но с помощью пары дополнительных инструментов Вегасу все же удается широко раскрыть чужой рот и схватить язык плоскогубцами. После этого не составляет труда отрезать язык одним легким движением запястья. Черт, он обожает этот нож! Крови столько, что она забрызгивает его. Охранник хрипит и кашляет, издавая несвязный жалобный скулеж, и Вегас упивается ужасом, отражающимся на его пепельном, залитом кровью лице. Это вызывает такой всплеск эмоций, что он чувствует, как у него встает. Серьезно? Он понятия не имел, что такое может его возбудить. Похоже, сегодня он узнал о себе кое-что новое. — Мы еще не закончили, открывай. — Вегас отбрасывает нож и зажимает мужчине нос. Теперь единственный способ дышать — через искалеченный рот, и охранник широко его раскрывает, выхаркивая еще больше крови и хватая воздух, как выброшенная насушу рыба. Этого Вегасу хватает. С помощью плоскогубцев он засовывает отрезанный язык глубоко в глотку, а затем с силой сжимает чужие челюсти. Глаза мужчины чуть не вылезают из орбит. В панике он машинально глотает, но у него нет выбора — либо так, либо захлебнуться собственной кровью. Поскольку это довольно большой кусок плоти, проглотить его целиком — не так уж просто, но кровь облегчает задачу. Вегас отпускает нос и челюсти, давая своей жертве снова нормально дышать. — Если тебя вырвет, мы начнем все заново, — предупреждает он и вскакивает на ноги, чтобы подобрать нож. — Видишь, это было не так уж и сложно, да? Теперь твой голос не помешает, и мы можем приступить. Вегас на миг прикрывает глаза, стараясь представить Пита. Или, точнее, Бездну. Монстра, что смотрел ему прямо в глаза, пока с радостью истязал его газовой горелкой. На этот раз воспоминания такие яркие, что он резко втягивает в себя воздух. Блядь. Да, его память полностью вернулась, как раз вовремя. Теперь удивительно легко делать вид, что перед ним совсем другой человек. — Как я уже говорил, я ужасно зол на тебя, Пит. Ты же не против, если я буду называть тебя Питом? — Не дожидаясь ответа, Вегас начинает срезать с мужчины одежду. — Ты и твоя проклятая ревность. Как будто я вообще обращал внимание на других с тех пор, как встретил тебя. Не знаю, что за говняное воспитание ты получил, что стал таким параноиком, но неужели правда нужно было вырезать эти ебучие буквы на моей груди? — Вегас сердито фыркает, отбрасывая лишние куски одежды в сторону. — Вообще-то, татуировки сейчас в тренде. Ты мог бы оставить на мне свою метку очень модным способом, Пит. Разве я когда-нибудь давал тебе повод подумать, что откажусь от тату? Нет. Мне кажется, я всегда был готов пойти на компромисс в наших отношениях. Естественно, жертва — то есть «Пит» — пытается вырваться. Но как бы он ни напрягал руки и ноги, это бесполезно: стул приварен к полу, акандалы сидят туго. Вегас мысленно аплодирует себе за эту идею, ведь теперь, глядя на прикованного мужчину, он на самом деле видит Пита. Мозг — удивительная штука. — И еще, прямо во время секса? Серьезно? Я не любитель игр с ножами в постели, по крайней мере, я так думаю. Я отлично проводил время, пока ты, сука, все не испортил! — Вегас в раздражении замахивается ножом и вырезает букву «М» на груди «Пита». — Как тебе? Отстойно, правда? Как я должен был испытывать удовольствие от такой боли, а? Я находился на волоске от восхитительного оргазма, когда тебе, гребанный придурок, взбрело в башку схватить нож и оборвать все! «Пит» так сильно дергается, что нож едва не соскальзывает, но Вегас был к этому готов, поэтому буква «О» получается безупречной. — Видишь, вот как нужно это делать, Пит, — продолжает болтать Вегас, что приносит ему странное облегчение. — Но что сделал ты? Твои ебучие буквы были где попало. Ты же, блядь, знаешь, как я ненавижу асимметрию. — Ему приходится на миг остановиться и вытереть лицо, потому что из «Пита» по-прежнему во все стороны хлещет кровь, пока он пытается вырваться. — Прямые линии! Видишь, как хорошо выглядит основа для «Ë»?! Приложив немного усилий, ты мог бы добиться этого же, но нет, тебе, видимо, было наплевать. Ты правда ожидал, что меня устроят кривые шрамы на груди на всю жизнь, а, мудак? — Поскольку он буквально кипит от ярости, порезы для «Ë» получаются куда глубже. Это ребро? Вегас слегка проводит кончиком ножа по белому пятну, и «Пит» взвывает от боли. Точно ребро. — Еще кое-что: не могу поверить, что позволил тебе быть активом, а ты, блядь, взял и испортил мне все впечатления, — возмущается Вегас на больную тему. — Не хочу даже начинать о том, как мне было больно! Я не мог нормально сидеть целую неделю! —Оказывается, он чувствует сильную обиду по этому поводу, поэтому снова задевает ребро. — Ты сраный эгоист, Пит! Какого хрена я влюбился в кого-то вроде тебя? Позволь сказать: из тебя вышел отстойный актив, совсем не заботящийся о своем партнере! «Пит» беспомощно царапает воздух лишенными ногтей пальцами, когда из его горла вырываются булькающие звуки посреди очередного потока крови. Ну что за ничтожество. Надсадно дыша, Вегас отступает на шаг, внимательно изучая «Пита». Сука, как же это больно. Он до безумия любит этого человека и думал, что эти чувства взаимны, но... — Зачем ты использовал эту проклятую газовую горелку? — спрашивает он на резком выдохе. — Зачем? Все, что было до этого, я бы легко простил, Пит. — Голос Вегаса садится, когда он вновь вспоминает чувство жесточайшего предательства. «Пит» дрожит, его темные волосы прилипли к вспотевшему лбу, а дыхание становится коротким и прерывистым. Вегасу нравится наблюдать за его страданиями. — Я предупреждал тебя, — тихо напоминает он. — Говорил, что не прощу за газовую горелку, и вот мы здесь. Ты, наверное, думал, что нужно подождать, пока я не смягчусь, и тогда уж прощу тебя? Ага, щас! Радуйся, что в этом ящике нет газовой горелки и что мне лень сейчас идти за ней. Это и впрямь упущение, но я прослежу, чтобы ее добавили к инструментам, как только покончу с тобой. А пока придется обойтись без неё. Со зловещей улыбкой он поднимает японский нож. — Чтобы поставить точку, давай воспользуемся им, что скажешь? Ты научил меня, как причинять подлинные страдания этим ножом, ты подарил мне новую жизнь, а я взамен подарю тебе им очень медленную и мучительную смерть. Что посеешь, то и пожнешь, Пит. Что ты мне тогда сказал? К своему удивлению, Вегас замечает, что его зрение теряет четкость, а сердце болезненно сжимается, когда он вспоминает тот момент. — Ты сказал... — Голос срывается, и ему приходится прочистить горло. — Ты сказал, что любишь меня недостаточно, чтобы остановиться... Блядь, как же больно. Вегасу требуется перевести дух, чтобы справится с этой адской болью. — Ты такой мудак, — шепчет он. — После всего, через что я прошел с тобой... После того, как отдал тебе всю свою любовь без остатка... Как ты посмел? Как ты посмел сказать мне такое? Как посмел выбрать свою темную сторону вместо меня? Жестокий ублюдок! Бессердечная скотина! Вопль, полный боли и ярости, заполняет камеру, и в отблеске стали широгами солнечные стены вскоре становятся алыми — человек на стуле превращается в неузнаваемую кучу мяса и костей. На возвращение самообладания уходит некоторое время. Вегас осторожно помещает бабочку обратно в кокон, чтобы та отдохнула. Но обещает, что это временно, скоро они снова будут летать. В конце концов, он с трудом поднимается на ноги и решает уйти, больше здесь делать нечего. Он чувствует себя вымотанным, но в хорошем смысле. Это немного походит на ощущение после ночи хорошего секса. Вегас не курит, но чашка кофе сейчас была бы как нельзя кстати. Сколько вообще времени? Им следует установить часы в этих камерах. Когда он открывает дверь и выходит в коридор, то видит, что вся банда ждет его, они не ушли далеко. Блядь. Вегас надеется, что эта камера звуконепроницаемая. Он вздыхает и поспешно захлопывает за собой дверь. — Отправь сюда команду для уборки, — приказывает он Джаю, который стоит ближе всех. — Кто-то следил за происходящим по камерам? — К счастью, Джай качает головой. — Хорошо. Принеси мне запись и убедись, что копий не осталось. И ни в коем случае не позволяй Макао заглядывать сюда, понял? Джай снова кивает. — Босс... — начинает он, и впервые за всё время, что Вегас его знает, телохранитель теряется в словах. — Босс... эм... вам, возможно, стоит привести себя в порядок, — неловко заканчивает он. Ах. Верно. Оглядев себя, Вегас осознает, что весь в крови. Черт, он не хотел, чтобы Макао видел его таким. — Прости, — говорит он брату, надеясь, что его слабая улыбка выглядит правдоподобно. Вегас не уверен, что ему удается снова спрятать свою истинную чудовищную сущность за маской нормального человека. Видимо, так и есть, потому что Макао смотрит на него широко распахнутыми от ужаса глазами, полными слез. — Прости, — повторяет он, потому что действительно сожалеет, что снова разочаровал его. — Где Порш? — спрашивает он после этого у Кинна. Сбылась давняя мечта: кузен выглядит по-настоящему напуганным им. Здорово. И в то же время грустно, ведь за последние несколько месяцев они вроде как наладили отношения. — В твоем медпункте. Твой врач снова наложил ему швы и дал какое-то снотворное. — Кинн колеблется. — Вегас, насчет моего отца... — Я даю тебе три месяца, чтобы убедить его уйти в отставку и покинуть страну, — решает Вегас. — По истечении этого срока любые договоренности между нами аннулируются. По-моему, это более чем щедрое предложение в данных обстоятельствах. Советую тебе принять его, Кинн. К счастью, тот, быстро обдумав предложение, кивает в знак согласия. — С тобой все в порядке? — прерывает их Макао. Он уже пришел в себя от шока, вызванного видом крови, но задает вопрос, на который Вегас не может найти ответа. В порядке ли он? Действительно ли все хорошо, теперь, когда он принял свою истинную природу и высказал все свои обиды в отношении Пита? — Не знаю, — в конечном итоге признается Вегас. — Я правда не знаю. Сделай мне одолжение и позвони моему психотерапевту, хорошо? Думаю, нам нужно поговорить. — Ему хотелось бы потрепать Макао по волосам, но его руки запачканы кровью. Никто не произносит ни слова. Вегас не понимает, что еще они от него ждут. Когда тишина становится гнетущей, он решает уйти. — Куда ты? — кричит ему вслед Кинн. — Обниматься со своим котом, — сообщает им Вегас, направляясь к лестнице. Венис, наверное, уже соскучился по нему. К тому же чашка горячего кофе была бы сейчас не лишней. Как и несколько бутербродов, он очень голоден.

~ ~ ~ ~ ~

Венис не в настроении обниматься. Вегас чувствует себя странно оскорбленным, когда кот шипит и царапает его впервые за целый год. Затем тот спрыгивает с дивана, подергивая хвостом, и важной походкой выходит из гостиной. Значит, останешься сегодня без лосося, когтистый демон! Вегас всего лишь то хотел расслабиться на диване с мурлыкающим котом на коленях, попивая заслуженный кофе, после чего принять долгожданную горячую ванну. Разве он многого просит? Внезапно на него обрушивается осознание: неужели прошел уже год? Этого не может быть! Как такое возможно? Вегас сжимает чашку кофе, как будто это единственное, что удерживает его в реальности и помогает справиться с шоком. Как он позволил, чтобы так много времени пролетело мимо него? Это выбивает его из колеи. Да, он был занят. Работой, ранами, котом, но в основном работой. Кучей работы. Но серьезно... прошел целый год? — Блядь, — выдыхает он, присаживаясь на край дивана. Его плечи напряжены, а во рту ощущается горечь. Кофе больше не хочется, бутерброды тоже не привлекают — Вегас потерял аппетит. Почему в нем внезапно просыпается такая острая паника? И что это за тягостное чувство утраты? Поставив чашку на столик, Вегас сутулится, локтями упираясь в колени, и в отчаянии опускает голову на ладони. Блядь. Если не считать отдаленных звуков рабочих, ремонтирующих особняк, вокруг царит полная тишина. Он вздыхает и проводит пальцами по волосам, замечая, какие они жесткие и грязные на ощупь. Должно быть, из-за засохшей крови. Он так и не удосужился привести себя в порядок. Вегас вонзает ногти в кожу головы, надеясь, что боль заглушит все эти странные и неожиданно возникшие эмоции. Открывается дверь, и Вегас слышит размеренные шаги, приближающиеся к нему, но он не хочет поднимать голову, чтобы узнать, кто это. — Кхун Макао сказал, что это срочно, — мягким тоном говорит его психотерапевт. Вегас сглатывает и кивает, затем заставляет себя снова открыть глаза и выпрямиться. — Пожалуй, так оно и есть. — Черт, с его голосом что-то не так. Он звучит так, словно находится на грани слез. — Он также сказал, что у вас случился нервный срыв и вы всех напугали. Хотите поговорить об этом? — предлагает она, как и всегда, когда они встречаются. И на этот раз он не отказывается. — Да, черт возьми. Я хочу поговорить. Правда хочу. — Прекрасно, тогда поговорим. Но сначала... — Женщина бросает на него строгий материнский взгляд, приподняв седые брови и внимательно оглядывая его. Затем поднимает руку и указывает на дверь в ванную. — ... примите душ. Я не буду с вами беседовать, пока вы выглядите как персонаж из фильма ужасов, Кхун Вегас. — Да, мам, — ворчит Вегас себе под нос, быстро направляясь в ванную, чтобы она не успела запустить в него спицы. Потому что она вполне способна на это. Наверное.

~ ~ ~ ~ ~

Спустя некоторое время Вегас снова оказывается на диване, только что вышедший из душа, в футболке и спортивных штанах, и он не знает, с чего начать и как начать. В кресле напротив него психотерапевт терпеливо вяжет, как и всегда. Обычно щелканье спиц помогает унять его нервозность, но на этот раз оно не приносит утешения. Он удивляется, когда замечает, что заламывает руки, и вообще насколько сильно он напряжен, хотя еще недавно чувствовал себя нормально. Все началось с Вениса, но в конце концов всему виной он сам, ведь потерял счет времени. На его голое предплечье падает капля воды, волосы все еще влажные после душа — он не потрудился их высушить. Следом падает вторая капля. Это почти как если бы он плакал. Но это не так. У него нет для этого причин. Это всего лишь вода, а не слезы. Вегас прочищает горло. Один раз. Два. Затем наконец поднимает взгляд на женщину в кресле. — Я не знаю, с чего начать, — признается он. — То есть, когда я сказал Макао связаться с вами, я знал, о чем хочу поговорить, но теперь это изменилось. — Думаю, вы точно знаете, о чем хотите поговорить. Просто не хотите начинать, потому что боитесь, как это скажется на вашем самочувствии. — Темные глаза пристально смотрят за ним сквозь серебристую оправу очков. Прямо в точку. Вегас откладывает разговор о возрожденной бабочке. — Венис сегодня чуть не расцарапал меня. — Он снова переводит взгляд на свои руки. Раньше они были все в царапинах. Но те давно зажили, не оставив после себя даже намека на шрам. Горло сжимается, и он с трудом сглатывает. — Прошел почти год с тех пор, как он в последний раз это сделал. Прошел год с тех пор, как… — «С тех пор, как» что? Вегас мельком смотрит на нее. Да, она определенно понимает, о чем он говорит, но все равно ждет, что он объяснит подробнее. Что ж... — Я совсем потерял счет дням и даже представить не мог, что прошло так много времени с тех пор, как... — Конец предложения застревает в горле. Жаль, что кофе давно кончился, ему бы сейчас не помешало что-нибудь выпить. Сгодился бы даже холодный кофе. Ладно, попытки номер два. — За все это время мне это ни разу не приходило в голову... То есть, если бы вы спросили меня, в чем я был уверен на все сто процентов еще полчаса назад, я бы ответил: «В том, что Пит вернется ко мне». Я ни разу в этом не сомневался. Ни разу. Это его привычное поведение, понимаете? Он лажает, я расстраиваюсь, а затем он исчезает, чтобы дать мне время остыть. — Черт, где стакан воды, когда он так нужен? Горло сжалось так сильно, что ему едва удаётся дышать, а костяшки рук белеют от напряжения. — Я думал, он ждет, пока я остыну. — Его голос снижается до едва слышного шепота. — Я думал, нужно просто подождать пару недель, и он снова появится. Но я потерял счет времени, потому что был так чертовски занят, а в итоге пролетел почти год. Щелканье спиц затихает. — Спросите меня, — мягко подталкивает его психотерапевт. Вегас делает долгий прерывистый вдох и когда наконец говорит, его голос едва слышен. — Он... Он не вернется, да? Наступает тишина, затем слышится мягкий вздох. — Да, он не вернется, Кхун Вегас. Вегас моргает. Эти слова подобны хлесткой пощечине, и они будто что-то в нём ломают. Пит не вернётся. Не через несколько недель. Не через несколько месяцев. Никогда. Пит ушел из его жизни навсегда. Он судорожно дышит, изо всех сил стараясь не дать себе развалиться на части. Ему нужно сохранять самообладание, ему нужно... Вегас сжимает губы в тонкую дрожащую линию, отказываясь сдаваться и позволить слезам пролиться. Но все бесполезно. Несмотря на все усилия, его лицо искажается, и первый приглушенный всхлип вырывается наружу. Опустив голову и с дрожащими плечами, он едва успевает прикрыть глаза руками, прежде чем плотина прорывается, и слезы хлынут рекой. Больно. Как же больно. Пит ушел навсегда, и Вегас просто не может это принять. Он чувствует легкое прикосновение, и на его плечо ложится рука. Оглушенный этим осознанием и задыхающийся от всхлипов, Вегас утирает слезы, поднимает глаза и встречается взглядом со своим психотерапевтом. Женщина отложила свое вязание и опустилась на диван рядом с ним, нежно улыбаясь ему. — Ох, Кхун Вегас... Плакать — это нормально, не нужно сдерживаться. Выплесните все наружу. После чего она обнимает его. Вегас снова расклеивается, но на этот раз все даже хуже. Этого маленького жеста доброты хватает, чтобы он окончательно сломался. Он отвечает на ее объятие и зарывается лицом в изгиб чужой шеи, плача навзрыд, что едва может дышать. Вегас чувствует, как она медленно гладит его по спине, безмолвно утешая. Это напоминает ему о матери, которая тоже покинула его. Прямо как Пит. Все, кого он любил, ушли, и теперь он остался один. Со временем его рыдания стихают, а дыхание выравнивается. Сделав несколько глубоких вдохов, он отстраняется и дарит своему психотерапевту слабую улыбку сквозь слёзы. Он, наверное, выглядит ужасно, но у него нет ничего, чем можно вытереть лицо. Женщина улыбается ему в ответ, прищуривая глаза, и протягивает старомодный носовой платок. — Вот, милый, возьми. Она всегда ко всему готова. Вегас уже не удивляется, а просто берет платок и вытирается. — Это давно назревало, — мягко указывает она. — Теперь чувствуешь себя немного лучше? Поскольку он пока не доверяет себе, чтобы говорить, Вегас просто кивает. Психотерапевт сжимает его плечо в последний раз, затем встает и возвращается в кресло. Как только усаживается, она опять берет свой набор для вязания. Все будто вернулось на круги своя. — По правде, меня удивило, насколько вы были уверены в возвращении Кхуна Пита, — говорит она, возвращаясь к вязанию платка. Или это должен быть носок? Хотя неважно. — Лично я считала, что в первые два месяца шансы составляли в лучшем случае 50/50, а после они равнялись нулю. Но вы совсем не сомневались, что он вернется к вам. Почему? Вегас ощущает себя как никогда беззащитным. Как он теперь должен на это ответить, зная, что его бросили? — Я выставил себя полным идиотом, да? — тихо спрашивает он. — Мне следовало догадаться. Он же прямо сказал, но я не хотел слушать тогда. — Что он сказал? — Он сказал, что любит меня. Но недостаточно, чтобы прекратить причинять мне боль. — Нет, он не будет снова плакать, но эти слова как нож в сердце. — Я правда думал, что он любит меня так же сильно, как я его. Поэтому и был уверен в его возвращении. — Любопытно. — Психотерапевт выглядит заинтересованной. — Когда конкретно он это сказал? — До того, как взялся за газовую горелку. Он также предупредил меня прекратить его провоцировать. — Вегас облокачивается на спинку дивана, откидывает голову назад и тяжело вздыхает, закрывая глаза. — Думаю, будет лучше, если вы поведаете обо всем с самого начала. Вы избегали разговора об этом происшествии целый год, пора это обсудить. Разумеется, она права. Не открывая глаз, Вегас начинает рассказ. О своей встрече с Поршем, инциденте в бассейне, необоснованной ревности Пита, наручниках, цепи и смене ролей в их интимной жизни. О том, как все было прекрасно, а потом превратилось в настоящий кошмар, когда Пит начал его резать. И как все стало еще хуже после того, как он полностью потерял над собой контроль и вернулся с газовой горелкой. Он рассказывает, каково это — быть во власти Бездны, о чувстве предательства и адской боли, которой его подвергали во время пыток. Он говорит без остановки, пока не рассказывает всё, а затем замолкает, ощущая полное опустошение. — Бог ты мой. — В какой-то момент женщина перестала вязать, внимательно слушая его историю. Затем она берет несколько минут, чтобы осмыслить услышанное. — Пуля в голову по-прежнему не вариант? — спрашивает она немного погодя. Вегас смотрит на нее с таким неверящим выражением лица, что она невольно смеется. — Вижу, ваше мнение по этому поводу не изменилось. Ну что ж, допустим. Когда вы решили встречаться с социопатом, наверно, не ожидали такого исхода. Хотя должна заметить, что было довольно много тревожных звоночков. Мы уже говорили об этом на сеансах, помните? Вегас неохотно кивает. — Что я нахожу интересным, так это то, что, пусть вы и злитесь на него за нанесенные вам ожоги — и это более чем оправдано — и пытки, которые вам пришлось пережить, не это вас больше всего расстраивает. А то, что он действовал в соответствии со своим антисоциальным расстройством личности, ставя свои потребности выше ваших. — Дело в том, он сказал, что любит меня недостаточно, чтобы остановиться и не причинять мне боль… — Каждый раз, когда он вспоминает об этих словах, Вегас испытывает чувство абсолютного опустошения. — Именно поэтому он ушел и не вернулся, да? Он просто недостаточно любит меня. — Тем не менее он остановил себя, — терпеливо напоминает ему психотерапевт. Увидев его недоумение, она вздыхает. — Кхун Вегас, мне принести зеркало, чтобы вы еще раз взглянули на шрамы на своей груди? — Я не понимаю, к чему вы клоните, — произносит он еще больше сбитый с толку. — Он сказал, что любит вас недостаточно, чтобы прекратить причинять вам боль, но он все же остановился, не так ли? Он выжег ровно одну букву, а после остановился. Вы когда-нибудь спрашивали себя, почему он не продолжил? По правде, Вегас никогда не задумывался об этом. — Я подумал, что его прервали, и он был вынужден в спешке сбежать? — Одного намека на то, что Пит остановился по какой-либо другой причине, достаточно, чтобы всколыхнуть в нем новую бурю чувств. Даже самая крошечная искра надежды кажется слишком жестокой. — Вот что я думаю — и, прошу, отнесись к этому с долей скепсиса, потому что Кхун Пит чрезвычайно сложная личность. Нам с вами не понять точно, что им двигало. Впрочем, я предполагаю, что он остановился, поскольку ожидал определенного результата и чувства удовлетворения, но этого не произошло. Мысли Вегаса вихрем проносятся в голове. — Хотите сказать, ему не понравилось причинять мне боль? — Как бы ему ни хотелось в это верить, это не имеет никакого смысла. — Не знаю. Это ведь никогда не останавливало его прежде. Вы сами были свидетелем случая со спицей и видели,в какой восторг это его привело. Почему тогда он не получил удовольствие в этот раз? Потому что я кричал как резанный? — Возможно, это одна из причин, да, — отвечает женщина, пожимая плечами. — В конце концов, мы можем только предполагать. Мне кажется, Кхун Пит очень запутанный человек и часто сам не понимает своих чувств. Он делает, что пожелает, наплевав на последствия. Но потом он встретил вас, и внезапно эта модель поведения перестала работать. Вы стали достаточно важны для него, и он стал сознательно избегать тех действий, что могут вас огорчить. Вероятно, это был первый раз в его жизни, когда он попытался вести себя иначе, и ему это пришлось не по вкусу, потому что шло вразрез с его антисоциальным расстройством личности. Полагаю, он начал проверять ваши границы, чтобы увидеть, как далеко может зайти и что ему сойдет с рук. Прямо как с тем инцидентом со спицей. Поскольку вы позволили пересечь эту границу без серьезных последствий, он, по-видимому, решил, что можно зайти дальше. — То есть он остановился, потому что пожалел о том, что сделал? Значит, Пит все же заботится обо мне? — Вегасу нужно узнать ответ на эти вопросы, чтобы не сойти с ума. — Он социопат, Кхун Вегас. Вам нужно перестать отрицать его диагноз. Не ждите от него раскаяния за причиненную вам боль. Если он и испытает какие-либо угрызения совести, то лишь потому, что его действия не привели к ожидаемому результату и разрушили его планы. — Эти слова явно расстраивают Вегаса, поэтому она вздыхает и добавляет: — Я верю, что Кхун Пит заботится о вас настолько, насколько это вообще возможно для него. Иначе он бы давно вас убил. Но вы все еще живы. Полагаю, в его случае это можно расценивать как признание в любви. — Не то чтобы он ни пытался. Все-таки он стрелял в меня, — чувствует необходимость подчеркнуть Вегас. — Простите что? — Женщина опускает спицы и с изумлением смотрит на Вегаса. — Для меня это новость. Почему мне кажется, что вы умалчиваете кое-что важное, Кхун Вегас? Упс. Первым импульсом было все отрицать, но Вегас решает этого не делать. Чтобы сохранить рассудок, ему нужно понять, почему Пит его бросил, и эта женщина — единственная надежда в этом разобраться. — Извините, — вздыхает он, устало проводя пальцами по влажным волосам. — На самом деле, я поступил так, чтобы защитить вас. Но знаете что? Черт с ним. Давайте я расскажу вам одну историю. Все началось с того, что парень, с которым у меня был секс на одну ночь, оказался первой жертвой серийного убийцы… Не церемонясь в выражениях, Вегас выкладывает правду. Всю без исключения. Он рассказывает все постыдные подробности своей жизни: как он познакомился с Питом, как развивались их токсичные отношения, об убийствах и о том, как все они оказались связаны с его парнем. Он рассказывает о газлайтинге Пита, о его бесконечных манипуляциях и лжи. Упоминает Тавана и его роль в общей картине. Объясняет, как раскрыл фальшивую личность Пита и выяснил, что Пит и есть серийный убийца, за которым он охотился. Он делится тем, как Пит выстрелил в него, как все развивалось после этого и как они пытались наладить отношения несмотря ни на что. Как Пит обманом заставил его убить отца и как это необратимо изменило Вегаса. Он рассказывает о фальшивом новом Вегасе, о захвате семейного бизнеса и о том, как старался угодить всем, даже понимая, что это невозможно. Он изливает душу, а психотерапевт молча слушает. — Жаль, что вы не рассказали мне об этом раньше. — Таков ее первый комментарий после того, как он закончил. На ее лице нет гнева, лишь легкое разочарование, если Вегас правильно истолковывает ее выражение. — Пожалуйста, принесите мне чашку кофе. Мне нужно обдумать всю эту новую информацию, прежде чем мы продолжим. Его это вполне устраивает, Вегас тоже не прочь выпить кофе. Пока он занимается его готовкой, заодно принимает обезболивающие — его ребра явно недовольны тем, сколько он двигался сегодня. Венис, похоже, простил его, поскольку присоединяется к нему на кухне, вертясь между ног, и громко мяукает, требуя еды. — Он действительно бросил нас, — говорит ему Вегас с грустной улыбкой. — Мне жаль, но твой второй папочка не вернётся. Он возвращается в гостиную, передает своему психотерапевту чашку кофе и садится обратно на диван. Недолго думая, он хватает пару подушек и одеяло, чтобы устроиться поудобнее. У него есть ощущение, что их сеанс затянется. Ожидая ее реакции, он потягивает капучино. — Ладно. — Спустя четверть часа женщина наконец готова продолжить разговор. — Должна предупредить: я совсем не специалист в вопросах серийных убийц, с таким случаем стоило бы обратиться к эксперту в области поведенческих наук. Не могу сказать, что сильно удивлена тем, что Кхун Пит кого-то убил, но меня беспокоит, как именно он это делает. — Вы могли бы добавить ему очков за креативность, — пытается пошутить Вегас, но она совсем не в настроении для шуток. — То количество насилия, которое он применяет во время убийств, вызывает серьезную тревогу, поскольку это не сулит ничего хорошего для вас как его партнера. Существуют исследования об отношениях с людьми, страдающими расстройствами личности, и, боюсь, в большинстве случаев это плохо сказывается на партнере без расстройства личности. Однако теперь мне стало ясно, почему вас так тянуло к нему. Я не утверждаю, что у вас тоже есть психопатические наклонности, но вы с ним отлично друг другу подходите. Кхун Пит, вероятно, почувствовал, насколько вам нравится применять насилие, и это, вероятно, стало тем, что привлекло его в вас в первую очередь. Добавьте к этому его физическое влечение к вам. Он, должно быть, обрадовался, что нашел себе потенциального сообщника и поэтому старался сделать из вас копию самого себя. В его глазах ваш единственный недостаток, вероятно, заключается в чрезмерной эмоциональности. Это делает вас непредсказуемым для него, ведь ему самому уровень эмоций совершенно непонятен. — Это, конечно, все здорово, но все равно не объясняет, какого черта он меня бросил. — Вегас начинает терять терпение. Ему нужно понять, что Пит чувствует к нему. — Можно ли отложить глубокий анализ его психики на другой раз? — Мне казалось, мы это уже проходили, разве нет? Все просто: он считал вас игрушкой, с которой можно какое-то время развлечься, а потом выбросить. Затем ваш статус повысился до потенциального сообщника по преступлениям. А еще после вы стали его возлюбленным. У него не было опыта в романтических отношениях, он не понимает, как вести себя, чтобы они работали, и что более важно — он никогда не пытался их построить. Ему никогда не приходилось сажать себя на короткий поводок, чтобы угодить другому человеку. Я постоянно повторяю вам, что люди с расстройством личности испытывают трудности с самоконтролем. Он просил не провоцировать его, но вы не воспринимали это всерьез. Поэтому он сорвался, и на какой-то момент вы снова стали в его глазах игрушкой. Однако к этому времени его восприятие вас уже глубоко изменилось, и он не получил никакого удовольствия от причинения боли своей «игрушке». Для него это стало огромным разочарованием, настоящей катастрофой, и, скорее всего, потрясло до глубины души. Он понял, что натворил, и прибегнул к знакомой модели поведения — побегу. Наверное, он планировал вернуться, но что-то изменило его решение. Это объясняет, почему он так поступил? Да, ответ получен. — То есть вы хотите сказать, что, несмотря на то что он социопат и серийный убийца, он все равно любит меня? — с надеждой спрашивает Вегас. Женщина тяжело вздыхает и закатывает глаза. — То, что он любит иначе, не значит, что его любовь не настоящая. Да, он по-своему любит вас. Вы, вероятно, первый человек, увидевший его темную сторону и неутративший к нему романтический интерес. Это сделало вас особенным в его глазах. Судя по тому, что вы рассказали, я думаю, он был невероятно одинок до того, как встретил вас. Он не верит, что достоин любви, и не понимает, как вы можете его любить. Ему незнакома концепция безусловной любви. Скорее всего, он подумал, что раз так сильно ранил вас, а вы угрожали не простить его, то и ваша любовь к нему умерла в тот день. Могу заверить вас: ему даже в голову не придет, что через год вы будете сидеть здесь, переживая эмоциональный срыв, потому что только осознали, что для него эти отношения закончились, а вы все еще каждый день ждете его возвращения. Венис запрыгивает на диван, смеряет психотерапевта злобным взглядом и сворачивается калачиком на коленях Вегаса. Шерсть кота невероятно мягкая, и поглаживание помогает устаканить хаос в голове. — Ясно, — задумчиво бормочет он. — Вам нужно поработать над установлением четких границ, Кхун Вегас. — Женщина оставила свои попытки вязать, и на ее лице теперь предельно серьезное выражение. — Границы — это важный аспект в отношениях с людьми, страдающими расстройством личности. Вегас тихо фыркает. — Питу плевать на установленные мной границы. Он так часто их пересекал, что в пограничье наверняка есть тропинка с его именем. — Тем не менее вам необходимо установить четкие границы. Также важно улучшить вашу коммуникацию. Он должен точно знать, какие последствия его ждут, если он нарушит ваши границы. И вы должны строго придерживаться оговоренных последствий. Помните исследование, которое я упомянула? Давайте на время забудем, что он серийный убийца; суть в том, что для вас двоих не все потеряно. Есть задокументированные случаи, когда люди с расстройствами личности менялись к лучшему благодаря своим партнерам. Если хотите, я могу попробовать собрать больше информации и практических советов, чтобы мы могли работать над этим вместе в будущем. — Она на мгновение замолкает, задумчиво глядя на него. — Так что вы собираетесь делать? — Э-м-м… — Вегас моргает, этот вопрос застает его врасплох. Венис мурлычет громче, а затем легонько тыкает его лапкой, напоминая продолжать его гладить. Дерьмо, Вегас не может найти слов. И правда, что он собирается делать? Заметив его колебания, женщина вздыхает. — Если вы все еще переживаете за свою безопасность, то я уверена, что в ближайшем будущем у него не будет ни малейшего желания причинять вам боль. Это поможет вам принять решения? Ну, это хоть немного обнадеживает, верно? Вегас смотрит на кота у себя на коленях — на бедное исчадие ада, оставленное своим любимым человеком. Он думает о себе, и о том, что ему понадобился целый год, чтобы понять, что его выбросили, как ненужный хлам. Твою же мать. Вегаса послали к черту. Пит бросил его, оставил на произвол судьбы. Твою же блядскую мать. Вегас чувствует себя абсурдно преданным. — Невероятно, — бормочет он себе под нос. — Знаете, Пит раньше был как таракан, от которого невозможно избавиться. Он не обращал внимания на все мои попытки порвать с ним, а теперь я должен взять и смириться с его уходом? Хрена с два я смирюсь! Я не позволю Питу просто так меня бросить. — О господи, вы ведь собираетесь отправиться за ним, да? — С обреченным видом спрашивает психотерапевт, вытаскивая новый клубок пряжи из своей сумки. — Хорошо. Раз уж вы приняли решение, я не стану вас отговаривать. Будьте добры, принесите нам обоим еще кофе. А когда вернетесь, обсудим то, что побудило вашего брата в панике позвонить мне и лепетать, что вы, цитируя его слова, «окончательно слетели с катушек» и превратились в «кровожадного и неуправляемого Ганнибала Лектера». Вегас сглатывает. Черт. Разумеется, она запомнила это, но он не уверен, что готов сейчас копаться в своей темной стороне. — Эм... еще кофе, говорите? Уже бегу! И прежде чем она успевает даже приподнять брови, он хватает Вениса и мчится на кухню.