Я искал тебя тысячу лет

Утром через пару лун Крюк помог Венди, которая уже немного привыкла к тому, что она «сладкая» и «маленькая мисс», снять перевязку с головы. Рана на лбу почти затянулась. – Капитан, могу я поинтересоваться… - скромно начала девушка, – на корабле, э-э… принимают ванну? – Я – регулярно, а вот мои ребята – сомневаюсь, - хмыкнул Крюк, – приказать подать воду в каюту? – Если можно, пожалуйста… – Сми!!! Подогрев воды оказался делом длительным, так что Венди было предложено занять себя книгой с капитанской полки, а сам Крюк тем временем перенёс ширму от входа к жаровне, как изначально её и устанавливал, и подготовил для своей гостьи свежую блузу, белую. Он устроился за столом лицом к спальне, хотя отчётливо представлял себе, как мог бы сейчас, например, играть на клавесине или покуривать сигары на софе, наслаждаясь видом обнажённой молодой девицы, как она попросила бы потереть ей спинку, как он непременно прижал бы её к себе, и как… – Капитан? – Да, моя дорогая? - он с трудом удержался от того, чтобы спросить, не потереть ли ей спинку. – Нужна Ваша небольшая помощь… Охотно Крюк развернулся к ширме и увидел, как озадаченная девушка боязливо выглядывает из-за неё. К его разочарованию, она была одета. Капитан подошёл, уточняя, чем он может услужить. С чудесным румянцем, распустившимся на щеках, Венди сообщила, что не может самостоятельно освободиться от перевязки на груди. Глядя на этот целомудренный цветок, трепещущий перед ним, Крюк чуть было не облизнулся. Он снисходительно заулыбался, невесомо дотронулся до её плечей и развернул девушку к себе спиной. Растягивая каждое движение, он крюком отодвинул русые волосы, открывая доступ к тоненькой шее, и положил левую руку на самый изгиб. – Придержу, чтобы не поранить, - шёпотом сказал он ей на ухо и заметил, как она задрожала, – стой смирно, не шевелись. Рука с крюком на коротенькое мгновение обняла Венди, холодное лезвие нырнуло под плотно замотанную ткань, и с невероятной лёгкостью вмиг вспороло её. Капитан тут же отступил и скрылся за ширмой, не преминув отметить, что Венди, оставшаяся в одной лишь его блузе, ещё минуту стояла на месте, как вкопанная, с повязкой, упавшей под ноги. Мысли о том, как могли бы развиваться события, снова атаковали его, и с небрежным комментарием, что он предпочитает удалиться, дабы не смущать своим присутствием мисс, Крюк покинул каюту, прихватив с собой мундштук и меховую накидку. Когда он вернулся, ширма была вновь придвинута к коридору, а Венди снова сидела на софе, одетая в белую блузу. Она спросила капитана, как вышло, что у неё такие серьёзные травмы. – Прошу меня извинить, но я снова не знаю. Вы помните пещеру, дорогая Венди? – Пещеру? Нет. – Так я и думал. Когда я нашёл Вас в пещере, Вы были уже ранены, - и это чистая правда, подумал Крюк. О том, что порез на груди, очевидно, нанёс ей Рыжий, который уже покоился подо льдом океана, он умолчал. – Наверху в скале был выступ с острыми ледяными краями. Я предполагаю, что Вы упали с него, и Вам ещё очень повезло, что Вы не сломали ноги или, ещё хуже, спину. Другой вопрос, как Вы вообще очутились там, высота около четырёх метров и ни одного обозримого подхода. Разве что… Вы взлетели туда? – Я ничего такого не помню. И, сэр, весь остров в спячке, как я поняла, включая фей? – Ваша правда, миледи. Что ж. Загадок пока ещё очень много. – А как вообще сюда попадают взрослые? Капитан на секунду замешкался. Венди показалось, что его всегда ярко-голубые глаза потускнели. – Теперь я понимаю, что имелось ввиду под «слишком образованная». На вопросы, которые Вы задаёте, я не знаю ответов и, признаться, чувствую себя немного глупо. Откровенно говоря, я никогда об этом не думал. Нетландия как-то изменила меня, наверное… вообще-то, взрослые здесь просто появляются… дети, насколько мне известно, тоже, те, которые выпали из колясок или потерялись. – Но мы с Питером и братьями прилетели на пыльце Тинк… - Венди осеклась, увидев, сколько гнева вызывает у Капитана Крюка сам звук ненавистного имени. – Вы – один из «особых случаев», - Крюк взял себя в руки и старательно продолжил беседу в спокойном тоне. – Один из особых..? И много ли было таких «особых случаев», сэр? – Я не считал. Тысячи, я полагаю. Венди побелела, её лицо стало одного оттенка с капитанской блузой, а книга выпала из рук. Капитан поднял её и положил на софу, и, как ни в чём не бывало, отправился за стол, где разложил какую-то карту и стал бездумно водить по ней пальцем. Прошло примерно полчаса, прежде чем из-за книжных полок прозвучало: – Капитан… а сколько Вам лет? Ответа не последовало. Благоразумная Венди решила больше не возвращаться к этому разговору. Пока. После их маленькой беседы Крюк полдня вёл себя странно, выполняя, как заведённый, какие-то истинно «капитанские» действия на автомате. Раскладывал и скручивал карты, мерил циркулем расстояние, наливал ром, советовался со своим крюком, несколько раз кричал «Сми!!!», после чего к нему прибегал верный боцман, но Крюк игнорировал его, и тот в недоумении удалялся. К ночи он уснул за столом на своём кресле-троне: пустой кубок повис в крюке, а чёрные кудри хаотично растеклись по пожелтевшей карте, точно чернильные кляксы. Венди тоже клонило в сон, она хотела бесшумно переместиться в спальню, в которой хозяин с тех пор, как девушка пришла в окончательное сознание, больше не ночевал, но вид капитана, сопевшего в твёрдую столешницу, не смог оставить её равнодушной. Не издавая ни звука, леди подошла, осторожно вынула кубок из опасного лезвия, на всякий обошла капитана с другой стороны, так как была знакома с его буйным нравом и, не имея представления, как он воспримет такое пробуждение, остерегалась попасть под крюк. Она хотела тронуть его за предплечье, но её взгляд упал на его здоровую руку, мирно покоящуюся на столе рядом волосами. Венди зажала рот. Мужская кисть, которую она никогда не рассматривала так близко, красивая, вытянутая, с изящными фалангами, с зеркальной точностью повторяла протез, таившийся в правом ящике стола. У капитана были удивительно ухоженные ногти, тонкие пальцы лежали не пятернёй или клешнёй, как у большинства мужчин, а как-то музыкально, безымянный и средний палец касались друг друга, указательный и мизинец слегка на отлёте, но смотрят также прямо, а не в разные стороны. На всех пальцах, кроме среднего, перстни с драгоценными камнями, на указательном и мизинце их по два. Капитан видел сон: его кисть дрогнула, немного сжалась, и снова приняла свободное музыкальное положение, но на этот раз указательный палец оказался чуть ближе к среднему, а мизинец – чуть дальше от безымянного. С мыслью о том, что эта рука сохраняет столько никому неизвестных тайных живых прикосновений, сделанных капитаном: к клавесину, к каллиграфическим перьям, к книгам, к его одежде, его волосам, и ещё одно, совершенно особенное, – к её шее, она расплакалась. Сквозь сон Капитан Крюк, наверное, услышал её всхлипы, потому что он почти сразу же проснулся и внимательно посмотрел своим ясно-голубым взглядом на плачущую рядом с ним девушку. То ли от того, что он был спросонья, то ли следуя каким-то другим неведомым побуждениям, Крюк без раздумий усадил Венди к себе на колени, безопасно обнял её правой рукой, а левой наклонил её голову к своему плечу и стал тихонько приглаживать по волосам, укачивая, как маленькую, думая, что она плачет от страха или боли. Куда-то ей в макушку он зашептал: – Всё будет хорошо, моя девочка, не плачь, ты в безопасности, никто тебя не обидит, всё будет в порядке, я обещаю, тише, тише, не бойся ничего, я защищаю тебя, боль скоро утихнет, всё будет хорошо, всё будет… Он внезапно умолк и застыл в изумлении, когда уже полусонная Венди обняла его руку. * – КАПИТАН!!! Крюк резко очнулся, выхватил пистолет, и чуть не вскочил из-за стола, в последний момент осознавая, что у него на коленях сидит так же внезапно пробудившаяся испуганная Венди, которую он собственноручно прямо сейчас отчаянно укрывает и прижимает к себе другой рукой. Положение оказалось крайне неловким. Капитан потихоньку положил пистолет на стол, ослабил хват и медленно развёл руки, растерянно и виновато глядя на девушку, безмолвно предлагая свободу действий. Венди встала и к великому ошеломлению капитана, тоненько вымолвила: – Извините меня. – Я… - капитан хотел произнести что-то вроде «прошу прощения за неприемлемое поведение», – …что? - он не поверил своим ушам. В это время с палубы снова раздался душераздирающий вопль Сми: – КАПИТАН!!! СОЛНЦЕ!!! Одновременно Венди и Крюк взметнули головы к окнам. Массивный слой льда, покрывавший их, стекал толстыми струями, словно весь корабль поливали кипятком из гигантского ведра. Впервые за время пребывания в Нетландии Венди со счастливым воодушевлением увидела небо, ясное, как в самый беззаботный летний день. Затем появились и волны, бриг весело закачался на них, поддаваясь игривым течениям лазури. Солнечные лучи пробили длинные кормовые окна и наполнили капитанскую каюту уютным дневным светом, роскошный интерьер тут же засиял в его бликах насыщенными красками. Сразу же стало очень тепло, вся сырость улетучилась, будто вовсе не бывала, ноздри защекотал солоноватый запах моря и ещё один, похожий на одеколон, цитрусовые нотки которого вдруг раскрылись от резкой перемены температуры. Источник у этого аромата мог быть только один: сияя от радости, Венди провернулась к Капитану Крюку, которого, как ни странно, не интересовали ни окна, ни качка, ни свет, ни тепло. Он пристально глядел прямо ей в глаза с очень странным, не поддающимся описанию выражением лица. Девушке показалось, что оно отражало сложную смесь печали, злости, отчаяния, надежды, тревоги и ещё нескольких неуловимых эмоций. – Мисс Дарлинг, - отстранённо сказал он, – отдать команде приказ подать Вам лодку до берега? Венди непонимающе уставилась на него. Её уколола мысль, что сразу же по возвращении Питера капитан хочет избавиться от неё, и ей почудилось, что где-то внутри неё на секунду воцарилась такая же ледяная зима, как была только что на острове. – Да, - холодно ответила она. Капитан вскочил, сунул в кобуру пистолет, захватил из шкафа перьевую шляпу и свирепой фурией вылетел из каюты. Снаружи он приказал подготовить шлюпку, застрелил одного особо нерасторопного пирата, с ненавистью выкинул его за борт, и, когда его привычная расчётливость взяла верх над темпераментом, вернулся за Венди. Та всё так же стояла у стола, где капитан её и оставил. – Мисс Дарлинг. – Хотите ли Вы, чтобы я вернула Вашу одежду? - произнесла она сквозь недоумение. – Нет. – Вы сопроводите меня до берега? – Как пожелаете. Венди предполагала, что капитан предложит ей руку, но он только отодвинул ширму от прохода, ожидая, чтобы она проследовала в коридор. Резкая перемена в настроении капитана обидела и задевала её, но девушке не хотелось показывать огорчение, так что она пошла вперёд со вздёрнутым носом. Однако, вся её смелость закончилась, как только она вышла за дверь. На юную красавицу в белой шёлковой блузе тут же уставилось несколько десятков жадных пиратских глаз. Бедная девушка вся сжалась и испуганно попятилась назад, врезаясь в капитана, появившегося на палубе вслед на ней. В мгновение ока поняв, в чём дело, он спрятал Венди за своей широкой спиной, и одного только его взгляда хватило, чтобы все моряки разбежались по своим делам. Сми указал на борт с ожидающей шлюпкой, повязал на капитанских бёдрах другой пистолет, и Крюк первым медленно двинулся вперёд, а Венди инстинктивно сама сунула свою руку в его ладонь, чтобы не потеряться. Капитан на секунду сжал в ответ её пальцы. Не без помощи капитана девушка влезла в висячую лодку, и Крюк лично спустил её на воду, а потом и сам скользнул по внешней плетёной лестнице, двигаясь плавно, как большой кот. Бросив взгляд на маленькую мисс, он снова нахмурился, подцепил вёсла одной рукой и одним крюком и в полном молчании направил лодку к берегу. Венди не отваживалась взглянуть на него. До самого острова не прозвучало ни слова. Как только шлюпка коснулась песка, Крюк выпрыгнул в воду и втянул её поглубже на берег. Венди медлила. Ей хотелось как-то правильно распрощаться с капитаном, учитывая то, что он сделал для неё столько хорошего, но она никак не могла подобрать нужных слов, да и вообще где-то в самом потаённом уголочке своего сердца совсем не желала прощаться. – Ну? - устало и немного нетерпеливо вздохнул Крюк, будто каждая следующая секунда в её компании была для него пыткой. – Я… простите меня, сэр. – Что..? …За что? – Мне жаль, если я Вас как-то огорчила. Я не хотела. Спасибо за всё, что Вы сделали для меня. Извините, если причинила Вам неудобства длительным пребыванием на корабле. Каждое слово имело горько-солёное послевкусие, и Венди замолчала, чтобы сглотнуть подступивший ком. – Ничего не понимаю. Извиняться… передо мной? Какой смысл? На корабле Вы являлись моей гостьей по моей доброй и истинной воле, я не раз говорил об этом. Но Вы свободная леди и также вольны поступать, как Вам вздумается. Если Вы теперь счастливы уйти – уходите. – То есть… что? Счастлива уйти, я? Разве Вы сейчас не выгоняете меня, сэр? – Нет. – И я могу вернуться на корабль? – Да. – Прошу Вас, капитан, не пугайте меня так… мне почудилось, что Вы хотите скорее от меня избавиться. Я не собиралась уходить, но Вы так разозлились и предложили… И только после этих слов Крюк, который всё это время стоял по щиколотку в воде, сообразил, наконец, в чём дело. – Кретин… - шёпотом сказал он сам себе, шумно вдохнул, стукнул себя по лбу, выдохнул, а громче добавил, – это Вы простите меня, миледи. Я неправильно понял ситуацию и был неподобающе резок. Он подошёл к корме, где сидела, теребя в руке кончик блузы, смущённая Венди, и вытянул руки ей навстречу. – Могу предложить леди прогулку в качестве извинения? - ответил он на её вопросительный взгляд. Венди позволила ему себя подхватить, и каким-то чудом капитан умудрился за секунду доставить её на берег, не задев крюком, не надавив на больную руку и не обрызгав её ни единой капелькой воды. – Миледи. Скажите мне честно, но ведь Вы хотели бы встретиться со своим… другом? – Не буду Вас обманывать, сэр. Да, мне было бы интересно увидеться с…, - Венди не стала произносить его имя, чтобы немного пощадить капитана, – с ним, но это не значит, что я не хотела бы прогуляться с Вами и вернуться на Весёлый Роджер, если Вы позволите. К тому же, я понимаю, что если встречу его сейчас, когда Вы рядом, это не приведёт ни к чему хорошему. Красноречивый взгляд Венди упал на его пистолет и шпагу. – А как же, по-Вашему, я должен буду защищать Вашу честь, в случае чего? Камнями и палками? Венди усомнилась в чёткой классификации своих чувств насчёт его ответа. После некоторого раздумья, Крюк предложил: – Вы можете прогуляться самостоятельно. Если хотите. Я буду неподалёку, но не потревожу Вашу свободу. Предложение показалось Венди заманчивым, хоть и немного странным, она сразу же вспомнила, как капитан уже отпускал её однажды с похожим обещанием, а потом подставил и вычислил по её следам убежище Питера. Но в этот раз она не обладала никакой информацией, поэтому легко согласилась, поблагодарила капитана и смело отправилась в джунгли. Крюк же сдержал своё слово: он не стал следовать за леди Венди, а ушёл совсем в другом направлении, туда, где росли на острове целебные травы. Он был снова погружён глубоко в свои печальные мысли и не слишком следил за тем, что делает, так что в течение следующего часа дно лодки буквально переполнилось свежим сбором самого разного цвета, который умелые руки без участия ума разложили по категориям: эти травы ядовитые, эти – лечебные, эти понравятся маленькой мисс в качестве саше, а из этих можно заварить хороший чай. Эти подойдут для обезболивания, а эти, напротив, жгучие как сам ад, идеальны для пыток пленников. Вот из этих можно сделать мазь, которая хорошо срастит кости, а из вот этих зелье для долгой и мучительной смерти. А это цветы. Цветы? Секундочку. Зачем он принёс цветы? Крюк пожал плечами и кинул цветы отдельно от всех остальных растений. План грандиозной мести с помощью Венди Дарлинг, обещанный экипажу Весёлого Роджера, давно уже совсем не прельщал капитана. У него в голове крутился другой план, который тоже включал в себя Венди Дарлинг во всех деталях, всех позициях и со всех сторон, но пока это был даже не план, а секретное желание, в котором он никогда бы в жизни никому не признался. И, что очень печально, пока его маленькая Венди ищет там встречи с Пеном… Стоп. Капитана будто ударили якорем по голове. Если Венди сейчас ищет Пена, то первое место, куда она пойдёт… Пулей Капитан Крюк сорвался с места и понёсся в джунгли. Он не успел на какие-то жалкие мгновения. Ещё издалека Крюк завидел девушку, влезающую в подходящее по размеру дерево, над дуплом которого были высечены в толстой коре инициалы «PP», только в зеркальном отражении, крючками налево. – Нет!!! - заорал он, словно умалишённый, – Венди, стой!!! Не ходи туда!!! Нет!!! УМОЛЯЮ, НЕ ДЕЛАЙ ЭТОГО!!! Но девушка с испуганным «почему-у-у-у…» уже провалилась в дупло, не удержав одной рукой на весу тяжесть собственного тела. Ещё через мгновение Крюк с разбегу нырнул в соседнее дерево. Когда он выскочил внутрь тайного убежища, точно пробка от шампанского, Венди уже стояла, задыхаясь, посреди подземной полянки. Её била крупная дрожь. – Не смотри, не смотри… - капитан подлетел к ней и закрыл ей глаза ладонью, – не надо. Им уже не поможешь. Белая, как полотно, Венди вдруг обмякла и упала в обморок. Капитан поймал её правой рукой. Путь наружу пришлось прорубать шпагой: ни одно, даже самое толстое дерево не подходило под размеры капитана с ношей в виде обессилившей девушки в руке. Когда он снова очутился на свежем воздухе, он поспешил доставить свою леди к берегу, где освежил её лицо смоченными в морской воде пальцами. От вида, что так сильно шокировал Венди, у него и у самого волосы долго стояли дыбом. В подземном домике было около восьми человек детей, на вид лет пяти-шести, кто-то постарше, лет семь, а некоторые совсем крошки по два-три годика. Все мёртвые. Малыши, они не умели самостоятельно поддерживать огонь или добывать пропитание в лютую зиму. Скорее всего, Питер Пен просто забыл про них, раз улетел так надолго, и все они замёрзли насмерть, или сначала умерли от голода, а потом застыли. Крюк запомнил их жмущимися друг к другу у ямки в земле, которая, должно быть, была игрушечным костерком, а, может быть, игрушечной кастрюлей горячего маминого супа. Дети были похожи на ледяные скульптуры из самого страшного кошмара, который невозможно себе даже представить. Теперь же они все оттаяли, глаза у многих остались открыты и сильно пожелтели, ротики искривлены, кожа у всех зеленоватая, туго обтягивающая крохотные черепушки. Их окаменелые трупики сохранили своё положение и также жались друг к другу, как и когда были покрыты льдом. Неустанно капитан обмакивал пальцы в прохладный островной прибой, сидя на мокром песке, и умывал лицо Венди, заботливо устроенной у него на коленях. Девушка быстро очнулась и также быстро позеленела, она дёрнулась, перевернулась на живот, и капитан, догадавшись, что сейчас случится, успел подхватить её волосы в кулак. С дикими коликами Венди стошнило, и Крюк всё время поддерживал её свободной рукой под грудь, чтобы она не рухнула на своё покалеченное запястье, когда ослабнет. Как только долгие булькающие спазмы, смешанные со слезами, утихли, капитан поспешил унести её подальше от места событий. – Джеймс… - бессильно сказала она, - заберите меня отсюда. Капитану показалось, что его сердце его по размеру сейчас же выросло и стало, как минимум, в два раза больше, чем весь этот проклятый остров. В том месте, где капитан кинул лодку с собранными травами, на песок уже было вытянуто ещё три шлюпки. Пираты на маленьком пляжике сражались на мечах, ели кокосы, срывали ягоды с волшебных нетландских кустов и всячески наслаждались долгожданным летом. Боцман в одних кальсонах беспечно валялся и подставлял солнышку свой круглый белый живот, но приближение капитана всегда угадывал каким-то специально настроенным чутьём. Он подскочил, накинул свои лохмотья: грязную тельняшку и старые заштопанные шаровары, и громко шикнул на остальных. Команда притихла. Не успела и чайка пролететь мимо, как их капитан появился в обозримой близи. Девица у него на руках была в сознании, но имела очень нездоровый вид. – Сколько сошли с корабля? - сходу спросил Крюк. – Почти вся сотня, сэр, - ответил Сми. – Прекрасно. Майлз, переправь мою лодку со сбором, разгрузи её и возвращайся сюда. Байярд, Щепка, выберите себе тридцать помощников и максимально пополните запасы фруктов и ягод. Майлз, присоединишься к ним. Прыщик и Луи, вы вдвоём возьмите четыре дюжины человек и доставьте из Чёрного замка столько рома, сколько вам по силам. Остальные – стойте в дозоре. На рожон не лезть, только защищаться, если вас атакуют. Закончить работу, как начнёт темнеть. На рассвете мы выйдем в открытое море. Пираты расплылись в довольных улыбках, но Крюк был так холоден и безэмоционален, что никто не выразил свою радость вслух. – Сми, переправь меня и мисс Дарлинг на бриг. – Есть переправить вас на бриг, кэп. Без лишних дум подойдя к ближайшей шлюпке, Крюк влез в неё и расположился в кормовой части, устраивая Венди у себя на коленях. Когда же Сми стал неуклюже брыкаться своими коротенькими ножками, пытаясь одновременно усесться на носу и оттолкнуться от берега, тем самым безобразно раскачав лодку и едва не перевернув её, капитан так яро зыркнул на толстенького старого помощника, что у того не осталось выбора, кроме как чудом совладать со своим телосложением и побыстрее отчалить от берега. Боцман с опаской посмотрел на девушку: она, казалось, лишилась рассудка и не принимала ровным счётом никакого участия в происходящем. Капитанская блуза на ней была вся заляпана рвотой, равно как правый рукав и бриджи самого капитана, а её глаза смотрели неподвижно вперёд. Боцман перевёл тревожный взгляд на капитана, но тот покачал головой, давая понять, что любые вопросы будут не к месту. До самой каюты капитан не выпускал маленькую мисс из своих рук. Он приказал Сми разложить на столе травы, которые Майлз оставил на палубе, и подать тёплую воду. Как только все распоряжения были исполнены, он уволил своего помощника до конца дня с оговоркой, что в ближайшее время нужно будет забрать из коридора стирку, а к вечеру занести на ужин что-то лёгкое, чтобы не сильно пахло. – Венди? - капитан опустил девушку на ноги. Она повиновалась и пассивно встала рядом с ним. Крюк придерживал её за плечи. – Венди, милая. Как ты себя чувствуешь? – Все до одного. Все – мёртвые. Капитан притянул её к себе и обнял. – Да, я знаю. Я видел их зимой, когда мы совершали нашу первую вылазку на берег. Это кошмарно. Я очень сожалею, что тебе пришлось стать свидетельницей такой трагедии. – Это могли бы быть мои братья. И я. Майклу было три, когда мы прилетели сюда. Там были такие же малыши, как Майкл. – Моя дорогая Венди. Я не знаю, как тебя утешить, но предполагаю, что никак. Знать о чём-то подобном, и быть не в силах это исправить, – тяжёлое бремя, которое навсегда накладывает отпечаток. – Дети ведь по-настоящему умерли, да, Джеймс? Когда вы сражаетесь с ним, они тоже погибают по-настоящему? – Венди, - Крюк отвёл её к стулу, усадил, чему она ни капли не сопротивлялась, а сам встал перед ней на колени, чтобы быть одного роста, и взял её кисти в руку, – послушай меня внимательно, если можешь. Это Нетландия. С начала времён здесь всё подчиняется детским законам. Дни короче обычных в три раза, а ночи – в четыре, согласно детскому восприятию. Еда растёт созревшая. Сон приходит быстро, и сразу глубокий. Все обитатели острова всегда бодрые, весёлые, полные энергии, у всех есть конкретная цель: быть участниками игры и выполнять свою функцию, даже если эта функция – нести зло. Всё работает так, как это происходит в мозгу ребёнка. И никто этого не замечает. – Никто? – Ну, не совсем «никто». Я заметил однажды, что время в сутках не поддаётся классическому измерению. И с тех пор всё, что касается лично меня, не работает: например, я страдаю бессонницей. И я никогда не весел. Я могу играть против правил, и делаю это, скажем, нападаю, когда хочу, а не когда положено. Я не могу изменить погоду или сделать ночь более длинной, но могу увести корабль в порт. Мои пираты – это грубые неотёсанные мужланы, когда остров не влияет на них, но как только мы возвращаемся, они снова превращаются в его игрушки. Они чувствуют, как взрослые, испытывают взрослые желания, но ведут себя, как положено игрушкам, если их не провоцировать. Теперь я отвечу на твой вопрос, Венди. Мы не убили ни одного ребёнка. Детский мозг не способен представить ситуацию, где его сторона несёт реальные жизненные потери, это понимание приходит с возрастом. В то же время, враги, – вот кто умирает много и часто. Все мои пираты умерли по-настоящему. Кого-то проткнули, кого-то утопили. Кому-то отсекли руку. Я даже подозреваю, что и выжил по милости Пена. Он победил меня и скормил мерзопакостной зверюге, а потом просто мысленно достал меня из вонючего крокодильего желудка, как любимую игрушку из комода, и сделал это весьма вовремя, до того, как меня бы переварили. А может, он забыл, что убил меня, я не знаю. Он снова захотел в меня играть, и остров подчинился его желанию: пузырёк с ядом лопнул… Для меня (тут капитан снял свою роскошную шляпу, отложил её на стол и заправил волосы за левое ухо, демонстрируя ожоги от яда) всё было по-настоящему. Для него – нет. Когда дети играют в игрушки, они могут относиться к ним бережно, если это любимые фигурки, а могут растаптывать их, калечить, ломать, пересаживать им головы и другие части тела, выкидывать или забывать навсегда. Помнишь, были у меня в команде старикашка по имени Чейз, с козлиными ногами, и ещё один тип, Макаронер, с руками наоборот? Сомневаюсь, что такими их задумала природа. Вот, что дети делают со своими игрушками. Но игрушки – это просто игрушки. Они не убивают детей. А что касается тех несчастных малышей… я думаю, про них просто забыли и не вспомнили вовремя, как про меня. Наверное, новой команде Пен, как обычно, объявит, что это такая игра, что деток убили пираты и они как-бы умерли, и что надо их как-бы закопать. Насколько мне известно, такая схема действует, если кто-то падает с дерева и ломает шею, или погибает от нападения хищника, или ещё как-то случайно лишается жизни, - вздохнул капитан. Венди слушала рассказ Крюка и приходила всё в больший и больший ужас. Она вспомнила, как Майкл много раз падал с неба и мог разбиться, а Питер воспринимал всё это как игру. Да и Майкл, если честно, тоже, ведь он был ещё слишком мал. Вспомнила, как они питались то взаправду, то понарошку, и для Питера это не имело совершенно никакой разницы. – Но я убивал людей, - сказал вдруг Крюк, – по-настоящему убивал. Много. Некоторое время они так и сидели, Венди на стуле в апатии, а Крюк перед ней, виноватый и озабоченный её состоянием. – Венди? – Да. – Нужно принять ванну. – Ладно. Девушка встала. Капитан поставил ширму у потухшей жаровни, и она спокойно зашла за неё, стянула с себя грязную блузку, кинула её поверх перегородки и погрузилась в воду с головой. Капитан подцепил свою блузу крюком, изо всех сил мечтая, чтобы Венди делала все те же самые действия, но в другом душевном состоянии, и печально отошёл к шкафу. Там он выбрал для леди свежую блузу, цвета тёмной морской волны, и повесил её на ширму вместо белой, думая о том, что уже послезавтра купит Венди все платья в мире, лишь бы только она снова хоть немного повеселела. Капитан с привычным «щёлк!» открутил свой крюк и положил на стол. Его красный сюртук с жилетом и бриджами отправились на пол в коридор вместе с блузой, в которую была одета Венди, а промокшие сапоги он откинул в сторону зеркала. Крюк нашарил в шкафу со скрипящей дверкой какие-то старые свободные шаровары, небрежно напялил их, заправляя внутрь рубаху с жабо. Собираясь, было, не цеплять крюк обратно, капитан быстро опомнился: Пен на острове! Если атакует, необходимо быть во всеоружии, – и смертельное лезвие снова щёлкнуло на его правой руке. Не придумав ничего получше, капитан подошёл к ширме, за которой слышались лёгкие всплески, теребящие воображение, и, отвернувшись (ведь, чтобы заглянуть за ширму ему всего-то надо было чуть-чуть приподняться на пальцы), передвинул её, загибая вправо. Всплески в это время утихли, что было, вне всякого сомнения, хорошим знаком: значит, маленькая мисс реагирует на происходящее. Ширма, надёжно теперь отделяющая уединение Венди от клавесина, была оставлена в покое. Фа-а?.. - нарушила тишину осторожная звонкая нотка. За ширмой возобновилось небольшое плескающееся движение, и к застенчивой «фа» присоединились подружки из близлежащих октав, а вскоре добавилась и легкая, нежная мелодия в скрипичном ключе, незамысловатая, подходящая для одного пальца. Крюк замечтался и не заметил, как Венди вышла и села позади него на полу, завернувшись в блузу и облокачиваясь лопатками на ширму. Водные процедуры вернули девушку к реальности, хотя она несла теперь у себя на плечах неподъёмное травмирующее знание, от которого вряд ли смогла бы когда-нибудь избавиться. Стараясь отвлечься, Венди вытащила руку, которую держал в плену крепкий металлический манжет из подзорной трубы, и попробовала пошевелить пальцами. Сквозь ноющую боль ей откликнулся каждый пальчик по очереди, а также локтевой сустав, который стал способен осилить уже гораздо больший угол сгиба. Жгутик, неприятно натиравший шею уже несколько лун (Венди краем сознания заметила, что стала считать дни в лунах, но эта мысль сразу же от неё ускользнула), она с большим облегчением сняла, но рука в разогнутом состоянии стрельнула, и девушка негромко заскулила. Ласкаемые изящными фалангами октавы басового ключа умолкли, и капитан обернулся через плечо, не прекращая исполнять партию для одного пальца. Венди безучастно показала ему свои достижения в подвижности. Соль. Ля-я… - подытожил капитан. Он протянул девушке кисть (а не крюк, и сделал это умышленно), помогая встать, и предложил подремать, занять себя книгой или, если ничего не получится, просто полежать. Ширма вернулась на место круглосуточного бдения приватности капитанской каюты, а Крюк растопил свою личную жаровню и отправился за стол: сначала он перебрал и строго классифицировал весь свежий сбор по разным скляночкам и мешочкам, плотно набив ими кладовую, потом отыскал железную бадью, и вышел, чтобы набрать солёной воды. Солнце над Нетландией катилось к горизонту, окрашивая небо в багряные и малиново-золотые оттенки, пираты на острове, которых можно было невооружённым глазом рассмотреть с корабля, ещё суетились по капитанским поручениям в меркантильном порыве услужить Крюку и превысить его ожидания перед долгожданным путешествием в порт, чтобы там он отпустил их веселиться и развлекаться на подольше. Одна шлюпка, едва не утопающая от тяжести собранного урожая и ромовых бочек, как раз подходила к кораблю, и капитан свистнул моряку, запуская в него своей бадьёй. Хоуви, так звали низкорослого смуглого пирата, в последний момент поймал бадейку у своей головы, беззубо улыбнулся капитану, изображая мозолистыми пальцами знак «ща всё будет в лучшем виде», зачерпнул, глянул на результат, всё вылил и зачерпнул ещё раз, желая набрать для капитана воды ещё лучше. Крюк закатил глаза. Туповатому Хоуви потребовалось шесть попыток, чтобы извлечь из-за борта только самую достойную на его взгляд морскую воду. Пират радостно, точно счастливый пёс, взобрался по канатам, отдал капитану бадью, и, если бы у Хоуви имелся хвост, он бы сейчас со всех сил вилял им из стороны в сторону. Как пса, Крюк пошлёпал его по щеке в качестве благодарности, и сияющий ярче полуденного солнца Хоуви скорее кинулся разгружать доставленную провизию. – Вот идиот, - оценил его поведение капитан. К этой секунде Питеру Пену стало известно, что на Весёлом Роджере появилась мама. Подобрав ножки в кружевных носочках под себя, Венди уткнулась в одну и ту же страницу какого-то приключенческого томика, такой её и застал Крюк, вернувшийся в каюту. На столе его ждали уже готовые для отвара молотые травы, разноцветные лепестки и несколько покрошенных в пыль кореньев. Капитан добавил в состав других порошков из кладовых запасов и, подцепив бадью крюком, отправил её в жаровню. На лице его вдруг нарисовалось серьёзное замешательство и, покачавшись с носка на каблук минуту-другую, он обратился к леди: – Могу ли я попросить о небольшой услуге? – Да. – В столе есть два ящика… Венди подошла к столу, отмечая, как капитан попятился назад и вжался в угол под кариатидой за клавесином. Девушка остановилась в ожидании. – В левом… Это был ящичек, который Венди пропустила. Сейчас она заметила, что этот ящик, в отличие от правого, был двойным: ключик торчал в нижнем, а верхний можно было просто выдвинуть. Так она и сделала. Внутри были аккуратно сложены разные колбочки да пузырьки с неестественно цветными и, вероятнее всего, сильно ядовитыми веществами, а также тоненькие длинные инструменты для работы с этими субстанциями. Венди вопросительно взглянула в угол. Из темноты шёпотом донеслось: – Нет, в нижнем… Венди задвинула верхний ящик и потянула за нижний. Он был заперт. Девушка осторожно крутнула ключ, и шумные глубокие вдохи капитана, с каждым поворотом становились всё тише и медленнее. Когда ящик выдвинулся, Крюк, скорее всего, зажмурился. Он прошептал, не дыша: – Там, в глубине… одни работают… В ящике было полно самых разных, на любой вкус, расколотых, с торчащими пружинами, явно проткнутых крюком… часов. Покопавшись немного и обратив внимание, как от лязгающих звуков капитан вздрагивает в углу, Венди попыталась действовать осторожнее. Она беззвучно перебрала различного рода битые циферблаты, пока не нашла брегет на цепочке, стрелки которого всё ещё весело бежали, и поторопилась закрыть ящик, погромче проворачивая ключ, обозначая, что опасность миновала. Брегет Венди спрятала в ладошке. – Нужно засечь два часа. Я благодарен… Девушка вернулась на софу, скрывая руку с нагрудными часиками в складках блузы, а капитан прополз по стеночке в обратном направлении от неё. Она подумала, что даже то, что она повидала на острове, не сравнится с чудовищными событиями, которые пережил сам Капитан Крюк. Его очевидная уязвимость и тот факт, что капитан не постеснялся обнажить её перед ней, ещё немного излечили душу Венди от свежей глубокой травмы, но рана сразу же опять закровоточила, когда Венди подумала, что капитан был точно такой же жертвой, как все остальные. Продышавшись, Крюк вернулся к столу и продолжил заниматься травами, теперь он складывал в сундучок, который затем был установлен на боковое окно, букетики, щепетильно отбираемые по запаху. Тут он вспомнил про цветы, отложенные в сторону. По счастливой случайности в одном из кувшинов ещё оставалась вода. Крюк установил их туда, расправляя покрасивее, и отнёс в спальню на прикроватную тумбу. Когда он вышел, бесшумная Венди снова запирала треклятый ящик. Крюк сделал шаг назад. – Два часа прошло, - пояснила она и, на всякий случай, показала капитану пустую ладошку. С осознанием, что леди подобрала специальный момент, чтобы он не знал и не мучал себя своим страхом, сердце у Крюка снова немного выросло, но Венди он только ещё раз сообщил, что благодарен. Бадья с отваром повисла на крюке, жаровня потухла, капитан ещё немного поколдовал с разными ингредиентами над составом, попросил Венди сесть рядом с ним и уложить руку на столешницу. Он без труда вскрыл затворы на манжете, такие маленькие, что поддеть их можно было только остриём капитанского крюка, но никак не пальцем. Металл бряцнул и распался на две половинки. – Я немного протестирую… - капитан сделал несколько слабых нажимов сквозь повязку от локтя до запястья, и Венди вздрогнула на последнем, – прошу прощения. Необходимая мера… – Ничего. Терпимо. – Хорошо. Сейчас лучше отвернуться. Венди отвернулась. Крюк поддел своим лезвием перевязку, придерживая всю руку ладонью и стараясь не превышать порог боли. Он не стал распарывать ткань вдоль, чтобы не создавать лишнего давления, а только сделал небольшой надрез и кропотливо размотал все лоскуты по направлению от локтевого сустава к пальцам. Девушка заёрзала на стуле: – Чешется… – Нужно чуть-чуть потерпеть. Скоро пройдёт, обещаю. Кожа на месте перелома была местами фиолетово-синяя, местами зеленовато-жёлтая, сухая и с трещинками. Отёк сильный, эта рука навскидку выглядела в полтора-два раза толще другой, но, как с удовлетворением отметил Крюк, осталась идеально ровной. Шов по внешнему контуру тоже зажил на удивление неплохо, не так тонко, как хотелось бы, след широкий, выпуклый, но он ещё должен будет зарубцеваться и изгладиться со временем, а сейчас спасибо, что не нарывает. Из левого верхнего ящика капитан достал полукруглую кисть жёстким ворсом и двойной пинцет, которым можно было бы захватить одновременно две гранулы каких-нибудь разных веществ, или схватиться за леску в двух местах. Капитан ловко использовал его, чтобы сделать надрезы на леске крюком и не оттягивать её от кожи. – Венди? – Да. – Я сейчас удалю нитку. Это больно. Всего двадцать стежков. Нужно, чтобы ты глубоко вдыхала, а потом резко выдыхала, на выдохе я буду извлекать, так полегче терпеть. Можно с перерывами, но лучше подряд. – Подряд. – Хорошо. Крюк ухватил шипчиками первый стежок. – Я готов. Венди медленно вдохнула и… – Ай! Ай! М-м-мм..! - глаза у неё заслезились и она сжала кулачок на другой руке, впиваясь ногтями в кожу ладони. – Прости, прости меня, Венди… никак по-другому. Девушка закусила губы, не поворачиваясь, вцепилась в своё колено и снова медленно вдохнула. – Венди, подожди. Ты себя царапаешь. На, вот… - капитан положил ей на колено свой крюк, – хватайся за него, можешь дёргать, как хочешь, но только берись за основание, со внутренней стороны он острый. Сглотнув болевой комок, Венди уцепилась пальчиками за капитанский крюк, помедлила секунду и снова вдохнула… – Ай! Слёзы потекли по щекам. – Ай! Ай! – Давай, сразу ещё… – Ай! Ай! Ай! – Умничка, дыши, всё получается… – Ай! – Тяни меня за крюк, не бойся! – Ай! Ай! – Уже скоро… – Ай! Капитан подбадривал её до последнего стежка, а Венди плакала и судорожно дёргала его за крюк. К последнему «ай!» капитан оказался к ней чуть ли не вплотную. – Всё! - с облегчением, что больше не мучает её, объявил Крюк у неё над ухом, – Ты молодец! Всё, больно больше не будет. Венди? Венди, всё, я закончил! Но девушка по инерции продолжала его тянуть. Капитан аккуратно стал ей сопротивляться, мягко забирая свой протез обратно. – Ну, хочешь, я откручу его, и тогда можешь кидать его со всех сил в стены или пинать ногами? У меня есть ещё, мне не жалко, хочешь, можешь и меня попинать ногами, лишь бы тебе было не так больно. – Что? А! Ой, простите, капитан. Венди как-то равнодушно отпустила его, не проявляя особой реакции вроде улыбки или смущения, а только вытерла слёзы и отвернулась, чтобы не смотреть на свою руку. Крюк подумал, что лучше бы она пнула его ногой. Он поджал губы, взял кисть с широким ворсом и макнул её в остывающий раствор. – Это мазь, которая поможет быстро срастить кости и снять отёк. Капитан капнул чуть-чуть на тыльную сторону ладони. – Не слишком горячо? – Немного. – Буду наносить по чуть-чуть… - с сочувствием пообещал капитан, – Снадобье сможет впитаться и сработать, только пока не остыло. – Ладно… Работая кистью как можно легче и быстрее, Крюк покрыл отваром всю руку от сгиба до середины пальцев, и зелье моментально всосалось в кожу. Когда раствор стал немного гуще, капитан обильно нанёс второй слой, как несмываемую мазь. – Всё, - возвестил он, – сейчас перевяжу и будет готово. Ты умничка, Венди. Под капитанский крюк теперь попала чистая запасная наволочка: лоскуты из неё вышли замечательные. Прямо поверх слоя мази капитан замотал руку и снова зацепил на неё половинки бывшей подзорной трубы. – На ночь желательно воспользоваться удерживающим положение жгутом, а завтра, посмотрим, если беспокоить не будет, то избавимся от него. – Спасибо, - ответила Венди. За окнами уже совсем стемнело. «Ужин?» - был голос Сми в палубное окошко. Крюк вопросительно взглянул на Венди, и она кивнула. Не доверяя недалёкому боцману, капитан вышел ему навстречу. – Я же просил лёгкое, тупая ты башка! - донеслась до Венди ругань из коридора, – Стейк, это, по-твоему, лёгкое?!! Хочешь, чтобы мисс Дарлинг мучилась от расстройства желудка? Давай сюда фрукты и катись… – Подождите, капитан! Мистер Сми, не уходите! - крикнула Венди, – Я поем! Девушка впервые улыбнулась, когда услышала, как боцман довольно фыркнул. Он вошёл в каюту торжественно, словно шеф-повар на званом ужине, и, как всегда справившись о самочувствии милой гостьи, взялся за сервировку. Стейк, кстати, оказался из какой-то весьма аппетитной рыбы. Венди съела немного, чтобы не нагружать живот, как абсолютно верно рекомендовал капитан. Пока мистер Сми убирал тарелки, она сходила за жгутом, лежащим у ножки под ширмой, и неохотно вернула его на шею. Пожелав мисс спокойной ночи, боцман удалился, а капитан пристроился с книгой на софе, где уже некоторое время безропотно ночевал полулёжа, испытывая крайние неудобства. Венди же ушла в спальню. Крюку послышалось, что из-за книжного шкафа его ушей коснулся грустный вздох. Он оставил своё чтиво и осторожно стукнул в прикрытую дверь. – Я могу войти? – Да. Заглянув в спальню, капитан увидел, что девушка сидит на кровати и держит в руке кувшинчик с цветами. – Очень красивые. И так похожи на те, которые мама любила. Со вздохом таким же, какой послышался ранее капитану, Венди вернула букет на тумбу, зевнула и продолжила: – Моя мама. Я вспомнила, что она умерла два с половиной года назад. – Венди, о, дорогая моя… - капитан сел рядом с ней на кровати, – мне очень жаль. Соболезную. – Спасибо. Это странно, но мне сейчас грустно больше от того, что я не расстроена. Наверное, потому, что я это уже пережила, а сейчас просто вспомнила. – Слишком много тяжёлых событий для таких хрупких плечей… Венди вяло улыбнулась и влезла на кровать поближе к стенке, пряча ноги под одеяло. – Что ж, мисс Венди, - прошептал ей капитан, замечая, как нетландский глубокий сон неумолимо забирает её из реальности, – спокойной ночи. Увидимся утром. – Побудьте со мной, пожалуйста, - слабо и уже немного неразборчиво пробормотала она. – Прошу прощения?.. Вы хотите, чтобы я остался? – Да, Джеймс, - был уже совсем сонный ответ. Сердце выросло до размера трёх Нетландий вместе взятых. – Как того пожелает моя леди… С головокружительным упоением капитан дотронулся до несуществующей волосинки и убрал её за ушко, мечтая обнять эту маленькую ласточку и спрятать от горя в своих руках. С девичьих губ сорвался еле слышный выдох: – Спасибо, Джеймс. …Четырёх Нетландий.