Ты не будешь со мною жить

Малфой дождался ответа от Олеси о том, что можно поехать домой и привести себя в порядок, так что Драко прыгнул в метро и в считанные минуты оказался недалеко от своих унылых серых дворов, где все такие же большие белые сугробы с желтыми подножьями встречали своими сутулыми горбами. Драко хрустел снегом, дышал на руки, смотрел на неопрятные вороньи гнезда в голых сухих березах: надо же так природе соответствовать району. Душевному состоянию. Всему в целом. Домофон издал старую добрую гамму, дверь в парадную, вернее, подъезд открылась и с лязгом закрылась. Сырой холод, выкрашенные наполовину в зеленый стены, исписанные и изрисованные непотребствами; стойкий запах мочи и перегара всего подъезда ударили бодрящим букетом по всем органам чувств, отлично напоминая Малфою о том, куда он вернулся. — Явился, ебалай, не прошло и года. Дерьмо неблагодарное, — Варя ворчала из спальни, шаркая ногами к прихожке. — Хули ты пришел? — Тебя прошлый раз не научил тому, что мне не нравится, когда ты так говоришь со мной? — Драко кинул куртку на комод в прихожей. — Я могу повторить урок. — Повтори лучше адреса, в которых ты можешь пожить после того, как я тебя нахуй выселю отсюда, — Варя заводилась. Поводов ревновать у нее хватало. — У меня прописка здесь, хуй ты меня выселишь, — Драко разулся и пошел к кухне. — А вот выпишу, взятку дам — лишь бы рожу твою мерзкую не видеть. Безнадега на иссохшися ножках — вот ты кто. — Недолюбленная отцом стерва решила отыграться за свои детские обиды на каждом встречном-поперечном… — Малфой поставил чайник нарочито громко. Он ненавидел эту женщину. — Ой, блять, можно подумать, тебя отец любил — так любил, что ты, как черт ебанный, приперся сюда без нихуя, и выскочил за меня прописки ради, альфонс охуевший, — Варя села за стол. — Всю кровь с меня высосал: «бля-я-ять, а как получать паспорт», «бля-я-ть, а как говорить русский» — Самойлова издевалась, передразнивая акцент. — Охуеть, вот это подвиг — помочь человеку адаптироваться в стране. И про альфонса ты бы не затирала: сидишь и ждешь, пока с завода сможешь съебаться, чтоб заставить меня от этого паспорта отказаться и тот получить, — Драко заваривал себе чай, говорил раздраженно, но в целом ровно. — Хочешь прикол? — Ебать, ну удиви меня… — Варя откинулась на спинку стула. То, как муж раздражал ее, не поддавалось описанию. — Не будет никакого гражданства. Я — беглый зэк. Я развел тебя себе на паспорт. Меня даже зовут не Николас, — Драко тут же пожалел, что сказал это. Теперь страх его сожрет. — Ну так и пошел нахуй отсюда тогда, зэк беглый, — Варя встала рядом и пихнула мужа в бок. Убила бы. Драко посмотрел на нее еще раз. Нос пятачком, круглые глаза, кудрявые волосы под ободком. И взгляд пустой-пустой. Варя стояла, сверлила глазами, жевала нижнюю губу. — Я никуда отсюда не денусь, пока не посчитаю это нужным. Я не для того все эти годы терпел твой визг у себя над ухом. — Тя где двое суток носило? К каким блядям ты ходил? Сколько гепатита на хуй на свой намотал? Не денется он… куда дену, туда и денешься. — К тем же блядям, к каким ты ходишь и каких сюда водишь, — Малфой насыпал в чашку сахар и закинул пакетик «Принцессы Нури». — Пошел вон! — Девушка сдернула полотенце с ручки гарнитура и огрела им Драко по плечу. — Угашенная, — Мужчина вынул из кармана мобильник. — Блядям своим звонить собрался? — Куда уж мне до блядей — любовникам твоим, — Малфой нарыл в телефонной книжке нужный номер. ~ Алло? — Голос раздавался из трубки сквозь помехи. — Ало, Олесь? Можно я у тебя поживу до конца расследования? Меня из квартиры жена решила выселить, — Малфой сам не понял, как позвонил едва знакомой женщине, но видимо именно она оказалась «одной из своих», понимание о которых тянется с пеленок. Варя хотела было завизжать, но Драко закрыл ее рот ладонью с такой мощью, что девушка не смогла сопротивляться, ощущая, как вдавливаются пальцы в щеки. ~ Да, конечно. Я адрес тебе в СМС-ке скину. Буду ждать, — Олеся улыбалась — это было слышно по голосу. Малфой положил трубку и, запихнув телефон в карман, отшвырнул жену. Та тут же побежала следом, провожая до спальни. — Что это за шлюха? Уже успел ей нализать, говна кусок? — Самойлова швыряла в мужа его вещи, которые находила на поверхностях, пока тот доставал с антресоли чемодан. — Эта женщина — капитан милиции, и она лучше всего твоего рода в неисчисляемое количество раз. Услышу хоть слово о ней дурное — с окна вышвырну! — Малфой с грохотом вбил чемодан в пол и начал комками закидывать в него вещи, брошенные женой. — И давно ты трешься с мусорами, сволочь ты неблагодарная?! — Девушка кинула в мужа пепельницу, которая с грохотом пролетела мимо и попала в стеклянную дверь стенки, разнося ее и посуду, стоявшую внутри. — Заложить меня решил, уебок?! Я пацанам скажу, тя потом ни в одной больнице не соберут! — Ебанутая?! — Малфой отскочил от осколков. — Я в дурдом тебя сдам, как расследование кончится! — Эт какое еще расследование?! — Самойлова швырнула в мужа тапки. Она была в смертельном испуге. — Такое, за какое мне заплатят столько, что я купил бы в рабство твою мать, если бы она не наблядовала себе СПИД и не подохла тебе в пример! — Драко кинул в жену подушку с кресла, стоявшего подле. — Еще слово про мать — я глаза тебе выжгу! — Варя набросилась на мужа с кулаками, колошматя его по спине. Каждый удар оставлял синяки, наносился наотмашь; Малфой зарычал и перешел на крик. — Я и про тебя скажу! — Драко схватил жену за волосы и швырнул в сторону. Хватаясь под корни, пальцы драли кудри клоками. Самойлова визжала, как порося на скотобойне. Малфой же ревел, как зверь. Девушка прошлась ногой по осколкам и на ковре в считанные секунды оказалась кровь. Варя села, но осколка в пятке не обнаружила, а поэтому кровь решила не останавливать. По батарее раздался стук. — По голове себе постучите! — Варя била выброшеннной тапочкой по батарее в ответ. — Мусорнетесь — дачу вашу сожгу! — Запереться в ней перед этим не забудь! — Драко распахнул шкаф, чтобы достать оттуда вещи, но не рассчитал силы и вырвал деревянную дверцу из верхней петли. — Страхоебище! Это батина стенка! Ты за жизнь не насосешь на такую же! — Зато ты с этим справляешься так хорошо, что я скоро провезу тебя ебалом по тем осколкам! — Малфой кивнул на разбитую дверцу. Мужчина закидывал вещи в чемодан, благо, их было немного. Он швырял свои пожитки, рычал, хлопал дверями, пихал жену, а в голове было остервенело пусто: как будто вовсе не понимал, что делает. — Откуда в тебе столько злости?! Почему ты такой жестокий?! Тебя били слишком много или слишком мало, я не пойму никак?! — Меня били достаточно, чтоб понять, что ты конченная, прежде чем замотать твое тело в этот блядский проссанный прокуренный ковер и вынести на помойку! — Да что с тобой, Блэк?! Ты в новый год как с цепи сорвался, ты никогда так не поступал со мной! Чем я это заслужила?! — Девушка выла навзрыд. — Мало я бегала за тобой, готовила тебе, ублажала тебя, на рожу твою кислую смотрела?! Сосала мало, что я не так сделала?! — Самойлова упала на пол и начала реветь. — Ты мне все мозги вытрахала, вот и сорвался! — Драко ушел в коридор, чтобы собрать оттуда обувь, но крики жены были слышны и там. Желание орать пропадало, просыпалось чувство вины. — Я бы никогда тебя не пилила, будь ты человеком, а не чудовищем! Ты мне горы золотые обещал, на руках носил, а как паспорт получил — началось! Ни слова доброго, ни пионов с огорода! Только принеси, унеси, погладь, помой! — Варя, зареванная, красная и опухшая от слез, выбежала в коридор, громко шлепая босыми окровавленными ногами. — Я любила тебя, дура, любила! Я думала, что ты — тот самый! Ты принцем был, самым настоящим! Красивым, благородным, манерным — как из фильмов! А стал вонючим алкашом, потреблядью! С учебниками русского я с тобой сидела, а не твоя Олеся! На работу на завод я тебя устроила! Без нее хуй бы ты в школе оказался, ты кроме английского своего не умеешь ничего! — Варя бросилась на грудь мужа, хватая его за грудки и оставляя на полу кровавый след. — А ты спасибо мне ни разу не сказал, а из принца сделался уродом конченным! Прокуренным! Пропитым! — Я бухать начал, потому что ты меня споила! — Драко отшвырнул жену от себя. — Изменять ты мне начала, а я тебе — ни разу! — Да я тебе была нужна, чтоб ты забыл свою пендосскую любовь. Кто она была? Готова ли она была тебя ценить, когда у тебя ничего не осталось?! — Варя рыдала взахлеб на полу. Ее крики резонировали в уши так, что внутри всё сжималось, — Сколько я ее письма сжигала, я даже не знаю, от кого, но на английском — значит от блядей твоих! — С чего ты взяла эту хуйню? — Я же вижу! Все мы тут для тебя — недо-они! И меня ты в голове своей с кем-то сравниваешь всегда! Ты был породистым, ты был джентльменом, а стал алкашом! Я пить начала, потому что ты не обнял меня ни разу! Изменять, потому что ты меня не целовал никогда! Я такая противная? Че ж ты вышел за меня?! Чтоб было где жить? Мне нахуй паспорт твой не нужóн был, пока я не поняла, что за маньяком замужем! Зэк он, блять! И что, ты людей убивал? Ограбил кого? А я не удивлена! — Варя била кулаком по полу от безысходности. — Ты — жестокий, холодный, мерзкий, двуличный лицемер! Ты говоришь только то, что люди хотят слышать! Я столько лет думала, что нашла золото, столько лет в никуда! А это не золото, это даже на блин с говном не тянет! Тебя животные воспитывали?! Я даже не знаю, кто твои родители! Ничего не говоришь, лучше б рыбок завела — с теми интереснее! — Самойлова орала так, что в определенный момент начала хрипеть и кашлять, будто вот-вот выкашляет внутренности. Малфой смотрел на нее. Мокрую и распухшую от слез, красную и визжащую. Пряди прилипли на лоб от пота и размазанных по лицу слез. — Ты никогда не был добр! Ты не способен любить! — Девушка хрипела. — Ну и пиздуй отсюда, пиздуй и не оглядывайся! Оставь меня с ничем! Брось меня одну со всем дерьмом! Может, мне помощь твоя мужеская нужна, поддержка?! А я для тебя лишь дом и еда, и как нашлось получше, как я из тебя, подавленного и капризного, человека сделала, ты просто уйдешь?! Замкнутый, пассивно-агрессивный, язвительный мудак ко мне приехал, только в себе разобрался, и прочь от меня! — Я хотел расти с тобой, а не спускаться до твоего уровня, — Малфой перестал кричать. — Это ты во всем виновата. Я из-за тебя «породу» потерял. — Ты породу потерял, потому что у тебя хребта нет. Ты никого не любишь, всех презираешь, всеми брезгуешь все эти годы! Куда скажи — там буду! Мнения своего у тебя нет! — Я любил тебя. — Да ты не умеешь любить! — Варя начала кашлять. — Не ври, не ври хотя бы теперь! — Да, блять, не умею! Я не знаю, что это нахуй такое! — Драко вскочил. Его разорвало, кажется. — Это ты была папенькиной дочкой, которой оставили завод и хату. А я только пиздюлился! И дом мой был пыточной! И меня пытали! И заставляли пытать! Я был изгоем! Ошибки прощали всем, но не мне, и я тоже не намерен никого прощать — я спился по твоей милости, и ни измены, ни нарко-притоны я не забуду. — У тебя все виноваты… — Варя шептала. — Но ты никогда ни за что не ответственен. Если ты со всеми был таким же, как со мной, то ты стал изгоем именно поэтому. Я возненавидела тебя после твоих дебильных шуток, агрессии и холода. Ты отвратителен… — Девушка жадно вбирала воздух. — У всех было плохо, все мудаки, но половина хотя бы этого не отрицает. А ты отрицаешь! — Я веду расследование моих школьных врагов, и даже они всё понимают. Даже они простили. А ты не намерена меня слушать. Я не буду продолжать. Ты — злопамятная сука, — Малфой снова сел рядом. Он насыпал в ответ, словно не понимая, что именно говорит. — Они с тобой из-за выгоды. Дело закроется и ты пойдешь нахуй. И придешь сюда. Олеся будет терпеть твои выходки и капризы? Ты опять будешь вымаливать прощения, — Варя закрыла лицо руками. — Потому что на иное ты не способен. — Раз я — такое говно, я изволю уйти. — Конечно, ухуяривай. Оставь меня с битым стеклом, выломанной дверью. Одну, побитую… — Самойлова начала плакать опять. — Я любила тебя. И еще помню, каково это — любить такое говно. Я думала, что спасу тебя, а стала такой же. Режим берсерка у Драко выключился. Он смотрел на Варю, побитую и ревущую, сложившуюся на полу. Она была такой крошечной, беззащитной на тот момент, что это даже пугало. Малфой притянул жену к себе, а та, обвивая его шею, осталась лежать на его груди, вдыхая запах свитера и трясясь. — А нахуя меня спасать? Я просил об этом? От чего ты спасти меня решила, от здоровой нервной системы? — Ты был дорог мне, — Варя обхватила голову мужа, зарываясь пальцами в волосы. — Я сегодня видел людей, которые напомнили мне многие вещи, — Малфой, прооравшийся и хрипящий, гладил жену по спине. — Я вспомнил, кажется, то, что старался забыть. Я не смогу быть прежним. И я уйду, потому что хочу жить иначе, — Драко поцеловал жену в висок. — Ты была права: я совершенно ни на что не способен, это было понятно всегда. — Но это… Мы можем начать все сначала, мы ведь можем? — Самойлова перебралась на колени к мужу, начиная гладить его по шее и плечам, прижалась лбом к его лбу и старалась восстановить дыхание, размазывая между тем пяткой кровь по полу. — Не можем, я не хочу. — А так? — Варя поцеловала Драко, накрывая его губы своими. Мужчина сначала не реагировал, но после включился в поцелуй, прижимая жену ближе. За что же он ее полюбил тогда? Бог его знает. Варя положила руку мужа себе на грудь, сама села еще ближе и продолжила углублять поцелуй. Лобзаться с тем, кого хотелось убить секунду назад, было чем-то неопознанным для обоих. Самойлова чуть постанывала, покусывала губы, дышала распаленно и сжимала волосы Малфоя, зная, что ему это нравится: в этом и чае с лимоном она была уверена. А он целовал в ответ, и в определенный момент даже включился активнее — словно складывающийся из происходящего секс мог от чего-то спасти. Словно он выкинет мысли о работе, расследовании, Поттере с его вечными проблемами. Скорее, наверное, Джинни, но Поттер лез на ум вперёд нее. Девушка принялась раздевать. Она стаскивала с мужа одежду за одеждой, оголяя его торс, зацеловывая все тело, покрытое шрамами, чуть закусывая кожу и оставляя засосы. Синячки были маленькими и аккуратными; Варя по привычке проводила по ним пальцами, как только оставляла их. Драко дышал над ухом жены, притерся ближе, клал руки на ее грудь, сжимал, оставляя засос на шее. Самойлова постанывала и наконец начала расстегивать свою рубашку, уже ощущая горячие нетерпеливые руки на застежке бюстгальтера. Наверное, для Драко потрахаться сейчас — лучший способ выкинуть из головы Хогвартс. Секс Малфою не нравился. Мысли о Хогвартсе тоже. Минус на минус давал нервный срыв — все, как любо сердцу. — За что я тебя любила? — Варя выдыхала, прилегая телом к телу Малфоя. — За что? — Не знаю, — Драко водил огрубевшими пальцами по белой и нежной бархатной спине жены, осознавая, что после этого секса он встанет и уйдет. — У нас есть шанс, а? — Самойлова начала стаскивать с мужа брюки. — У нас есть? — Есть, — Мужчина, откидываясь спиной и головой на стену, намотал кудри Вари на кулак, пока та раздрачивала член с какой-то виртуозной нежностью, скоростью и нужным углом — годы практики. Драко про себя вспомнил местную поговорку о том, что опыт не пропьешь, но мысль развить не успел: горячие и влажные губы Вари оказались на головке. Самойлова аккуратно насадилась, зная, что Малфою это нравится, и начала двигаться, принимая на всю длину и постанывая от ощущения сжимающихся в кулак волос. Драко вдруг тоже стало немыслимо противно: от ее рук, от слюней, от того, чем они тут занимаются. Это все было противоестественно. Малфой тоже хрипло постанывал из вежливости, грешным делом задумываясь, что таким, как Самойлова, только такое место и может быть. Бездушный кусок мяса. Девушка отстранилась вдруг, лишая себя остатков одежды самостоятельно, и хотела было сесть сверху. — Ты же знаешь, терпеть этого не могу. — Драко аж отсел. Слюни он еще мог вытерпеть, но вот прочие биологические жидкости вызывали тошноту. — Я такая противная? — Дело не в тебе. Не дососешь? — Я хочу тебя в себе почувствовать, — Варя осталась сидеть на коленях. — Пошли в кухню. Не хочу в прихожке ебаться, а в спальне осколки, — Драко встал, подбирая телефон, и повел девушку за собой. Варя, заходя в кухню, была тут же опрокинута грудью на стол. Девушка постаралась принять чуть более сексуальную позу, прогибаясь в пояснице, но особо не расположилась, как почувствовала мужа в себе. — Хоть бы растянул, у нас дальше минета редко заходит, забыл? — Я думал, твои мужики справились с растягиванием на ура. Драко двигался жестко, грубо, рвано, как будто его это вовсе не заботило. Как будто Варя не живая. Ее это очень расстраивало: казалось, проституток на вызове больше интересует партнер, чем ее собственный муж заинтересован в ней. Это, конечно, печалило. Меньше всего хотелось слышать предъявы за любовников, когда ты стоишь раком перед человеком, с которым вы хотели переубивать друг друга вот только что. На телефон Малфоя пришло СМС, и тот, не отрываясь от процесса, полез в мобильник, будто забывая совершенно про существование Вари. — Я не мешаю? — Девушка пыталась устроиться на столе ровнее. — Нет конечно, — Малфой шлепнул девушку по бедру. — Там прям очень срочно? — Да. На деле Малфою пришла СМСка от Олеси, которая сообщила, что уже постелила будущему гостю и готовит ужин на двоих. — В тебя можно? — Драко будто вообще не заботило, что происходит. — Можно, — Самойлова, наигранно постанывая, оставалась лежать на столе. Быстрее бы этот цирк кончился. Зачем вообще предложила? Драко кончил, зная, что Варя еще нет и вряд ли уже. Молча ушел в душ, закончив дрочить женой. Ее тело было настолько противным, что хотелось помыться как можно быстрее. Малфой не понимал, как человечество пришло к тому, чтобы трахаться. — И все?! — Варя слезла со стола, начала поправлять скатерть. — Дальше сама! — Драко крикнул из ванной. Варя, не заботясь о смазке и сперме, села на стул, чуть подрагивая от холода и нервов. За что ей это наказание? Когда перво-наперво он был сер и пуглив, Самойловой хотелось ему помочь. А теперь эта пугливость переросла в агрессивное зыркание из-под бровей, едкий юмор и нефилософский цинизм. Может, пущай и вправду катится — еще терпеть это уебище она не могла. Варя налила чай и себе тоже, накинула на плечи банный халат, закурила. — Кого ты встретил там? — Девушка крикнула так, что не услышать было нельзя. — То, что ты никогда не поймешь, — Драко вышел из ванной и принялся собирать вещи с пола: в квартире было до неприличия холодно. — Потому что я тупая? — Нет, на этот раз это не при чем. Там рабочие секретики, в которые я не стану тебя посвящать. — Это почему же? — Потому что тебя ни я, ни моя работа больше не касаемся, — Малфой натягивал свитер, путая мокрые волосы. — Ты куда это? — Варя подскочила. — К Нааме, жидовке этой? Опять будешь ее бумажки таскать за любые бабки? Может вы еще и ебетесь там? Со старухой этой? Она в матери тебе годится! — Если я еще раз услышу что-то про жидов, я тебе зубы выбью… Поеду-ка отсюда подальше. Заебала, — Драко снова заперся в ванной, скрипя за собой старой дверью. Самойлова хотела было что-то сказать, но раздавшийся звук фена отнял у нее эту возможность. И тогда девушка начала плакать снова. Уже без истерики, просто потерянно глядя в одну точку на стене, роняя слезы, шмыгая. Ну что вот она могла сделать не так? А Малфой в очередной раз оказался на улице в лютый холод, но теперь еще и катя за собой чемодан. За что ему это все? Неужели всех оскорблений, унижений и других прелестей он не наслушался в детстве? Он понятия не имел, где находится нужный ему дом, но догадывался, что это где-то недалеко от парка Сахарова. Перво-наперво Малфой вовсе пошел в сторону Кудрово, чтобы прыгнуть там на трамвай и уехать в Калининский, но потом решил, что Олеся без него не умрет, а он сам может покататься на автобусе. Мотыляться на заднем сидении под музыку казалось чем-то увлекательным, но всякий раз в голову лез внутренний монолог, как по Станиславскому — а это уже проблема. Драко сел в автобус, задом ощущая натужную работу двигателя. За ним зашли еще типы, какая-то девушка — все расселись, лица у каждого были убитые. Малфой дернулся: икры ног уперлись в обжигающий поток горячего воздуха из обогревателя, пальцы же от холода едва разгибались. Желание упереться лбом в стекло или поручень пропало после первого соприкосновения с головой, когда от вибрации, исходившей от двигателя, чуть не сделалось сотрясение. Малфой недовольно зарылся носом в свитер и, разместив-таки чемодан на колени, лег на него. Как же дерьмово он себя ощущал — расплакался бы любой, кому довелось об этом узнать. Все тело ныло от вариных кулаков и от фантомной боли прошлого, которая появлялась всякий раз, когда в голове вспышкой взрывались какие-то удивительно конченные события из школы или мэнора. Боже, блять, господи, дай бог забыть и никогда не вспоминать, что там было: быстрее бы Поттеру уехать, чтобы всякий раз, глядя на его лицо, перед глазами не всплывал день, когда тетя взяла бедолаг в заложники и именно Драко пришлось опознавать лицо однокурсника. Что б было тогда, всплыви правда? Драко, наверное, удавился бы. Или отравился. Просто чтоб умереть менее мучительно, чем тот сценарий, который его ждал. Чего ради спасал? Так и так отхватил. Хуже ссылки в Питер только ссылка в Норильск, но даже дементоры оттуда пожаловались бы на депрессию и прогрессирующее пограничное расстройство личности; затем продемонстрировали бы симптоматику шизофрении и алкоголизма — сошли бы за местных, в общем. Малфой вышел на остановке для пересадки. Самое время закурить. Толку вообще на пачках сигарет печатать эти страшные картинки о скорой смерти? Как будто кто-то курит не ради этого. Двое из автобуса встали закурить рядом. В этом коллективном отравлении было что-то сакрально интимное: все затягивались с такими лицами, совершенно друг друга не зная, что на лице каждого можно было прочесть солидарность и сочувствие жизненным трудностям. А трудности, наверное, были масштабные, если морщины на лбу и под носом у молодых людей складывались в слово «пиздец». Все трое зашли в следующий автобус и отправились дальше. Драко перестало нравиться, что соперекурщики ходят за ним, когда все трое вышли на той же остановке. Однако дурная мысль о скором убийстве улетела из головы с первой думой о том, что завтра, вероятнее всего, придется снова видеться с Поттером — это отдельно будоражило почему-то. Драко захрустел снегом в сторону нужного дома, не будучи счастливым тащить с собой чемодан. Дно его начало сыреть из-за снега, но в руках уже не было силы, так что промокшие вещи, деньги и документы больше не волновали. Просушит, в конце концов: благо, батареи так топят, что с улицы тоже теплом веет. Обойдя дом раза три, потревожив скинхедоподобно выглядящих будущих алкоголиков под спайсом, проматерившись на ворону, напугавшую до микроинфаркта; навернувшись об яму, прикрытую неплотно лежащим снегом; закурив еще раз и кинув камень в сторону какого-то агрессивного пса у помойки; зайдя в несколько парадных и посчитав там квартиры, Драко нашел нужный ему вход. Вырвать бы руки до ребер тем, кто понаклеил на таблички с номерами квартир у парадных всякие объявления о наркоте, проститутках, микрозаймах и съемах жилья. И тем, кто производит телефоны, которые на морозе вырубаются. — А я уж думала, что ты не придешь… — Олеся вышла в ночнушке. — Ты без комплексов, или глаза лучше закрыть? — Драко отвернулся. Даже не из соображений этикета: он настолько не видел в Бутко секс-партнера, что не хотел даже мыслей таких допускать. — Забей, — Девушка приняла чемодан. — Николас, ну как ты так? Он весь мокрый, там же нужное наверняка! — Забей, — Малфой сел прямо в куртке на пол прихожей и закрыл лицо руками, медленно фыркая. Нет, он не хотел менять свою жизнь настолько радикально. Да, ему это было нужно. — Жена? — Олеся села рядом. — Жена. Сука, на развод надо, я так не могу больше. Повисла пауза. — Я нам ужин приготовила, может, поедим? — Бутко встала и протянула руку гостю. — Там скромно, конечно, но все-таки. Мясо, картошка, салат есть крабовый. Чай, вино красное, компот яблочный, — Девушка улыбнулась и зашла в кухню, снимая со спинки стула свитер и натягивая его поверх: холодно. Джинсы в итоге тоже пригодились. А Драко только обратил внимание на интерьер: светлый, просторный, бело-бежево-коричневый. Вместо двери в кухню тоже были бусы, коричнево-прозрачные. Дверь в ванну была открыта, там виднелась бело-розовая плитка с принтом орхидей над ванной и фото-полами все с теми же орхидеями. На двери скотчем была примастырена мишура, в кухне на стене висела гирлянда. — Нравятся такие цветы? — Драко кивнул в сторону ванной и, взяв руку коллеги в свою, поднялся с пола. — Да, изящные. — Согласен, — Мужчина снял-таки куртку, чтобы вымыть руки. Он бы добавил «прямо как ты», но не хотел выглядеть так, будто ожидает романтических отношений. Драко сел за стол, перед ним оказалась тарелка с едой. У еды был невероятный домашний запах, и мужчине понадобилось ровно три секунды, чтобы расслышать здесь запах детства и захотеть разрыдаться. Калейдоскопом в голове пролетели мысли о том, какие ужины были в мэноре: высокие своды идеально освещенной кухни, множество блюд; тогда еще теплый в своих отношениях с магами отец, который мог позволить себе показать свое истинное нутро в семье и улыбнуться, нежно обнимая сына и жену. Мама тогда даже готовила иногда сама, потому что ей нравилось. Больше всего Драко любил у нее теплые супы и картошку. Какая же она была прекрасная, картошка эта. Драко вогнал вилку в картошку, приготовленную Олесей, и отломил кусочек. Блестящая, в масле, с укропом, с поджаренной корочкой, нежная, в меру клейкая и рассыпчатая; она попросту таяла, обволакивая рот теплом, пока солоноватый сок растекался по языку. Картошка растиралась по небу, была нежная-нежная, до жути вкусная, такая родная и прекрасная, картошка эта — как в детстве, как тогда, когда все было хорошо и ничего не было плохо; как тогда, когда Драко любили — и картошка была сделана с любовью, для него, побитого и продрогшего, прокуренного и неопрятного, опухшего и отвратительно выглядящего, всеми оставленного — для него, просто потому что он — это он, такой, какой есть: не самый лучший, не самый умелый, не самый богатый, не самый успешный — правдивее говоря, даже не «не самый», а вовсе никакой; без роду и племени, нищий и ничтожный, обреченный на выстрадывания своего искупления — мерзкий, виноватый, виновный, грязный-грязный, с ног до головы дерьмом облитый и в перья брошенный, гадкий, никчемный, все проебавший, отрекшийся от имени и прошлого, не имеющий будущего и прожигающий настоящее. Забытый. Мертвый. — Все хорошо? — Олеся приподняла брови, разглядывая гостя, который уже три минуты сидел с вилкой во рту и размазывал по нёбу кусочек картошки, смотря на рисунок землянички на скатерти, искаженный под стаканом. Малфой громко бросил вилку в тарелку и закрыл лицо руками. Если бы Бутко не служила в органах, она бы не догадалась, что Драко плачет — больше похоже было на разрыв сосуда где-то около мозга. Но Драко плакал и сжимал лицо руками сильно, словно запихивая чувства обратно и не давая им выход, чтобы никто не увидел, что он способен на эмоции, что он настолько слаб и сломан — нельзя сознаться в этом никак. — Все под контролем, — Малфой втянул воздух, казалось, и ртом, и носом разом, жадно-жадно. Гость не знал, кого обманывал, кроме себя. — Я никогда не слышала этого от людей, у кого реально все было под контролем, — Олеся пересела на диван, придвигаясь к Драко ближе. — Не трогай, я взорвусь, — Драко лег лбом на стол и скрестил руки на груди. — По-моему, тебе давно пора, — Бутко достала плед с угла софы и накинула на плечи Малфою, приобнимая. Она знала, как работает простая человеческая внимательность в условиях полного морального самоубивания. Драко улетел в эмоциональную бездну. Блять, Олеся, откуда тебе известны все мамины тонкости? Почему ты, как она? Почему такая? Такая, каким Малфой хотел бы быть, если бы умел. Девушка переложила мужчину на колени и начала его гладить по волосам, нежно убирая крашенные пряди со лба и зачесывая их назад. — Тебе очень больно? — Олеся сделала акцент на «очень». Она решила, что сегодня разболтает Малфоя так, чтобы он наконец-то выговорился. — Прости, я не должен был, я такой идиот… — Драко рыдал в истерике, быстро вдыхал и не мог остановиться, трясся и, согнувшись на коленях коллеги, разогнуться уже не мог. — Какое же я жалкое чмо, Олеся, я… — Ты — человек, — Бутко перебила. — С руками, ногами, головой, глазами, ушами и другими вещами, характерными человеку. Проблемами, слезами в том числе. — Я не должен рыдать, как сука, — Драко выл. В его голове у этих слов был вполне конкретный голос, который хотелось ртутью залить. — Кому не должен? — Себе. — А ты в долг брал у себя? Малфой не ответил. Лицо его было красным, руки свело — пальцы не разгибались. Все тело тряслось и только тряслось. — Кто тебе сказал, что нельзя показывать эмоций? Тебе же больно, больно очень, зачем ты молчишь? Кому легче от этого? — Олеся искренне волновалась за коллегу. Она верила, что ему нужна помощь: было видно, что ее нет, и Бутко показалось, что это ее час. — Мне легче. Я не хочу, чтобы кто-то знал, что со мной, — Малфой насупился. — И что будет, если кто-то узнает? — Олеся отломила еще кусок картошки. — Дураку понятно: увидят жалкое зрелище, поймут, что я ни на что не способен, — Малфой говорил это буднично, но когда озвучивал свои мысли вслух, тут же осознавал, насколько странно они звучат, насколько они чужие. — Разве то, что тебе больно, делает тебя ни на что не способным? В мире есть куча людей, которые добились много чего, и им тоже было сложно и больно. И они рыдали, поверь. Много рыдали, — Бутко продолжала гладить гостя по волосам, плечам и торсу, так невесомо и аккуратно, словно он был из совсем тонкого папье-маше и мог разломаться. — Я знал много людей, которые были действительно сильными, и поверь, они не плакали никогда. Ревут только тряпки, — Малфой подуспокоился, но голос дрожал. — Учитывая все, что ты говорил и делал за это недолгое наше знакомство, боли в тебе много. Она, наверное, горьким опытом привита. То, что ты говоришь сейчас — не твои мысли, а чужие. — Все мы — чьи-то мысли, мы живем не в вакууме, — Сердце Драко билось так громко, что, казалось, оно может выпрыгнуть. — У тебя был отец? Повисла такая ядовитая пауза, что Бутко пожалела о своем вопросе. — Был. — Кем он был? — Что бы я ни рассказал, это все вскроет тайну, а за такое полагается смерть. Если что, мы не шпионы и не мафиозники — просто семья проебщиков, ничего серьезного, — Малфой встал, чтобы взять сигарет из куртки. — Хотя, если меня ебнут, я только рад, — Мужчина вернулся с сигой в зубах и зажигалкой. — Не против? Олеся отрицательно мотнула головой, хотя Драко не шибко ждал ответа и начинал прикуривать. — Расскажи, каким он был человеком — не говори про работу и все такое, — Олеся продолжала гладить волосы Малфоя, когда тот лег обратно, выдыхая сизый дым в лицо хозяйки дома. — Хуевым. Только недавно начал понимать, почему он так поступал. Понял, потому что сам становлюсь таким же, — Драко продолжал лежать на олесиных коленях. Ему было мерзко от своей слабости настолько, что хотелось снять с себя кожу, лечь и умереть. Но он сдался и сейчас это было правильно, — Блять, какой же это пиздец. — Мужчина закрыл лицо руками. — Ну а что конкретно он делал? — Пил, бил, унижал, — Малфой затягивался так, что бумага сигареты тлела быстрее положенного раз в пять. — Чего он хотел от тебя? — Бутко отломила кусок картошки и, насадив его на вилку, положила гостю в рот. Тот сквозь нереализуемые слезы усмехнулся, но есть продолжил. — Он хотел, чтобы я был, как он. А я не хотел, но если бы не был, меня бы убили. Буквально. — «Как он» — это как? — Сильный, холодный, расчетливый, занятый в темном криминале, держащий клан, хладнокровно убивающий. — Драко выкурил сигарету, оставляя бычок в чисто вымытой пепельнице. — А ты какой? — Поттера помнишь? — Ну. — Я хотел дружить с ним. А мне было нельзя, потому что мы из разных… Классов. Социальных классов. Честно, я ему завидую. У него всегда были друзья, его любили преподаватели, у него были связи, у него была поддержка. Он сирота, его все жалели. Я тоже сирота — то, что мои биологические родители живы, еще не значит, что они у меня есть. Но это не считается, это другое, — Малфой затянулся от новой сигареты. — А еще меня все уже ненавидели за ошибки отца, когда я еще не родился. Я потом огрызался, подтверждал тем самым опасения других по поводу себя. Никто не был виноват, просто изначально все воевали. Так и были связаны со своими «наставниками». Чем все кончилось, не скажу, но скажу вот что: впервые за осознанный возраст я разрыдался в толчке, стоя один и понимая прекрасно, что я в жопе, из которой уже не выберусь никогда. Меня тогда чуть не убили. Я был прав. — Чего ты хочешь от жизни? — Охуеть у тебя вопросы, Олесь, — Драко сел, освобождая колени женщины. Та встала к шкафу и достала водку. Молча разлила, молча поставила. — Пей. Шпаргалка. Малфой опрокинул шот. — Еще пей. Если третий глаз не откроется, бахнем пива, — Бутко говорила серьезно. — Обычно после водки третий глаз быстро открывается травой, — Малфой налил и шлепнул еще рюмку. — Я такого здесь не держу. Зачем тебе вот оно все? — Бутко кивнула в сторону пепельницы. — Так проще. Быстро включает, быстро выключает, — Драко тут же выпил третью рюмку и отставил бутылку. — Нравится состояние измененного сознания? — Олеся снова села рядом. — Нравится, что понятно, когда тело болит, что именно болит. Нравится, что еще одна такая рюмка, — Драко кивнул на бутылку «Русского стандарта», — и я вспомню детство и захочу выпилиться. — И часто хочешь? — Каждый день. Когда слышу ебучую Варю, чищу зубы, иду на работу, иду с работы, иду в магазин, покупаю водку, пью водку, ложусь спать, просыпаюсь, проверяю домашки, делаю отчеты, перевожу бумажки Наамы, гашу кредит на ведро с гайками, которое жена проебала — всегда. Веришь-нет? Каждую секунду. И сейчас хочу, — Драко все-таки открыл бутылку и налил еще одну рюмку. Отвлекся на картошку и выпил снова. — Я пытался. Много-много раз. Но каждый раз передо мной оказывалось лицо матери, которая очень много собою рисковала, чтобы я жил. Лицо одного очень классного препода с нашей шараги, который костьми лег в том числе и за меня. Лица всех тех, кому я должен. И каждый раз меня не хватает: я убираю… — Драко замялся. — Пистолет от виска. Нож от руки. Голову от петли. Руку от таблеток. — А что заставляет тебя хотеть так поступить с собой? — Олеся очень обрадовалась, что «третий глаз» не заставил себя долго ждать. — Ты не поймешь, пока я не скажу того, чего не могу говорить, — Драко закрыл глаза руками и уперся локтями в стол. Он не хотел выворачивать свою душу никому, но Олеся была очень убедительной. Две-три ее реплики и расположение происходило само собой — профессионально и безукоризненно. — А ты фигурально попробуй. — Посмотри на меня. Хорошо посмотри, — Драко развернул женщину за плечи прямо на себя. — Чего я добился? Чего я могу? Где я живу? В какую грязь я скатился? Бля, если бы ты знала, с какой неприязнью я смотрел на людей, как плохо я к ним относился, какого высокого я был мнения о себе… А оказался я обычным мешком дерьма, судьба соответствует. Мне говорили, что я особенный, меня растили с требованием особого к себе отношения, а оказалось, что реальные чувства и жизни у тех, кого мы презирали. И сам я стал тем, кого презирали бы все, кто мне известен, включая самого себя. Бутко смотрела. Смотрела на лоб под желтым светом, на уставшее лицо и тень от очков, на щетину и поношенные вещи. Смотрела и видела что-то, чего другие не видели, но объяснить не могла. Драко сидел. Покрасневший, трясущийся, пьяный. Он тоже увидел в Олесе что-то, но что именно — не мог описать. — Я хотел забыть. Я запил и закурил все это. Но появились они и… как там? Встали на больную мозоль? — Ага. — И в этих глазах Поттера вечно что-то такое, что заставляет меня верить в то, что не все потеряно, — Малфой наконец-то доел картошку, но мясо трогать не стал и решил запить все компотом. — Что ты так именно к Поттеру пристал? Кто он тебе? Драко завис, наблюдая за тем, как тлеет сигарета, и что-то еще тлело вместе с ней. Было страшно. — Не знаю. Я всегда ему завидовал. — Он — тот, кем ты хотел стать, и кем ты не станешь из-за ошибок родителей? — Наверное… — Драко чуть испугался точности трактовки и отвернулся ненадолго, расчесывая обросший затылок. — Да, наверное. — Ты не доволен тем, что имеешь, и хочешь вернуться в прошлое, чтобы исправить все ошибки, потому что отголоски всего, что было до, преследуют тебя в этой жизни? — Бутко знала, что била в цель. Ей это и было нужно. Драко молчал. Он слышал тикание часов из соседней комнаты, звуки машин во дворе, топот соседей сверху и шипение хабарика, который он вдавил в дно пепельницы. Но себя он расслышать не мог: когда думаешь, то думаешь картинками и воспоминаниями. А тут слова нужны, еще и не родные — а их нет. Никаких. — I caved in and went to the dogs*. А мог быть сильнее. Вообще, я много где мог быть сильнее, но не был почему-то. — А что ты хочешь сейчас? — Олеся улыбнулась. — Вот так, — Драко кивнул на собеседницу, —говорить пьяными. Я никогда не разговаривал об этом. Так хорошо… И тепло внутри, как от водки на улице, — Драко рассмеялся и продолжил гладить собственные волосы. Наверное, то, что он перечислил, было всем тем немногим, что могло его порадовать. — А у меня не было отца, — Олеся сама не поняла, как переключилась, но знала, что если сейчас первая откроет душу, разговор пойдет быстрее. — Мы с мамой жили в коммуналке. Она была швеей, — Женщина протянула руку к гостю, и тот без промедления угостил сигаретой, достав пачку из кармана. — А отец… Она только сказала, что его бандиты зарезали, когда она мною беременна была. А жили мы на окраине Киева тогда, радовались, что вообще в столице, — Бутко закурила. — Потом союз распался, а я уже на курсы милицейские ходила в Москве, в старшую школу туда уехала. Я пионеркой была, комсомолкой, все людям помогать хотела. В девяносто восьмом маму убили: сто раз ей говорила шапку меховую не носить, — Голос Олеси чуть дрогнул, но глаза выражали полное безразличие. — Как понять? — Ну шапку меховую снять хотели, вот и убили. А она-то все хотела статус показать, она ведь заработала, заслужила. Вот и ходила. Доходилась, — Олеся затянулась глубоко и выпустила огромный клуб дыма, который закрыл ее лицо и чуть исказил черты. — Я тогда уже давно в Москве была, но все равно добилась расследования. К двухтысячному нашли гада, правда мертвым. — Почему именно милиция? Из-за потребности в справедливости? — Мне тогда казалось, что это — единственное место, где все честно и где есть правда. А ее тут не было. Но я решила, что хотя бы в моем лице будет. — И как? — За десять лет службы ни одной взятки не взяла, все дела до конца довела. Девяностые, бардак, а я за порядок — белая ворона, — Женщина очень тяжело вздохнула, убирая черные с проседью локоны за ухо. — Ой, сколько ж мне угрожали, сколько ж меня убить обещали и изнасиловать, куда только на меня не жаловались, а я даже конфетки не брала. Мама всегда говорила быть очень честным человеком. Что лучше бедно, лучше скромно, но с чистой совестью, чем использовать положение, взять денег и погрязнуть в болоте. Честный человек свободен, его ничего не держит; а повязанный — он уж повязан. — Моя семейка тому доказательство, — Малфой смирился с откровенностью беседы и залез в чашку из-под компота руками, чтобы достать оттуда урюк. — А я мечтала стать певицей. Не стала. — А ты поёшь? — Драко голову на бок наклонил. — Пою, — Олеся встала и отдернула штору, где на большом подоконнике стоял самый настоящий граммофон. — Слушаешь Земфиру? — Конечно, — Драко улыбнулся. — Кто ж ее не слушает?.. — Завидуешь ей? — Кто ж не завидует? Она свободна ото всего, наверное, от чего только можно. Так кажется. — А мне кажется, что люди, демонстрирующие максимум похуизма, наименее похуистичны на деле. От боли она точно не свободна. Олеся поставила пластинку «Прости меня моя любовь», переписанную у кого-то сто лет в обед. Решила перемотать на «Хочешь?», чтобы подпевалось лучше. Да и под водку шло на ура. Бутко запела. Она пела чисто, хоть и не была распетой, а после первого куплета точно попадала и в полутон, и в четверть тона. Лицо ее отражало спокойствие, и одни только брови хмурились на надрывных секундах песни. Драко наблюдал за тем, как шевелятся горло и живот, как звук выходит, ударяясь о зубы, и каждое «хочешь», которые было пропето, залезало под кожу, пока в проспиртованной голове девственно вырисовывалось желание найти человека, которому можно было бы посвятить нечто подобное. Малфой тоже подпевал. Он попадал, хоть и не так чисто, как Олеся, но делал это он так искренне, что академическая сторона вопроса не волновала. Горло от водки хрипело, придавая звуку сиплость русской тоски. 《 Хочешь солнце вместо лампы? Хочешь за окошком Альпы? Хочешь, я отдам все песни Про тебя отдам все песни…》 Драко смотрел в стену. Между ребер тянуло психосоматически. Объяснений этому не было. Олеся сняла пластинку, решив, что вернется к разговору, выкинув собеседника обратно в реальность. — Кому ты пел? — Бутко налила еще. — Что? — Драко начал пьянеть, хотя порция по его же меркам была «детской». — Я когда эту песню слушаю, вспоминаю свою первую любовь. Он мне изменил на встрече выпускников тогда. Я тоже была готова и море, и Альпы, и солнце, и песни — все отдать. А он просто взял и трахнул кого-то левого, представляешь? — Олеся горько засмеялась, фырча от нелепости. — Никакая первая влюбленность не заканчивается хорошо. Драко застыл на месте, как будто эти слова могли его ранить. — Не знаю, как тут быть, потому что в моей жизни единственные отношения — это отношения с женой. Где мы оба друг другу очень много изменяли. — Зачем? — Она меня не любила, я ее. Секс и сегодня был, только мне она противна. И она, и другие — все. И сам я себе тоже противен. Мне кажется, если бы не отец, который впутал меня в свой ебаный криминал, я бы влюбился раньше, — Драко продолжал есть уже остывшую картошку. — Раньше я думал, что был влюблен в школе, но больше я так не считаю. Если честно, я бы все отдал, чтобы вернуться и все исправить, но уже поздно. — В кого бы влюбился тогда? — Ща уже хоть в кого-то, чтоб хоть что-то было. А не так, — Малфой кивнул на бутылки на столе. — В кого попало тоже не надобно. Ты бы кого хотел видеть рядом с собой? — Олеся положила в тарелку уже заветривающийся салат. — Не знаю. Я не уверен, что я могу кого-то полюбить, учитывая мою недоверчивость, — этот разговор — ошибка, если что, — и мою гнилую душонку, которую хрен кто вообще за душу посчитает, — Драко медленно выдохнул. — А ты хоть раз влюблялся по-настоящему? Вот в школе — это что было? Малфой замолчал и нахмурился. — Говори как есть, Коль. — Влюблялся, наверное, тогда как раз. Но… — Драко прикусил губу, отрывисто вздохнул и продолжил, — Она всегда была особой недосягаемой и никогда не считала меня человеком. Я тоже подарком не был, но мне хотелось, чтобы она появилась в моей жизни — этого было бы достаточно, чтобы решить все мои проблемы. Но этого не случилось. И не случится уже. Если я и питаю какую-то теплоту; если вообще на это способен, то только к ней. Недавно я… Услышал о ней, скажем так, узнал о ее жизни, и понял, что ей похуй на меня. Откровенно. — Ты до сих пор ее любишь? — Ага. Знаешь, если она завтра появится на пороге со словами, что у нас есть шанс, я все отдам за этот шанс. Но с нашей последней встречи много поменялось, а в отношениях мы никогда не были. И не будем уже, че пиздеть. Так что с тех пор я вообще не хочу никакой любви, мне нужна либо выгода, либо ничего. Нет на планете такого человека, чьи недостатки я готов бы был терпеть ради любви — ну кроме той, про кого я говорил только что. — Вінець все покриває, как у нас говорят. Думаю, есть смысл начать, а там понятно станет. Не факт, что отношения будут на всю жизнь, но над их здравостью надо работать. Так кто твой идеал? — Я не знаю. Я не думал об этом. Открою окно? — Драко дождался одобряющего кивка и распахнул деревянную раму, втягивая холод носом. — Ты не думал о том, что тебе нравится? — Нет. Мне и не приходилось как-то… — Как это? Кого любить, кем работать, с кем дружить? — Бутко жевала салат и говорила с набитым ртом. Это делало ее интонации какими-то по-свойски упрощенными. — За меня решали. Где учиться, кем быть, кого любить. Я еще про дрочку не узнал, а меня уже сосватали. Там не получилось, а тут вон… Сама видишь, — Малфой смотрел в окно, как будто бы там был ответ на вопрос. — Но ты же давно с родителями не живешь. Сейчас-то что мешает? Это ведь ты уже выбираешь, — Олеся доела свою порцию и положила еще. Она разбиралась в психологии и знала, что это не так. — Не знаю. Иногда я думаю, какого бы мнения они были обо мне, и мне кажется, что они бы меня убили бы за такую жизнь. — Драко смотрел в черноту двора, на контрасте с которой лежал белый снег. Темнота была жуткая, а снег белый-белый, как в Хогсмиде лежал в свое время. Тишина пауз резала уши. — Они же были так себе? Какая разница, что они подумают тогда? — Это отец был ебанутым. Мама всегда меня защищала, — Драко прокашлялся и закрыл окно. — Вообще, она говорила, что как только служба отца закончится, у него с головой станет лучше. Но я понимал, что не станет. И служба не закончится. — Я совсем не понимаю ничего. Если отец был дерьмом, а мать не встала и не хлопнула дверью; если они решали за тебя, что ты такое, почему ты все еще думаешь про них, если по идее первое, что ты должен был сделать — начать жить для себя? — Я не знаю, как это делать. Наверное, нужно учиться этому, а мне некогда. — Драко снова сел за стол. Признаться, что он не хочет жить и сейчас, казалось чем-то страшным. — Ну хорошо, — Олеся отодвинула тарелку и составила локти на скатерть. — Что ты любишь? — Я не знаю. — А ты подумай! Хотя нет, не думай. Услышь себя. — Ну, мне очень понравилась эта картошка сегодня, — Драко улыбнулся, смущенно почесывая затылок. — Отлично! А еще? — Мне нравится слушать музыку и курить в одиночестве, чтобы никто не трогал. — И? — Сидеть у Наамы вечерами, болтать о жизни, смотреть ее бумажки. — А еще? — С тобой разговаривать. Без похмелья просыпаться. Собак бездомных кормить. — Малфой зажмурился на несколько секунд и снова раскрыл глаза: алкоголь накатывал. Ужас, какой же он немощный… — Ну вот, ты уже знаешь, что тебе нравится. Цепляясь за это, можно найти более крупные темы, — Олеся налила себе компот, решив, что водки хватит. — Как мне это поможет понять, что я есть? — А ты знал, что ты было? — Бутко не совсем поняла грамматическую корректность своего высказывания и запила его компотом. — Нет. — Так и начни с начала. Тем более, раз от жены ушел. Это ли не повод? Драко фыркнул и лег на диван, на котором прежде сидел. Он не хотел ничего начинать, потому что не чувствовал, что что-то сперва закончил. — Давай спать? Можно я тут лягу? — Можно, — Бутко накинула на гостя плед, — я в отделе сегодня все отчеты сдала, новый план поиска имеется. Надо будет перевести данные все. Так что отоспись. Драко сонно угукнул, давая коллеге понять, что он понял техническое задание. На деле он, конечно, спал, и мычал из вежливости, не вдаваясь в подробности сказанного. Олеся легла в своей спальне, но уснуть не могла. Она не понимала, что сделало Николаса таким… После этого откровения, наверное, завесы чуть приподнялись, но то, что с ним происходило на самом деле, останется только с ним. И это пугало: ему нужна помощь. Он пьет больше, чем обычно следует. Он залипает, запинается, замыкается. Страшно, что она не сможет помочь — ей явно не доверяют в достаточном объеме. За окном было тихо. Изредка проезжали машины. В плохо освещенном дворе кто-то скрипел качелями. Ветер стучал березой по стеклу. На морозе звук почему-то всегда был тише, словно тоже замерзал где-то далеко. У зимы здесь было особое влажное звучание. Олеся ворочалась, ненароком вспоминая детство, юность, работу, причины работы — многое, очень многое перемешалось в голове, потому что обсуждалось, пожалуй, впервые. *** Гарри не мог уснуть всю ночь, много курил. Вся эта история зашла слишком далеко. Поттер слишком часто вспоминал Малфоя, слишком много думал о его благополучии. Рон и Гермиона бесконечно Гарри ругали за то, как ему плевать на Джинни: пару лет назад они серьезно поссорились из-за этого. Но Уизли он не любил. Он вообще не заметил даже, как его женили. Проснулся однажды, весь в заботах, ушел умываться, посмотрел в зеркало и чуть с ума не сошел. Себя не узнать, себя с собой не ассоциировать. Все что-то требовали, все твердили про карьеру, но Гарри точно знал, что его никто не спрашивал. Может, ему стоило тогда вовсе не поехать ни в какой Хогвартс. Плевать-то, что было бы у этих магов, все равно все они — кучка лицемерных недоносков. А он бы шел работать бухгалтером и проблем б не знал. И не надо было бы думать, не подсунул ли кто камеру в твою туалетную кабинку, и не траванул ли кто твоего кота, нет ли за тобой погони. Может, стоило тогда все-таки сдохнуть, или убиться стоило? Знал бы он, какая ужасная, полная боли и разочарования, монотонности и ответственности, требовательности и секретности будет жизнь — повесился бы. Гарри даже завидовал Драко. Тот выглядел так, будто жил предназначенную Поттеру жизнь. Грустно. Когда-то Драко был другим. Менее уравновешенным, более агрессивным, бесконечно параноидально нервным. А теперь он смирился, а невротиком стал Поттер. Поттеру никогда не нравилось смотреть на брак Уизли. Гермиона с Роном были счастливы. Они нормально говорили, много нежничали и иногда, как в этот раз, громко трахались. Гарри хотел так же. Так же у Гарри не получалось. У него получалось проматывать деньги, вызывать проституток и не спать с ними, потому что противно. Получалось ночевать на работе, чтобы не идти домой, потому что дом он ненавидел. Потому что дома у него не было. Коря себя, он хотел побольше времени провести с Драко, чтобы чуть сдуть пыль с прежней жизни, кажущейся чем-то хорошим, поэтому грешным делом надеялся, что Джинни подольше поищут. В то же время, ему успевали клевать мозги с родины, мол, что да как, и он очень трясся за свою репутацию. Он бы всю ее просрал ради того, кого любил бы. Кем бы дорожил. Но таких людей больше не осталось. Они были, но они все выпали из жизни, как зубы при цинге: с кровью, мясом, гноем и желанием застрелиться. И только стоило Поттеру уйти от школьного прошлого, с ошибками и пубертатными одержимостями, как это прошлое само пришло за ним. Не было там ничего незаконченного: не нужен был Малфою этот контакт. Был бы нужен — не плакала бы безответная переписочка с вложенными фотографиями. И колдографии бы там тоже бы были, если было бы можно. Но было нельзя. И волю себе тоже давать нельзя было — иначе вся жизнь пойдет под откос. Нужно держать все в узде холодного разума, думать прагматично и играть в долгую. Потому что в Министерстве его снова будут ждать госпроекты, безопасность, финансирования, законотворческие инициативы и всякое подобное; за ним снова с цокотом каблуков и лишними планами будет бегать секретарша, принося очередные бумаги, пока сам Гарри опять не закроется в кабинете и не сядет на пол, чтобы смотреть в стену вместо работы. Гарри встал с кровати и, цепляя шкалик из мини-бара, ушел в ванную комнату, оставаясь в темноте. Луна светила в окно, свет проходил прямо к душевой и отчетливо позволял Поттеру видеть свои очертания в зеркале. Очертания, которые он презирал. Лицо человека, который имел так много, что не имел ничего. Лицо человека, который не знал, чего хочет, потому что превратил свою жизнь в бесполезное никчемное и никем не оцененное жертвоприношение. Которого обожал весь мир в газетах и на пресс-конференциях, но никто не ждал его дома. Джинни все знала, все понимала — она девочка не глупая. И тратить свою любовь на того, кто клал на нее, она не планировала. Гарри хотел бы, чтобы он тоже так умел, но он ничего не умел. Он умел только бухать, курить по две пачки в день и ненавидеть себя. Вокруг него были те, кто радовался мелочам и был счастлив. Поттер же мог хоть замок золотой купить, хоть Хогвартс, но оставался в своей голове неудачником, жалеющем об ошибках и живущим прошлым. Отчаяние так сильно разрывало легкие, тянулось горькими ниточками по горлу и жгло глаза, пронзая голову колющими спазмами, что Гарри задался целью: пойти ва-банк, раз уж он тут, либо навсегда признаться себе, что ничего не стоит, а дальше — как получится. Убьется — убьется, не убьется — не убьется. Главное, чтобы сейчас это чувство одиночества хоть в чем-то растворилось, потому что иначе растворится сам Поттер, закончившись как человек. Он слышал, как до него пытались дозвониться, но он на это не реагировал. Он вообще не знал, нахрена купил телефон. Знал только, что звонят из органов, потому что никто больше не станет ему звонить, но было все равно. *** Бутко не запомнила, как уснула, но проснулась от звонящего телефона, который принес уже пробудившийся Малфой. — Да? — Женщина говорила с трудом, а слипшееся глаза не дали понять, кто звонит. ~ Капитан Бутко? — Мужской голос из трубки говорил будто спросони, — Дежурный. Тут какой-то гражданин требует вашего подопечного, переводчика. Сказал, что знает что-то по вашему делу, но говорить будет только лично. — Дайте ему трубку. ~ Он отказался говорить по телефону и требует личного присутствия. — На дворе ночь, мне на чем таком доехать, чтоб выслушать? ~ Если хотите, я отправлю за вами служебную машину. Говорит, дело очень серьезное. Олеся потерла руками лицо, подняла глаза на гостя. Тот тоже был в замешательстве. Женщина постучала пальцем по запястью и вопросительно мотнула головой. Малфой поднял вверх два пальца. — Два ночи, господа. Не дай бог какой-то бред. Высылайте машину, адрес знаете. Бутко начала одеваться. Драко вопросительно на нее глянул, но вряд ли мог остаться в чужой квартире, пока дама одна поедет по темноте бог весть куда. Пришлось также одеваться, попутно собирая со всех щелей телефоны, ключи, сигареты, плееры, кассеты, наушники и так далее. — Я выйду пока, проветрюсь? — Драко надевал обувь. — Да, давай, я сумку сложу и тоже иду, — Олеся бурчала со спальни, копаясь в бумажках. Малфой пошел из подъезда прочь. Мороз снова окутывал голову, хватал за горло, пробирался под одежду. Пальцы тут же застыли, превращая процесс извлечения сигарет в сущий ад. Руки не слушались, а промозглость не давала даже думать. — Дядь, дай закурить? Драко обернулся и увидел компанию из трех мужчин в капюшонах, шедших навстречу. Такие господа просто так не подходят. Страх, кажется, застыл прямо в венах. Проследили. Наслали. Натравили. Заказали. Мысли о том, что безопасности не существует, забили голову до самых глазниц. Еще и настроение абсолютно паршивое: Бутко, блять, заставила душу вытащить, а теперь чувство собственной никчемности не покидало и не ослабевало. Согласиться — подойдут и побьют. Отказаться — подойдут и убьют. — Простите, парни. Последняя, — Драко затянулся, мысленно прощаясь с жизнью. — Иностранец что ли? Че забыл в таком районе? — Один подошел чуть ближе, но на крыльцо не ступил, стоя у основания лестницы. Жаль, лампочки скрутили и на весь двор светился лишь подъезд напротив. Лица не разглядеть. — Живу тут. Покурить вышел. — С одной сигой? Не гони, угости. Малфой смотрел в темноту на три черных силуэта, у которых только полоски аддидаса на штанах чуть подсвечивались белым. В голове вспомнился клип на «Группу крови». Сейчас так же, наверное, пырнут. Благо, во двор заехала полицейская машина и все трое ретировались под звуки открывающейся подъездной двери: Бутко, запахивая шубу, вышла на крыльцо. В отделении их ждал некогда подкупленный Малфоем бомж. — Monsieur, je sais tout! * — Мужчина покачивался, будучи явно подшофе. — Parle Russe s'il te plaît, * — Драко поставил дипломат на стул, рухнув рядом. — Я видел ее, вот вам крест, господа! — Семеныч перекрестился. — Кирилл Семенович, давайте по делу, — Малфой осмотрел гостя, пока Олеся недоумевала рядом. — Я ходил давеча за самогоном — вы не прикрывайте только самогонщиков, отличные ребята, — и встретил там ее. Такая же, как на фотографиях ваших. В шубе только, шапке. — «Там» — это где? — Олеся включила режим допросного голоса, который внутри всех присутствующих закаменевал позвоночник. — Да в Кудрово, подле Оккервиля. Я адреса, увы, не знаю, я в карте точку поставил, — Семеныч протянул Олесе туристическую карту с точкой около парка. — Специально для вас взял. — Хороший синоним к слову «украл», — Олеся посмотрела на карту. — Тихо спиздил и ушел — называется «нашел», — Драко пробубнил под нос народную мудрость. — Когда видели ее? — Бутко продолжила расспрашивать. Говорила она металлически и Малфой даже смутился, как так вышло, что с ним только что она обнималась и по волосам его гладила, а тут чеканит каждую букву. Профессионализм. — Вчера под ночь. Ехал зайцем, только к этой ночи доехал. — Во сколько? — После одиннадцати, но точно до двух ночи. Коллеги переглянулись друг между другом и потом посмотрели на дежурного. Вызывать наряд и ехать с обыском и допросом? — Ордер есть? — Драко смотрел на Бутко с каплей надежды. — Нет. На Козлова был. Так этот гад переоформил на своих подопечных, они ездили. — А ты? — А меня он в офисе с бумажками оставлял, чтобы «любоваться». — Реально козлов, — Дежурный усмехнулся. — Одни проблемы от него, слава богу уволили. — Давно пора была. Хоть британцы выпинули — на том спасибо. — Бутко села на лавку напротив и взялась за голову. — Никит, звони товарищу следователю, пусть ордер на мое имя сделает срочно. И оперов зови. Дежурный кивнул и начал звонить. Драко невольно задался вопросом, сколько бы еще Козлов носил погоны, не будь Грейнджер такой педанткой. — У меня фото есть! — Семеныч активизировался. — Чего?! Бегом показывайте, — Олеся подскочила, феноменально быстро встав около Семеныча. Драко тоже подошел. Тот невозмутимо достал раскладушку и продемонстрировал изображение на полуторопиксельную камеру. — Ник, глянь-ка: она? — Бутко с надеждой подняла глаза на коллегу, подсознательно удивляясь телефону у бомжа. — Она. Очень похожа, — Мужчина вглядывался в мешанину пикселей, складывающуюся в знакомые формы лица. Повисла неловкая пауза, которую расшибла расхлебянившаяся дверь. –– I'm here! — Поттер ворвался в отделение. Видеть Драко там он хотел настолько сильно, что волновался, и поэтому видеть его не хотел. — Товарищ Поттер прибыл, — Драко кивнул дежурному. — А зачем вы его вообще позвали? — Была дана команда сообщать мистеру Поттеру любую информацию по делу. — Надо фото показать, — Драко кивнул на Семеныча, чтобы тот снова открыл файл. — Harry, check this out. Поттер шагнул ближе и обомлел ненадолго. Ему хотелось бы соврать, чтобы за ней не поехали. —– That's Ginny, — Гарри помрачнел, икнул. Он знал, что Малфой слышит запах его перегара. — Опознал, говорит, это она, — Драко пожал плечами. — Мы скоро обыщем это место, не волнуйтесь, — Олеся смотрела на Гарри с ноткой горечи. — Она жива, и это самое главное. –– We'll sweep all the area, don't worry. She's alive and that's the most important, — Малфой старался смотреть на однокурсника так спокойно, как только мог. –– When are you going to do this? How much more fucking time are you going to spend on bureaucracy instead of the real search?! If you only knew how I made my searches at a fucking high school without any power! You're fooling about and risking her life! The Ministry will hear about it! You're gonna regret! — Гарри вдруг завелся и начал кричать, истерить. Драко это невольно напомнило его школьные выходки. Поттер сам не знал, зачем так делает, но был крайне утомлен происходящим и, наверное, просто срывался. — Товарищ Поттер спрашивает, когда вы собираетесь проводить обыск, сколько еще ебанного времени вы хотите потратить на бюрократию вместо реальных поисков. Также сообщает, что мы не знаем, какие расследования он вел в ебучей старшей школе, не имея связей. Добавил, что мы хуйней занимаемся, рискуя ее жизнью. А, ну и Министерство об этом, конечно же, узнает, и мы пожалеем, — Драко перевел этот крик души так буднично, что сам в себе узнал тот гнусавый голос дубляжа из кассет. — Мы работаем так, как положено, вы и без того лишаете нас важных данных и возможностей в виде объявления в розыск, отпечатков пальцев и прочего, — Олеся флегматично сняла шапку и принялась с нее стряхивать уже подталые снежинки, брызгая на пол. –– We're working as we must. You already deprived us of vital data and opportunities, such as person alert, fingerprints and so on, — Драко продолжил стоять около Семеныча. –– Who the fuck is he? — Гарри кивнул на бомжа. — Товарищ спрашивает, кем является Кирилл Семенович, — Малфой улыбнулся. — It's a Russian Hagrid. Гарри влепил себе фейспалм и начал тереть переносицу. — Олесь, че с ордером? Мы едем? — Драко посмотрел на милицейскую. — Ордер должны отправить с подписью сейчас. Мы едем, ты — нет. Ты права не имеешь. –– What's going on? — Поттер нелепо бегал глазами от собеседника к собеседнику. В его взгляде было что-то между страхом и пониманием собственной беспомощности. Такое у него явно впервые за долгое время. — You're spending too much time on useless shit. I'm literally the most major person in the Ministry, you better not play with me! — Интересуется, что происходит. Сообщает, что мы слишком много времени тратим на бесполезную хуйню. Говорит, что он буквально самый важный человек в Министерства, — это с которым работает спецотдел, — и нам лучше с ним не шутить. — Бог с вами, мистер Поттер. Работаем, — Дежурный улыбнулся и вернулся к тамагочи. —— He says we're working. — Драко кивнул Гарри. — We need a warrant to continue. Give us like ten minutes and we'll go there, — Малфой повернулся к Олесе. — Успокаиваю, говорю, что оформляем бумажки за десять минут и едем. —— How exactly are you working? While playing? My wife is somewhere in danger and you dickheads are asking for a warrant? — Спрашивает, как именно мы работаем, пока играем? — Драко глянул на Никиту, который все еще не предавал тамагочи. — Говорит, что его жена где-то в опасности, пока мы-долбоебы запрашиваем ордер. — Говори с ним сам. Ты все равно не едешь, ты не из органов. Езжайте в отель, — Олеся подошла к Драко и обняла его. — Я тебе напишу, если что-то узнаю, ладно? — Бутко отстранилась и поправила челку напарнику. — А если она там? С кем ей говорить? — Драко глянул на Олесю неодобрительно. — Я немножечко андерстенд. Разберемся, — Бутко приняла у дежурного бумаги на подпись. Драко шагнул к Поттеру и повел его на улицу под локоть. —— Чего тебе? — Поттер был зол и рявкал. —— Они сами все решат, у них есть ордер. Просто поехали в отель, обсудим все, что тебе нужно. —— Неужели ты не хочешь домой, Малфой? — Гарри удивился, что этот измученный и усталый человек собирается проводить время с ним. —— У меня его больше нет. —— Чего? — Гарри глянул на Драко с рядом вопросов. Главный: не это ли причина заинтересованности Драко в Гарри. —— Того. У нас все дерьмово. Поехал к Бутко переночевать, а она теперь поедет на место. Словом, спать мне негде, — Драко пожал плечами. — Вернее, я могу остаться в участке, в офисе или в знакомом рестике, но так как меня сегодня слегка отпиздили, я хочу спать на мягком, — Малфой ухмыльнулся. —— У нас тоже все не сахар, но чтоб до драки… — Гарри потер лоб. Он сразу считал, что речь о жене, и то, что Драко несчастный брак, его даже радовало. —— Ты чего такой бешóный? — Малфой, на самом-то деле, не столько интересовался, сколько подмечал. —— По желтой прессе поползли слухи о том, что я то ли госизменник, раз тут сижу, то ли Джинни убил собственноручно. Последнего, чего хочется — оставить тут кроме нервной системы еще и репутацию. —— С каких пор ты превратился в меня, Поттер? — Драко протянул сигарету. Поведение Гарри вызывало интерес. —— С тех самых, как пришлось отвечать предъявленным стандартам, — Гарри ухмыльнулся снова. —— Ты же не хочешь сказать, что переживаешь не за то, жива ли она, а за то, не обосрет ли это твой портрет в глазах людей? — Драко затянулся и закашлялся от нервного смеха. Какой сюр. —— Не хочу сказать, но это так, — Поттер принял сигарету и прикурил. —— Ты ее не любишь? —— На кой черт мне ее любить? Она сама по себе, я — сам. Почти что лавандовый брак, слышал про такие? —— Увы. А я ради паспорта местного. —— Какой бред… —— У меня-то выбора особо не было, а ты зачем вообще женился? — Драко начал топтать снег под ногами и следить за получающимися узорами. Вот теперь ему искреннее было интересно, почему Гарри женился. Чего такого он нашел в этой Уизли толком никогда понятно не было. —— Потому что у лучшего работника Министерства и спасителя мира по совместительству должна быть хорошая девочка в женах. Грейнджер нужен был кто-то более психически уравновешенный, а кроме нее и Уизлетты я больше ни с кем из женщин не общался, — Гарри рассмеялся от нелепости происходящего и разорвал клубы дыма кашлем. —— А сам-то чего хочешь? —— Откуда я знаю? Смешной такой, как будто у меня кто-то что-то когда-то спрашивал, особенно о том, чего я хочу, — Гарри, быстро стянувший сигарету, кинул хабарик в снег. Все его жесты, вся его мимика отражали отчаянное безразличие. — Сейчас бы я надрался в дровишки и лег спать. —— Ты в следующий раз хотя бы за угол трансгрессируй. Мы стоим все в снегу и продрогшие, на машине ехавши, а ты пришел такой с отеля, а на тебе ни снежинки, и щеки не выглядят, как будто борщевиком отхлестали. Не по-христиански, Поттер, — Малфой вскинул голову к небу, в надежде увидеть звезды, но звезд видно не было. —— Луна сегодня красивая, да? — Гарри смотрел на Драко так же, как Драко смотрел на Гарри на первом курсе. В вопросе была надежда. —— Какая нахуй луна? Там тучи, — Драко ушел к урне, чтобы выкинуть окурок. —— Про какой рестик ты говорил? Что заночевать там можешь? Он работает ночью? Я хочу наведаться к твоим друзьям, — Гарри подошел, голос его потускнел. Да, Малфой стал на порядок черствее и на два тупее. Упускать шанс провести с ним время не хотелось. —— Ночью работает, когда местным шишкам этого надо. Неместным тоже, наверное. Не знаю, открыто ли там сейчас. —— Пошли туда? Я хочу жрать, — Поттер уверенно зашагал вперед. —— Нам в другую сторону, Поттер, — Драко улыбнулся. Он чуть задумался, хочет ли обедать с Поттером, хочет ли колыхать подростковые ощущения?.. — Пошли. Малфой дозвонился до Наамы: она всегда отключает телефон на ночь, и если брала трубку, то только в случае бодрствования — а ночью она не спала, только если крайне важные персоны решали забуриться к ней и требовали ее личного присутствия в одной из точек. Иоффе звучала уставшей, на фоне кто-то орал в караоке. Драко не нравилась концепция сидеть рядом с истеблишментом под веществами, поэтому он уточнил, нет ли открытой точки поспокойнее. Выяснилось, что на Васильевском-таки есть, и Наама обязательно увидится с Драко, как только ее отпустит пьянь. Тот умилительно улыбнулся и повесил трубку, продолжая шагать вперед по морозу. —— Ты так и не ответил, — Гарри остановился, чего Драко даже не сразу заметил. —— Че? — Малфой обернулся. Кругом было абсолютно тихо, машин не ездило. Только голос Поттера, который сейчас звучал грубее. –— Ты не ответил ни на одно мое письмо. Драко по привычке положил руку на лоб, оттопырив локоть. Он отчетливо расслышал в голосе однокурсника неимоверных масштабов обиду. –— Я не получал никаких писем, — Глаза Малфоя настолько округлились, что стали чувствительнее к морозу. —— Я писал тебе весь первый год, обещал амнистию. Когда ты не ответил ни на одно из ста сорока девяти писем за год, я решил, что больше ничего не напишу, — Поттер подошел ближе и, будучи чуть ниже ростом, мог заглянуть прямо в глаза. Он так надеялся увидеть там сожаление… —– Я богом клянусь, что не получил ни одного письма, — Драко тоже смотрел в глаза оппонента, блестевшие за очками. Малфоя в очередной раз прошил параноидальный страх о том, что письма были прочитаны, что там было что-то смертельно важное упущено, помимо амнистии, и что сам Драко просто конченный. — Если бы у меня была возможность объясниться с тобой, и уж тем более заиметь амнистию, я бы обязательно ответил. Поттер смотрел в глаза Малфоя и понимал, что тот не врет. Что за эти пять с чем-то лет Драко действительно не выходил на контакт не по собственной воле. Его нахмурившиеся брови, заблестевшие глаза и дрогнувший голос выдавали удивление в купе с разочарованием. –– Я подумал, что я тебе противен, и перестал писать. –– Погоди, — Драко снова потянулся за сигаретой, но пачка оказалась пустой в самый неподходящий для этого момент. — То есть вместо того, чтобы дописаться, дозвониться, отправить людей, прибыть самому, найти знакомых или что-то типа того, ты просто забил хуй? — Малфой разозлился, что если бы не этот придурок-Поттер, он бы давным давно воссоединился с мамой, если она еще жива, и все такое. –– Я думал, что ты получаешь их и не отвечаешь! Это вполне в твоей манере, Малфой! — Гарри рявкнул и потопал вперед. –– Нахрена тебе было мне писать? –– Я хотел поговорить, я хотел помочь… Я сообщал новости… — Поттер закрыл лицо руками, аккуратно раскладывая пальцы мостиком, чтобы не коснуться очков. Чувствовал себя наивным маленьким мальчиком. –– Ну, думать у тебя, прямо скажем, никогда не получалось, — Драко пошел следом. — Какая глупость, господи! — Малфою стало настолько боязно, что Гарри может относиться к нему хорошо (а это снова менять систему свой-чужой, Олеси достаточно), что решил сам начать агрессировать и отпугивать от себя. –– Не веди себя, как семь лет назад, смотреть противно! –– Это ты себя ведешь, как я семь лет назад, а я — я раздосадованный. –— Если б я знал, я бы… — Гарри снова остановился и развернулся. — Еще эта Джинни ебучая!.. — Гарри явно о чем-то очень-очень жалел. —– Да не ебучая она. Вам разводиться надо, — Драко цепанул собеседника под локоть и повел вперед. — Пока ты тут истеришь, мы ни до какого ресторана не дойдем, шагай смелее. –– Я столько должен тебе рассказать… И про твою маму, и про школу, и про дело, и про Снейпа… Сейчас остановился уже Драко, из-за чего взятый под руку товарищ чуть было не упал на гололедице. –– Что ты про них знаешь? Снейп? Он жив? –– По порядку, — Гарри пошел, подтягивая за собой однокурсника. — Мама твоя жива, у нее тяжесть преступления не больше твоей, и мы, кажется, знаем, как отмазать ее — придумали пару лет назад. Только года три как она вообще перестала выходить на связь — соседка ее говорит, что с ней все норм и она цветами занимается, причем на Аляске — к тебе поближе. Школу отстроили; Гермиона, как в министерстве заимела вес — тоже пару лет назад — предложила привлекать к следствию психологов и психотерапевтов, типа как у магглов. Обучаться этому можно у магглов только, так что профессия пока что только для маглорожденных, чтоб без сюрпризов. С тех пор расследование лучше пошло, Пожирателей отлавливают поактивнее. Там и с диагностикой, и с допросами поприятнее стало, сам понимаешь. Под этот шумок вас можно отмазать, если добиться вашего возвращения — заебаться, конечно, придется, но реально. Новая экспертиза, доказательство давления… Со Снейпом сразу все ясно стало, его даже не трогали. Он там из комы еле выбрался с миллионом осложнений. У меня на руках погибал, я думал, что там все уже, с концами. А его взяли и откачали, тоже не без маггловских приколов. В общем, там Гермионе спасибо, как обычно… — Гарри говорил в воздух, очень не желая смотреть в лицо Малфою. А тот как будто не речь слушал, а сразу образы себе в голову ретранслировал. Информация не укладывалась, не воспринималась; лицо Драко, белое, как простыня, стало еще ровнее, и все внутри стыло. Жизнь, от которой он убегал, догнала и всадила нож, похоже что, прямо в сердце. Те немногие, кем он дорожил, справлялись о нем. Господи, узнай он все раньше, он бы не изводился сутками из-за страха, который выел из него все живое. –— И ты не добился того, чтобы до меня это донесли… –– Я так-то вообще ничего не должен тебе. — Поттер усмехнулся. — Это ты мне еще должен, так что я мог даже время не тратить. —– Однако ты сам решил его потратить, по итогу проебав. Те сто сорок девять писем ты мне написал, чтобы объяснить, как тебе похуй? — Драко почему-то продолжал злиться на этого Поттера. По его логике, Гарри мог бы этим заняться посерьезнее в счет платы за семилетний игнор в школе. –– Мне Грейнджер тогда сказала, что нам куда больше есть о чем поговорить, чем может показаться. Вот я и решил, — Гарри продолжал злобно хрустеть снегом, впиваясь в него каблуками. –– А потом женился и все прошло? — Драко зевнул. Гарри это высказывание немотивированно взбесило и он пнул снег, упираясь каблуком ботинка в лед и чуть было не растянувшись прямо посреди дороги. –– Да, блять, прошло, — Мужчина плевался брызнувшим снегом. –– О чем мы должны были поговорить? — Драко принципиально хотел вытащить всю информацию. Говорил он отстраненно, потеряно — это из-за новостей. Три силуэта снова появились в поле зрения. На этот раз и фонари, и вывески освещали лица вполне четко. Это те же трое, что ехали в автобусе. У Малфоя душа в пятки бы ушла, если бы была. — Есть закурить, молодые люди? — Один из троих буркнул, подходя ближе к Поттеру. Свет кривыми изломами падал на грубые лица. Крупные телосложения, тупые рожи, нарочито широко расставленные руки и ноги — одно сплошное безобразие. — Кажется, вы уже спрашивали сегодня, — Драко подошел к Поттеру сбоку, узнав голос говорившего — эти же люди уже успели доебаться до него у дома Олеси. Малфой шагнул, чуть отталкивая Гарри за себя: вряд ли тот когда-то дрался на ножах. Раз за Драко слежка, спрос с него будет до последнего. Наверное, избивать кого-то из братвы, хоть и женщину, было плохой идеей. — Привет от Варвары, — Мужик достал нож. — Ожидаемо, — Драко закатил глаза. — Вот так просто завалите нас посреди улицы? Это же палево, мужики, — Малфой начал незаметно нащупывать в кармане свой нож. — А это уже не наши проблемы. — Подумайте дважды: я без пяти минут мусор, вам надо это? Уже через два часа спохватятся, че вот вы? Жены что ли вам всегда дают? — Че мне жена, ты стуканешь про Варин бизнес — а нам проблемы. Завалить тебя куда проще. — Тот, что стоял дальше всех, харкнул на снег. —— Поттер, нас сейчас будут убивать, — Драко автоматически перешел на английский, смутив соперников. Поттер, ни секунды не думая, достал откуда-то из пальто палочку, шепнул «авада кедавра» и положил троих, даже глазом не моргнув. —– Ты ебнулся? — Драко отскочил. — Три трупа, Гарри, блять! Магия при маглах! — Малфой перепугался больше, чем от факта того, что его только что чуть не зарезали три амбала. —— Следов насилия на них не будет. Маглы решат, что у них сердце встало и все. Всегда так работает, — Поттер убрал палочку. — Что происходит? —— Если очень коротко, то это криминальные дружки жены, видимо, с которой мы дрались и которые меня, как я понимаю, преследуют давно, — Драко отошел еще вперед, будто три трупа посреди города не имели к нему никакого отношения. —— А что полиция? —— А что полиция? Ну убрали этих. Завтра еще трое будет. Что толку-то? — Драко потянул собеседника за рукав, чтобы пойти дальше. — У тебя не будет проблем с применением магии? —— У меня — нет, — Гарри ухмыльнулся и пошел вперед. В магическом мире у него никогда не будет проблем и он хорошо научился этим пользоваться. Еще с полчаса оба шли молча, переваривая последствия диалога. Поттеру понадобилось время, чтобы опять заговорить: —— Ты не испугался этих троих… почему? —— А почему должен был? — Драго чуть покраснел, как сам почувствовал. Хотя это едва ли было видно. Испугался, конечно, но у этого страха был другой оттенок — не как в Мэноре. Тогда было страшно умереть. Сейчас было страшно остаться инвалидом и терпеть боль. —— Я вспомнил нашу дуэль в началке… И Гиппогрифа… И рожу твою, когда нас в Мэнор доставили — словом, ты всегда боялся. Без обид, — Поттер сдул со лба нависший локон. —— Знаешь, сначала тебе не страшно, потому что тебя еще не пугали. Потом тебе страшно, потому что причин бояться более, чем достаточно. Потом тебе страшно так долго, что в определенный момент тебе уже страшно бояться. А потом ты просто устаешь от того, что тебя постоянно кошмарят. Устаешь жить и трястись. И становится похуй. Убьют — убьют. Пытают — пытают. Посадят — посадят. Все равно, — Драко пнул ледышку, валяющуюся на дороге. —— Я заметил, что этот цикл можно проживать несколько раз за жизнь, — Поттер сунул руки в карманы, продолжая держать палочку. Мужчины все-таки дошли до нужной точки, истоптав обувь в мороз — Драко отказался трансгрессировать: ни Гарри места не знал, ни Малфою не хотелось лишний раз с магией контачить. Оба вошли в ресторан, где об их прибытии были осведомлены. В уголочке мирно проводили время за культурным вином и стейками несколько человек, но по одному только колье сидевшей во главе стола женщины можно было понять, что ребята серьезные. Мужчинам подали меню, Поттер наконец-то смог поговорить по-английски — с официанткой. Получив всю необходимую консультацию по блюдам, Гарри решил остановиться на красном вине и стейке с овощным гарниром. Драко как всегда обошелся салатом и водкой, что бюджетно, хотя Поттер и обещал все оплатить. —— Часто ты тут ешь? — Гарри жевал овощи с большим аппетитом, приглушенно хрустя. Заесть эмоции чаще получалось, чем не. —— Ем — нет. Работаю — да. —— Работаешь? —— Хозяйка заведений как-то раз пришла на завод, где я шабашил в архиве, мы случайно познакомились. Она сказала, ей нужна помощь с документами — я перевел. С тех пор я ей, ну и другим шишкам, если через нее попросят, перевожу всякие документы. В ее случае иногда это отчеты за банкеты иностранцев, но чаще всего это информация на сайт, в меню, документы для партнеров и поставщиков, — Драко нацепил на вилку кучу зелени и начал ею хрустеть. — Платят очень хорошо, даже больше, чем нужно — у хозяйки на меня какой-то материнский инстинкт. —— Интересная у тебя работа, Малфой, — Гарри начал резать мясо. Ему не нравилось, что у Драко получилось вписаться в общество. Хотелось, чтобы у Драко был соблазн вернуться. —— Ой, не напоминай лишний раз про родство с этим уебаном, — Драко сморщился. — И это не основная моя работа. —— А чего это ты так про папеньку? — Гарри знал ответ. —— Испортил жизнь мне. Втянул во все это, как тут говорят, под дулом пистолета. И мать туда же — все из-за него. —— Ну слушай, — Гарри отпил вино, — если тебя можно оправдать тем, что тебя втянули — значит и отца твоего тоже. Его же его отец втянул. —— Мне все равно, честно. Знаешь, тут очень гордятся победой над фашизмом. Слышал про войну? —— Про вторую мировую-то? Ну да, в чулане и не про такое почитаешь, — Гарри вытер рот салфеткой, промакивая масло со специями с покрасневших от перца губ. —— Так вот, я тоже волей-неволей почитал, и так сошлось все, что хоть о стену головой бейся. Знаешь, это ощущение, когда все, чем ты жил, оказывается ложью. Все то, что считал правдой, своей культурой и собой — все это такой же фашизм, что и был тогда. И так стыдно становится, а трупы все равно закопаны — хоть прямо, хоть косвенно, но они есть от моих рук, — Малфой отпил вино, нервно сглатывая. Нужно было промочить горло. — Ты ничего не выбираешь, за тебя уже решили, кто ты такой, еще до твоего рождения. Потом ты просто становишься тем, кем тебя воспринимают. Подстраиваешься, что ли… Не подумай, я не оправдываюсь, я… —— Я знаю это чувство, — Поттер перебил. Драко поперхнулся и начал кашлять. Приятное удивление. —— Чего? —— Когда я убил Волдеморта, я не знал, что делать. Я помню, как где-то через неделю уже не мог спать и думал о том, как жить дальше. Я вдруг понял, что понятия не имею, что я такое, — Гарри отложил вилку. Он был рад найти еще одну точку соприкосновения. — Типа, когда я прибыл в Хог, за меня уже решили, кем я буду. Я не выбирал, с кем дружить, в кого влюбляться, какими предметами интересоваться — меня сводили, с кем и чем надо. Я ничего не выбирал. У меня не было детства. Сначала эти Дурсли ебанутые, потом пальто героя… Я выбежал тогда ночью в поле, под дождь, и сидел в теплой грязи до утра. Мне хорошо было, дышалось легко, но впереди пропасть такая — пиздец полный. —— Че за Дурсли? —— Сестра матери, маггл; муж ее и сын, тоже магглы. Думаю, про то, что мои родители погибли, ты в курсе. Дамблдор, еще один гений мысли, меня к тете отправил. А там я жил в чулане, голодал, получал буквально за то, что не так дышу. Они прятали меня от Хога, иногда избивали, но в целом это не так страшно, как убивать главного темного мага, будучи подростком. —— У нас куда больше общего. У меня так же детство выглядело, в принципе, — Драко рассмеялся, нервно лыбясь. —— Я думал, тебя любят. —— На публике-то да. На публике кого не любят? —— Пиздец. —– От тебя непривычно слышать брань. —— Я седеть начал в шестнадцать, хули мне, — Гарри засмеялся и отпил еще вина. — Знаешь, купил квартиру, прихожу туда, все свое, но это так ненужно, пусто… Идешь в Аврорат, там тебе все двери открыты, хоть министром всего становись. И ты спокойно продвигаешься вверх по карьерной лестнице, потому что не знаешь, куда еще идти и как иначе. И потому что это помогает не думать. Дом вроде свой, а вроде и чужое все. —— Я тоже отвлекся на работу, — Драко продолжил клевать салат. —— Так какая у тебя основная? — Гарри махнул официантке, чтобы она повторила бутылку. —— Только не смейся. —— Я похож на человека, который помнит, как улыбаться? —— Я учитель английского в частной школе, — Малфой запил смущение вином, чтобы был резон не смотреть оппоненту в глаза. —— Ты ж алкаш. —— И ты алкаш, но в министерстве никого это не смущает, не так ли? — Драко расправился с последним кусочком помидора и отставил тарелку в сторону. Денек конечно, сегодня, полная поебень. –— Ну весело, чего тут скажешь, — Поттер принял бутылку от официантки, которая разлила вино по бокалам и поставила сосуд на стол. — Когда в школу? —— Одиннадцатого. Надеюсь, Джинни до тех пор найдем. —— Надеюсь… —— Зачем я тебе? К чему все эти письма? Ты так и не ответил, — Драко решил, что теперь его очередь вытаскивать информацию. Нужно же как-то свои теории обосновать. —— Да хуй его знает… — Гарри снова отпил и выдержал паузу. — Мне как-то Герм сказала, что для них ничего не поменялось. В жизни, я имею в виду. Она сочувствует, но она не понимает, что со мной. Я тоже не понимаю, если честно. Они еще отдалились оба, семья там, детей хотят… —— А Джинни? —— Издеваешься? — Поттер прыснул смешком. — Смотреть на нее не могу. —— Твои рассказы звучат уверенно. Тоже стене все это выговаривал, когда нажирался? —— Так точно. Мне кажется, мы запутались, — Гарри очень хотел найти больше общего, но ничего кроме общих фраз предоставить не мог. —— Я вроде распутываюсь немного, — Драко начал перебирать салфетку на коленях, — хотя, по мне не скажешь… Просто я даже не пытаюсь понять, как жить дальше. Я как будто уже смирился. —— Нельзя смиряться никогда. Даже если совсем все выглядит, как будто дементор уже душу высосал, всегда можно найти какой-то выход. Помнишь, как погано было в школе перед самой смертью Волдеморта? Главное, переждать и вовремя среагировать. Сам знаешь. —— Да, но это только глядя назад. Все время до казалось, что хуже некуда, но потом все было хуже и хуже. И ты никогда не знаешь, перед падением Пожирателей ты, или тебя еще пытать будут годиков пять. И от этой неясности тело само в гроб тянется, — Малфой допил свою водку и подлил еще. Зачем он вообще обсуждает все это с Поттером? —— Жизнь у нас такая: жить каждый ужасный день так, будто он хороший и последний, — Гарри тоже опустошил свой бокал. —— Каждый дерьмовый день действительно хорош в случае, если он последний. Причем как из дерьмовых, так и из жизни в целом, — Малфой рассмеялся. —— Звучит как тост! — Поттер боднул своим стаканом стакан собеседника. Оба запили горечь недосказанных деталей. —— Я все еще поверить не могу, что мы с тобой реально общаемся сидим, — Драко улыбнулся, поправляя очки. — Ужас, с самим Гарри Поттером. —— Если бы ты знал, как я этот статус ненавижу, ты бы заплакал, — Поттер потер лоб, — хотя, ощущения должны быть тебе знакомы. –– А ты, судя по всему, пользуешься своим положением только так. —— Нужны же мне хоть какие-то преференции за то, что куча взрослых идиотов решили все ставки поставить на ребенка, слив его жизнь коту под хвост? —— Как погляжу, тебя это все еще очень задевает, — Драко отпил и нахмурился. — Возможно, твоя личность — нечто большее, чем просто мальчик, который выжил. Стоит найти что-то новое и отпустить былое. Хотя, чья б корова мычала… — Малфой усмехнулся. —— Согласись, масштаб вопроса — не сто галлеонов. Жизнь человеческая. Ты-то на себе крест поставил, да и жизнь позволяет. А мне все еще следить за репутацией, за статусом — за всем этим бредом. Посрать без папарацци не ходим с Кубка еще, сам понимаешь. —— Нормально, жизнь поменяла нас местами на крошечное время, а нас уже скукурузило. —— Это лишь доказывает, что мы разные и созданы для разного, — Поттер упер голову на руки, вонзив локти в стол. — Джинни меня заебала. Ты не представляешь, как мы срались все это время — это я в письмах тоже писал. Я очень надеюсь, я молюсь, чтобы она мне там изменяла и у меня был вариант с ней развестись без репутационных потерь. Но скорее всего ее просто выкрали алкаши. —— Чет ты совсем страсти говоришь, глупости это, — Малфой долил поттеровское вино и попросил третью бутылку. — Я тоже что на Варю смотрел, что на тех, с кем батя сватал — все противны. Меня просто раздражает с женщинами в одном кругу находиться — не со всеми, но с большинством. Я не понимаю и не хочу понимать, что у них в головах. Возможно, отношения не для меня и я умру одиноким пердуном, но лучше так, чем с этой пилорамой. —— Тебе тоже кажется, что у них очень странные непропорциональные тела? — Поттер приподнял брови. — Я смотрю на это иногда и не понимаю, как они функционируют. —— Боже, да! — Малфой удивился, что кто-то может разделять его позицию. Алкоголь делал свое дело, — Меня иногда это даже пугает. Когда я однажды это коллеге с работы сказал, он на меня, как на дурака посмотрел. Я думал, так все считают. —— Аналогично! Я не понимаю, как это может нравиться. У мужчин пропорции куда лучше и красивее. Так что остается просто со спины ебаться, чтобы не видеть всего этого. Или минеты, еще лучше. — Поттер снова потер лоб, на котором от опьянения проступила испарина. –— Абсолютно солидарен. Я думаю, секс переоценен. Все эти рассказы про восхитительных женщин… У меня опыта было много, но мне ни одна не понравилась. Женщин, которые мне близки, я люблю так же, как членов семьи. Я не понимаю, как можно с ними трахаться, это противно. Гарри посмотрел на Драко, пытаясь разглядеть в его взоре что-то, чего там точно не было. Нет, выводов Малфой не делал. —— Хорошо, что до тебя не дошли мои письма. Ты бы меня не понял, наверное. — Поттер принял бутылку от официантки и разлил еще алкоголя. — Я рад, что мы хоть так поговорили. Жмыхнуло нас, ничего не сказать. –– Как тут говорят, «не жили хорошо и не надо начинать». —— Это точно. Надо выпить за это! От культурного алкоголизма отвлекла открывшаяся дверь. В нее вошла Наама, дружелюбно кивнула друзьям и подошла к вип-персонам. Они бурно обменивались милостями, а у Иоффе на затылке было написано, что ей некомфортно. Позже она все-таки подошла к более приятным гостям, тут же переходя на английский. —— Здравствуйте, мальчики! — Женщина подошла и встала на углу стола, приобнимая Драко и протягивая руку Гарри. — Миссис Иоффе, можно просто Наама. —— Приветствую, — Гарри, пьяный и нескоординированный, еле попал ладонью в ладонь и пожал руку. — Гарри Поттер. — О, еврейка руку мужику жмет, смотрите! — С соседнего столика раздался гогот накидавшегося мужчины. — Вам там не положено, ты в курсе? Наама закрыла глаза, сделала вдох и выдох. Гарри смутился, особенно после того, как получил перевод. — Товарищ, во-первых, я живу не по Галахе, во-вторых, это называется «дипломатия», в-третьих, не вам меня жизни учить. Наслаждайтесь ужином и радуйтесь, что ваш Бог вам его дал. — Женщина редко позволяла себе даже такую пассивную агрессию, но так как конкретно этот человек важным не был, а мозг вынести успел, выслать ему его дерьмо обратно было необходимым. Гарри, которому нашептали перевод и ответа, был в ярости от наглости пьяного гостя — не боевой, но достаточно мощной. Его можно было бы делать амбассадором борьбы с ксенофобией, если бы он знал ключ вопроса с маггловской стороны. Мужик что-то бубнил себе под нос, и пока другие женщины за столом его успокаивали, Наама увидела в глазах гостя необходимость пояснить. —— Все хорошо, я привыкла. И не такого за жизнь наслушаешься. Вы у мисс Бутко как-нибудь спросите ради интереса, она вам тоже много чего расскажет — жизнь такая, — Иоффе заправила волосы за уши обеими руками. — Мало того, что еврейка, так еще и женщина — что ни день, то комедия, — Наама села около Драко и махнула официантке, чтобы та несла третий бокал. —— Почему они так? — Гарри потер переносицу. —— Бог их знает. Рожи у них не славянские, смешно. Больше всего про «понаехавших» или про что-то такое слышишь от представителей тех национальностей, которым тут географически тоже делать по их логике нечего, — Наама устало посмеялась, тяжело вздыхая. — Стараешься, рестораны им делаешь, европейский сервис, высший класс — а потом так. Ну и ешьте тогда у Навуходоносора за три тыщи шекелей, раз мои услуги не нужны… «Они» — это в целом люди, если что, — Иоффе приняла бокал от официантки и налила себе вина. — Ну что, молодые люди, какими судьбами? —— Я был чертовски голоден и чертовски расположен поговорить со старым добрым недоврагом, — Поттер улыбнулся. — Еда у вас вкусная, но ценники кусачие. —— Обычно тут едят для статуса или для официоза. В наше время без этого никак, — Наама отпила еще вина, оставляя темно-красный след на стекле. —— Алкоголь отменный. Браво, — Гарри допил содержимое своего бокала. —— Хорошо разбираетесь в алкоголе? —— В последнее время только в нем и разбираюсь, если честно, — Поттер ухмыльнулся, потупив взгляд и ворочая в руке ножку фужера. —— Опасная это вещь, никому не рекомендую, — Женщина улыбнулась, копируя улыбку Гарри. — Как ваше расследование? —— А что у вас на «верхах» говорят? — Гарри смотрел на лицо Наамы, чтобы не дай бог не проглядеть изменений и распознать ложь. —— Говорят много, но моим ушам не положено ничего из этого, так что не стану судить, — Иоффе посмотрела на Драко, который совсем пропал из диалога. —— Поттер, отстань от Наамы. Больше моего она не знает, а я тебе все рассказал — чего тебе еще нужно? Ты бы лучше рассказал, что на нас сегодня напали и чуть не убили. Гарри зыркнул на Малфоя, резко расширив глаза — тот чуть не протрепал магглам о применении магии. Как объяснять, что удалось спастись? —— Варины друзья? —— Похоже что. Не знаю, что она хочет от меня, но она меня утомляет, — Драко фыркнул, раздув ноздри. —— Ты сам не знаешь, зачем она тебе. Старайтесь быть в людных местах, ходите рядом с милиционерами, — Иоффе снова отпила вино, изредка обращая внимание на других, более пьяных гостей за столиком неподалеку. —— Этот-то уедет, — Драко кивнул на однокурсника, — а я-то тут останусь. Не жить же мне теперь в ментовке? —— Я спрошу у своих ребят, что можно с этим сделать. Думаю, они отлично с этим справятся, — Иоффе улыбнулась, задумчиво отводя глаза вбок. —— Попросите счет, пожалуйста, — Гарри обратился к Нааме. — Я потом в номер, спать до обеда. Драко, ты со мной, или тут спать будешь? —— С тобой. Думаю, мы еще не закончили разговор, — Малфой улыбнулся. Наама умилительно глянула на мужчин и кивнула, чтобы господ рассчитали. Как бы Поттер ни пытался, против щедрости Иоффе пойти не вышло и его кончавшиеся рубли остались при нем. —— Предлагаю сразу приступить к мини-бару, — Гарри закрыл дверь и повернул замок. —— Нам разве не хватит? Помрем завтра… — Малфой стряхнул с себя снег и, снимая куртку, плюхнулся на кровать. —— Перестань, — Гарри взял с тумбочки два стакана, сдул с них пыль и принялся наливать. —— Как школьники какие-то, ей богу. —– Ну, в школе у нас точно не было времени на такое. —— Это точно, взрослели как могли, — Драко принял стакан и опустошил его залпом под удивленным поттеровским взглядом. — Так себе водочка. —— Солидарен. Драко осмотрел Гарри. С опаской, отводя взгляд. Поттер, еще недавно такой далекий и совсем иллюзорный, теперь сидел перед ним, снова так же близко. Это происходило опять и опять, заставляя вспоминать прошлое и невольно пытаться исправить ошибки. Паузы между ними были всегда абсолютно ядовитыми, потому что оба за зубами держали много несказанных слов. —— Жаль, за нашу победку так не прибухнули, — Гарри осушил свою порцию. —— Это точно. —— Слушай, странный вопрос: как там, в Азкабане? —— Не знаю, я там не особо долго пробыл. Наверное, есть мнения экспертнее, — Драко спрятал взгляд в ножках стула. —— Я бы спросил у Сириуса, но твоя тетя его убила, поэтому уж я к тебе с этим. —— Ты всегда пассивно агрессируешь, когда ты пьяный? —– Нет, меня просто бесит, что ты мне ничего не рассказываешь. —— Потому что мы — чужие люди. —— Но это не так! — Гарри обиженно цокнул, — Мы друг друга всю жизнь знаем. —— Нет, не знаем. Нас многое объединяет, конечно, но не настолько. —— Хрен с тобой, — Гарри полез в карманы за сигаретой и начал курить, не открывая окон. Покусанные губы сжимали сигарету, глаза устало выглядывали из-под припухших век, а сам Поттер косился в стену. Молчание снова начало резать уши. —— Там сыро, темно и страшно. —— А ты не многословен. —— Ну простите, что не хочу в красках описывать, как с соседних камер доносятся умалишенные крики раздирающих себя живьем пожирателей; как железо оков киснет о твой пот и грязь, растирая и разъедая тебе кожу; как отовсюду воняет говном и ссаниной; как каждый гремучий шаг надзирателя доводит тебя до истерики, ибо ты не знаешь, за тобой ли идут. –— Страшно, но страшнее только будничность твоего описания. —— Неужели? —— Да, представь, — Гарри флегматично стряхнул пепел на пол. — Хотя, если я буду описывать, что тогда было с Седриком, или с Сириусом, или с Люпином и Тонкс — вообще с кем угодно, кого я хоронил, тоже, наверное, рыдать не стану. —— Хуеватое у нас было детство, получается. —— Ага. —— Одинаковое, — Драко полез в куртку за своими сигаретами и распластал ее по кровати обратно. —— Наверное, — Гарри поднял взгляд на Драко. — За Семпру простишь? —— Да забей, заслужил, — Драко улыбнулся, зажимая зубами сигарету. —— Ой, давай вот только без этого, — Гарри глубоко затянулся, — никто не заслуживает такого дерьма по отношению к себе. —— А я могу сиротой считаться, если родителей в своей жизни не видел, или это неполиткорректно? Гарри опешил от внезапного вопроса, выпадающего из контекста. —— Скажем так: между нами я тебе разрешаю, но вообще, наверное, это неправильно. —— Ну, раз разрешаешь, — Драко тоже закурил. —— В тебя же тоже Круцио кидали? —— Обижаешь. —— Что скажешь? —— Когда проходил медобследование перед работой, сказали, что организм изношен, как у сорокалетнего заводчанина. А ты? —— Наверно, так же, не узнавал. —— В странное русло диалог пошел. —— Ну, у кого что болит, — Гарри поплелся за пепельницей. — Меня на крупу, кстати, бывало ставили. Но больше на меня повлияло, наверное, то, что во мне видят не человека, а победителя. Куда бы я ни пошел, всем вообще плевать, что я чувствую. Думаю, жизнь обезьянки для фото меня травмирует больше, чем Дурсли. То я уже как-то отпустил, наверное… — Гарри поправил очки, жевал нижнюю губу и не понимал, зачем все это говорит. —— Мне жаль. Это полный пиздец. —— Давненько ж надо было поболтать. —— Ой, мне еще столько всего тебе рассказать можно… — Драко почесал затылок и сжал одеяло. —— Да у меня тоже десятичасовая программа вечера охуительных историй наберется. —— Как-нибудь обсудим детские травмы и у меня хватит смелости признаться во всех своих грехах, — Драко поправил голос. —— Мне тоже признаваться и признаваться… —— В чем? —– В своей несвятости. —— Не переживай, я всегда знал, что ты не святой. —— В таком случае, ты — первый такой человек на планете, — Гарри фыркнул. —— Это плохо? —— Нет, это замечательно, — Драко налил еще водки. — За твое здоровье и нашу встречу. —— Не знаю, радоваться или плакать, так что не чокаясь, — Гарри опрокинул шот вслед за другом. —— Че так? —— Смотрю на тебя и слишком много думаю про Хогвартс и несбывшиеся мечты, а это далеко не самое мое любимое занятие. —— Сталкиваюсь со схожей проблемой. —— Хочу обратно в школу, только чтоб без всяких Волдемортов, чтобы просто нормально жить и нормально общаться. У меня как будто бы детство отняли, способность любить и… Не важно, в общем, много кого отняли, — Гарри поправил голос. —— Да, Хог у меня тоже много что забрал. —— Неужели тебе жалко родственников? —— Я вообще не про них, на них мне похуй, — Драко фыркнул. — Там личное, забей. —— Если бы мне сейчас сказали, что все можно исправить и начать с начала, я бы начал в ту же секунду. Знаешь, просто построить жизнь, какую я хотел, а не другие. —— Понимаю тебя, то же самое. —— Не уверен, что мы говорим об одном и том же. —— Я тоже не уверен. —— Тогда еще по рюмочке и спать?