Ты не будешь со мною жить

Драко уже час сидел, склонившись над бумагами и перепечатывая все в ворд на своем родном. Рядом с ним, на всякий случай, было два словаря, и много-много методичек и справочников по судебной системе РФ. Малфой не особо думал про текст. Потому что ему надо не в переводчиках сидеть, а бежать вперед всех следаков и их овчарок. Это не элитная школа при президенте, как изначально подумалось. Это блядский Колдовстворец. И это — не просто «спортсменка», это — лучшая игрокиня в Квиддич, которую Малфой вообще знал. Когда последний раз накрыло чувство вины за себя из Хогвартса, Драко окончательно себе во всем сознался: он хотел бы в лице капитана команды видеть Джинни. Она была богиней на поле, и сам факт ее напора уже пугал и тревожил, так что демонстрация мастерства просто приносила победу тому, капитаном чьей команды была эта ведьма. Зачем она поехала в Колдовстворец? Наверняка смотреть на зимние игры местного квиддича на деревьях. Кто посмел ее пальцем тронуть? Как она вообще из магического мира оказалась там, где ее вынуждены искать обычные милиционеры? Бог ее знает. Ясно только, что «спецотдел» этот — местное и не местное Министерство Магии, которому необходимо вернуть ведьму до того, как она использует свою силу или будет убита, что уничтожит отношения с Британским магическим миром. Им нужно все дело на английском, российским — перевод показаний. Вот зачем это все. Драко не понимал, почему здесь, в дырени, где из магии только то, как люди выжили в девяностые, ему на плечи легло э т о. Почему из миллионов, населяющих Ленобласть, именно его Наама, при всех своих связях, впихнула в это дело? Почему он? Как он должен объяснить, что необходимо искать Джинни по методу, принципиально отличающемуся от существующих маггловских? И снова прошлое перечеркнуло все, что могло быть у Драко: он даже в министерство не может прийти и сказать. Его ссаными тряпками оттуда погонят, и, как Малфою казалось, правы будут. С магическим миром контактировать вообще нельзя — можно и в Азкабан отъехать. Не найти Уизли —… А что будет? Малфой застыл в кресле, глядя на монитор. А зачем ему вообще спасать Уизлетту? С другой стороны, толку об этом думать, работа такая, пишет и пишет. На самом деле, было очень страшно. Было страшно, что скажет трио. Было страшно сталкиваться с прошлым, смотреть на настоящее, ввязываться в крупные игры. Сотрудничество с ментами пацаны точно не поймут: «своими» их Драко едва ли считал, но ему куда проще было так думать. Да, они криво-косые орки, но они — проверенные орки. Мерзкие, не те, с кем хочется общаться, но те, с кем уже свела судьба. Раз ты с ними в стае, то придется играть по их правилам. Угроза остаться одному убивала. Малфоя с детства учили, что есть свои и чужие, и что нужно быть частью своих, чтобы выжить. И вот эти вот свои, орки и пацанчики, перевод документов еще поймут, но вот сотрудничество со следствием — точно нет. Драко вряд ли дружил с ними за какие-то идеи. Он скорее всего дружил против: против милиции, которая ассоциировалась с мракоборцами и иногда грозила своей иммигрантской политикой, против желания вести правильный образ жизни и верить в себя. Какого лешего тогда он связался с ментами? Драко сам себя не понял, но на всякий случай побаивался, что за ним следят и того гляди убьют, депортнут или отдементорят: братва решит, что мусорнулся; милиция может узнать про изгнание (Драко понимал головой, что база Магической Британии и маггловской РФ физически не могут пересекаться, но все равно дрожал руками и дергал глазом); отдементорить же могут за связь с магами: ее, конечно, еще установить, но если установят? Если узнают? Драко писал, теперь уже скрупулезно переводя все и перечитывая по сто раз, снимая очки, растирая лицо и возвращаясь к тексту. Ничего по делу не было кроме того, где в последний раз видели похищенную. Это была Дворцовая. До слов обратившихся Малфой целенаправленно не доходил, хотел завтрашнего дня дождаться. Больше ничьи лица он узнавать не желал. Почему вообще столько тянули? Удивительная национальная черта — все оттягивать до победного, даже когда сверху требуют. Малфою дорогого стоило не перенимать этого и в лучших семейных традициях быть точным. В документах были описания мест, куча показаний свидетелей, вплоть до царскосельских интеллигентных дегустаторов дешевой водки. Все несли полную чушь, желая, видимо, попасть в историю, и вспоминали того, чего быть не могло. Малфой, наверное, меньше бы переживал, если бы просто переводил, а не выстраивал в голове схемы Шерлока Холмса. Драко писал. За окном было давным давно темно, и если бы не новогодние снежинки да звездочки из гирлянд и неона, наверное, не было бы видно вообще ничего. Машины уже не проезжали, было абсолютно тихо и… спокойно? Из чашки с чаем шел пар, Малфой иногда отпивал из нее сладкий черный липтон. До Вари вообще никогда не сластил чай, да и не пил его столько, а тут, как выяснилось, им единым питаются. Лампа подсвечивала кипы документов, в кабинете пахло книгами и деревом. В библиотеке мэнора был похожий запах, поэтому Драко старался не вдыхать его, а, например, отвлекаться на запах чая. Когда мужчина понял, что того гляди отрубится, он сложил все поаккуратнее, вымыл чашку и собрался уснуть на сдвинутых креслах: транспорт не ходит, машины не ездят, пешком — два с лишним часа, половина из которых будет в неблагополучных районах. Драко застыл посреди комнаты, словно выбирая, хочет он идти домой или не хочет, если завтра все равно нужно пойти в отдел. В то же время, желание пройтись пешком одолевало все сильнее и сильнее: для страдающего сплином мозга это было сродни лекарства. Плеер уже разрядился, а это значит, что отвлекаться от мыслей не получится. Да и топать долго. Драко вообще впервые за долгое время задумался о длительности маршрутов, до этого оно все как-то само по себе было, а тут… Малфой сдвинул кресла и лег в них, накрывшись курткой. Обо всем он подумает завтра. *** Нина лежала на кухонном диване, прикладывая к коленям мясо из морозилки и чередуя с перекисью. Варя держала кусок обледеневшей рыбы на щеке, в ушах звенело. Света готовила чай, радуясь, что ей не шибко попало. — Варь, разводись, — Света поставила две чашки на стол, расчищая место локтями. — Он продолжит в том же духе. — Ага, щас, чтобы просрать возможность получить гражданство в нормальной стране? У меня контракт с этим ебучим заводом в шестом году истекает, и я хочу гулять по берегу Темзы и пить чай, а не тут по парадным нюхать, — Самойлова легла рядом с Ниной, надеясь, что головная боль пройдет. — Не знаю, мне кажется, он еще ударит. Ты же его не била почти, чтоб он так сразу… — Света клала четвертую ложку сахара в чашку, отправляя мокрый прибор в сахарницу и оставляя комочки. Сидеть на стуле, на который она с ногами залезла, было не удобно. — Можно подумать, тебя Дима не пиздит, — Нина улыбнулась. — Пиздит, ну так, ты извини меня, мы драться начали, когда я его пырнула в медовый месяц, — Света начала смеяться, — Мы должны были в Париж поехать, а он на все деньги кокса взял. Ну я ему меж ребер вогнала, а потом мы все равно мысленно в Париже оказались, — Рожкова расхохоталась в голос, убирая блондинистые пряди за уши. — Я вообще промолчу, — Кузнецова дула на коленки, выгибая ноги, куда нужно. — Нет, а как с ним еще? Он же конченный совсем. Ходит, как пришибленный, места себе не находит… — Варя отпила чай, — Не разговаривает, не общается, дела ему до меня нет, как дела даже не спросит, цветов не подарит на годовщину! Да какое там, он и не помнит, когда… Еще как соберемся, так это, начинает тут же городить свою душноту со своим акцентом этим. В первые годы слушать невозможно совершенно было, как он язык ломал там сидел… Ходит весь, как гот, все ему не любо, все у него пидарасы, он один у нас, блять, Д’Артаньян! — Ну, не говори, не русский, а ебало кислое, как будто бизнес не приватизировался… — Нина засмеялась, — Мамка в детстве пиздила небось. — Ой, Нинка, да кого не пиздила, ниче, нормальные выросли, и не надо мне тут! — Варя зевнула, — Я вообще не знаю даже, понимаете, что он такое. Вот отхуярил, ушел. Куда пошел? Че хочет? Че там в голове этой латиницей написано? — Что надо было по любви замуж выходить! — Света улыбнулась, — Ты его не любишь, он для тебя, как шуба или машина, только бесит, потому что живой. Психуешь, что в твоей квартире живет, мужиков твоих пугает. — Твой-то по любви квартиру бабки своей проторчал, любовник хуев, — Варя вертела в руках кусок замороженного окорока, надеясь найти место, которое еще не согрелось, — Нин, ты так легла, что аж пизду видно. Поправь платье и трусы найди. — Трусы, Варя, это — социальный конструкт, — Кузнецова продолжала дуть на кровящие колени, — Вентиляция. Чтоб мужиков с деньгами придуло. — Лучше б к нам на завод пришла, отмываешь столько же, только не ебешься. — А может ей нравится ебаться, Варвара, вы чего?.. — Света зевнула. — А я вот в книжке читала, девочки, что вся эта хуйня из-за отца! — Нинка подытожила, залепляя раны пластырем, — Вот у тебя, Самойлова, какой был батя? — Да я его не знала почти. Ходил, работал, я сама по себе была, и проблемы решала свои сама. Как коней двинул — так и похуй. — Во! Ты, Варька, на отца насмотрелась своего холодного, и мужика нашла себе холодного, потому что другого не знаешь! — Кузнецова потянулась к сумке, чтобы достать необходимое и скрутить косяк. — Мое холодное все еще может восстановить гражданство в любой момент. Вот поедем мы в Англию, а вы тут и сидите со своим «по любви» и «денег ради», тоже мне, — Варя цокнула, — И где ты, Нина, эту хуйню прочитала? — Я ебу что ли? У Фрейда может… — Не пизди, Нина, Фрейд на французском, ты не поймешь. — Фрейд — это в чем градусы мерить, которое не Цельсия, — Самойлова вылезла из-за стола, чтобы засунуть мясо обратно в морозилку, а то совсем потекло. — Значит, у Малышевой. *** Утром Драко, почистивший зубы жвачкой из автомата, пошел на встречу с Олесей, с которой созвонился еще на заре: спали оба дрянно. Думал перекусить и обсудить планы. Зарядки телефона хватит еще на день, про жену даже не вспомнил. А это, наверное, самое главное. Говорить про то, что «Спецотдел» — Министерство магии, бессмысленно. Но не сказать Бутко про то, что ситуация сложнее и Драко знает больше просто-напросто недопустимо. Как завернуть историю Магической Британии так, чтобы не вызвать вопросов и убедить запустить параллельное расследование, Малфой не знал, но попытаться стоило. Бутко пила кофе на голодный желудок, смотрела в окно. Люди ходили в неимоверно больших количествах. Проходили мимо, скользили по снегу, придерживали шубы и дубленки, и машины стояли ровной колонной у светофора. Сновали и сновали, такие оживленные и озабоченные чем-то своим. Олесе о чем думать? О работе думать. Малфой крутил головой на входе и не мог понять, к кому нужно подойти. Еще и в форме никого не было: Бутко в гражданском. Благо, его «здравствуйте», отправленное бариста, выдало британца, и Олеся развернулась сама. — Приветствую, — женщина улыбнулась, следя за незнакомцем. — Здравствуйте, — Малфой ненавидел это слово, оно у него до сих пор плохо получалось. Он заглянул в лицо своей будущей коллеги. Оно было светлым и доброжелательным, округлым с широкой красивой улыбкой. Глаза были ясными и выразительными, дымчатыми, укрытые челкой поверх бровок-ниточек. Малфой прямо-таки залип. Он разглядывал лицо Олеси, желая по нему прочитать, что она за человек. Как она к нему расположена? Можно ли ей доверять? Можно ли сейчас ей дать информацию, за раскрытие которой голова пойдет на плаху без раздумий со стороны министерства? Усталость ли стала причиной этих морщин и отеков на молодом лице? — Сразу к делу? — Бутко снова ясно улыбнулась, не оставляя шанса продолжить ее разглядывать. — Да, можно, — Малфой пошагал к столику и начал усаживаться, — В общем, я покопался в деле, пока переводил, и мне кажется, что там слишком много лишнего. Лишние бумаги, разъезды, расспросы, и все не туда. — А как нужно? Вы проверяли показания заявителей? — Я не дошел до них еще. — Вы серьезно? — С логикой все хорошо. Неплохой перевод у вас есть, детали не упущены, а я решил начать с более актуального, — Малфой точно не мог сказать в лицо, что просто побоялся брать в руки те бумаги: ему почему-то морально-обморочно было это делать, да и трио все еще казалось вражески-чужим. — Дело в том, что я знаю и эту девушку, и ее мужа, и ее брата, и жену ее брата. Конечно, когда я в последний раз про них слышал, они еще не переженились, но в деле так идет, — Малфой очень горько ухмыльнулся. Он сам не понимал, что его печалило больше: то, что они все успешные или то, что они успешные и в счастливом браке. Бутко затаилась. Не может быть такого, что из всей Англии и уж тем более Великобритании именно та семья приехала сюда и именно ее знает новый сотрудник. — Откуда вы знакомы? — Учились вместе. — В одном классе? Или в институте? — Школа, но у нас там не так, как у вас. У нас по факультетам, и одногодки вместе на общие пары ходят. У нас разные были факультеты, но некоторые уроки мы посещали вместе. Я это к тому, что я семь лет их знал, и я могу предполагать, каково их поведение. Еще я знаю, что за отдел непонятный фигурирует: я не могу раскрывать этой тайны, но именно там я и проходил… стажировку, — Малфой не понимал, закапывается ли он, но было страшновато. — Николас, это же чудесно! — Олеся чуть на месте не подскочила. Это был ее шанс, — Вас нужно срочно внедрять в дело! Только как?.. — Это я и хотел обсудить. Не думаю, что меня особенно подпустят к ходу дела, потому что я — иностранец; так что я хотел предложить вам такой план: я говорю вам свои идеи и догадки, вы выдаете их за свои. Вам плюсик, мне — школьных знакомых найти, — Драко перевел взгляд на карту-меню, но аппетит автоматически пропал. — Вам нужно срочно встретиться. Все трое в городе, в гостинице. — Исключено! — Драко так громко вскрикнул, что сам не понял, как так получилось, и как слово такое вспомнил. Это был чистой воды испуг. Как он мог встретиться с ними всеми? Бог с ними, еще б столько же не видеть. Во-первых, это опасно для жизни, во-вторых — для самооценки. — Почему же? — Олеся перепугалась. — Мы не были в хороших отношениях и я не очень хочу с ними видеться. Не потому что они плохие, скорее наоборот, — Малфой опустил голову, оставляя челку висеть. — У вас свои волосы такие белые? Я про корешки, — Бутко засмущалась, — Простите, что не по делу. — Да, свои, но на Дыбенко такое не понимают, так что крашусь, — Драко поднял голову, показывая свои огромные мешки под глазами, которые коричнево-фиолетовым закрывали пол-лица, — Возвращаясь к пострадавшим: нет, я не хочу их видеть. — А как же переводить наши разговоры очно? Вам все равно придется выехать, — Бутко смотрела с участием, с которым на Драко смотрели редко, — Николас, вам придется это делать. — Уговор был на бумаги. — Ну послушайте же, девчонка пропала. Я не знаю, где она и как, но это же ужас, что с ней может статься. Нам необходимо ее отыскать, и тут не место личным прениям. Это вопрос гуманности. — Я-то не против, Мисс Бутко, но проблема в том, что они могут быть против, чтобы я вообще имел хоть какое-то отношение к процессу. У нас не ладили ни семьи, ни факультеты, ни… Кураторы, или как это называется?.. Ни мы сами, ни наши спортивные команды. Думаю, это идеологически не получится. Все равно что Нааму отправить сотрудничать с какой-нибудь Фрау, у которой отец в Освенциме «служил». — Ну так это же родителей касается, не их самих. — Я это понимаю. Боюсь, что они — нет, — Малфоя разочаровало что его манипуляция с пожалейкой, которая всегда работала, на этот раз дала осечку. — Этот день все равно настанет, нельзя же вечно от них бегать? — Олеся допила кофе и начала смотреть на дно чашки, — Если ото всего убегать, потом и бежать будет некуда. — Если все будет так, что мне придется приходить — я буду приходить. Но если можно, я бы не хотел с ними встречаться лично, — Драко начал говорить тише. Волнение стало настолько сильным, как будто бы Малфой уже повстречался с трио, — Да и потом, я подчиняюсь не вам. До меня же кто-то их речь переводил? — Меня допускают, потому что никакая бюрократия не стоит жизни человека и международных отношений. Страна от девяностых отходит. Им нужны те, кто готов работать. Я готова. И вы готовы, просто боитесь. Но бояться сделать благое дело нельзя, это преступление против себя и понятия о благе. — Это звучит красиво, — Малфой решил занять руки лежавшими на столе вилкой и ложкой, принявшись их ровно выкладывать на салфетку. — Те, на кого вы работаете — очень уважаемые люди, которые делают свою работу четко и служат на отечество. И я уверена, что они сделают все, чтобы вытащить эту Миссис Поттер, раз уж весь ужас с ней приключился здесь. Драко выбился из колеи, резко сглотнув. «Миссис Поттер» звучало странно. Как будто слова не сочетались. Как «сухая вода» или «холодный огонь». — К чему вы клоните? — К тому, что для них главное — спасти. И если будет нужна ваша помощь, они ее попросят. И вам стоит ее оказать, чтобы не изменять себе и стране, которая вас радушно приняла. Малфой не считал прием радушным, но он так часто слышал про свою неблагодарность, что начал сомневаться в собственной адекватности. — Это должно поднять во мне какой-то дух? И давайте на «ты». — Я хочу, чтобы ты постарался для своих же людей максимально. Я не стану больше тебя уговаривать, Николас, тебе просто отдадут приказ. Малфой на секунду завис. Наверное, Поттер и Ко много через себя переступали, чтобы разрулить судебные процессии Драко и его маменьки. Возможно, ему надо перестать бояться и пойти. А чего он вообще боится? Отец бы не одобрил ни страха, ни сотрудничества. — Наверное, ты права, — Малфой улыбнулся, но в уголках его губ застыла какая-то горечь, — Ладно, сейчас самое главное — слушать мои мысли по поводу дела. А с переводом разберемся. — Ты так странно говоришь… — Олеся улыбнулась, застенчиво пряча взгляд куда-то под скатерть. — Я не понял. — Даже эта фраза… Я не знаю, наверное, потому что ты не русский. Не понимаю, что тут не так, но мы так не говорим. — Бутко замешкалась. — «Это» ты говоришь, наверное, потому что «it's» и «this». В предложениях почти всегда подлежащее и сказуемое — тоже странно для коротких ответов… И слова вроде правильные, да не те. — Олеся поправила волосы за ухом. — Вот даже «слушать мысли»… Мысли же в голове, как их слушать? Хотя бы «домыслы»… — Девушка подняла на собеседника глаза, — Ты не подумай, в жизни бы не решила нотации читать, но ты будешь при допросах, вероятно, и то, насколько органично ты говоришь, будет влиять на то, что тебе отвечают. А эту нерусскость слышно и… Да и видно. Веди себя так, будто тебе вообще на все насрать, а этот день — последний. — Тогда зачем тебе мешкаться передо мной? Ты показываешь свою застенчивость, и я не думаю, что это помогает на допросах. — С кем надо я могу быть жесткой, но не со всеми же мне быть такой? — Олеся снова засмущалась и продолжила смотреть в чашку. — Я женат. — Что? — Я женат. Бутко не поняла сразу, к чему это. Ответ был внезапным и странным. — Ну… Поздравляю? — Олеся улыбнулась, — Свет да любовь. — Я к тому, что со мной можно не скромничать, — Драко пожалел, что ляпнул. — Да бог с вами, мистер англичанин, — Бутко чуть нервно рассмеялась. — Нам тут параллельное расследование запускать, девушку искать, международные отношения поддерживать, руку с пульса не снимать, и работать-работать по двадцать часов в день. Никаких служебных романов! — Олеся абсолютно искренне рассмеялась. Кажется, она и не планировала никого кадрить. Драко сам от себя сморщился. Зачем он вообще решил, что его кадрят? Наверное, потому что в привычном его окружении его хотели все. Не потому что он красавец писаный — не теперь — или жених завидный. Просто «англичанин» звучало одновременно солидно и экзотично, даже если игнорировать умысел восстановления гражданства. Тем более, никто не знал, что в собственной стране его едва ли не к фашистам причислили. Еще бы кто в деле разобрался — сказка бы была. — Словом, я вам позвоню, когда будет нужна ваша помощь. И да, все ваши догадки можете также мне сообщать. Будем разбираться. — Так точно, — Драко улыбнулся и откинулся на спинку стула. — А ты из офиса? — Не понял. — Ты в офисе ночевал? — Бутко кивнула на собеседника. — С чего ты взяла? — Небритый, непричесанный, свитер мятый, как будто на стуле висел. У англичан вроде бы так не принято, да и кажешься ты аккуратистом, — Олеся посмотрела на ложку с вилкой, которые Драко выровнять на салфетке успел, — Сидишь так, как будто спина болит — спал неудобно. Ничего не заказываешь; пришел продрогший, хотя тут остановка через дорогу — шел пешком. Значит, денег нет. Быть учителем в частной школе сейчас завидно, зарплата хорошая; еще и у Наамы работаешь, видимо, переводчиком, раз за перевод она ручается. Платит она всегда щедро. Пить, вроде бы, не пьешь. Деньги у тебя есть, но они не с собой. А, ну и еще от тебя пахнет кожей кресел, которые стоят в кабинете у Тризина. — Почему ты не следователь? — Малфой был впечатлен. — Карьерная лестница сложнее. — Талант пропадает, — Драко встал из-за стола, — Ладно, до связи. Разберемся как-нибудь. Я поехал в офис, дальше работать. — Может, поешь? Я заплачу. — Бутко приподнялась на месте. — Я тоже думал, что поем, но аппетита нет. Дело не в деньгах, у меня есть с собой. — За друзей переживаешь? Мы найдем ее, я обещаю, — Олеся подошла ближе к коллеге. — Мы никогда не были друзьями. Я не думаю, что они хотят видеть меня, мисс Бутко. Я думаю, что они желают мне смерти с самой школы и сейчас, когда меня увидят, они будут желать, чтобы на месте Джинни был я. Они будут говорить, что я ужасно работаю и ничего не делаю. Они будут отказываться со мной говорить. И это будет резонно, — Драко выпалил все на милиционерку, сам того не желая. Вроде не пьяный, а такой бред несет. — Вы не кажетесь настолько плохим человеком, — Бутко смотрела с удивлением. — Теперь — нет. — И что, им мстить теперь? — Само собой, two wrongs don't make a right — не знаю, как на вашем — но это еще объяснить надо. — А что значит эта фраза? Английская. — Если дословно — две неправды не делают правду, я думаю, — Малфой поправил челку, — То есть, если с плохим бороться по-плохому, хорошо не будет. Это я так понимаю. — Ясно. А вас с друзьями Бог рассудит, не волнуйся, — Олеся начала одеваться. Драко практически сразу вышел из кофейни. Не понял, почему не позавтракал — хотел ведь? Сейчас это все равно не имело никакой разницы, цель была одна и очень четкая: зарыться с головой в документы и до поимки похитителей из них не вылезать. Снег шуршал. Шуршал он не так, как в Англии. Он был другим, наверное, даже хорошим. И он бы наверное даже понравился, если бы Малфою хотелось по нему ходить. Если бы он мог решать, где ему ходить. Машины гудели. Вороны орали и вились над голыми деревьями. Магазины зазывали записанными наигранно радостными голосами, бившими в уши из мегафонов. Кто-то сигналил, кто-то смеялся, кто-то бежал, кто-то обнимался на мостах и целовался на фоне фасадов под вспышки мыльницы. Холодно. Малфой быстро оказался в офисе снова, даже по дороге не зашел ни за какой едой. Наверное, тянущее чувство в желудке даже нравилось: оно сигнализировало, что тело еще живет. Боль вообще служила хорошим напоминанием того, что ты еще существуешь. Кабинет стоял пустым, окно открыто, занавески приподнимаются на ветру, еще темно. Никого. Холод собачий. Драко полез в сейф за документами, кривя брови и рот на лязг ключей. Лязг железа у него ни с чем хорошим не ассоциировался. Хоть бы секретаршу какую выцепить и спросить, где все. Дождаться указаний. Бумаги были до жути тяжелыми. Сейчас нужно будет проверить переводы обращений и перевести еще раз уже по-своему. Да, работа не носителя всегда видна — к сожалению. Почерк Поттера узнать оказалось проще, чем сперва думалось. Читалась бумага быстро. Ее печатная копия — еще быстрее. Читалась она голосом Поттера, который эхом бился о стены внутри головы. Бился, уже забываясь, но продолжая звучать. Перед глазами Малфоя пролетело несколько кадров из его жизни в Хоге. Хотелось бы сказать, что светлые были времена, но это утверждение оказалось бы ложным. Из светлого во всем этом пиздеце были только дебильно уложенные волосы Драко: мужчина до сих пор жалел, что ходил с этим на голове в тинейджерстве. Не удивительно, что его чморили. Лучше, кстати, не стало. Малфой перешел к показаниям Гермионы. Как специалисту ему было все равно, с чего начинать проверку существующих переводов, но как изъявившему желание запускать свое полуподпольное расследование приступить к показаниям близких Джинни было бы самым логичным. Все встало на свои места. Гермиона, что не удивительно, объяснила все наиболее лаконично: 《—–… 12.28.03 мы решили выехать из школьного кампуса в город и посмотреть на красоты Петербурга. Все четверо гуляли по набережной Фонтанки, зашли в музей Фаберже и далее, гуляя по Невскому проспекту, дошли до Дворцовой площади, где заняли очередь в Эрмитаж. Примерно в четыре часа дня я с мужем, Рональдом Уизли, осталась стоять очередь в одну кассу, а мои друзья — Джиневра и Гарри Поттер — встали в другую. Далее, примерно через сорок минут, как уже отмечал сам мистер Поттер, он оставил жену в очереди и подошел к нам, чтобы проверить, насколько продвинулась наша очередь. Он при нас позвонил жене и сказал, что постоит и переговорит с нами по поводу работы, потому что в музее будет не до нас, и попросил остаться ее стоять в своей линии, чтобы не терять место. Спустя еще полчаса мы продвинулись ко входу и Гарри получил SMS о том, что Джинни уже давно прошла и устала ждать нас троих, поэтому пошла в галереи античности и предложила встретиться там. С тех пор мы не выходили с ней на какую-либо связь. Когда мы все втроем начали поочередно ее дозваниваться, телефон не был доступным. Рон вспомнил, что у Джинни он был разряжен еще утром и вероятнее всего отключился. Мы еще час бродили по музею, пытаясь найти мисс Поттер, но так и не нашли, поэтому примерно в шесть часов мы приняли решение выдвигаться в отель и ждать ее там. Но она так и не появилась…》 Малфой пожалел, что пропустил эмоции вперед и не начал с этих бумаг. Он буквально показания всех бомжей и людей из очереди перебередил, но самого главного побоялся касаться, чтобы не ранить своих нежных чувств сразу, а ведь узнай еще вчера, что Уизли не просто шла-шла и пропала, а была выкрадена буквально из самого сердца города, на уши бы встал куда раньше. Конечно, стало ясно, что «созванивались» они не по телефонам. По звонкам не отследить. Нужно было что-то предпринимать: мисс Поттер наверняка оказалась в руках маггловских криминальных элементов. Связь с этим миром у Малфоя была лишь через одного человека, к которому идти он не хотел: во-первых, откажут из принципа; во-вторых, как минимум странно избивать, пропадать на сутки и вырисовываться с просьбой о помощи. Нужен другой путь. Этот путь хотелось обговорить с главами всех отделов, но никого нигде не было. Драко только сейчас понял, что выцепил таких крупных людей на чистой удаче: они же явно не перебором бумажек с места на место занимаются ночами напролет. Видимо, действовать придется с одной лишь Олесей. До тех пор нужно закончить переводить все акты и заявления. Клацанье клавиатуры снова заполнило собой комнату, уступая по громкости разве что завывающему в щели окон старинного здания ветру. — Молодой человек, я тут полы помою… — Бабулечка зашла в кабинет, подтаскивая за собой ведро. — Да, разумеется, вы не мешаете, — Драко улыбчиво кивнул. — А это не вопрос, — Женщина в синем халате и с перчатками чуть ли не до локтя принялась просовывать рукоять швабры в дыру посреди тряпки. — А вы не знаете, как часто Тризин и Васильев бывают здесь? — А, ты новенький… — Женщина засунула швабру в ведро, не поднимая глаз на собеседника. — Да, я… — И это не вопрос. Раньше они здесь бывали только в случае, когда что-то угрожало стране, и не знаю, как пропажа той девочки может угрожать Союзу. — Вы имеете в виду Российскую Федерацию? — Что Союз, что Федерация, толку? Одно и то же, — Уборщица отжала тряпку и принялась возить швабру по паркету. Драко удивило, что за тринадцать лет женщина так и не привыкла к новому названию страны, — Может, еще приедут, но у них тоже есть дела — не все ж им англичан из дерьма вытаскивать. Тут вон целый отдел милиции только этим занят, отчитываются — и молодцы, что толку сидеть шишкам тут и чахнуть над ней, как над златом? — Откуда вы вообще о девочке знаете? — Я тут с Хрущева полы мою, я все знаю, — Она говорила флегматично, не разгибаясь и не смотря на собеседника. Седые волосы были убраны косынкой, тонкие губы почти не открывались на время речи. — И вас не повышают? — Драко зевнул. — А кому надо это? Никому я не нужна. Слышу только: «Нюра, туда поди, то принеси», а как дальше старшей технички — так и шиш. А мне чего? Мне ничего, не милиционером же мне становиться. Смех и грех. — Сложная у всех здесь судьба… — Малфой тяжело выдохнул и отодвинулся от монитора, расчесывая глаза кулаками. На самом деле, ему было плевать. — У тя чтоль хорошая? — Неплохая… — Выглядишь ты, как человек, у которого все плохо, — Нюра подошла к столу собеседника и, тычком показав, что нужно поднять ноги, принялась мыть полы и там, — Синявый, обросший, опухший, обрюзгший, лысеешь… тебе сколько? — Третий десяток. — Кошмар какой! — Нюра разогнулась, домыв полы под столом, — Как же отвратительно ты выглядишь для двадцати! — Я этого не выбирал. — Драко отпил чай, возвращая ноги на пол, и окинул кабинет еще раз — за окнами светлело, но по чуть-чуть. Слова уборщицы его задели. В конце концов, он не просто переводчик, занимающийся делом госважности, а еще и охуительная колдунья. Он тут же себя отдернул, мол, все профессии важны, и от того, что Нюра эта — уборщица, она ничем не хуже, чем он сам, колдун-переводчик. Надо отучаться от батиных замашек. — Выбирал, еще как выбирал! — Нюра, продолжая кряхтеть, пошла мыть под соседним столом, — Муж у меня такой же был. Весь искашляется, изноется, испричитается — тьфу. Помер алкашом, в пятьдесят лет сердце встало! А мне вот семьдесят шесть было давеча, а я работаю — хоть мы воевали одинаково, а я еще детей растила, помогала им, на ноги ставила, его обхаживала, а он сидел и в диван пердел, токарем был — полдня в цеху и дава-а-ай потом ворчать. Вот и умер. — Я вас не понимаю. — Ходил бы, занимался бы делами, с семьей гулял, работал бы нормально — не помер бы, — Нюра вздохнула, — Сам выбрал, что захереет, сам и умер. — Может, ему нужна была поддержка? — Драко обернулся на уборщицу. Она специально что ли камни в душу ему кидала? — Поддержка — это для богатых и свободных. А мы были нищими рабами нашей пороховушки. Спасение утопающих — дело рук самих утопающих, — Нюра засунула швабру в жестяное ведро с таким грохотом, что Малфой подскочил на месте, — Не выберешь жизнь — никто тебя жить не заставит, и нечего сопли наматывать на кулак. Женщина, сухая и худощавая, спокойно сгибалась, поднимала стулья, и мыла пол так флегматично, словно ее все устраивало. Драко стало не по себе. — Тогда выходит, что и вы выбрали полы мыть — и ничего кроме. — А я свое отжила уже, чтоб окромя что иметь. Дети сытые, внуки сытые, все при деле, у всех высшее. Я лично родину спасала, когда ее тиграми раскатывали. Я столько трупов закопала, ребенком будучи, сколько ты бумажек в жизни не видел. — Вы не знаете, с кем говорите. Я тоже трупов закопал достаточно, — Драко ухмыльнулся, — Я вас понял, можете не продолжать. Женщина продолжила бубнить себе что-то под нос, но Малфой ее не слушал. Ему сейчас намного приоритетнее было понять, как общаться с Поттерами и Уизли. Что говорить и что делать? Зная Олесю и ее умение работать, она уже вечером скажет ехать в отель и включать параллельный перевод, которым Драко никогда в жизни не занимался. Вот он зайдет, увидит трио — и что потом? Как они посмотрят? Наверное, удивятся. Потом возмутятся, как вчерашнего пожирателя допустили до пропажи людей, за которых ответственен Колдовстворец. Потом, может быть, настучат прямо туда и потребуют более компетентное лицо. А администрация Колдовстворца или местное министерство напиздюлит за контакт с немагглами. Что потом? Потом проблемы с аврорами и отбитые почки местной братвой — Варя и ее шаболдино-компания все еще избитые сидят в панельке под МакSим. Что с авроратом бодаться, что с пацанчиками — ебала жаба гадюку, как говорили римляне. — Эй, переводчик! — Нюра кричала уже из коридора, — Штаны не просиживай, а то к кривой роже еще и геморрой насидишь! Займись делом, не выбирай смерть — рано тебе еще! И хохлушке своей скажи, чтоб не дала тебе подохнуть! — Не говорите так про нее больше никогда. Старуха как будто мысли читает. Если уж это не знак — бог знает, что тогда знак. Пугало только, что она так в душу засмотрелась. Нечего там глазеть. *** Козлов изволил явиться в отделение и заняться такой неблагодарной для его бурбонной крови рутиной, как должностные обязанности. Вальяжно шаркая по плитке, закинул дипломат на стол и упал в кресло — преждевременно иссохшийся и ненужный. Приближение смерти делало человека уродом, и Козлов начал хереть изнутри. А потом эта плесень, проевши его глазницы, вылезла на впалое лицо, которое теперь смотрело в пузатый монитор коробочки-компьютера и отказывалось отражать эмоции. Когда Олеся прошла мимо рабочего стола начальства, завидев неприятный сутулый хребет еще с порога, внутренние органы прижались друг к другу плотнее, если верить ощущениям. — Олесенька, радость моя, вы снова здесь! — Я всегда была здесь, Максим Тарасович, это вы здесь бываете, как майский снег. — А чего это ты вздумала дерзить? — Козлов шел ближе и от него пахло перегаром настолько, насколько вообразимо. — Вы здесь только за счет вашего покойного тестя. Если я или кто еще доложит выше, что всю ту работу, какую вы приписываете себе, делаете не вы — вас отсюда выкинут быстрее, чем моргнуть успеете. — Ишь какая! — Уставшая. Над каким делом мы сейчас работаем? — Олеся очень тяжело выдохнула и почувствовала, как пиджак упал на плечи еще плотнее. Ненавидела она все это. — Над уголовным! — Это ежу ясно, а конкретнее? Номер, причина? — Вот же привязалась! Работаем и работаем. Олеся молча села за компьютер и достала из стола какие-то папки. Ей очень нужно было собрать все в кучку, собрать отчеты поисковых групп, отобедать, унести их на перевод и забрать переведенное, просмотреть все еще раз и раздать новые указания. Она достала фотографию пропавшей и снова посмотрела на девушку. Даже объявления нельзя составить, кругом одни секреты. Толку вообще ей здесь сидеть тогда? Девушка фыркнула от усталости и начала крутить стационарный телефон, чтобы позвонить Тризину. Может, он все-таки развяжет руки и облегчит работу? — Максим Владиленович? Капитан Бутко беспокоит, — Олеся намотала на палец пружинистый провод от трубки. — Удобно говорить? Козлов сел в кресле идеально ровно и принялся что-то печатать, будто бы за ним следили. — Я хотела уточнить пару деталей. Во-первых, я вчера ночью говорила с поисковой группой, и они уверены, что им необходимы волонтеры: искать человека вообще везде, при этом не говоря «лишнего», они не могут. Есть подозрения, что ее вывезли из Ленобласти вовсе — может, есть смысл расклеить объявления о розыске и наплевать на эти идиотские запросы Англии? — Бутко достала листок из принтера, чтобы начать записывать ответ. — Вы у себя-то ситуацию еще понимаете, а нам — «копай отсюда и до обеда, а я пока узнаю, где надо». — Слушайте, ежели мы вашу продуктивную раскрываемость за тот год тогда отметили, оно не значит, что мне надо названивать, раз уж номер дал по пьяне, — Тризин устало прокашлялся. — Вы там у себя Дыбенко опрашивайте, как сказано, а налево и направо трындеть, что у нас шишка заморская потерялась — смертный приговор ей подписать. И себе. — У меня регламент есть, по нему половину делать нельзя — и че ж мне теперь, в Неву выкинуться? — Капитан Бутко, не звоните мне по глупостям, провода отрежу. Своих дел поперек горла, ваши тут еще. Делайте, что должно, и будь, что будет. И Козлову скажите, чтобы вещи собирал — он уволен по приказу. Олеся положила телефон. Если продолжить плясать под дудку Англии, эту Уизли не найдут, или найдут, но частями. — Товарищ, а вы уволены — зайдите к начальству, там приказ лежит, — Бутко подняла глаза на мужчину, сидевшего за столом напротив. — До свидания. — Это еще почему? Бутко затаилась, но не выдержала. — Да потому что вы мудаки все! И вы, и англичане — все вы суки! Господи, за что мне вся эта хуйня?! — Олеся вскинула голову к потолку. — Шла б на гоголеведа и в ус не дула! — Девушка схватила шубу и выбежала из кабинета. — Малину вiн менi топче! *** В обед Малфой решил уйти на Невский и прогуляться до Дворцовой, заодно занеся документы в отдел к коллеге. Во-первых, оценить обстановку, во-вторых — проветрить голову. На этот раз было холоднее, чем дни до, но Драко с радостью подставил щеки и нос колючему морозу: ощущение прожигаемой колотуном кожи возвращало в реальность лучше кофе. Вместе с Драко к проспекту выдвигалась целая толпа: подростки, женщины, мужчины, совсем маленькие дети — всем медом намазано. На Невском были люди, много людей. Опять они улыбались, опять обменивались подарками и делали вид, что у них все хорошо. Кругом были ряды с открытками, «чайниками», даже пару ряженых под скоморохов увидел. Шум, гам, музыка. Драко же топал, понимая, что вечером придется ехать домой: деньги, зарядка и элементарная потребность в душе. Лишь бы в печень нож не загнали. Наверное, Уизлетту легко могла утащить парочка двухметровых шкафов. Или же ее выволокли в машину? Видела ли она такие машины? Была ли у магглов? Может, из музея выманили? Дома вокруг стояли стройные, с лепниной. Каждый второй — музей или административное здание. Вот так просто в центре деться некуда. Наверняка увезли. А куда? Хоть на Ямал могли. Толку тогда всем этим заниматься? Драко вышел на Дворцовую. Людей было немыслимо много, все сновали, кричали, дети бегали — тут самому захочется убежать куда подальше. Вокруг только Зимний — вряд ли Уизлетта проводит досуг в подвалах с местными котами: судя по отчетам поисковых, там за каждым плинтусом проверили. Надо ходить здесь почаще и думать, думать, думать. Как преступник. Хотя, почему «как»? — Пардоне муа, месье! — Прокуренный голос окрикнул Драко, когда тот утопал в какой-то двор-колодец, сам того не замечая. За ним шло еще несколько человек, но они все рассосались, оставляя мужчину наедине с незнакомцем. — Pardon, je ne parle pas français*, — Малфой оглянулся и увидел бездомного старика. Двора, в котором он оказался, он не знал. — Чей-то вы не говорите, все вы говорите, — Мужчина улыбнулся. — Не сыщется ли у милостивого государя червонца на плоды Диониса для прогрева бренного тела? — На плоды Диониса — не сыщется. — Драко угрюмо окинул бомжа тяжелым взглядом. Ему стало страшно, что его могут пырнуть или что-то типа того. Нужно было помнить: кругом одни враги. — Неужели на поиски той девки уже из Англии приехали? — Бездомный ухмыльнулся и вынул из кармана прохудившегося пальто свернутую в несколько слоев газету. — А вы, простите, кто? — Малфой напрягся. — Кирилл Семеныч. — Кирилл Семенович, о какой Англии идет речь? — Драко напрягся настолько, насколько мог. — О той, что в составе Соединенного королевства Великобритании, месье, — Семеныч качнул головой. — Ты из меня дурака не делай! — Малфой рявкнул. — Щас же все выкладывай. — Успокойтесь, милостивый государь! Тут каждая собака уже знает! — Бездомный окинул взглядом желтые стены домов, формировавших собой двор: трещины, следы вандализма, грязь. — Как с декабристами: все про них знают, но делают вид, что впервые слышат. — О чем вы? — Малфой шагнул ближе и вдохнул запах перегара Семеныча. Сердце пропустило пару ударов, гусиная кожа проступила в секунду. Отвратительный запах спирта, как из детства. — Да о том, что многоуважаемая милиция каждый день тут ходит и трындит про вашу эту девицу. Я-то здесь всегда, я все слышу и все знаю. Похищений никаких не было, это я вам, Англичанин, зуб даю. — Какой еще англичанин? — Акцент у вас английский, — Семеныч улыбнулся практически беззубым истрескавшимся бородатым ртом. — Закурить не найдется? Малфой постоял секунду и достал сигареты. — Значит, все знаешь? — Драко разглядывал бомжа с ног до головы, удивляясь, как тот в мороз не задубел. — Все, что тут бывает, — Семеныч потер бедро, прикрытое тремя слоями штанов, и взял у Англичанина сигарету, неспешно прикуривая. — Хочешь заработать? — Драко достал кошелек и ручку. — Каждый вечер в отдел милиции вот в этот, — адрес на купюре пишет, — приходи и докладывай, что видел и слышал. Требуй капитана Бутко, всю информацию туда. Я здесь буду проходить временами, платить, если ты хорошо работаешь, — Малфой достал сверток денег, данный Наамой, и вытащил оттуда тысячную купюру новому разведчику. — Эх, у нас же нет ваших кондишэнэлс, надо было сказать «если ты будешь хорошо работать» … — Семеныч принял деньги. — Все про будущее — в будущем и говорите… — Я за информацию по делу о пропаже человека плачу, а не за лекции русской филологии. — Лингвистики. — Я отберу сейчас этот косарь обратно, — Драко шагнул на бомжа, приближаясь еще ближе к нему. — Кабы вам самим со мной милостыню не просить на одной паперти, милейший. Всего хорошего, — Семеныч пошел к арке, выходящей со двора. — Вы за мной еще ходить будете. Драко ухмыльнулся и сам закурил сигарету. Осмотрел снова двор: запах мочи и сырости даже на морозе слышался отлично. Несмотря на странность работы, ее первые плоды радовали. Малфой потопал прочь со двора вслед за бомжом, параллельно кумекая, как лучше до отдела пройти, чтобы срезать. Идиотизм происходящего и затянутость подвешенного состояния заставляли раздражаться до усталой икоты. Скотство. Снег еще под ногами грязный, скрипучий, дорожно-коричневый. Когда он был в Британии, он мечтал об обильном снеге, чтобы поиграть в снежки и слепить снеговиков, как в сказках, но снега никогда не было много и он всегда таял за пару дней. Сейчас его — хоть топи и пей, но делать с ним решительно ничего не хочется. Прежде, чем Малфой открыл дверь в отделение, она распахнулась и ударилась ручкой о стену, к которой крепилась, оставляя вмятину в побелке. Это Олеся вылетела из нее, как ураган или смерч. — Мисс Бутко! — Драко через секунды три только срастил, что Мисс Бутко сейчас кого-то пристрелит и табельное у нее, кстати говоря, при себе. — Вся новая инфа готова? — Девушка развернулась к переводчику. — Тогда мы будем разбирать ее у меня дома, потому что иначе я тут кого-нибудь пришиблю. — Олесь, ты — капитан. Тебе нельзя так вести себя — другие пример берут. — Другие берут, но далеко не пример! — Бутко рявкнула. — Задрали, задрали, задрали! Все задрали! Спецотдел этот ваш, который мозг ебет! Идиоты эти, которые адрес в факсе не указывают нормально! И придурки эти, которые названивают и спрашивают, хау из зе инвистигейшн! Да я ебу?! Я че такое «инвистигейшн» узнала позавчера! — Олеся кричала. — Я устала, почему ощущение, что мне одной это надо?! Если б не этот ваш отдел конченный, — так и передайте, — я бы всю страну на уши поставила, и она утренним рейсом бы домой летела! А так я одна! Я одна, а их дохуя! Драко спокойно принял этот крик души и обнял девушку, прижимая ее распыленную грудь к своей. — Давай в отдел вернемся, я отдам тебе бумаги, мы попьем чай и поговорим — давай? — Драко смотрел на девушку с нежной заботой, которой ей явно не хватало. Олеся помедлида, вдыхая холодный воздух и чуть успокаиваясь. — Ладно. Оба грозно потопали ко входу. Малфой услужливо открыл перед дамой дверь. — Олеся? — Чего? — А что такое «паперть»? — Драко зашел следом. — Это перед церковью крыльцо. — Parvis что ли? — Малфой вскинул бровь. — Издеваешься? — Бутко обернулась. — Может, я-то откуда знаю? — Справедливо, — Драко улыбнулся. Он впервые зашел в кабинет, где сидела Олеся: тот был вполне обычным, но каким-то особенным по своей атмосферности. Белые стены, потолки из серых плит в черную крапинку, жалюзи. И тем не менее, чувство спокойствия накрывало само собой. — А где все? — Мужчина кивнул на два пустых стола. — Одного уволили за безделье, другой в командировке. Слава богу, в офисе я одна осталась — хоть посидеть спокойно, — Бутко поправляла челку в зеркале. — Как рыба об лед. Цугцванг, — Девушка вздохнула. — Может, чаю попьем и поговорим? — Малфой подошел к электрическому чайнику, проверяя, есть ли в нем вода. — Отвлечемся? — Давай. Ты доки принес? — Да, возьми в дипломате, — Драко кивнул на чемодан, оставленный около стола. — Я наконец-то все бумаги закончил. — Это хорошо. Завари мне зеленый, в тумбочке, — Милиционерка кивнула в угол комнаты. Малфой кивнул в ответ и полез за чаем, засучив рукава и пытаясь найти именно зеленый среди кучи всяких коробочек и папок. Дверь в кабинет открылась. — Капитан Бутко, можно вас на секундочку? — Мужской голос раздался за спиной Малфоя, но тот не обращал внимания. — Да, а что? — Женщина вышла, прикрыв дверь. За дверью были слышны шаги, но Драко о них не думал: кроме чая он увидел печенье и шоколадки, поэтому сидел и выбирал, что из этого Олесе больше нравится, исходя из того, какие пачки еще закрыты: он не понимал этой русской традиции оставлять самое любимое на потом, сперва съедая менее любимую еду, но выучился есть именно так. — Олесь, те шоколадку с орехами достать? — Драко крикнул это, когда услышал, что дверь опять открылась. Раздавшиеся шаги принадлежали более, чем одному человеку, а ответа не последовало. Мужчине пришлось оторваться от продовольственного запаса и повернуться ко входу. В дверях стояли те, кого он меньше всего хотел видеть, и Бутко наконец-то заходила, проталкивая людей вперед. — Коль, прости дуру, я совсем забыла, что они должны были прийти сегодня — я была уверена, что сегодня среда, а не четверг, — Девушка замешкалась. Оба понимали, что она отмазывается, потому что прекрасно знала, что по доброй воле Драко не пойдет на это. — Давай с чаем повременим. Драко окинул взглядом гостей и тяжело сглотнул. — Блять, Олесь, ну ебанный рот, — Мужчина выдохнул и схватился рукой за лоб, вставая с корточек в полный рост. — Я же просил заранее говорить про такое! — Мужчину пробрал такой страх, что кости болеть начали. Дыхание стало чаще, руки тряслись: если бы тогда знали, как выглядит паническая атака, тем более «в себя», однозначно бы назвали происходящее так. — Я правда забыла, Коль, честно. Замоталась, сам же видишь! — Бутко сказала с какой-то обидой в голосе, от которой Драко стало совестно. Малфой окинул глазами повзрослевше-сдержанную Грейнджер, чуть обросшего Уизли и куда более властно-уверенного Поттера, выглядевшего все так же прекрасно, как и на последнем курсе. Хорошо, что они его не узнавали. —— Aren't we disturbing you? — Гермиона выгнула бровь. — Where is our interpreter? — Грейнджер перевела взгляд на руку Драко, решившись разглядывать его татуировку. Тот оперативно спустил рукава, краснея изнутри. — Они спрашивают, не мешаем ли мы им, и где их переводчик. — Драко безнадежно ухмыльнулся, глядя розоватыми ни то от недосыпа, ни то от обиды глазами на коллегу. — Скажи, что ты и есть. Общайтесь. —— I am your new interpreter. Nice to meet you. I'll also repeat in Russian everything I say in English, don't freak out, — Драко кивнул компании друзей, — Я — ваш новый переводчик, приятно познакомиться. Я также буду повторять по-русски все, что говорю по-английски, не пугайтесь. —— You haven't introduced yourself, Sir, — Гарри всматривался в лицо переводчика. Голос, которым тот говорил по-английски, был настолько знакомым, но лицо — совершенно чужое. Мужчина прищурился, а Драко казалось, что он кожей чувствует, как смотрят то на родинки, то на ресницы, надеясь заметить и глаза. —— Говорят, что я не представился. I'm sorry, my name is Nicolas. Прошу прощения, меня зовут Николас, — Драко посмотрел на Олесю, закатывая глаза. — Капитан Бутко, такой способ общения звучит по-идиотски! — Привыкнешь. Спроси, изложили ли они детали поездки в письменном виде и есть ли им что еще добавить? —— Have you written all the details of your trip? Captain Butko is wondering if you have something to add, — Малфой смотрел в зеленые глаза Поттера. В них было что-то обледеневшее. И еще что-то родное, колющее под ребром. Сколько он их не видел, лет пять? Интересно, как там маги? Как там мама поживает. И не чревато ли контачить с магами — вдруг вычислят и убьют? Вдруг все это вовсе провокация? Вдруг все это — подстава и проверка министерства? Малфой — труп. Поттер еще раз спасать не станет. —— Yes, we brought all we'd been asked, — Гермиона шагнула вперед и положила на стол папку с документами. — I also want to require a stage of the investigative process. What results have you already obtained? — Да, они принесли все, о чем просили. Миссис Уизли хочет запросить стадию процесса расследования и спрашивает, каких результатов вы уже добились. — Поисковые группы работают, но информации о пропавшей нет и вряд ли будет, если мы продолжим работать их методами, а не нашими, — Олеся приняла папку от Гермионы и начала изучать материалы там, не прекращая старую шарманку про методы. —— The search parties are working, however we don't have any information about the missing Mrs. Potter. More likely we won't have some, if we continue working as your side wants, not ours, — Драко смотрел на Гермиону. Худая, измученная, усталая и стрессующая, она стояла пошатываясь и говорила недовольно-высоким тоном. Рон вовсе ушел в себя: он стоял и смотрел в одну точку на стене, собрав брови к носу. Веснушки на лице больше не выглядели ярко, а скорее добавляли возраста в сочетании и щетиной. Гарри, как всегда будучи самым стрессоустойчивым, держался до конца, но видно было отчетливо, что он на грани. Чуть более отросшие волосы, убранные назад с завитком челки на лбу, костюм. Два изумруда из-под круглых очков все еще впивались в щеку Малфоя, он это чувствовал и продолжал смотреть на Олесю. Взгляд проедал кожу, и мужчина точно знал, что гриффиндорцы начали догадываться, обратив внимание и на отросшие корни, и на хвост змеи, вытатуированной на предплечье, который виднелся из засученных рукавов, о которых Драко поначалу забыл. —— Captain Butko, could you please leave us with Mr. interpreter alone so we could talk to each other like an English man to an English man? — Поттер поднял глаза на женщину, продолжавшую читать папку. — Олесь, мистер Поттер спрашивает, не могла ли бы ты оставить нас одних, чтобы мы поговорили как англичане с англичанами? — Малфой нервно сглотнул ком в горле. — Бога ради. Будут бить — зови, — Олеся забрала папку с собой и вышла из кабинета, подмигнув. Сука. —— Так, Малфой, это ты? — Гарри подошел ближе, снимая со слизеринца очки. От касания Драко замер, Гарри же пытался в каждой морщине разглядеть школьного врага. — Как ты вообще тут оказался? —— Да, я. Свела судьба, конечно, — Драко горько улыбнулся и поднял чернеющие глаза на Поттера, забирая свои очки назад. Только сейчас заметил, как стильно все трое бывших однокурсников выглядят. Кто-то реально заботился об их имидже, вещи были дорогими и качественными: трио явно имело деньги и вес в обществе. Драко мысленно себя схоронил: зная их, по-любому в министерство ушли работать. — Мерлина ради, давайте договоримся о двух вещах: первая — мы не сотрудничаем официально, потому что мне запрещено с магами время проводить; вторая — тут меня зовут Николас Северус Блэк, и давайте на этом зафиксируемся, чтобы это в дальнейшем не вызывало проблем ни у меня, ни у вас. —— Драко? — Рон отвис и включился в разговор, пока его жена стояла в ступоре. — Ты… —— Мудак? Фашист? Ужасно выгляжу? — Драко ухмыльнулся. —— Ты очень сильно изменился, — Гермиона договорила фразу. —— Помотало, — Рон буркнул, не выходя из собственных мыслей. —— Давайте сразу: я помогаю своей хорошей знакомой; найдем Джинни — и я больше не буду появляться в вашей жизни. Я все понимаю про себя, не будем начинать. —– С чего ты взял, что мы планировали чего-то начинать? — Гарри улыбнулся, насколько стресс позволял. — Мы не на пятом курсе, — Поттер похлопал Малфоя по плечу. Это прикосновение было жгучим. — Тем более, сейчас есть проблема поважнее. —— Но это не значит, что мы резко стали друзьями, — Рон тоже шагнул ближе. — Конкретно сейчас я не имею ничего против тебя, но и доверять я тебе тоже не смогу — сам понимаешь, почему. Я рад, что хоть одно знакомое и говорящее на нашем языке лицо я тут увидел, но я не могу вывалить тебе все тонкости — извиняй. — Уизли почесал затылок. — Хотя, ты все еще лучше всякого в погонах — понимаешь магические тонкости. —— Это точно. Насчет недоверия — это нормально, — Драко окинул взглядом всех троих. Он думал, что они как минимум плюнут ему в лицо, но гости вели себя более, чем благородно. Поймался на мысли, что безумно рад видеть Гарри. —— Я все министерство на уши поставила, чтобы местных магов пробивали, но все тщетно, — Гермиона вздохнула. — Если же обычные люди про нее узнают, она пострадает. Магию к ним она применить не сможет. —— Если ее палочка вообще еще при ней, — Гарри приобнял Гермиону. Он не переставал смотреть на Драко. —— Если она вообще еще жива, — Рон взглянул на Драко с какой-то помесью отчаяния и надежды. —— Жива. И мы ее найдем, — Малфой наконец-то выдохнул. Смотрел на бывших сокурсников, они — на него. Не друзья, не враги. Не свои, не чужие. Повисла неловкая пауза. Драко собирался. —— Спасибо, что тогда поддержали меня и других слизеринцев. —— Нам-то идеологией никто мозг не пудрил, можем себе позволить, — Гермиона ухмыльнулась без доли злобы, сведя всю тяжесть на нет. — Это тебе за то, что в Мэноре нас не выдал, и что мама твоя Гарри прикрыла. Но все грехи пока не отпускаем, — Девушка ехидно улыбнулась. На словах про Мэнор Драко начало было тошнить, как с похмелья, но потребность в работе заставила включиться обратно в реальность. —— Тогда вываливайте мне про Колдовстворец, квиддич и разберемся предметно, кому Джинни могла быть нужна, — Малфой решил, что сейчас не до откровений. —— Я уверена, что это — дело рук местной мафии, не иначе. Наше посольство занимается вопросом, но с точки зрения магии все чисто, — Гермиона чеканила тихо. —— Все, что касается крупных группировок — по части наших соответсвенно крупных департаментов. Я могу попросить пробить местные бордели, не более, — Малфой снял-таки с себя очки и положил их на олесин стол. —— Какие бордели, ты совсем?! — Рон прикрикнул на Драко, хмурясь, но тут же был одернут Гермионой. —— Весь секс-рынок здесь шерсти, — Грейнджер подняла глаза на Малфоя. — Первое, где оказываются женщины в похожих ситуациях, особенно без знаний местного языка — секс-рабство, — Девушка начала нервно переплетать кончики волос. —— Сам-то как думаешь, а? — Гарри посмотрел на Малфоя и шагнул ближе. Он разглядывал собеседника с неподдельным интересом, видимо, тоже радуясь встрече. — Мы сможем ее найти? —— Надежда умирает последней — так тут принято говорить. В целом, солидарен, — Драко почесал затылок. — Тут везде есть лишние уши, надо отдельно обговаривать магические аспекты, не в таких местах. — Малфой оглянулся по сторонам. —— Неужели ты готов с нами говорить в неформальной обстановке? — Гермиона слегка удивилась. —— Поживи в изгнании — сама б к таким, как Малфой полезла, — Рон улыбнулся, дергая уголком губ. —— Дело не в изгнании, дело в том, что мы обязаны ее найти, — Драко парировал, шагая ближе. — Я думал, будет хуже. —— Значит, едем в наш номер немедленно и я объясняю все, от причин перемещения чемпионата и до деталей нашей последней встречи, — Гермиона дернула Малфоя за рукав, притягивая ближе. — Пошли, ты поймешь, а Бутко расскажешь как-нибудь сам. Все трое начали активно выходить из кабинета, едва давая Драко возможность опустошить дипломат с документами для Олеси и забрать верхнюю одежду. Мужчина заметил, как трио переглядывалось после заявления Гермионы и, уже заселив в голову мысли о том, что те поторопились с предложением, решил спасать положение. —— Я товарищу капитану доложу обстановку и догоню, выходите пока, — Драко кивнул бывшим однокурсникам и ушел дальше по коридору, чтобы сказать Бутко, что уходит. Ну и дать время на обсуждения. Трио вышло на улицу. —— Гермиона, ты совсем с ума сошла? — Рон, державший жену под руку, придвинулся ближе, шепча почти что на ухо, — Ты хочешь сказать ему вообще все? — Уизли боялся. —— Конечно, он должен это понимать, потому что это меняет ход дела и вносит в него определенную ясность, — Грейнджер шмыгала носом от холода и смотрела на вывеску «Пятерочки» напротив, лишая мужа зрительного контакта. —— Нет, Герм, это перебор даже для меня, — Гарри подключился к диалогу. Мужчина был нервным. — Особенно про перенос. Нас министерство нагнет за такие сливы. —— Нас я нагну, если мы Джинни не найдем, а час от часу шансов меньше, и вам обоим стоит это понимать. Господа, речь о вашей сестре и жене соответственно. И плевать мне на секретность министерской информации. —— Колдовстворец спасибо не скажет, — Рон прятал нос в горле от свитера. Жался, краснел, злился, продолжал бояться. — Кроме меня и начальства никто не должен был знать, что там происходит — они мне очень хорошо дали это понять. Я вам по секрету, а вы тут бывшему пожирателю решили вывалить все, как есть. —— Вы оба из крайности в крайность, — Поттер дышал на руки. — Не надо вам об этом думать обоим. Я с авроратом в хороших, отмажемся. Надо сказать Малфою в общих чертах, что случилось, а детали оставить при себе. Заодно поймет, почему дело нельзя предавать огласке, — Поттер окинул взглядом друзей. — Без этой информации он нам не поможет. —— Ты уверен, что ее похитители как-то связаны с тем делом, или все-таки ее угнали обычные местные маггловские бандиты, а мы сольем министерскую инфу пожирателю? — Рон глядел из-под отросшей челки, которая добавляла злобы. —— Слушай, из Малфоя пожиратель еще хуже, чем из меня, — Поттер ухмыльнулся, выдыхая пар изо рта. — Вспомни его? Ни одно дело не выполнил, потом еще и нам помог — для галочки он там был, я вам сто раз об этом рассказал. —— Справедливости ради, ты всегда слишком его защищаешь. Ты опять его переоцениваешь, и тут я согласна с Роном — Малфой может выкинуть все, что душе угодно, но мы должны пойти на эти риски ради Джинни, — Грейнджер раздражалась, что ей приходится объяснять такую очевидную глупость этим двоим —— С чего вдруг я его переоцениваю, еще и «опять»? — Гарри встал в оборонительную позицию. Он очень не любил, когда его попрекали Малфоем. —— Слушай, ты пять лет не мог на контакт выйти, хотя был уверен, что вам это надо. Ему не надо, сам посмотри. Он очень изменился здесь, и мы не можем знать, с кем имеем дело теперь, — Гермиона терла руки на морозе, надеясь их согреть. Упертость друзей ее бесила. — Сам решил на суде его выгораживать, герой. У него своя жизнь, другая. —— А меняешься тут быстро — по себе чувствую, — Рон натянул горло свитера до ушей. —— Так что, Рон, ты расскажешь? Гарри? — Грейнджер бегала глазами по двум раскрасневшимся на морозе лицам. — Поймите вы наконец, тут не получится бросаться своими фамилиями направо и налево, чтобы вокруг вас бегали. Магглам все равно, кто мы. Мерлин послал нам Малфоя именно сейчас. Нам нужны эти связи с полицией, нужен маг, хотя бы такой. Включайте мозги. —— Думаю, Гермиона права, — Поттер выдохнул пар изо рта. —— Уговорила, — Рон шмыгнул в унисон со скрипом двери за спиной. Драко оказался на крыльце и все четверо, не говоря ни слова, пошли в сторону гостиницы. *** Малфой зашел в небольшой двухместный номер, следуя за трио. По висевшей на стуле одежде было нетрудно сделать вывод о том, что здесь разместился Поттер. Комнатушка была в бежевых тонах, с белеными потолками и темной деревянной мебелью. Темно-красные шторы и темно-красное покрывало как будто бы выбивались из общей гаммы, но в глаза особенно не бросались. Гермиона села в кресло, приставленное к письменному столу, оставляя мужчинам лишь возможность разместиться на крае кровати напротив. —— В общем, Малфой, я не знаю, что у тебя в голове и мне очень страшно, но я хочу верить, что ты можешь найти Джинни. Знай, если подведешь и информация пойдет не в те руки, я, будучи далеко не на последнем месте в Министерстве, сделаю все, чтобы ты об этом пожалел, — Гермиона говорила нарочито строго — она всегда так делала, когда много волновалась. — Если бы у нас был выбор, мы бы к тебе не обращались, помни об этом. —— О боже мой… — Драко закатил глаза настолько далеко, насколько мог физически. — Кроме нас здесь на все семнадцать миллионов квадратных километров никто не знает нашу систему, наш язык и вас четверых лучше, чем мы сами. Но вы не забывайте, что я, в отличе от вас, неплохо знаю местных и то, как все устроено тут. Так что давайте сразу и по существу — даже если бы мне хотелось вас кому-то сдать, и даже если бы мне было кому и было ради чего, я бы не стал этого делать, потому что мне вы тоже помогали неоднократно, а я не люблю быть в долгу, — Драко надеялся, что это звучит убедительно. Сам он трясся, как осиновый лист, но внутримышечно, так что виду не подавал. Допустил мысль о том, что уж кто-кто, а Грейнджер точно ему не указ, а потом сам себя за это укорил и засунул эту мысль куда-то далеко. —— Тогда, Гермиона, думаю, тебе стоит рассказывать все самой — Рон добавит свою часть, — Гарри упал на кровать спиной, словно он не планировал участвовать в диалоге. —— А ты чего? Это ж жена твоя… — Драко смотрел на лежавшего Поттера со всем непониманием, каким располагал. Почему такое отношение к браку? —— А мне и сказать нечего, если честно, — Гарри снял очки и начал тереть переносицу. —— В общем, недавно у нас было что-то вроде вспышки с новыми фанатиками пожирателей. Идиоты начали раскидываться проклятиями по Хогвартсу, их быстро нашли и покарали, — Гермиона взяла со стола бутылку воды и принялась ее открывать. — Лично я не предала этому большого значения, потому что детские глупости на то и детские: не думаю, что те пятикурсники могли оценить всю серьезность своих действий, — Девушка сделала несколько глотков. — Но более опытные мои коллеги начали шерстить вообще все, и выяснилось, что еще таких господ нашлось по миру немало — многих просто изгнали, а они устроили новые ячейки. Это было в начале учебного года, а в начале минувшего месяца тут у вас хлопнули кучку неопожирателей, которые решили здесь устроить базу, собравшись с других ближайших стран и проигнорировав сроки по изгнаниям, — Грейнджер встала с кресла и начала тревожно топтать полы. — В общем-то, нашли их быстро, но один из них преподавал в Колдовстворце… —— Да, их всех отдементорили за милую душу — сам видел, — Рон подключился. Герм информбезопасностью занимается, ее дело было узнать о распространении этой шайки. А нас с Гарри, как служащих в отделе общей безопасности, потащили в саму школу проверять каждый кирпич. —— То есть вы тут давно уже? — Драко выгнул бровь. —— С декабря как раз. Но тайно. —— А где Джинни была? — Малфой смотрел на трио с некоторым испугом. Повисла неловкая пауза, в которой все решили смотреть на Гарри. —— А что вы смотрите-то на меня? Откуда я знаю, где она была? Не с нами точно. —— Ты — муж ее, вот и смотрим, — Драко ухмыльнулся. Его поражала поттеровская беспечность. —– А Рон — брат. —— Ага, А Гермиона — сват, — Рон закатил глаза. —— То есть вы не знаете, где была ваша родственница на протяжении месяца? — Малфой округлил глаза и положил голову на ладони, упершись локтями в колени. Он всегда знал, что они идиоты, но чтоб настолько… —— Говорю же, нас сюда отправили все проверять, и Гермиону мы забрали, — Рон чуть повысил голос и начинал раздражаться. — Это первый раз с войны, когда в учебном заведении взрослые эти идеи разделяли. Детей-то ловили, хрен с ними. А у этих чемпионат международный скоро, так и перенесли его поэтому же — я настоял. Не хотел, чтобы туда везли Гарри — опасно, учитывая то, что вчера там профессора арестовали. А если он не один? Расследовать сдохнешь, а матч на носу. На матче — Поттеры — мировые звезды, которых мечтает убить любой фанатик Реддла. Стал бы я их, русских, иначе дергать с этого… Крач… Кнач… — Уизли заземлился. — Качканар, — Драко почесал затылок. —— Да, с Качканара. Заставил их тут, в лесах, оборудовать поле и от маглов защитить. Посреди леса на другом куске страны, наверное, теракт сложнее устроить. Мне так кажется, — Уизли смотрел искоса и пассивно агрессировал. Да, он с самого начала учебы чувствовал себя атакованным, но с возрастом не прошло. Малфой чуть подпитался тем, что его опасаются, быстренько возрос у себя же в голове и выдохнул. —— Словом, падаль пожирательская еще не везде иссохлась, — Гермиона продолжила, — но об этом в курсе только и лишь только Министерство — остальным магам и уж тем более маглам знать запрещено. —— Официально у нас все заебись, — Гарри добавил тихо. —— У нас так же, — Драко улыбнулся. —— Мы на уши поставили магов, потому что я уверен, что ее похитили, потому что она — Поттер, — Гарри сел на кровати. — Иначе зачем она им? —— То есть не потому что она — лучший игрок в Квиддич из всех, кого я видел? — Драко удивленно поднял брови. — И раз она приехала на международный чемпионат, значит, не только я так думаю. —— Наконец-то ты признал это, Малфой! — Рон улыбнулся. —— Не то чтобы я это когда-либо отрицал… —— Кому из магов нужно воровать игрока в Квиддич? — Гермиона облокотилась спиной на стол, смотрела в пол. Замешательство ее истощало, потому что привычка рационализировать тут ломалась. —— Шантаж? Воровство гонорара? Шум в медиа? Она ведь прославилась, не так ли? Если уж она, повторюсь, приехала от нашей лиги на матч… — Малфой чесал затылок. Фактов не было, думать не привык. Приходилось. Мозг болел. —— От нашей лиги, — Гарри сделал акцент на втором слове. — Ты к лиге никакого отношения не имеешь, забыл? —— Да, она известная, зарабатывает будь здоров, — Рон потупил взгляд с каким-то светлым оттенком гордости и грусти. —— Но в заголовках она все равно чаще просто жена Гарри Поттера, так что не думаю, — Гермиона посмотрела вдруг на Драко. — Вот кому она могла быть нужна? —— Не знаю, у кого на нее были планы. Думаю так: если ее выкрали пожиратели, то только чтобы выпытать, где Поттер. Если хотели ограбить — под подозрением все маги. Я же больше, чем на восемьдесят процентов уверен, что ее утащили магглы. Не станут волшебники палиться в самом центре города, — Малфой говорил тихо. Одна ошибка и он упадет в глазах трио и, следовательно, собственных. Трио ему, конечно же, никто. —— Что тебе известно о расследовании? — Поттер все еще лежал на кровати. —— Известно, что опрашивают подозреваемых, пробивают базы, обыскивают всякие злачные места. Наши министерства, видимо, шерстят по международке — маггловские. Магические, видимо, Колдостворцу мозг ебут, не знаю. В комнате повисла тишина. Все переглядывались, тяжело и грузно, рассматривая в лицах друг друга что-то обнадеживающее и не находя этого. —— Матч, кстати, проебали, — Гарри тяжело вздохнул. —— Это почему? — Драко насторожился. —— Команда была несобранная, косячили. — Гарри потягивался на кровати. — Джинни в том числе, — Мужчина встал и направился за водой. — Не знаю, что с ней — сама не своя ходила, — Поттер отпил минералку и встал рядом с Грейнджер. —— И давно она «сама не своя»? — Малфой тоже встал. —— Не знаю… — Гарри пожал плечами. — По ощущениям — да. —— И вы не говорили об этом? —— Слушай, Малфой, — Рон тоже встал, — их личная жизнь — их забота. К делу это отношения не имеет. — Уизли набросился так, будто защищал не только очевидный раскол. —— Тем более, ты никогда не был из тех, кому представляется возможным размышлять о тонких душевных организациях в романтических отношениях, — Грейнджер улыбнулась уголком губ. —— Вы со всеми так разговариваете или только со мной? —— Варьируется, — Гермиона не спускала глаз с Малфоя. Во взгляде читалось что-то необходимое к расшифровке, но что именно — неясно. —– Раз вы не даете увидеть картину полностью, я поеду к жене, — Драко стащил пуховик с крючка, — размышлять о тонких душевных организациях в романтических отношениях, — Малфой зыркнул на Грейнджер и начал обуваться. —— Жене?! — Гарри едва ли не подавился очередным глотком воды. Он, скорее, не переспрашивал. Он был возмущен, как если бы его машину перекрасили в бесячий цвет или переворошили весь его кабинет. —— А что? — Малфой улыбнулся во все тридцать два зуба. — Вам можно, а мне нельзя? —— И как она тебя терпит, изгнанник? — Рон приподнял брови. —— Так же, как Гермиона — тебя, — Драко кивнул и закрыл дверь с обратной стороны, довольствуясь школьным порохом в мигрантских пороховницах. Не нравилось ему, в какое русло ушел разговор. Если Уизлетта, став мировой чемпионкой, всосала матч местным магам, никогда не отличавшимся особой высокотехнологичностью игры, да еще и подавлена долго — дело пахло отчаянным дерьмом.